Эхо хищника

«Что за чертовщина?»

Лиам ударил лапой по мусорному баку от бессильной злости. Железо смялось, как фольга. Как можно было потерять человека? В своем городе? Под собственным носом? Он позволил себе отвлечься. Позволил зверю внутри порадоваться тому, что она рядом, позволил себе надеяться на минуту покоя, и вот результат. Она ушла. Сбежала от него. Или... её забрали?

Эта мысль прошила мозг ледяной иглой. Гилберт?

Лев взревел, выплескивая ярость в ночное небо, но тут же осекся. Звук привлечет внимание Инквизиции. Ему нельзя здесь оставаться.

Два часа спустя Лиам стоял на балконе своей спальни. Обратный путь дался тяжелее — лапы гудели от усталости, а разум отказывался работать. Он запрыгнул на свой этаж прямо в облике льва, проигнорировав лифт, чтобы не пересекаться с консьержем. Трансформация обратно прошла болезненным спазмом: кости ломались, вставая на место, мышцы горели огнем.

Квартира встретила его тишиной.

Лиам прошел в гостиную и рухнул на диван, даже не сняв куртку. Уронил голову на руки, сцепив пальцы в замок. Тишина давила. На столе всё еще стояла чашка с недопитым чаем. Маленькая деталь чужой жизни, оставленная в его берлоге.

Телефон на журнальном столике мигал пропущенным вызовом.

Ричард.

Лиам взял аппарат двумя пальцами, словно тот мог укусить.

«Как все прошло?»

Он уставился на сообщение. Ярость вспыхнула с новой силой, но теперь она была холодной, расчетливой.

Напечатал ответ сухими, рублеными фразами:

«Всё сложно. Расскажу лично. Позже».

Бросив телефон на диван, он снова закрыл лицо руками.

И только сейчас, когда адреналин отступил, оставив после себя лишь звенящую пустоту, Лиам начал понимать масштаб катастрофы. Дело Декоратора отошло на второй план. Сейчас он думал не как лучший следователь Департамента.

Он смотрел на свои ладони. Руки, способные разорвать сталь, которые сегодня держали хрупкую девушку так бережно, будто она сделана из хрусталя. И этот же самый человек напугал её до истерики одним своим присутствием.

Если он, будучи лучшим следователем управления, не может найти одну женщину в собственном городе... Что он вообще может дать ей как мужчина?

Защиту? Он едва не раздавил её своими объятиями.

Понимание? Он понятия не имеет, через что она прошла.

Любовь? Его любовь похожа на клетку. На капкан, из которого нет выхода.

Лиам глухо зарычал, ударив кулаком по подлокотнику дивана. Дерево жалобно затрещало.

Она сбежала не от монстра. Она сбежала от того хаоса, который он привносит в её жизнь. И самое страшное — Лев внутри него понимал её правоту.

23.1

Лиам остался один в оглушающей тишине квартиры. Злость на Адель, такая горячая и обжигающая минуту назад, начала остывать, превращаясь в тяжелый, холодный свинец где-то под ребрами. Он злился не на неё. Точнее, не только на неё. Он злился на себя. На свою слепоту.

«Упускаю», — билась в голове единственная мысль. — «Я упускаю что-то фундаментальное. Какую-то деталь, которая лежит на поверхности».

Всё было слишком... аккуратным. Слишком театральным. Убийца играет с ними, а они бегают по кругу, как собаки за механическим зайцем. Гилберт. Марианна. Церковь.

Лиам прошел в ванную, включив воду на максимум. Горячие струи били по плечам и шее, но холод внутри не проходил. Он смотрел на кафельную плитку перед собой, видя вместо белого мрамора синие глаза Адель там, на улице. То, как она смотрела на него перед уходом. Не со страхом жертвы. Со злостью равной ему. Она обвиняла его. В том, что он существует? Или в том, во что он её втянул?

Выключив воду, он обмотал бедра полотенцем и вышел в гостиную. Сон ушел окончательно. Остался только зудящий голод аналитика, который почуял несостыковку.

Он подошел к своему рабочему терминалу — массивному серверу в углу комнаты, подключенному напрямую к закрытым базам Инквизиции через зашифрованный канал. Ричарду пришлось постараться, чтобы выбить для Лиама такой уровень доступа «вне протокола».

Он активировал систему. Голографический интерфейс развернулся перед ним тускло-синей полусферой. Лиам начал вбивать имена одно за другим, раскладывая их в голове как улики на столе.

Себастьян Рид. Архитектор систем подавления. Родственники: нет данных.

Засекречено. Досье обрезано так грубо, словно кто-то рубил топором.

Артур Картер. Инженер-энергетик. Проектировщик узлов теплосети. Статус: Мертв. Причина: Несчастный случай при обслуживании парового коллектора. Ожоги 90% тела. Дата смерти: совпадает с началом серии убийств Декоратора.

Гилберт Вайс. Ведущий инженер КБ «Геос-Тех».

Лиам увеличил досье. Тот же профиль образования. Но если Артур был практиком, то Гилберт значился как теоретик-интеллектуал. Специализация: нейроинтерфейсы и биологическая проводимость магического тока.

В графе «Семейное положение» стоял прочерк. Родственники: Кристиан Вайс.

Лиам нахмурился. Себастьян, Артур, Гилберт. Три фамилии. Один мертв. Двое в отставке. Все трое работали над тем, что контролирует нелюдей.

— Чертов идиот, — процедил Лиам вслух, запуская пятерню в мокрые волосы. Мысль наконец щелкнула в мозгу.

Если Совет покрывает Декоратора... Если они знают, кто он, и позволяют ему убивать... Зачем давать им подсказки? Зачем присылать Адель?

Он пролистал медицинские файлы проекта «Тишина». Графа «Статус» напротив большинства фамилий гласила одно и то же:

Засекречено.

Данные удалены.

Переведен на другой объект (архив недоступен).

Погиб при исполнении (дело закрыто внутренним расследованием).

Совет подчистил всё. Замел следы целого отдела. Оставил только тех, кто либо мертв и ничего не скажет, либо полностью подконтролен им лично.

И последние трупы. Львица и человек.

В голове вспыхнуло.

Лиам застыл. Пальцы, лежавшие на сенсорной панели терминала, побелели от напряжения.

«Почему она?»

Лиам потер лицо ладонями, пытаясь стереть липкую паутину усталости и злости. Он заставил себя дышать медленно: вдох через нос, выдох через рот. Нужно мыслить как следователь, а не как брошенный любовник.

Убито два оборотня. (Консультант отсутствует). Убита ведьма. (Адель присоединяется к делу официально после обнаружения тела). Стоп.

Лиам откинулся на спинку кресла. Его бросило в холодный пот. Это было не просто совпадение. Это была насмешка. Злая, издевательская шутка судьбы или Совета Старейшин.

Мысль билась в голове навязчивым насекомым. Почему Церковь вообще приставила к ним именно её? Официальная версия — «консультант по магическим аномалиям». Но Декоратор работал с материей так чисто, что следов магии почти не оставалось. Зачем им нужен был человек там, где работали лучшие ищейки?

Проект «Тишина». Слова Гилберта зазвучали в голове набатом. Если Адель имела отношение к проекту блокиратора... если она знает, как работает эта дрянь... Ставить её на дело об убийце, который выкачивает ядра жертв — это всё равно что бросить лису в курятник и попросить пересчитать цыплят.

Мысль царапнула сознание острой иглой. Лиам выпрямился. Как она обнаружила пустоту ядра?

Оборотни чувствуют энергию. Они чуют запах силы, тепло жизни, пульсацию крови. Но видеть саму структуру потока, определять степень истощения ядра визуально — для этого нужно быть либо Инквизитором со специальным оборудованием, либо... Лиам нахмурился, вспоминая морг. То, как она смотрела на тело, словно видела рентгеновский снимок сквозь плоть. Было ли там оборудование? Он помнил только кафель, лампы и трупы. Ричард занимался оцеплением, Натаниель говорил по комму. А Адель... она просто стояла над телом несколько секунд, а потом сказала про выгорание. Откуда она узнала?

Лиам уронил голову на руки. Если Совет покрывает Декоратора... Если они знают, кто он, и позволяют ему убивать... Тогда зачем давать им подсказки? Зачем присылать Адель, которая указывает на блокираторы энергии? Вариантов было два, и оба пахли кровью.

Первый: их используют вслепую. Кто-то из верхушки Церкви хочет найти маньяка раньше остальных, но чужими руками. Использует Лиама как гончего пса, а Адель — как индикатор приближения к цели. Когда они найдут лабораторию, их можно будет тихо убрать за самоуправство. Второй вариант был еще хуже.

Что если Адель — не жертва обстоятельств? Что если она часть эксперимента? Приманка, которую Совет скармливает Декоратору, чтобы посмотреть, как далеко тот зайдет? Лиам ударил кулаком по столу. Дерево треснуло. Зверь внутри оскалился. Шерсть на руках начала пробиваться наружу от смеси страха и ярости. Она играла с ним? Всё это время. С первого дня. Играла роль напуганной девочки, пока сама таскала в спине кусок железа, созданный вот этим самым инженером. Но почему тогда она дрожала под его взглядом сегодня? Почему сбежала? Лиам поднялся, больше не в силах сидеть на месте. Ему нужно было ещё раз пересмотреть ее досье. Понять, какую версию правды вписал туда Натаниель.

Вскочив, он споткнулся о миску для животных, стоящую рядом. Она была пуста. Айси не вернулась сегодня ночью. Сколько он её уже не видел?

Сожаление кольнуло острой иглой. Ему будет не хватать этой птицы. Её присутствие успокаивало зверя лучше любого алкоголя.

Мысль снова ударила молнией.

Лиам перевел взгляд на экран, где висел список имен сотрудников «Тишины». Имена, статусы, даты смерти. Засекречено. Удалено.

Его лев внутри внезапно затих. Шерсть, начавшая пробиваться от раздражения, улеглась.

Зверь перестал рычать. Он учуял след.

Он вспомнил слова Рида: «Какая несправедливость, что тебя отстранили после того инцидента!»

Медленно моргнул. Опустил руку, которую тянул к лицу и так и замер посередине комнаты.

23.2

Тишина обрушилась на него, тяжелая и плотная.

А затем взорвалась яростью.

Из горла вырвался низкий, вибрирующий рык — звук первобытной злости, которому было тесно в стенах квартиры. Лев внутри рванулся наружу, когти со скрежетом впились в паркет, оставляя глубокие борозды. Нет. Нет. Его разум отказывался принимать эту чудовищную, уродливую правду. Это бред. Бред воспаленного мозга! Он ищет подвох там, где его нет. Просто совпадение. Слишком много паранойи от общения с Инквизицией.

Лиам резко развернулся к терминалу. Сухие строчки текста плыли перед глазами. Досье. Проект. Прототип. Он перечитывал одни и те же абзацы снова и снова, пытаясь найти лазейку, ошибку в логике. Ошибку в коде.

— К черту! — прохрипел Лиам. Голос сорвался на животный рык.

Он больше не мог находиться в этой комнате. Ему нужно было что-то разрушить. Что-то материальное. Одним движением плеча он смел всё со своего рабочего стола. Планшеты, бумаги, пустые чашки полетели на пол с оглушительным грохотом. Стекло разлетелось вдребезги. Но этого было мало. Ярость требовала выхода, но она была бессильной. Бессмысленной. Как можно ударить призрака? Как убить мысль?

Лиам бросился к бару. Руки дрожали — то ли от злости, то ли от подступающего ужаса осознания. Пальцы сорвали крышку с бутылки крепкого бурбона. Зубами выдернул пробку, отбросил её в сторону.

Первый глоток обжег горло жидким огнем. Лиам запрокинул голову, вливая алкоголь прямо в пересохшую глотку. Огненная река потекла по венам, выжигая кислород.

— Насколько слепым надо быть? — процедил он сквозь зубы, обращаясь к пустой квартире.

Бутылка опустела наполовину за несколько секунд. Тяжело дыша, он перехватил бутылку за горлышко как оружие. Размахнулся. Хрустальный сосуд врезался в стену, рассыпавшись тысячью сверкающих осколков. Бурбон темным пятном расползся по дорогой штукатурке.

— Слепой идиот, — выдохнул он в пустоту. Злость сменилась глухим, безнадежным отчаянием.

Как? Как он мог быть настолько слеп? Все это время знаки были прямо перед носом.

Лиам ударил кулаком в стену. Боль в костяшках отрезвила, заставив зашипеть сквозь зубы. На светлой краске осталась кровавая отметина.

В этот момент тишину разорвал резкий сигнал коммуникатора, лежащего на полу среди обломков стекла.

Лиам не глядя ударил ладонью по столешнице, сметая осколки и сбивая коммуникатор на пол. Экран вспыхнул в последний раз и погас, погребенный под обломками стекла. Звонки прекратились.

Ему было плевать. Кто бы это ни был — Ричард, Натаниель или Совет Старейшин с их ультиматумами — пусть катятся к дьяволу. Весь мир может гореть синим пламенем, ему всё равно.

Он развернулся, тяжело шагнув к бару. Пальцы все еще дрожали, но теперь уже от алкоголя, выжигавшего остатки контроля. Лиам схватил вторую бутылку. Не стал возиться со стаканом. Просто скрутил крышку зубами, выплюнул её куда-то в сторону дивана и запрокинул голову.

Жидкий огонь снова обжег горло. Он пил большими, жадными глотками, чувствуя, как спиртное прожигает путь вниз, гася пожар в венах. Ему нужно забыться. Выжечь эту мысль из памяти кислотой. Стереть саму возможность того вывода, к которому он пришел минуту назад.

Лиам оттолкнулся от стойки бара, пошатнувшись. Комната поплыла перед глазами. Алкоголь наконец начал брать свое, смазывая острые углы реальности. Он сделал несколько неверных шагов и рухнул в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.

Нужно перестать думать. Вообще.

— К черту... всё к черту... — прохрипел он в пустоту комнаты.

Его начало мутить — то ли от дешевого бурбона на голодный желудок, то ли от осознания собственной слепоты. Он уронил голову на спинку кресла, закрыв глаза. В темноте под веками плясали синие огни. Запах мороза и снега никуда не делся, он пропитался даже сквозь запах спирта и жженого пластика разбитых приборов.

Зверь внутри больше не рычал. Он свернулся клубком где-то глубоко внизу, глухо поскуливая от боли, которую пытался заглушить алкоголем.

Лиам позволил тьме забрать себя.

23.3

Солнечный свет, пробивающийся сквозь щели в жалюзи, казался тусклым и болезненным. Лиам открыл глаза не сразу — сначала просто лежал, глядя в потолок, который плыл перед глазами. Во рту стоял привкус пепла и дешевого бурбона, голова гудела тупым, тяжелым набатом.

В комнате царил разгром: осколки стекла хрустели под ногами, когда он встал, от бутылки на ковре осталось липкое пятно, а воздух всё ещё пах алкоголем и его собственной бессильной яростью.

Телефон на полу мигал красным. Экран был усеян пропущенными вызовами, словно оспой. Натаниель. Ричард. Снова Натаниель. Адель. Снова Натаниель. Он смахнул уведомления ладонью, стирая их одним движением. Ему нечего было им сказать.

Рука сама потянулась к коммуникатору. Пальцы выбрали единственный номер из списка последних вызовов.

— Да! — голос Ричарда ударил по ушам так резко, что Лиам поморщился. — Какого черта ты не брал трубку?! Мы тут...

Лиам прижал телефон плечом к уху, наклоняясь, чтобы поднять с пола вчерашнюю рубашку.

— Был занят, — коротко бросил он, стараясь, чтобы рычание не прорвалось наружу. Голос звучал хрипло и мертво.

На том конце провода повисла пауза. Медведь явно ждал взрыва или оправданий, но услышал лишь глухую пустоту.

— Марианна выпустила статью, — ответил медведь через секунду, видимо, решив сменить тактику. Его бас стал серьезным. — На этот раз про...

— Плевать, — оборвал его Лиам, натягивая джинсы дрожащими пальцами. Пусть пишет что хочет. Анализы крови, интимные подробности, чертежи реакторов. Это больше не касалось ни его работы, ни его жизни.

— Неужели! — рявкнул Ричард, мгновенно теряя остатки сонной расслабленности. — Вайс рвет и мечет! Он требует твою голову на блюде, говорит, вы сговорились за его спиной, сливаете данные прессе ради личной выгоды!

— Пусть катится к черту, — ровным голосом произнес Лиам, зашнуровывая ботинки. — Желательно вместе со своим кузеном-инженером и всеми его дружками из Совета.

Медведь замолчал. В динамике слышалось только тяжелое дыхание. Когда Ричард снова заговорил, шуток в его голосе не осталось совсем.

— Так. Выдохни. Что случилось, Лиам?

Лиам замер с зажатым в зубах краем шнурка. Что ему сказать?

— Я не вывожу, Ричи, — наконец глухо сказал Лиам в микрофон. Фраза прозвучала максимально расплывчато, но для старого друга этого было достаточно.

Пауза.

— Мне приехать? — спросил Ричард уже без тени веселья. — Я сейчас только с брифинга, что был утром. Через пару часов освобожусь...

— Нет, — Лиам выдохнул, открывая входную дверь квартиры. — Лучше я сам приеду. Так будет лучше.

— Понял. Жду.

Связь оборвалась.

Лиам оглядел свою разгромленную гостиную. Осколки стекла, запах спиртного, засохшая кровь на стене. Символизм ситуации вызывал желание врезать кулаком во что-нибудь еще.

Он схватил с вешалки первую попавшуюся кожанку, накинул её, ключи звякнули в кармане.

Не заперев квартиру, Лиам вышел на лестничную клетку. Доехал до первого этажа в лифте, игнорируя удивленный взгляд консьержа.

Оказавшись на улице, он позволил зверю взять верх. Трансформация прошла болезненно быстро, сжигая остатки похмелья болью перестраиваемых костей. Огромный черный лев встряхнулся.

Он втянул носом утренний смог города, сорвался с места и гигантскими прыжками понесся в сторону Центра.

23.4

Огромный черный лев ворвался в вестибюль Центра, игнорируя испуганные крики дежурных и возмущенные окрики охраны. Тяжелые лапы беззвучно впечатались в мраморный пол. Ричард ждал его у стойки регистрации — массивная фигура медведя выделялась даже среди вооруженных оперативников.

Увидев льва, Ричард дернулся было навстречу, но замер на полушаге. Он ожидал увидеть привычную ярость Альфы или холодную сосредоточенность следователя. Вместо этого морда Лиама была искажена чем-то средним между болью и глухим отчаянием. Шерсть стояла дыбом не от боевой трансформации, а от нервного напряжения, которое волнами исходило от зверя.

Медведь молча кивнул охране, открывая им проход через служебный коридор. Они вошли в тишину архивов. Только когда тяжелые двери закрылись за спиной, отсекая звуки управления, Ричард тяжело выдохнул.

— Какого черта там произошло? Марианна разнесла всё Управление.

Лиам проигнорировал вопрос. Он подошел к своему терминалу, когти клацнули по сенсорной панели. Голографические экраны вспыхнули синим светом.

— Где материалы по «Тишине»? — голос Льва был хриплым рычанием. — Всё, что есть. Личные дела, медицинские карты, протоколы испытаний.

Ричард нахмурился. Его аналитический ум пытался связать утренний скандал с прессой, истерику Ната и этот потухший взгляд друга.

— Ты можешь нормально объяснить...

Дверь архива снова открылась. На пороге стоял Натаниель. Выглядел он так, словно не спал сутки: воротник сутаны расстегнут, под глазами черные круги.

— Лиам, нам нужно поговорить, — начал инквизитор осторожно, делая шаг внутрь. — Статья Марианны... Адель мне объяснила, но вы уверены, что...

Зверь внутри Лиама взвыл. Не от ревности — от бессилия и лжи.

— Уверены! — рявкнул Лев, разворачиваясь всем корпусом. От его рева задрожали стекла стеллажей.

Натаниель осекся на полуслове, отступив на шаг назад. Он смотрел на Лиама с искренним недоумением. Медведь рядом громко вздохнул, качая головой.

— Блэквуд, твою мать...

— Заткнись, Рич, — бросил Лиам, не оборачиваясь. Его внимание было приковано к побледневшему лицу инквизитора. — Катись к дьяволу, Ортис. Вместе со всей семейкой Вайсов.

Натаниель открыл рот, затем закрыл. Он переводил взгляд с разъяренного лица Лиама на растерянное Ричарда.

— Но я же говорил... Чтобы защитить вас от Совета...

— Плевать мне на Совет! — перебил его Лиам, делая шаг вперед. Инквизитор инстинктивно прижался спиной к стене. — Плевать на статью! Если тебе нужна сенсация для успокоения толпы — пиши про погоду!

Натаниель сглотнул. Он явно ничего не понимал. Для него это выглядело как классический срыв Альфы, потерявшего контроль над эмоциями.

— Нам нужен доступ ко всему проекту, — процедил Лиам, нависая над столом Ричарда. — Все прототипы. Все отчеты о побочных эффектах. Сейчас.

Медведь встал между ними, заслоняя собой бледного инквизитора.

— Остынь, котенок. Мы во всем разберемся.

Лиам перевел тяжелый, горящий золотом взгляд на Ричарда. Рык медленно затихал в горле, сменяясь глухим отчаянием.

— Прости, Ричи, — уже тише сказал он.

Ричард посмотрел на спину удаляющегося Ната, потом на осколки стекла на полу архива. Затем снова на Лиама. Во взгляде медведя промелькнуло понимание, смешанное с тревогой.

23.5

Ричард дождался, пока щелкнет замок двери архива. Он тяжело прошел к своему столу, смахнул на пол стопку старых папок и рухнул в кресло, которое жалобно застонало под его весом. Медведь достал из ящика стола початую бутылку невнятной жижи и два стакана. Молча плеснул обоим.

Лиам поймал стакан, но пить не стал. Просто держал тяжелый холодный стакан в ладони, чувствуя, как стекло покрывается испариной от жара его кожи.

— Выкладывай, — Ричард отсалютовал ему стаканом и сделал большой глоток. — С самого начала. Что у вас там произошло такого, что ты готов порвать Ната?

Лиам подошел к стене, прислонился к ней плечом, скрестив руки на груди. Желтые глаза смотрели куда-то сквозь стену.

— Мари, — начал он глухо. — Сказала нам имя. Себастьян Рид.

Ричард нахмурился, вспоминая досье:

— Которого мы вчера обсуждали?

— Именно. Она сказала, что это её хороший знакомый. Но когда мы приехали к нему... — Лиам запнулся, челюсти снова свело от бессильной злобы. — Там был Гилберт Вайс. Кузен Криса. Тот кто был ответственен за проект «Тишина».

Медведь замер со стаканом на полпути ко рту.

— Думаешь, Натаниель знал?

— Я знаю, что он знает, — голос Лиама упал до тихого рыка.

Лиам залпом осушил свой стакан. Ледяной алкоголь обжег горло, но не принес ясности.

— Это объясняет всё. Почему Декоратора так интересуют ядра. Почему блокираторы работают идеально. Он просто использует уже готовые чертежи. Или собственные черновики. Мы ищем маньяка, а охотимся за призраком корпорации, которую крышует Совет.

Ричард долго молчал, глядя на то, как янтарная жидкость плещется в его стакане. Затем медленно выдохнул.

— Так. Давай по порядку. Ты рассказал мне про статью, про Вайса, про чертов проект. Это всё?

Лиам посмотрел на медведя. В желтых глазах стояла такая густая смесь боли и ярости, что Ричарду стало не по себе.

— Всё, — коротко кивнул Лев. — Это всё.

Ричард откинул голову назад, упершись затылком в спинку кресла, и закрыл глаза.

— Дерьмо дело, — констатировал он. — Полное дерьмо. У нас серийник, работающий на технологиях Церкви, которого прикрывает сама Церковь, потому что они вероятно хотят протестировать старый образец.

Он выпрямился, стул снова скрипнул.

— Ладно. Раз картина такая... У нас есть два варианта развития событий.

Лиам вопросительно выгнул бровь.

— Первый, — Ричард загнул толстый палец. — Мы плывем по течению. Делаем то, что хочет Совет. Играем идиотов для прессы, копаем ложные следы и ждем, пока либо убийца совершит ошибку, либо Совет найдет способ превратить тебя в цепного пса.

Лиам презрительно фыркнул, отворачиваясь к окну. Этот вариант был равносилен самоубийству.

— Второй вариант, — продолжил медведь тише, подавшись вперед. — Мы играем втихую. Принимаем их правила. Пусть печатает свою чушь про великую любовь. Пусть Совет думает, что мы заняты спасением репутации Стаи. А сами тем временем будем искать реального сукина сына. Используем их же слепоту против них самих.

Лиам медленно повернул голову. В темноте желтых глаз зажглись опасные огоньки. Он медленно, утвердительно опустил подбородок.

— Хорошо, — кивнул Ричард. — Тогда первый вопрос, который нужно решить прямо сейчас, прежде чем мы сделаем хоть один шаг...

Медведь тоже поставил локти на стол, сцепив пальцы в замок. Его взгляд стал тяжелым, аналитическим.

— Кому вообще можно доверять в этой дыре?

Глава 24

Лиам раздраженно выдохнул, проводя широкой ладонью по лицу и потирая переносицу. Движение выдавало крайнюю степень усталости.

— Я бы доверял только здесь присутствующим, — глухо произнес он, глядя на медведя поверх стакана.

Ричард удивленно приподнял косматую бровь.

— Даже так? А как же твоя ледышка?

Лиам не сдержался. При упоминании Адель из его горла вырвалось низкое, предупреждающее рычание. Желтые глаза опасно сверкнули в полумраке кабинета.

Медведь тут же поднял обе руки вверх, словно сдаваясь:

— Остынь, котенок. Убери клыки. Что у вас там стряслось такого за одну ночь? Вы же вчера чуть ли не гнездо вили.

Лиам сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. Он отвернулся к окну, пытаясь задавить поднимающуюся волну ярости пополам со стыдом.

— Это личное, Рич. И сейчас это делу не поможет.

Ричард тяжело вздохнул, опуская лапы на стол. Ладони звучно шлепнули о дерево.

— Хорошо. Личное оставим за дверью. Но если отбросить твои... брачные игры, насколько всё плохо тактически?