Эхо хищника

— Только ты, Блэквуд, — хмыкнул медведь с нотками грусти. — Только ты мог вляпаться настолько масштабно. Связаться с Церковью, завести роман с лабораторным образцом и при этом умудриться наступить на хвост всему Совету одновременно.

Лиам лишь криво усмехнулся в ответ, пожимая плечами. Что тут скажешь? Это была его обычная манера работы — идти напролом там, где другие ищут обходные пути.

Ричард шагнул через порог, но задержался в дверях, повернувшись к дивану. Адель сидела всё в той же напряженной позе, глядя на него настороженно, как загнанный зверек.

— Про намордник я не шутил, девочка, — весело прогудел медведь, подмигнув ей. — Подумай над этим. Плохие мальчики редко любят послушных самок.

Он успел увернуться от кулака друга, что едва не прилетел ему в плечо и громко рассмеялся своим рокочущим смехом, выходя на лестничную клетку.

Хлопнула тяжелая дверь.

В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь гудением холодильника.

Адель тихо фыркнула, пряча лицо в ладонях. Из её груди вырвался нервный, звенящий смех — реакция организма на пережитый стресс.

Лиам закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Он издал притворный раздраженный рык, который больше походил на урчание довольного кота, чем на угрозу, и закрыл замок на три оборота.

Глава 27

Тяжелая входная дверь закрылась, отрезая квартиру от шума подъезда. Лиам постоял секунду в тишине, прислушиваясь к собственному дыханию и гудению холодильника, прежде чем обернуться.

Адель всё так же сидела на диване, обхватив себя руками. Напряжение не покинуло её полностью — плечи были чуть приподняты, словно она ждала удара, — но это была лишь тень той паники, что била её час назад. Она больше не смотрела на него как на хищника, готового к броску. Скорее... как на стихийное бедствие, которое пока решило свернуть в сторону.

Лиам подошел медленно, стараясь производить как можно меньше шума. Опустился перед ней на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он протянул руки и осторожно накрыл её сцепленные пальцы своими ладонями. Кожа девушки была ледяной.

— Останься сегодня здесь, — произнес он тихо. Голос был лишен приказа, оставаясь просто просьбой мужчины. — На ночь. Я бы... хотел, чтобы ты была рядом.

Он почувствовал, как её мышцы снова окаменели под его пальцами. Адель вскинула голову, готовясь возразить или согласиться с вежливой отстраненностью консультанта.

Видя эту реакцию, Лиам хмыкнул, уголки губ дрогнули в привычной кривой усмешке.

— Если тебя смущает кровать, моё предложение поспать на коврике рядом с тобой всё еще в силе, — добавил он будничным тоном. — Обещаю даже не храпеть слишком громко.

Девушка фыркнула — звук получился коротким, похожим на всхлип облегчения. Она наконец выдохнула, сбрасывая остатки оцепенения.

— Хорошо, — кивнула она. — Но утром мне нужно будет вернуться. У меня смена.

Лиам серьезно кивнул, принимая условие.

— Голодна? — спросил он, разжимая хватку, но не убирая рук далеко.

Адель помедлила, словно прислушиваясь к себе, а затем коротко кивнула.

— Было бы неплохо перекусить.

Лиам широко улыбнулся, растягивая губы до состояния оскала. Его взгляд метнулся в сторону кухни, где в морозилке лежали упаковки «диетического мяса для питомца».

Увидев этот блеск в его глазах, Адель резко изменилась в лице. Она выдернула руку из его захвата и со всей силы ударила его кулаком в центр груди.

— Только попробуй, — процедила она строгим, звенящим от напряжения голосом. — Скажи хоть слово, Блэквуд, и я гарантирую тебе, что завтра ты проснешься слепым. Я лично выколю тебе глаза во сне.

Лиам подавился смехом, который рвался наружу. Он перехватил её занесенную для повторного удара руку, прижимая к своей груди, и все-таки расхохотался — низко, вибрирующе, искренне.

Отсмеявшись, он чуть отстранился, оглядывая её оценивающе.

— Ладно. Вопрос другой: ты хочешь поесть дома или прогуляться?

Адель задумалась, закусив губу.

— Если есть возможность... — начала она осторожно. — Мне нужно заглянуть к себе. Переодеться. Хотя бы минимально. А после... да, можно было бы зайти куда-нибудь по дороге обратно.

Лиам согласно кивнул.

— Принято, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Дай мне пару минут переодеться.

Он направился в спальню, стягивая через голову домашнюю футболку. Когда он уже натягивал темную водолазку, краем глаза уловил движение за спиной. Адель стояла посреди комнаты, нервно теребя край кофты. Что-то было не так.

— В чем дело? — насторожился он, возвращаясь к ней.

Она подняла на него взгляд. Лицо стало жестким, собранным, но голос предательски дрогнул:

— По протоколу Департамента, я не могу появиться на улице без...

Лиам всё понял мгновенно. Блокиратор. Без него детекторы Инквизиции на каждом углу взвоют сиреной, почуяв чистое ведьминское ядро в центре города. Да и любой оборотень-ищейка учует её.

Лев внутри него зарычал, требуя разорвать металл голыми руками прямо сейчас. Какого черта она должна носить клеймо своего тюремщика?!

Но Лиам заставил зверя замолчать. Сжал челюсти до хруста и коротко, тяжело кивнул. Это было бы верхом неосмотрительности — выпускать птичку из клетки, когда охотники только и ждут повода спустить курок.

Адель прикрыла глаза, принимая его согласие. Достала пластину из кармана домашней кофты. Металл тускло блеснул в свете ламп. Она приставила устройство к пазам. Раздался тихий влажный щелчок магнитных замков.

Её лицо исказилось от боли — мимолетной, острой вспышки, которую она тут же задавила, выпрямив спину. Запах снега и горечи исчез из квартиры практически мгновенно, сменившись стерильностью пустоты. Лев внутри Лиама взвыл от ужаса и потери, переживая секундную панику — где она?! — прежде чем разум напомнил ему, что самка никуда не делась.

Не думая, подчиняясь инстинкту, Лиам шагнул вперед. Зарывшись носом в её волосы, глубоко втягивая тот слабый аромат горного мороза, который чудом пробивался сквозь фильтры блокиратора. Девушка вздрогнула от неожиданности этого резкого движения, но позволила притянуть себя ближе, сама вцепившись пальцами в его куртку.

Именно в этот момент Лиама осенило холодной, пугающей догадкой. Вот почему он мог находиться рядом с ней всё это время и сохранять рассудок. Почему запах пары не сводил его с ума окончательно. Эта дрянь работала не только как тюрьма для неё, но и как фильтр для него. Она отсекала почти всю магию её запаха, оставляя лишь едва уловимый след.

Он отстранился, пытаясь вернуть лицу спокойное выражение.

— Пойдем, — хрипло бросил он, отворачиваясь и быстро идя в прихожую. — Я закажу машину.

Адель закатила глаза, всем своим видом выражая презрение к его уму.

Лиам замер, услышав свист рассекаемого воздуха.

Сработал рефлекс выживания, вбиваемый годами тренировок. Он резко вскинул руку вверх, подставляя предплечье в защитном жесте.

Было поздно.

Массивная белая сова, расправив крылья во всю ширину гостиной, буквально врезалась в него на полном ходу. Острые когти сомкнулись на кожаной куртке с силой гидравлических ножниц. Птица тяжело приземлилась ему на плечо, впиваясь лапами так, что ткань затрещала, и возмущенно ухнула прямо в ухо.

27.1

Лиам замер на полушаге, инстинктивно вскидывая брови от удивления. Тяжелый вес птицы и ощущение когтей сквозь куртку были настолько... правильными, что первая секунда ушла просто на осознание факта.

А затем пришла вспышка понимания.

Он медленно выдохнул, напряжение последних часов наконец-то нашло выход не в рычании, а в широкой, искренней улыбке, осветившей его лицо. Он забыл. Привык видеть перед собой только сжавшуюся человеческую фигуру.

— Извини, — тихо хмыкнул он, обращаясь к белому пятну у своего лица. — Совсем забыл. Старею, видимо.

Огромная белая птица лишь важно ухнула в ответ, переступая лапами по плечу. Когти чуть расслабились, сменяясь мягким давлением подушечек.

Лиам осторожно поднял руку, давая птице опору, и медленно погрузил пальцы в густой, невероятно мягкий пух на её груди. Птица прикрыла синие глаза, принимая ласку. Этот жест был таким обыденным, таким домашним, что Лиам почувствовал, как последний ледяной осколок тревоги тает где-то внутри.

Не разрывая контакта, он прошел через гостиную к балконной двери. Распахнул тяжелые створки, впуская в квартиру дневной воздух и шум проспекта далеко внизу. Ветер тут же взъерошил перья совы.

Птица переступила с его ладони на металлический поручень балкона. Она расправила крылья, балансируя на узкой перекладине. Обернулась, бросив на него взгляд через плечо. В синих глазах больше не было страха или обиды — только спокойное ожидание хищника перед охотой.

Лиам оперся бедром о косяк двери, скрестив руки на груди. Уголки губ дрогнули в горькой, но радостной усмешке. Сейчас, глядя на неё в этой форме, он вспомнил всё: ту молниеносную скорость, с которой она не уступала ему, то невероятное чувство свободы, которое дарило наблюдение за её полетом. Это была настоящая Адель. Не сломанная кукла Инквизиции, а стихия.

— Адрес всё тот же? — спросил он, зная, что она поймет.

Сова чуть наклонила голову, утвердительно моргнув. Синий глаз блеснул на солнце.

В следующий миг мощный толчок крыльев отбросил назад пряди волос Лиама. Белая молния сорвалась с перил, бесшумно растворяясь в небе. Ни одного лишнего звука — только свист ветра в перьях.

Улыбка Лиама стала шире, окончательно превращаясь из животного оскала в мальчишескую ухмылку. Он помнил. Помнил, насколько быстрой и выносливой может быть эта фурия.

Трансформация прошла рывком, болезненным и быстрым — тело само выбирало наиболее эффективный путь для погони. Кости перестроились с сухим треском.

Спустя секунду огромный черный лев оттолкнулся от пола гостиной. Массивное тело взвилось в воздух, перемахнуло через балконные перила и приземлилось на крышу соседнего здания, сразу переходя в стелющийся, размашистый бег.

Солнечный свет ударил по чувствительным глазам, заставив льва на секунду зажмуриться. День — яркий, шумный мегаполис, совершенно не подходящий для прогулки двух диких хищников. Но Лиама это сейчас волновало меньше всего.

Мощные лапы упруго отталкивались от нагретого бетона крыш. Радость бега пьянила. Мышцы работали как единый слаженный механизм, ветер свистел в густой черной гриве. Рядом, белым росчерком рассекая небо, летела Адель.

Лев чувствовал её присутствие не только зрением или слухом. Связь пары пульсировала теплом под кожей: когда она снижалась, его шаг становился плавнее; когда взмывала вверх, он инстинктивно прибавлял скорости, играя мышцами спины. Впервые за долгое время зверь внутри него не рычал от тревоги и не метался в клетке ребер. Он был дома. На своей территории. Со своей самкой.

Белое пятно скользнуло вниз, выравниваясь с его траекторией над очередным переулком. Сова заложила вираж, оказываясь прямо над ним, почти касаясь когтями его загривка.

Внутри Льва что-то щелкнуло — озорной, дикий импульс охотника. Зная, что она готова к маневру, он резко изменил угол прыжка. Вместо того чтобы приземлиться на следующую крышу, мощное тело взвилось вертикально вверх.

Он врезался в неё плечом — мягко, без агрессии, скорее игривым тычком огромного кота.

Возмущенный, резкий клекот разорвал утреннюю тишину. В следующее мгновение жесткий край крыла хлестко, но беззлобно ударил его точно между лопаток, лишая равновесия. Лев удивленно рухнул на скат крыши соседнего здания, прокатившись кубарем до самого края, где лишь в последний момент успел зацепиться когтями за водосток.

Сверху раздалось еще одно уханье — теперь явно издевательское. Белая тень сделала круг почета и уселась на антенну, чистя клюв. Лиам фыркнул, тряхнул головой, стряхивая пыль, и сорвался с места снова, делая вид, что погоня продолжается всерьез.

Так, чередуя стремительные рывки и беззлобную возню в воздухе, они пересекли центр города. Для людей внизу это выглядело бы как странный блик солнца или обман зрения — слишком быстро, слишком высоко.

Наконец, показалась знакомая кирпичная пятиэтажка. Окна квартиры Адель были призывно распахнуты навстречу солнцу.

Лев затормозил на коньке противоположного здания, улегся, положив тяжелую голову на лапы, и превратился в неподвижный черный силуэт.

Адель спланировала ниже. Она не стала сразу залетать в окно. Сделав изящный круг, она опустилась ему прямо на спину, сложив крылья. Вес птицы едва ощущался, но само прикосновение теплых лап к шкуре вызвало волну нежности, настолько острой, что Лев дернул ухом. Хищник позволил эту близость, хотя обычно чужие прикосновения во время движения вызывали у него желание клацнуть зубами.

Она посидела так секунду, словно давая ему почувствовать себя добычей, которую наконец поймали. Затем тихо ухнула ему в самое ухо.

Лиам приподнял голову, наблюдая. Птица оттолкнулась от его спины, используя её как трамплин, и бесшумной белой стрелой влетела прямо в приоткрытую створку своего окна.

27.2

Солнце приятно грело черную шкуру. Лиам лежал на нагретом битуме крыши, положив тяжелую голову на скрещенные лапы, и смотрел вниз сквозь полуопущенные веки.

Еще вчера его жизнь была понятной: погоня за призраком, отчеты для Совета, вечное напряжение. Он мог просчитать каждый свой шаг. Но сейчас... Черный лев греется на солнце посреди мегаполиса, ожидая, пока ведьма переоденется для совместного обеда с ним. И самое дикое во всем этом — ему это нравилось. Ему хотелось, чтобы так было всегда. Чтобы можно было вот так просто сорваться с места, пересечь город по крышам, играя в салочки с белой совой, зная, что она всегда рядом.

Эта мысль принесла горькое послевкусие. «Только без этой чертовой железки», — мрачно подумал Лев, вспоминая холодный блеск металла. Если бы он мог вырвать этот блокиратор прямо сейчас...

Из подъезда она вышла ровно через десять минут.

Адель застегнула пуговицы привычного серого костюма — строгого, официального, превращающего её обратно в консультанта Инквизиции. Она чуть задрала подбородок, прикрывая глаза ладонью от солнца, и начала сканировать взглядом верхние этажи зданий. Искала его.

Лиам фыркнул, поднимаясь. Массивное тело мягко спружинило при приземлении на асфальт внутреннего двора. Он пересек расстояние до неё за пару секунд, остановившись в тени козырька подъезда.

Тонкие пальцы девушки осторожно коснулись густой черной гривы. Льва передернуло от неожиданности — не от неприязни, а от того, насколько интимным был этот жест здесь, под открытым небом, где любой прохожий мог их увидеть. Но кожа пальцев пахла ею — лавандой и снегом, — и зверь расслабился, позволяя руке зарыться глубже в шерсть.

Сзади раздался судорожный вздох.

Прохожий — мужчина с портфелем, спешивший к метро — резко затормозил, едва не выронив сумку. Его лицо приобрело оттенок мела. Выдохнув что-то вроде «Святые угодники», он начал стремительно обходить их по широкой дуге, прижимаясь к стене дома, словно боялся, что хищник прыгнет на него из-за спины женщины.

Лиам усмехнулся уголком пасти. Пора было прекращать пугать мирное население.

Он отступил на шаг назад. Трансформация прошла быстро, болезненно-приятно, возвращая телу человеческие пропорции.

— Знаешь тут где-нибудь место, где можно перекусить и не отравиться? — спросил он, разминая шею.

Адель опустила руку, смерив его насмешливым взглядом своих синих глаз. В них плясали искорки веселья.

Она взяла его под локоть. Прикосновение было легким, но уверенным. Не как пленница, ведомая конвоиром, а как спутница.

— Идем, — сказала она, увлекая его за собой в лабиринт старых дворов. — Я знаю одну кофейню за углом.

Адель уверенно вела его дворами, срезая путь через арки и детские площадки. Лиам шел рядом, возвышаясь над ней на полголовы, и чувствовал себя странно расслабленным. Для стороннего наблюдателя они выглядели как обычная пара: серьезный мужчина в темном и строгая женщина-юрист или менеджер среднего звена, решившие выпить кофе перед работой.

Кофейня встретила их гулом голосов, запахом свежей выпечки и жужжанием кофемашины. Адель первой шагнула внутрь. У стойки она чуть заметно кивнула молодому бариста за кассой — парню с татуировкой ворона на шее. Тот узнал её, улыбнулся уголком губ и молча включил аппарат.

— Ого, у тебя тут друг? — тихо усмехнулся Лиам ей на ухо, пока они ждали заказ.

Адель вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась.

— Приходилось работать по ночам, когда закрывали отдел, — ровно ответила она, доставая карту. — Он делает лучший кофе в этом районе.

Бариста поставил перед ними два стаканчика.

— Тебе твой обычный черный кошмар, Адель, — подмигнул парень. — А вам?

— Сэндвич с индейкой, двойной, — бросил Лиам, переводя взгляд с парня на девушку. Ему нравилось видеть её здесь, среди обычных людей, а не бледной тенью на диване. — И эклер.

Он расплатился, игнорируя попытку Адель достать кошелек, и забрал поднос. Они прошли вглубь зала, занимая угловой столик у окна. Деревянная столешница была испещрена мелкими царапинами.

Как только Лиам сел напротив, атмосфера изменилась. Шум кофейни словно отдалился. Адель опустила взгляд в свой стаканчик, нервно постукивая ногтем по картону. Она вновь сняла маску, оставшись просто женщиной, которая привела дикого зверя в людное место. Ей было неловко. Казалось, что каждый посетитель смотрит именно на них.

Лиам сделал глоток обжигающего эспрессо. Горький вкус помог собрать мысли. Нужно было заполнить эту давящую тишину чем-то, кроме рычания.

— Итак, — начал он, ставя стаканчик на стол. — Расскажи мне про свои... особенности.

Адель вскинула голову, синие глаза удивленно расширились.

— Особенности? — переспросила она, делая вид, что не поняла.

— Ну да, — Лиам откинулся на спинку стула, принимая максимально непринужденную позу, хотя внутри всё подобралось. — До вчерашнего дня я думал, что ты просто... человек со странным даром убеждения или эмпатией. Как это работает? Блокиратор глушит магию полностью? Или ты можешь... ну, знаешь, заставить того парня за стойкой принести нам торт бесплатно?

27.3

Адель тихо фыркнула, едва не подавившись кофе. Она поставила стаканчик на стол и посмотрела на него с насмешливым прищуром, в котором читалось облегчение — напряжение спало, сменяясь привычной пикировкой.

— Детектив, вы вообще ведьм раньше видели? — спросила она, изогнув бровь. — Или ваше представление о магии ограничивается сказками про фей?

Лиам лишь пожал плечами, делая вид, что полностью поглощен своим двойным сэндвичем. Он откусил большой кусок, невозмутимо прожевал и ответил с набитым ртом:

— Видел пару раз. Но мертвые, знаешь ли, ничем от людей не отличаются. Просто холодная плоть. Так что да, живого экземпляра у меня до тебя как-то не находилось.

— Это не цирк, Блэквуд, — ровно произнесла она, возвращая себе маску консультанта. Голос звучал сухо, почти по протоколу. — И я не экспонат для твоего допроса за завтраком.

Лиам перестал жевать. Он чуть наклонил голову набок, внимательно изучая её лицо. Обычно его вопросы заставляли людей нервничать, путаться в показаниях или переходить к агрессии. Адель же просто закрылась. Стена серого бетона вместо женщины.

Но вместо того чтобы разозлиться на отказ, детектив удивил даже сам себя. Ему действительно было интересно. Не как следователю, ищущему улики. Как человеку, который только вчера узнал, что спит рядом с диковинкой.

— Я не допрашиваю, — мягко возразил он, отодвинув тарелку. Он подался вперед, упираясь локтями в стол, сокращая дистанцию до интимной, но лишенной угрозы. — Мне правда интересно, Адель.

Он указал подбородком на ребра, где под одеждой скрывались пазы блокиратора.

— Ты носишь это тридцать лет. Если эта штука глушит всё... чем ты была до? До Инквизиции?

Адель сглотнула. Вопрос попал точно в цель — туда, куда никто не бил уже очень давно. Она машинально потянулась к боку, коснувшись пальцами ткани костюма.

— Я была собой, — тихо ответила она, отводя взгляд к окну, на спешащих прохожих. — Просто ведьмой. Моя специализация — структурный анализ потоков. Я видела линии силы так, словно они были нарисованы светящейся краской на стенах. Могла найти разрыв в реальности с закрытыми глазами. Починить то, что другие считали безнадежным мусором.

Она горько усмехнулась, снова поворачиваясь к нему.

— Поэтому меня и выбрали для «Тишины». Гил говорил, что мой мозг способен выдержать обратную связь импланта без превращения в овощ. Я стала идеальным тестом на совместимость органики и технологии.

Лиам слушал, не перебивая. Его желтые глаза потемнели, став почти карими от сдерживаемой ярости, направленной не на неё, а на тех, кто превратил талантливую девочку в батарейку.

— Значит, сейчас ты... слепа? — спросил он тише. — Ходишь в темноте, потому что Совет боится света?

Вопрос был задан без жалости. В нем было лишь холодное, чистое негодование хищника, у которого отобрали солнце.

Адель вздрогнула от точности формулировки. Она посмотрела на него долгим взглядом, пытаясь найти подвох, насмешку, хоть что-то. Но видела только серьезность.

— Да, — выдохнула она, признавая поражение. — Примерно так.

Лиам откинулся на спинку стула, задумчиво постукивая пальцами по картонному стаканчику. Он смотрел не на неё, а словно сквозь стену кофейни, просчитывая варианты в голове.

— Это может нам как-то помочь? — наконец спросил он, возвращая взгляд к её лицу. Тон был чисто деловым, следователя, оценивающего ресурс.

Адель замерла с эклером на вилке. Слова застряли у неё в горле. Сначала она решила, что ослышалась. Затем — что это очередная изощренная форма издевательства. Вывести ведьму без лицензии и блокиратора на улицы города под носом у Инквизиции?

— Ты сейчас серьезно? — её голос стал опасно тихим, приобретая те самые стальные нотки инквизитора. Она положила вилку на тарелку, чтобы случайно не проткнуть столешницу или руку детектива. — Думаешь, я просто выйду на улицу, включу «магический фонарик» и соберу оркестр из городских сирен?

Она чуть наклонилась над столом, сверля его взглядом.

— Первый же стационарный детектор Совета на перекрестке взвоет как при Судном дне. Через три минуты здесь будет наряд ликвидаторов. А через пять минут мою голову будут изучать в лаборатории Вайса, пока ты будешь объяснять Совету, почему нарушил протокол секретности!

Лиам лишь пожал плечами, спокойно доедая свой сэндвич. Его невозмутимость выводила её из себя сильнее любого крика.

— На окраине датчики стоят реже, — буднично заметил он, промокнув губы салфеткой. — Там всё больше полагаются на патрульных-оборотней. И потом...

Он посмотрел ей прямо в глаза, и Адель увидела там холодный расчет хищника.

— Мы ищем мобильную лабораторию. В старых ветках метро, заброшенных коллекторах технического обслуживания. Туда сканеры не добивают, птичка. Там темно, сыро и фонит старой проводкой.

Он отодвинул пустую тарелку, сцепив руки в замок на столе.

— Если использование твоего дара поможет нам найти хоть какой-то след этой дряни, определить радиус поиска... то почему бы и нет? Риск оправдан результатом.

27.4

Адель отвела взгляд, уставившись в свой остывший кофе. Она медленно крутила картонный ободок стаканчика пальцами.

Лиам понимал её диллему: с одной стороны — это было логично. Это давало им преимущество, которого не было ни у кого: ищейку, способную видеть саму структуру магии сквозь бетон и землю. С другой... выйти без блокиратора означало обнажить шею перед всем миром. Показать Совету, что их главное оружие контроля бесполезно.

— Нет, — наконец твердо произнесла она, поднимая глаза на Лиама. В её голосе снова звенел металл приказа. — Это будет крайний вариант. Самый последний. До тех пор я работаю головой, а не антенной.

Лиам хотел возразить, но наткнулся на её стальной взгляд и лишь коротко кивнул:

— Как скажешь. Но держим этот козырь в уме.

Мысль о лаборатории Декоратора отошла на второй план, уступив место более насущным проблемам Стаи. Адель чуть нахмурилась, возвращаясь к роли консультанта.

— Когда? — спросила она прямо. — Круг не собирается по щелчку пальцев.

— Чем раньше, тем лучше, — Лиам потер переносицу. — Но официально мне нужно подать прошение Старейшинам за сорок восемь часов. Я скажу Ричарду, чтобы он прошел вперед. Подготовит почву. Медведь умеет быть обаятельным, когда хочет. К тому же, его слово тоже весит немало.

Адель медленно кивнула, принимая план. Но Лиам видел больше, чем просто согласие. Он чувствовал, как изменилось пространство между ними. Теперь, когда он знал правду — всю правду — воздух стал густым от невысказанного. Она ведь видела, как он смотрел на неё в кофейне. Не с жалостью, нет. С каким-то тяжелым, собственническим интересом хищника, изучающего редкий вид.