Тень Лианет

— Но… — попыталась возразить Хельга.

Я закрыла глаза.

Когда же это все закончится…

— Иди, я справлюсь, — похлопав Рами по плечу, я высвободила локоть и прошла мимо Райса и Хельги, демонстративно игнорируя мерзкую парочку.

Ватные ноги еле передвигались, пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы идти прямо и с ровной спиной.

Другие Охотники провожали меня взглядами, но я не обращала ни на кого внимания. Впереди была цель — черная линия деревьев за красноватым ковром снега. Не задумываясь, что я вообще-то до трясучки боюсь темноты, я покинула поле, оставляя позади линию финиша.

Снег почти прекратился, лишь редкие снежинки срывались с неба и таяли на моих горячих щеках. Все тело было словно в огне. Тут и там мне мерещилось всякое: то зараженные, то белые змеи, то огромная черная тень размером с одноэтажный дом. Потеряв координацию, я оперлась рукой о пихту, согнувшись рядом с ней пополам, отчего позвоночник в тот же миг прострелило тупой болью. Я замычала и невольно упала на колени. Продышавшись, зачерпнула в ладонь немного снега и приложила к пылающему лбу, вздохнув от облегчения. По лицу потекли струйки талой воды, которые я слизнула с губ.

Внезапная красная вспышка разрезала темноту. Я была в настолько заторможенном состоянии, что даже не успела испугаться. К счастью, это был не зараженный, а всего лишь мои часы. Экран быстро-быстро мигал красным.

— Это еще что такое… — пробубнила я.

— Ты умираешь.

Я вскрикнула, схватившись за сердце.

— Не лучшая идея кричать в лесу, где мы недавно столкнулись с Люминофорами.

— Какого черта ты тут?! — я щурилась, пытаясь разглядеть Райса в кромешном мраке, подсвечивая пространство перед собой горящим экраном часов.

— Провожаю свою Жертву.

Его высеченное лицо выглядело жутко в красных вспышках. Я шла уже минут двадцать, и все это время он следовал за мной, а я даже не заметила! Из-за лихорадки я вообще не соображала и плохо слышала.

Из-за деревьев выпорхнул дрон, на котором я не стала заострять внимание.

— Как это выключить? — прохрипела я, вяло тряхнув запястьем.

— Перестань умирать, — сказал он самым невозмутимым тоном и пошел в сторону вольера.

Да иди ты…

— Прекрати испытывать мое терпение. Ты еще дышишь только потому, что спасла мою сестру.

Я что, произнесла это вслух?

С трудом поднявшись, я поковыляла за черной Тенью.

До старта оставалось еще далеко, особенно учитывая скорость моих шагов. Я следовала за Райсом по пятам, стараясь не отставать. Он двигался бесшумно. Совсем. Вообще без единого звука. Я не понимала, как он это делает. Ни одна веточка не хрустнула под его ботинком. Его фигура словно парила над землей.

Лес сгущался, и деревья давили на меня. Они протягивали свои ветви-щупальца так близко, что приходилось отмахиваться. Периодически мелькали красные глаза Люминофоров, но когда я моргала, они исчезали.

Пройдя еще милю, я привалилась к дереву, чтобы передохнуть. Сознание уплывало под ночные шорохи и редкие звуки зверьков. Глаза закрывались, мозг уговаривал прилечь на минутку, и я поддалась — опустилась на землю и прислонилась боком к грубой коре.

Рядом послышался ровный голос:

— Заснешь — умрешь.

— Ну и чудесно… — прошептала я.

— Поднимайся.

— Не хочу, — я закрыла глаза, лишь красный свет часов еле-еле просачивался под веки.

Стало так тепло, что все мышцы расслабились. Я словно растекалась по стволу.

Как же хорошо…

Губы защипало, теплая струйка побежала по подбородку — от улыбки у меня лопнула кожа.

— Я сказал — вставай.

— Отстань…

Теплые волны унесли меня на глубину.

И вдруг… проблеск сознания.

Я в темноте.

В невесомости.

Мерное покачивание снова утянуло меня в пучину грез.

Придя в себя в следующий раз, сквозь приоткрытые веки я увидела его — черный силуэт на фоне сине-фиолетового неба и звезд. Их было так много; они сверкали и ослепляли, что приходилось зажмуриваться.

Когда я открыла глаза после очередного обморока, надо мной нависал тот же черный силуэт, но теперь он подсвечивался красным. Вспышка. Шаг. Вспышка. Шаг.

Хотелось потрогать легкую щетину на жесткой челюсти. Интересно, какая она на ощупь? Наверное, грубая и неприятная…

— Не вздумай.

Я снова произнесла мысли вслух?

— Почему нельзя? — прошептала я.

Райс не ответил и продолжил быстро шагать, не издавая ни звука, даже неся меня на руках. В местах, где его горячие руки касались моего бедра и бока, кожа словно пылала.

— Ты такой горячий…

Он опустил взгляд, голубой глаз, пересеченный шрамом, зловеще блеснул.

— Откуда у тебя шрам?

Райс вернул взгляд перед собой.

— Не волнуйся, он тебя не портит…

— А то я переживал, — с еле уловимой иронией ответил Райс.

— Нет, нет, не волнуйся… Тебе даже идет… С ним ты еще более… жуткий.

Я откинула голову и залюбовалась сияющими звездами, просачивающимися сквозь когтистые ветви.

— Я не умру — звезды приглядывают за мной, — еле слышно проговорила я в попытке убедить себя, что все будет хорошо.

Перед взором появилась она. Моя Надин. Ее теплые ореховые глаза… Горячо знакомый аромат дома вдруг проник в нос, и трепет воспоминаний охватил меня:

— Ба, поиграем в печку?

— Львенок, подожди пару минут.

Надин помешивала что-то на плите.

— Но мне очень надо, — скуксившись, мотнула я ножками под столом.

Оставив ложку в сковороде, Надин выключила плиту и села на соседний стул, протягивая руки.

Я радостно перебралась к ней на колени, свернулась «пирожком» и оказалась в коконе теплых рук.

Эту игру Надин придумала в один из дней, когда что-то в очередной раз расстроило мою хрупкую детскую душу до самой ее глубины. Суть заключалась в том, что она притворялась «печкой», а я — ее «пирожком». Только пирожок знает, сколько ему нужно времени, чтобы испечься, поэтому я могла долго-долго сидеть на ее коленях, зажатая крепкими объятиями, пока не решу, что все печали мира исчезли и можно покинуть печку.

— Я так по тебе скучаю, — прошептала я, глядя в небо, и мокрые дорожки поползли по вискам. — Вот бы увидеть тебя еще разок… Но меня не пустят в Слоун…

Райс перехватил меня поудобнее, и во всем теле вспыхнула боль.

— Ай! Осторожней!

— Что-то не устраивает, могу бросить тебя под деревом.

— Не надо.

Вдруг стало холодно, тело задрожало, и веки стали опускаться от яркости небесного сияния.

— Не закрывай глаза, — раздался суровый приказ.

— Не могу.

— Постарайся.

Я разлепила ресницы.

— Я почти победила…

— Невозможно «почти» победить, — сухо заключил Райс, с мрачной сосредоточенностью глядя перед собой. — Либо ты побеждаешь, либо нет. Сегодня ты проиграла. Смирись.

— Из-за тебя. Ненавижу.

Он ничего не ответил и, крепко держа меня на руках, продолжил бесшумно ступать в темноте.

После затянувшегося молчания сквозь дурман лихорадки в голову пробилась внезапная мысль. Она, как птица, билась в клетке моего сознания, требуя выхода. Я схватила ее за крылья и посмотрела ей прямо в глаза. Слова легко сорвались с губ:

— Я убью тебя и Хельгу.

В плече отдалась легкая вибрация от его груди. Я сфокусировала взгляд на лице Райса: он ухмылялся, будто только что возродившийся демон из преисподней.

— Уже выбрала способ? — поинтересовался он.

— Пока нет.

— Расскажешь, как определишься?

— Только если не проболтаешься своей змее…

Снова вибрация.

Меня лихорадило все сильнее. Я закрыла глаза и приложила руку к жилету на широкой груди, представляя, какое у Райса сердце. Большое. Горячее. Темно-бордовое. Под ладонью стучал фантомный ритм.

Тук.

Тук.

Тук.

— Даже у хищников есть сердце… — обессиленным шепотом протянула я. — И его можно остановить.

Красочное видение увлекло меня в свои объятия.

Глава 40

Назвать пробуждением то состояние, в котором я пребывала, было бы неправильно. Я будто воскресла из мертвых, медленно разлепив налитые свинцом веки.

Передо мной была темнота.

Я все-таки не выжила?

Ослепла?

Одно было известно точно: я лежала на чем-то твердом, но то были не руки Райса.

Воспоминания о Турнире возвращались вспышками, и каждый эпизод все глубже и глубже загонял кол мне в сердце. Я прижала руку к груди и крепко зажмурилась.

Перед глазами возник кадр, как я ухожу под ледяную толщу реки.

Как Ртуть безжалостно толкает парня в ров.

Как застыла в неподвижности грудная клетка убитого.

Как Люминофор клацает зубами в дюйме от лица.

Как гаснет финишная полоса.

Из меня вырвался прерывистый выдох, подозрительно напоминающий рыдание.

Я быстро заморгала, убеждая свои глаза в том, что подступающие слезы мне не нужны.

Сердито фыркнув, я медленно поднялась в сидячее положение. Спину пронзила вспышка боли. Я стиснула зубы и опустила голые ступни на холодный кафель.

Какое знакомое чувство.

Глаза привыкли к темноте, поэтому я легко добралась до выключателя на стене. Яркий свет ослепил. Та же больничная палата. Та же койка и стол. Будто и не уходила отсюда.

Я прошла в ванную и взглянула на себя. И лучше бы я этого не делала. Фиолетовый лоб украшали желтые пятна. На шее серые следы от рук Райса. Горло жутко резало. Губы, нос, щеки — все разбитое и поцарапанное. Я потрогала языком внутреннюю сторону щеки и почувствовала два шва. Видимо, пора привыкнуть к такому состоянию и виду. В Армори по-другому не будет.

Я сходила в туалет и, оставив там свет включенным, прошлепала босыми ступнями до кровати. С кряхтением улеглась и уставилась в темный потолок.

Стало жарко. Наверное, снова поднялась температура. Я закрыла глаза и провалилась в бездонную яму сна.

Весь следующий день я спала, пробуждаясь только от приходов медсестер, которые постоянно что-то кололи мне в плечо, кормили таблетками или мазали раны на лице. Все мои силы ушли на единственный самостоятельный подъем, когда я смогла сходить в туалет, и теперь не могла даже говорить.

Окончательно я пришла в себя только ближе к вечеру. Сев на подоконник, я с тоской следила, как по территории академии снуют кадеты в гражданском. Готовятся праздновать Рождество.

Снег падал большими хлопьями, а я любовалась. Это все, что мне было доступно в качестве рождественского подарка. В Слоуне снег был редким гостем, поэтому хотелось вдоволь насладиться им.

Несколько Тленных парней тащили ящики с продуктами для праздничного ужина, который должен был пройти в столовой. Именно сегодня Армори выглядела не как строгое военное заведение, а как большой красивый замок, пропитанный духом волшебства, праздника и уюта.

Это было мое первое Рождество без Надин. Без мамы. Без Лиама. В носу защипало.

Я вдруг задумалась, а зачем вообще живу. Ради чего? Ради кого? Все мои мечты умерли вместе с Лиамом, и теперь я не понимала, куда вообще двигаюсь. Я плыла по течению, в которое меня бросила жизнь, и ничего не решала. Только пыталась выжить. А дальше-то что? Выжить, чтобы что?.. Стать Мрачной, а потом? В лучшем случае умереть от зубов монстра? И это жизнь?

В окнах на верхних этажах стал гаснуть свет: значит, нарядившиеся бойцы спускались к ужину. На улице никого не осталось, поэтому я сползла с подоконника, легла на койку и провалилась в безвременье, размышляя о цели своего существования. Без понятия, сколько минут или часов я потерянным взглядом глядела перед собой, когда дверь в палату медленно приоткрылась, и в проеме показалась белоснежная голова.

— Сайлас?! — я быстро села, забыв о боли в спине, неверяще наблюдая, как он вваливается в палату, а за ним — весь мой отряд.

Пэт вошла последней и тихо прикрыла дверь.

— Сюрпри-и-з! — растянулась в улыбке она, и ее губы нервно задрожали, пока ее взгляд перескакивал с моих глаз на лоб и обратно.

Я сидела, открыв рот, и не могла поверить, что они правда здесь.

— Ты же не думала, что мы оставим тебя в Рождество одну? — Скарлетт подняла брови и обвела всех глазами.

— Как вы сюда прошли такой оравой? — я оценивающе оглядела друзей, которые были одеты не в форму. Все выглядели вполне здоровыми, не считая синяков и царапин на лицах.

— Это все Бес, — кивнул в его сторону Сайлас. — Этот чувак проникнет куда угодно.

Бес улыбнулся одним уголком губ, выдвинул стул из-за стола и сел. Я поняла, что все толпятся у двери, и судорожно замахала руками:

— Располагайтесь! Проходите, не стойте!

Сайлас одной рукой выдвинул стол, поставил в ногах кровати и запрыгнул на него пятой точкой. Рами сел вместе с Бесом на второй стул напротив койки, а все девочки расположились вместе со мной на удобном матрасе.

Скарлетт намеренно села поближе к Сайласу. Впервые на моей памяти. Я посмотрела в его сияющие глаза, когда он тоже это понял — застыл, успев стянуть куртку только наполовину. Она висела на одном локте, пока он пожирал Скарлетт взглядом. Вторая рука была прижата к туловищу повязкой Дезо. В целом, Сайлас выглядел бодро. Норд приложил немалые усилия, чтобы разукрасить его лицо синяками, но, на удивление, их практически не было.

— Как ты? — спросила Скарлетт, игнорируя остолбеневшего соседа. — Выглядишь просто ужасно.

Она привычно сморщила нос, изучая мое лицо.

— Выглядит хуже, чем ощущается, правда.

— Сильно болит?

— Я на сильных препаратах, поэтому нет.

— Мы очень за тебя волновались, — сказала Пэт и ласково погладила меня по коленке, укрытой тонким покрывалом.

— Спасибо, — шепнула я.

— До сих пор не могу поверить, что он не вмешался, пока Райс душил тебя! — Скарлетт выстрелила убийственным взглядом в Рами, и тот замер, пока завязывал пучок на затылке.

— Скар, не надо! Он бы не смог ничего сделать…

— Что значит не мог? Надо было проломить башку этому уроду!

— Моя кровожадная девочка! — гордо вставил Сайлас, с восхищением глядя на нее сверху.

— Я серьезно! Нужно было вмешаться! Райс мог убить ее, а ты просто стоял и смотрел, — она с укоризной ткнула в Рами изящным пальцем. Наш друг в этот момент нервными движениями пытался справиться с непослушными волосами, и в итоге, дернув резинку, опустил руки. Рыжие волосы рассыпались по плечам.

— Скар, перестань, — тихо попросила я.

Должно быть, из всех присутствующих я понимала Рами лучше, чем кто-либо другой. Оказавшись в похожей ситуации, в которой люди, стоявшие намного выше меня по статусу, творили бесчинства, я тоже забилась в угол и ничего не предприняла, поэтому не держала на него обиды… да и имела ли я на нее право, учитывая, как поступила с его сестрой?

Мыслеобразы того кошмарного дня просочились в голову подобно маленьким жукам, копошащимся под черепом крошечными лапками и вызывающим только одно желание: залить голову отравой.

Я до сих пор не знала, известно ли ему мое участие, а точнее, неучастие в той кошмарной ситуации, и выяснять не планировала. Стоило разговору между нами зайти о былых временах, как я непременно переводила тему, боясь вопросов о Ру или Лиаме. Это было странно, что он до сих пор ничего не спросил про друга, будто того даже не существовало в его системе координат.

— Чего ты хочешь, Кавана? — выдернул меня из мыслей Рами. — Все, ты застыдила меня, молодец…

— Хочу услышать причину, почему ты не вступился за Лиа?

Повисла тишина. Рами состязался со Скарлетт взглядом.

— Пожалуйста, давайте закроем тему, — с неприкрытой мольбой настаивала я, многозначительно сжимая руку Скарлетт. — Прошу тебя, перестань. Сегодня Рождество, нам и так всем досталось, давайте просто спокойно посидим.

Ее лицо смягчилось, и она махнула руками:

— Ладно. Закрыли тему.

— О’кей, по-моему, мы начали не с той ноты, — хитро заулыбался Сайлас и потянулся к рюкзаку, лежащему на столе рядом. Скарлетт тут же расплылась в предвкушающем выражении. — Смотрите, что у нас есть!

Он вытащил две литровые бутылки с бурбоном, и все вмиг оживились, издавая радостные возгласы и вздохи.

— Где ты достал алкоголь? — удивилась Пейдж.

— Догадайтесь! — засмеялся Сайлас, косясь на Беса, и вручил вторую бутылку Скарлетт. — Мое почтение, мистер вор! — он отвесил карикатурный поклон, на что Бес показательно-надменно кивнул.

Скарлетт сделала глоток, зажмурилась и передала мне. Я взяла ее и сразу передала Пэт.

— Эй, сейчас будешь пить штрафную! — тут же воскликнул Сайлас.

— Я не хочу бурбон, — замотав головой, объяснила я.

— Почему нет?

— Терпеть его не могу, — янтарная жидкость кружилась в бутылке, навевая неприятные воспоминания о маме.

— Оке-е-ей… Вино будешь или… ликер… короче, я не знаю, что это…

Сайлас выудил из рюкзака странную бутыль.

Я наклонилась, нахмурившись от прострелившей тупой вспышки в позвоночнике, взяла ее, открыла и понюхала:

— Господи боже!

Скарлетт поднесла нос и мгновенно скривилась:

— Гребаная пыль!

— Фу! — звонко пискнула Пэт.

Бес забрал бутылку и, не меняясь в лице, принюхался.

— Да, термоядерная вещь, градусов пятьдесят, не меньше, — заключил знаток, после чего сделал глоток и безапелляционно выдал: — На вкус нормально, похоже на ликер.

— Ладно, давай сюда, — я плеснула ядреную жидкость в рот.

Жгучая субстанция колючими иглами вонзилась в слизистую. Швы на щеке запылали. Я с силой протолкнула пойло в горло и гулко выдохнула. Все засмеялись, пока я пыталась прийти в себя, шумно дыша, высунув язык, как собака.

— Твою мать! — я принялась обмахивать рот ладонью.

— Дайте попробовать! — засмеялась Пейдж и вырвала бутылку из рук. Она сделала глоток и выпучила глаза. Я закивала, понимая ее ощущения, и все разразились еще большим хохотом.

Так, бутылка пошла по рукам, удивляя своим вкусом каждого.

— Ну что, скажем ей? — улыбнулась Пейдж.

— Скажете что? — я уставилась на нее, затем на загадочные улыбки остальных.

— Мы выиграли Турнир! — воскликнула она.

Я закрыла рот руками, не веря своим ушам:

— Нет!

— Да! — засмеялась Пейдж.

— Господи! — я не знала, куда себя деть, поэтому сжала перебинтованными ладонями колени Скарлетт и Пэт. — Не может быть!

— Может! Это все Рами, — Пэт тепло посмотрела на сидящего напротив здоровяка.

— Говнюк вырвал победу у Ртути буквально из-под носа, — указав горлышком бутылки на Рами, вставил Сайлас. — Приятель, — сияющая улыбка не сходила с его губ, он откинул длинную челку назад. — Ты подарил мне настоящее наслаждение! В свои худшие дни я буду вспоминать перекошенное лицо лысого придурка, когда ты первый открыл тот гребаный ящик!

Все засмеялись.

— Что за ящик? — поинтересовалась я.

— В финальном испытании нужно было разгадать код от бокса, — пояснила Пэт.

— И все?

— Вообще-то это было непросто, — искренне возмутился Рами.

— Я не к этому… Типа… никаких там зараженных, спаррингов десять на одного, преодоления полосы препятствий, где на каждом шагу в тебя летят лезвия?.. Просто открыть ящик?

— Не совсем, — Пэт заправила темную прядь за ухо. — Они находились в комнате, где стены и потолок сдвигались, если бы один из них не открыл замок, всех троих бы просто задавило, — она посмотрела на Рами, ковыряя большой палец, и Пейдж положила руку сверху, чтобы она перестала. Пэт благодарно улыбнулась и вернула глаза на нашего победителя. — Так что Рами не только принес нам победу в Турнире, но и спас всех финалистов.

— Жаль, я не увидела твоего триумфа, — я отсалютовала бутылкой Рами.

— На следующем городском собрании будет повтор, — сказал он.

— Отлично, не терпится увидеть.

Эти собрания с показной человечностью, скрывающую истинную бесчеловечность режима Хельма, уже в печенках сидели. Однако никто из присутствующих никогда не произнес бы этого вслух.

— Ты, между прочим, тоже почти победила, — нарушила неловкое молчание Пейдж.

Я скривилась, вспомнив отголоски слов Райса:

— Невозможно «почти» победить.

— Возможно. Если бы не внезапная заварушка с зараженными, ты бы успела пересечь черту, — запротестовала Скарлетт.

— Вы с Бесом тоже, — парировала я.

— Ну, не-е-ет. Нас схватили, как двух идиотов, сразу после боя. До финиша была хренова туча ярдов.

— Рами сказал, что никогда прежде не видел, чтобы кто-то так быстро бегал. Ты преодолела милю за считанные минуты, — улыбнувшись, согласилась Пэт.

— А я вам говорила! — Скарлетт опрокинула горло с бурбоном и выдохнула сквозь стиснутые зубы, прежде чем продолжить: — Она охренительно быстрая!

— Но Райс оказался быстрее, — горько протянула я, вспоминая, как он швырнул меня назад в двух шагах от финиша.

Рами понимающе посмотрел:

— Если Лиа бежала очень быстро, то Райс… Он двигался просто нечеловечески. Я не успел моргнуть, как он вышел из леса и настиг ее. Никто этого не ожидал.

— При этом чувак весит не меньше двухсот фунтов, он больше тебя! — оценивающим тоном откликнулся Сайлас. — Как это вообще возможно, чтобы такой громила догнал мелкую девчонку?

— На то он и лучший боец во всей академии, — со странным придыханием произнесла Пейдж, отчего каждая клетка моего тела встала на дыбы.

Какого хрена?

Все взгляды устремились к ней.

— Что? — засмеялась она.

— Тебе нравится Райс? — спросила Пэт.

— Брось, — она закатила глаза.

— У-у-у, — рассмеялся изрядно захмелевший Сайлас, и они с Пейдж многозначительно переглянулись. — Точно-точно! Ты запала, Аддамс. Я видел, как ты пялилась на него в начале Турнира!

— Лиа тоже пялилась, — с потрохами выдал меня Рами.

— Потому что мы его обсуждали, — припечатала я.

В груди неприятно кольнуло. Я сделала большой глоток ликера и столкнулась с внимательным ониксовым взглядом. Мои брови поднялись в немом вопросе, на что Бес выразительно указал глазами на темную бутыль в моих руках, без слов намекая, что мне стоит быть поосторожнее с алкоголем. Я прекрасно помнила, чем закончилась наша первая и последняя попойка. Вероятно, он боялся повторения истории с тем дурацким поцелуем. Это было глупо. Больше я такой опрометчивой ошибки не допущу.

— Следи за собой, — фыркнув, я сделала быстрый и незаметный жест у бедра.

Бес слегка нахмурился.

— …правда, Лиа?

Я недоуменно посмотрела на Пейдж.

— Что?

— Говорю, Маркус ведь нес тебя через весь лес, так?

Маркус. Она назвала его по имени.

Неприятная волна пробрала меня до самого основания.

— Да, — я не стала отрицать очевидного.

— В смысле, он нес тебя? — удивилась Скарлетт.

До меня вдруг дошло, что если девочки задают эти вопросы, значит, на арене не показывали наше возвращение к старту.

Я проигнорировала вопрос, продолжая смотреть на Пейдж.

— Откуда ты узнала? — мой тон звучал непринужденно.

— Кое-кто рассказал, — уклончиво произнесла она, теребя кончики мелких косичек.

Будучи довольно скрытной, Пейдж обладала искусством закручивать разговоры вокруг нас, при первой же возможности отводя внимание от себя.

— По правилам, Райс должен был отвести меня в клетку. — Я решила объясниться, поддавшись на очевидный перевод стрелок, поскольку не желала узнавать подробности романтической заинтересованности Пейдж. — По дороге я потеряла сознание, и ему пришлось нести меня. И сделал он это только потому, что я спасла его сестру. Ту девушку с тату роз на шее и пирсингом. Он просто вернул долг.

— Аманду Райс, — подсказал Рами.

— Расскажите лучше, как вы попались… и как быстро? — я последовала примеру Пейдж и перевела тему.

— Нас догнали спустя двадцать минут игры, ведь кое-кто не подсказал, что можно сделать петлю и что капсулы ни на что на самом деле не влияют, — ответила за Рами Пейдж, при этом выстрелив взглядом в Беса. — Поэтому нас троих скрутили и наши с Пэт капсулы разбили. Рами за пару минут размотал Мрачного и сбежал.

— Кто бы сомневался, — послышалось сбоку.

— Кавана, у тебя какие-то проблемы?

— Нет, что ты, — Скарлетт сделала глоток бурбона. — Просто отметила твое типичное поведение — засунуть голову в задницу, когда товарищам нужна помощь.

Обстановка вновь накалилась. Сайлас предусмотрительно подвинулся ближе к краю стола и к центру нашего импровизированного круга, как бы загораживая Скарлетт.

— Ребят, прошу, не начинайте снова. Сегодня же Рождество, — сипло попросила Пэт, заломив руки.

— Нет. Пусть говорит, — в тоне Рами появились претенциозные нотки.

Скарлетт медленно передала бутылку Пейдж и подняла холодный синий взгляд на Рами.

— Я считаю, что на тебя нельзя положиться, — отрезала она. — Даже здесь, в стенах академии, где нет очевидной угрозы, ты выбираешь спасти свою задницу. Что будет, когда мы выйдем за стену? А я тебе скажу. Ты первый, кто бросит нас на съедение зараженным.