Эхо хищника

Айлин Крайт

Эхо хищника

Глава 1

Салон патрульного внедорожника, вымытый до стерильного блеска, пах влагой от работающей климатической установки и старой кожей сидений. Лиам ненавидел этот запах. Он забивал ноздри, мешая уловить главное. Он прикрыл глаза, откинувшись на спинку пассажирского кресла, и позволил своему зверю потянуться наружу, сканируя пространство.

Город за тонированным стеклом жил своей суетливой, механической жизнью. Потоки машин гудели, как рассерженный улей, но для Лиама этот гул был лишь фоном. Его слух выхватывал из общего шума обрывки разговоров в соседних авто, щелчок зажигалки на пешеходном переходе в сотне метров отсюда, биение сердца водителя фуры, плетущегося в правом ряду. Мир людей был слишком громким, слишком ярким. Черному льву, хотелось зарычать, чтобы заставить этот шум стихнуть.

— Ты опять это делаешь, — пророкотал голос с водительского места.

Лиам открыл глаза. Ричард. Старый бурый медведь. За рулем огромного внедорожника он казался еще массивнее, чем был на самом деле. Его лапища небрежно лежала на руле, но лев знал — в случае необходимости эти пальцы сомкнутся на металле с силой гидравлического пресса.

— Что именно? — Лиам не повернул головы, продолжая смотреть на проносящиеся мимо неоновые вывески.

— Напрягаешь воздух. Твой зверь бесится. Я чувствую это по запаху. Ты пахнешь озоном и сухой травой саванны, хотя мы в центре мегаполиса.

Лиам едва заметно поморщился. Ричард знал его слишком хорошо. Слишком давно они работали вместе.

— Дело не в городе, — глухо ответил он, наконец переводя взгляд на напарника. Глаза у него сейчас были желтыми, с вертикальным зрачком — зверь был слишком близко к поверхности. — А в этом деле.

Ричард хмыкнул, сворачивая с главной артерии проспекта в тихий переулок элитного жилого комплекса.

— «Декоратор», как его называют в отделе. Звучит как название модного ателье, а не прозвище для психопата.

Лиам дернул щекой.

— Он не просто психопат. Он художник. Сраный перформансист с комплексом бога. Убить ведьму — это одно. Но подвесить её под купол атриума и выпустить стаю голубей... Это уже вызов.

Он вспомнил фотографии с места преступления. Тело женщины, застывшее в неестественной позе под самым потолком огромного пустого зала пентхауса. Вокруг неё, словно живой нимб или клетка, кружили сотни птиц, бьющихся о стекло и металл. Убийца воссоздал сцену охоты хищной птицы на земле, но сделал жертвой саму охотницу. Это было... извращенно красиво и до тошноты омерзительно.

— Мы теряем время, — прорычал Лиам, сжимая кулак так, что когти впились в ладонь до крови. Запах собственной крови был резким и будоражащим. Зверь внутри встрепенулся, требуя действия. — Мы должны искать его по горячим следам, а не ждать, пока он подготовит свою следующую «выставку».

— И как ты предлагаешь его искать? — Ричард плавно затормозил у шлагбаума, за которым уже мигали проблесковые маячки полицейских машин и фургона коронера. — Он не оставляет следов. Ни отпечатков, ни ДНК. Ни магии, которую могли бы засечь детекторы Инквизиции. Он просто человек. Слишком умный человек.

Лиам скрипнул зубами. Слово «человек» в устах Ричарда прозвучало почти как ругательство. Для оборотней люди были хрупкими созданиями, недолговечными мотыльками. Но этот мотылек оказался с зубами из легированной стали и мозгами гения-извращенца.

— Он убивает не из-за того что мы хищники, — продолжил Лиам свою мысль вслух, пока Ричард предъявлял жетон охраннику у ворот. — Он убивает нас потому, что мы — элита. Мы сильнее, быстрее, живем дольше. Напоминаем ему о его собственной ничтожности.

Внедорожник проехал на закрытую территорию и остановился за оцеплением. Лиам вышел первым. Воздух здесь был густым: сладковатый запах разложения от тела смешивался с резкой вонью химикатов криминалистов и кислым привкусом страха от патрульных-людей.

Ричард тяжело выбрался следом и положил тяжелую руку на плечо Лиама.

— Держи своего зверя на поводке. Здесь полно людей в форме.

Лиам дернул плечом, сбрасывая руку.

— Я контролирую себя лучше, чем ты думаешь.

Ричард лишь усмехнулся в бороду и кивнул в сторону группы офицеров у подъезда.

— Кстати о контроле. Нам звонили из штаба полчаса назад.

Лиам замер на полушаге и медленно повернулся к напарнику. Желтые глаза сузились.

— Только не говори мне...

— Говорю. В этот раз нам выделяют консультанта от Церкви.

Мир на секунду сузился до одной точки ярости где-то под ребрами. Лиам почувствовал, как его верхняя губа непроизвольно дергается в беззвучном оскале.

— Какого черта? Это наше дело! Мы уже работаем с Натаниелем напрямую три месяца! Зачем им присылать кого-то еще?

Ричард пожал могучими плечами и двинулся к подъезду, заставляя Лиама идти следом.

— Приказ сверху. Сказали, что дело получило слишком большой резонанс. Нужен независимый взгляд со стороны Инквизиции. Какой-то... специалист по профилю или что-то вроде того.

Лиам ускорил шаг, догоняя медведя.

— Мне не нужен «специалист». Мне нужен результат! Я не собираюсь тратить время на то, чтобы нянчиться с церковной ищейкой и доказывать ей очевидные вещи!

Они подошли к лифту. Ричард нажал кнопку верхнего этажа и повернулся к напарнику. Его взгляд был тяжелым и немигающим.

— Успокойся, котенок. Ты же альфа. Покажи выдержку. К тому же... — он криво ухмыльнулся, — ...может, это будет смазливая девчонка? Развлечешься немного? А то ты со своим придирчивым львом скоро совсем одичаешь без пары.

Лиам ничего не ответил. Он лишь глубоко вдохнул спертый воздух лифта и медленно выдохнул через нос, пытаясь загнать зверя обратно вглубь сознания. Мысль о том, что ему придется работать бок о бок с кем-то из Инквизиции — с тем самым институтом, который веками пытался контролировать таких, как он, — вызывала глухое рычание где-то в грудине.

Двери лифта открылись с мелодичным звоном на последнем этаже пентхауса. Впереди их ждал очередной акт безумного спектакля под названием «Декоратор». И где-то там же ждала неизвестная проблема в лице церковного консультанта.

1.1

Двери лифта бесшумно разошлись в стороны, выпуская их в просторный холл пентхауса. Воздух здесь был другим. Лиам втянул его носом, и зверь внутри недовольно заворочался. Запах смерти был повсюду, но он не был первобытным и честным, как на охоте. Он был стерильным, химическим, приправленным сладковатой нотой разложения, которую не могли скрыть даже мощные промышленные освежители.

Лиам вышел первым. Его шаги были мягкими, пружинистыми, как у хищника, ступающего по сухой траве. Он не смотрел на суетящихся криминалистов-людей в белых комбинезонах. Его взгляд сканировал пространство. Огромное панорамное окно во всю стену открывало вид на ночной город — россыпь огней, похожая на росу на паутине. Но здесь, внутри, царил полумрак.

— Атриум, — пророкотал за его спиной Ричард. Его голос эхом отразился от высокого потолка. — Как и в прошлый раз.

Лиам медленно повернулся. Пространство действительно напоминало купол. В центре зала, под самым потолком, на тонких, едва заметных тросах висело тело. Лиам поднял голову. Желтые глаза мгновенно адаптировались к темноте, выхватывая детали.

Это была женщина. Её поза была неестественно изломанной, словно сломанная кукла. Руки раскинуты в стороны, голова безвольно свисает на грудь. Но самое жуткое было не это. Вокруг неё, в огромном пустом пространстве купола, металась живая, трепещущая масса. Стая голубей. Сотни птиц бились о стекло и металлические конструкции, создавая хаотичный, шелестящий шум крыльев и глухой стук.

— Он воссоздал сцену охоты, — тихо произнес Лиам, не сводя глаз с висящей фигуры. — Хищник и жертва поменялись местами. Она — птица. А он поймал её в воздухе.

Ричард подошел к нему и встал рядом, его массивная фигура отбрасывала длинную тень.

— И оставил свидетелей. Как часть инсталляции. Они умрут от голода и паники через пару дней.

Лиам сжал челюсти так, что желваки заходили ходунами. Его лев внутри рычал от бессильной ярости. Это было не просто убийство. Это было искусство жестокости. Демонстрация власти одного существа над другим.

— Детекторы что-нибудь засекли? — спросил Ричард у ближайшего криминалиста.

— Ничего, сэр. Чисто. Ни следа магии или... иного вмешательства.

Лиам медленно опустил взгляд и осмотрел пол атриума. Идеально чистый мрамор. Ни единой капли крови, которая должна была бы хлынуть из тела при таком способе убийства на высоте нескольких десятков метров. Убийца всё убрал. Чертов перфекционист.

Внезапно тишину холла нарушил новый звук. Не стук крыльев и не гул города за окном. Это был стук каблуков по мраморному полу у входа в помещение. Ритмичный, уверенный, холодный.

Лиам и Ричард синхронно обернулись.

Женщина была одета в безупречно сидящий брючный костюм жемчужно-серого цвета. Белые волосы были собраны в строгий пучок на затылке, открывая длинную шею и бледное лицо. Она двигалась с медлительной грацией хищника, который точно знает: ему некуда спешить, добыча уже никуда не денется.

Она остановилась на пороге, обводя взглядом сцену преступления с отстраненным интересом энтомолога, разглядывающего редкий экземпляр бабочки, приколотый к бархату. Её синие глаза — два осколка льда — скользнули по телу под куполом, по стае обезумевших птиц и наконец остановились на двух фигурах мужчин.

Взгляд Лиама невольно зацепился за неё. Она была полной противоположностью тому хаосу, что царил вокруг. Спокойствие. Контроль. Холодная, почти мертвенная жесткость в каждой черте лица. Никаких эмоций. Никаких признаков страха или брезгливости.

Она сделала несколько шагов вперед, и Лиам уловил её запах. Никакой сладости или цветочных нот, свойственных человеческим женщинам. От неё пахло озоном после грозы и чем-то еще... стерильной чистотой операционной.

— Мистер Картер? Мистер Блэквуд? — её голос был тихим и ровным, без единой интонации. — Я полагаю, вы ждали меня. Я Адель Моро. Консультант от Святого Ордена.

Она протянула руку для приветствия так же холодно и официально, как если бы они находились на светском рауте, а не на месте зверского убийства.

Лиам не двинулся с места. Он просто смотрел на неё сверху вниз своим нечеловеческим взглядом, чувствуя, как зверь внутри напрягся еще сильнее, но уже по другой причине. Это была не ярость на убийцу. Это было глухое раздражение от того, что его личное пространство было нарушено этим ледяным призраком в белом.

Ричард первым нарушил затянувшуюся паузу:

— Мы не ждали вас так скоро... мисс Моро.

Адель медленно опустила руку, её взгляд оставался таким же непроницаемым.

— Убийца тоже не ждет. И я здесь не для светских бесед. Покажите мне всё.

1.2

Ричард, словно гора, сдвинулся с места первым. Он сделал широкий шаг, намеренно вклиниваясь между Лиамом и Адель, разрывая их безмолвную дуэль взглядов. Медведь прочистил горло — звук, похожий на скрежет гравия.

— Что ж, мисс Моро, раз уж вы здесь, — прогудел он, его голос заполнил пространство атриума, оттесняя на задний план даже шелест крыльев. — Позвольте ввести вас в курс дела. Это уже третий эпизод. Мы называем его «Декоратор». Каждый раз — новая инсталляция.

Адель медленно перевела взгляд с Лиама на Ричарда. В её синих глазах не было ни капли тепла, только профессиональная сосредоточенность. Она кивнула, принимая правила игры.

— Ведите, мистер Картер. Я слушаю.

Ричард хмыкнул и направился к центру зала, жестом приглашая её следовать за ним. Лиам остался стоять, словно прикованный. Он видел, как Ричард по-отечески положил тяжёлую ладонь на плечо хрупкой на вид женщины, направляя её внимание на висящее под куполом тело. Этот покровительственный жест со стороны старого медведя вызвал у Лиама глухое, иррациональное раздражение. Его лев внутри глухо рыкнул.

— Первая жертва, — начал Ричард тоном лектора, указывая рукой вверх. — Оборотень-волк. Найден в собственном спорткаре. Стена спортзала. На капоте — букет из полевых трав и цветов. Намёк на его природу? Или просто издёвка над хищной натурой? Он показал нам волка в овечьей шкуре.

Адель подняла голову, её взгляд был острым и цепким.

— Он не просто издевается. Он классифицирует. Разделяет на виды, изучает повадки и выворачивает их наизнанку. Это не ненависть к конкретному виду. Вероятно, это ненависть к самой идее превосходства.

— Вторая жертва, — продолжил Ричард, делая шаг в сторону, чтобы Адель могла обойти его и подойти ближе к центру. — Оборотень-медведь. Найден в своей галерее современного искусства. Он тоже был... инсталлирован. Подвешен за лапы к потолочным балкам, а вокруг него расставлены клетки с живыми кроликами. Охотник стал добычей для травоядных.

Лиам наконец заставил себя отлепиться от стены. Он медленно двинулся к ним, его шаги были беззвучными. Он не мог не признать: эта «человечка» мыслила глубже, чем многие из его вида.

— А теперь это, — Ричард кивнул на тело под куполом. — Ведьма. Небесный хищник. Он поймал её и подвесил в её же стихии. А эти... — он махнул рукой на стаю голубей, — ...свидетели её падения.

Адель не ответила. Она подошла к самому краю круглой площадки под телом и опустилась на одно колено. Её движения были плавными и точными. Она провела затянутой в тонкую перчатку рукой по мраморному полу.

— Здесь чисто, — констатировала она ровным голосом. — Слишком чисто для работы на такой высоте.

— Он всё убрал, — кивнул Ричард. — Перфекционист.

— Нет, — Адель поднялась одним текучим движением и повернулась к ним. Её взгляд скользнул по Лиаму лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы он почувствовал себя под микроскопом.

— Не убрал. Перенаправил. Смотрите на угол падения брызг... их нет на полу под телом. Они должны быть на стенах купола и на тросах подвески.

Лиам моргнул. Он был следователем с более чем вековым стажем, но эта мысль не приходила ему в голову так быстро. Он нахмурился, наконец позволяя своему разуму включиться в работу и оттеснить первобытные инстинкты зверя на задворки сознания.

— Точка удара... — пробормотал он себе под нос, подходя ближе и задирая голову. — Он убил её не здесь? Или... использовал какой-то механизм?

Ричард с удовлетворением хлопнул Лиама по плечу своей лапищей так, что тот едва устоял на ногах.

— Вот! Слышишь? Голова включилась! Я уж думал, ты так и будешь стоять столбом и пялиться на нашу гостью.

Лиам дернул плечом, сбрасывая руку друга, но не стал огрызаться в ответ. Его мозг уже работал на полную мощность, анализируя детали: отсутствие крови, способ подвеса, поведение птиц... Но что-то мешало ему сосредоточиться окончательно.

Его лев всё ещё был неспокоен. Зверь внутри него не рычал от ярости при виде трупа или от презрения к человеку-убийце. Нет. Он метался в клетке рёбер по другой причине. Этот тонкий, едва уловимый запах стерильного холода... Запах Адель Моро. Его зверь тянулся к ней с такой силой, что это ощущалось почти физически, как фантомная боль в ампутированной конечности.

«Это невозможно», — мысленно прорычал Лиам сам себе, сжимая кулаки так, что когти впились в ладони до крови. Запах идеальной пары для льва — это запах силы, земли, мускуса... Запах хищника. А она... она пахла как северный ветер над заснеженным полем.

Он заставил себя сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть через нос.

— Нам нужно проверить все точки крепления тросов, — сказал он вслух твёрдым голосом, обращаясь скорее к Ричарду, чем к Адель. Его тон был деловым, холодным, почти язвительным — привычная маска для сокрытия растерянности. — И найти место первичного удара. Если она была убита не здесь, там должны остаться следы борьбы или крови.

Он говорил правильные вещи, строил логические цепочки, но внутри него бушевала буря непонимания. Его зверь сходил с ума по этой холодной женщине с глазами цвета зимнего неба, и Лиам Блэквуд понятия не имел, как с этим бороться.

1.3

Тело спустили на пол с помощью мобильной лебедки, издавшей при этом едва слышный жужжащий звук, который в оглушительной тишине атриума показался громким ревом. Лиам наблюдал за процессом, сцепив руки за спиной так крепко, что побелели костяшки пальцев. Его взгляд был прикован не к безжизненной оболочке ведьмы, а к стальным тросам, которые криминалисты в белых комбинезонах тут же упаковали в герметичные пакеты.

— Чисто, — пророкотал Ричард, подходя ближе. Он шумно втянул носом воздух, но лишь поморщился. — Слишком чисто. Запах хлорки от обработки тросов забивает всё. Наш кот ничего не учует.

Лиам дернул щекой, но не ответил. Зверь внутри него действительно молчал, подавленный резкой химической вонью. Однако зрение у льва было отменным. Он присел на корточки рядом со столом для улик, где лежал один из пакетов.

— Сырость, — произнес он тихо, почти шепотом, зная, что Ричард услышит. — И... плесень. Не резкая, старая. Этот запах не от убийцы. Это фон места хранения.

Он поднял голову и встретился взглядом с Адель. Она стояла неподвижно по другую сторону стола, словно ледяная статуя. Её синие глаза были устремлены на пакет с тросами, и Лиам мог поклясться, что она анализирует его содержимое с той же точностью, что и их обостренные чувства. В её взгляде не было ни страха, ни брезгливости — только холодный, профессиональный интерес.

Ричард, уловивший напряжение, бросил быстрый взгляд на женщину. Убедившись, что та полностью поглощена осмотром, он наклонился к самому уху Лиама. Его шепот был похож на скрежет камней:

— Ты чего такой дерганый? Тебя бесит дело или наш новый консультант?

Лиам медленно повернул голову. Желтые глаза с вертикальными зрачками впились в лицо друга. Шепот медведя был последней каплей.

— Отвали, Ричи, — прошипел он в ответ, едва разжимая губы. — Я пытаюсь работать.

Но это была ложь. Он не работал. Он чувствовал её. Даже через стерильный запах химикатов, даже сквозь пластик пакета у самого носа, зверь внутри него чуял слабый отголосок её запаха. Свежесть после грозы. Холодный снег. И что-то еще... тонкое, звенящее, как натянутая струна. Это сводило с ума. До её появления его лев спал глубоким, спокойным сном. Теперь же зверь метался в клетке ребер, требуя подойти ближе, вдохнуть глубже, заявить права. Именно поэтому Лиам ненавидел её присутствие каждой клеткой своего существа. Эта слабость уже мешала ему.

Адель тем временем выпрямилась. Её голос прозвучал ровно и четко, заставив обоих мужчин вздрогнуть от неожиданности..

— Вы тоже это заметили? — спросила она, переводя взгляд своих пронзительных глаз с Ричарда на Лиама.

Медведь хмыкнул, выпрямляясь во весь рост и делая вид, что просто разминал спину. Лиам же застыл, чувствуя, как волна ярости заливает сознание. Она слышала. Или догадалась. Проклятье.

— Заметили что? — спросил Ричард нарочито громко, пытаясь сгладить неловкость.

Адель проигнорировала вопрос. Она сделала шаг вперед, обходя стол. Её движения были плавными и точными. Она указала пальцем на пакет с тросами, её жест был лишен всякой эмоциональности.

— Убийца не импровизирует на месте. Каждое действие просчитано. Тросы хранились во влажной среде. Подвал. Старая канализация. Плесень говорит о застое воздуха и отсутствии света. Ему нужно место, чтобы подготовить «инсталляцию».

Слова ударили Лиама под дых. Потому что это были его мысли. Те самые, которые он пытался поймать последние десять минут, борясь с раздражением от её присутствия. Она опередила его. Опередила его зверя. Это унижение обожгло.

— Логово, — прогудел Ричард, спасая ситуацию. — Нам нужно искать не самого психа на улицах, а его берлогу. Которая, судя по запаху сырости, находится где-то глубоко под землей.

К ним подошел старший криминалист.

— Господа, дама. Мы закончили. Тело готово к транспортировке. Следов борьбы нет, жертва идеально чистая.

Когда лифт увез каталку с телом, оставив троих в гулкой пустоте купола, Ричард снова приблизился к Лиаму. Он положил свою тяжелую лапу другу на плечо, но на этот раз с явной насмешкой. Он видел всё: растерянность молодого льва, его злость, то, как тот упускает детали из-за этой женщины.

— Знаешь, что меня веселит? — прошептал медведь, наклоняясь. — Вы двое. Вы смотрите на одно и то же дерьмо, и видите одну картину. Словно думаете одной головой. Мой косолапый мозг за вами не поспевает.

Это стало последней каплей. Лиам резко сбросил руку друга с плеча. Его желтые глаза вспыхнули яростью, когда он увидел понимающую, тихую усмешку в глазах старого медведя. Тот забавлялся! Над ним!

— Это не смешно, — прорычал Лиам так низко, что звук больше походил на рык животного, чем на человеческую речь. Он развернулся и широкими, нервными шагами направился к выходу, оставляя Ричарда и Адель одних в центре зала. Ему нужен был воздух. Нужно было пространство, чтобы загнать зверя обратно вглубь и понять, почему эта хрупкая человечка вызывает в нём такую бурю противоречий.

1.4

Лиам вышел на улицу, и прохладный ночной воздух ударил в лицо, принося с собой запахи мегаполиса: влагу после недавнего дождя, раскаленный асфальт, выхлопные газы. Он сделал глубокий вдох, пытаясь очистить легкие от стерильной вони химикатов и сладковатого запаха смерти, которым был пропитан пентхаус.

Он стоял чуть поодаль от оцепления, наблюдая за суетой внизу. Люди в форме оттесняли редких зевак, фургон коронера ждал с открытыми дверями. Это была рутина. Механический процесс, который он видел сотни раз. Зверь внутри него начал успокаиваться, отступая под напором холодной логики следователя. «Почти... почти в порядке», — подумал Лиам, чувствуя, как напряжение медленно отпускает сведенные плечи.

А потом ветер изменился. Он принес с собой не городской смог, а совершенно чуждый этому месту аромат. Запах чистого снега, морозного воздуха и чего-то тонкого, звенящего, словно хрусталь. Лев внутри Лиама взревел так внезапно и мощно, что мужчина пошатнулся. Он резко обернулся, инстинктивно оскалившись.

По дорожке к нему шли двое. Ричард, массивная глыба спокойствия, и снова она. Ветер играл прядью её белых волос, выбившейся из строгого пучка, но выражение лица оставалось всё таким же непроницаемым. Она смотрела прямо перед собой, словно его здесь и не было.

— Я поеду с криминалистами, — её голос прозвучал сухо и деловито, когда они подошли ближе. Она даже не повернула к нему головы. — Мне нужно взглянуть на тело поближе до того, как его разберут на запчасти для отчета.

Лиам застыл каменным изваянием. Он мог лишь молча смотреть, как она проходит мимо него с грацией хищницы, абсолютно игнорируя его присутствие. Словно он был пустым местом. Эта холодная отстраненность бесила его ещё больше, чем если бы она проявила страх или слабость. Она села в черный микроавтобус без опознавательных знаков, и машина плавно тронулась с места, скрываясь за поворотом.

Ричард подошел и встал рядом. Несколько секунд он молчал, глядя вслед уезжающему авто, а затем издал низкий смешок.

— Ну и какого хрена это было? — спросил он уже нормальным голосом, поворачиваясь к другу. — Какая муха тебя укусила? Нормальная ведь человечка. Даже соображает неплохо.

Лиам ничего не ответил. Он просто продолжал яростным взглядом сверлить задние фонари удаляющейся машины, пока та не скрылась из виду. Его челюсти были сжаты так плотно, что проступили желваки. Увидев эту реакцию, Ричард перестал улыбаться. Он нахмурился и шагнул вперед, нависая над Лиамом. Его взгляд стал острым и проницательным.

— Скажи мне, — прорычал медведь уже совсем другим тоном, низким и требовательным. — Скажи мне, что это не то, о чём я подумал.

Наступила тишина. Лиам медленно перевёл свои горящие желтые глаза на друга. На мгновение маска невозмутимости дрогнула, обнажив первобытную растерянность зверя, но тут же вернулась обратно, превратившись в каменную стену.

— Это не то, о чём ты подумал, — сухо отрезал он, чеканя каждое слово.

Но Ричарда было не обмануть. Он понял всё мгновенно. Осознание отразилось на его лице, и через секунду ночной двор элитного комплекса огласил громкий, заливистый смех старого медведя. Он смеялся так, что пугливые голуби сорвались с карнизов соседних домов, а патрульные у оцепления нервно оглянулись.

— Не может быть! — выдохнул Ричард сквозь смех, хлопнув себя ладонью по бедру. — Наш высокомерный холостяк наконец нашел свою самочку?

Лиам дернулся, словно от удара током, и развернулся к другу всем корпусом. Его глаза полыхали чистым золотом.

— Она не моя! — прошипел он, едва контролируя рык. — Моя «самочка» не может быть этой глупой церковной ищейкой! Это абсурд!

Он отвернулся, снова уставившись в темноту улицы, куда уехала машина. Но теперь в его ярости появилось новое чувство — глухое отчаяние зверя, столкнувшегося с самой большой ловушкой в своей жизни.