Близнецы в прицеле

- Нога… Нога у него другая. Лицо то же, а нога больная левая. Это мы его брата пытали, то-то он свалил, половину сигареты бросил и ходу.

- Брат мой дома, пятый класс заканчивает. – Недоумевает Анатолий, но компания уже отвлеклась от его персоны. Куба анекдот травить начал.

Глава 8

С билетом на руках, собранным рюкзаком, за сутки до поезда Маня все ещё не верила в эту поездку.

Казалось, вот сейчас позвонит иранский Сева, сообщит что в боях перемирие, и он выезжает. И уже в Питере будет ждать их с Глебом.

Маня конечно обрадуется, с Севой они знали, что родной дом в любое время ждёт их. Да и вообще, он предложил планы на совместный бизнес. Конечно, Маня поднимет стоимость аренды. Со своей сердобольностью, питерские апартаменты сдаются по цене двушки её приятельницы в Домодедово.

Но вояж набирал обороты. Откликнулась невестка Дарья. Написала, что будет очень рада повидаться и познакомить Маню с Гордеем. Он уже богатырь. Главное, чтобы никаких вирусов. Маня сразу ответила, что вирусов и сама боится, как огня, поэтому приедет к ним не сразу с поезда, а через пару дней. Хорошо, что всё время она поддерживала контакт не только с Анатолием, но и его женой. Славно, что ребята приезжали к ним с Глебом в гости в Латвию. Было время пообщаться, посмеяться, шашлыки пожарить и по старой Риге погулять. Маня считает, что именно этот визит молодых, влюблённых и ещё не женатых ребят сделал так, что она стала общей тётей. Внук тоже готов в любую минуту стартовать, но Маня не говорит ему, что решила рискнуть и ехать одна. Язык не поворачивается сказать, что в доме проблема с деньгами. Сева задолжал, расходы на выплаты за машину. Пришлось прилично вложиться в колёса, починить печку. Купить новые накидки на сидения в салон. Не жмотничали, ждали, Сева вернётся долг отдаст и всё войдёт в норму. Ждали сколько могли, и дождались что на билет выкраивать пришлось.

Так что уже прямо из Питера напишет, мол пришлось выезжать срочно. И если время до сдачи квартиры затянется, то она попросит внуков приехать, только уже пусть оплатят дорогу за свой счет.

Есть у неё ещё одна подвисшая проблемка. Юлька, больше полугода дурочка мучилась с мениском. Вчера наконец прооперировали. Девочка плакаться и стенать не умеет. Маня написала, как она там. Юлька не ответила. Ясно трясётся перед операцией, ни о чём другом думать не может и говорить тоже. Её стиль выходить на связь исключительно на оптимистической волне. Маня сама такая. Но вчера получила от Юльки сообщение. «Отоперировалась. Еду на такси домой». Маня рвётся позвонить, потом осаживает себя. И спрашивает осторожно – когда свяжемся. Юлька отвечает, что будет спать сколько сможет. Поест как следует и в лю́лю, раньше вечера поболтать не получиться. Вечером Маня набрала, дала два звонка и отключившись написала, – не дозвонилась. Будет возможность напиши, созвонимся. Такие у них церемонии. У Юльки четверо детей, работа дом в три этажа. Привет, привет можно сказать любому, но им надо поговорить. С кофе и сигаретами. Хотя без кофе обойтись можно.

Маня ждёт звонка и роется в письменном столе, ключ от питерской квартиры ищет. Перебрала четыре ящика в левой тумбе. Нашла три визитки, ключи от чего-то, две печати, старый блокнот с записями, которые до зарезу были нужны полтора года назад. Духи пробники, три флэшки, упаковку с длинными шпильками, но питерские ключи, как сквозь землю провалились. Есть по комплекту у старших внуков, у Юльки, у Глеба тоже свой. Но стоит у него спросить, и придётся перебирать ещё один письменный стол, штук пятнадцать коробочек в кладовке, шкаф с инструментами. На этот подвиг она не готова, пока с максимальной тщательностью изучит ящики в правой тумбе своего стола. На втором ящике и позвонила Юлька.

Ей богу, её приключения достойны пера Ильфа и Петрова.

- Так домой неслась, что капсулу из вены забыла вытащить. Такси ждёт, а я скачу обратно на четвертый этаж имущество вернуть.

Маня про себя чертыхается, наказывала старшему внуку, маму из больницы встретить всенепременно. После операции да на костылях, мало ли голова закружится. Юлька сына оправдывает – он в понедельник всё отменил и приехал, а выписали во вторник. Сама запуталась, считала, утром в операционную, отобедаю и домой. Хирург решил иначе. О нём у Юльки отдельный рассказ – операционные сестрички порхают вокруг, комплименты расточают, а он слушает и краснеет от удовольствия.

- Тоже как я, рыжий, но в операционной мы в шапочках, волос не видно. Я такая, готовая ко всему, в белоснежных компрессионных чулках. Артур Ильич смотрит на них с изумлением. Мол, через чулки оперировать ещё не доводилось. Снимает, и ищет куда положить. Нашёл, сунул за резинку трусов. Потом смотрит на мои пылающие щёки. У вас давление? Думаю, сейчас отменит операцию, а я к ней полгода стремилась. С чего вы взяли? Щёки красные. Так я стесняюсь, прямо как в стрипклубе, – комплимент в трусы. В операционной хохот. Наркоз в спину, внизу ничего не чувствую, но всё слышу и потолок вижу. Чик-чик. Ага надрыв небольшой. У лампы края зеркальные, вижу всё и комментирую. Мол, нельзя второй страховочный мениск добавить? Смеются, нарколог подходит и шепчет на ухо, будете нас смешить дам общий наркоз. Очнётесь, а все уже отрезали. И знать не будете, что именно. Так и подлатали. Но к обеду не успели, а я без ужина и без завтрака, приезжаю в палату голодная как волк. Понимаю, что до ужина ещё четыре часа, хотела у кого ни будь хоть пару печенюшек попросить.

Юлька делает паузу, Маня не сдерживается:

- Что не дали?

- Не посмела спрашивать, я их заморозила.

- Это как?

- В палате душно, все лежачие после операции. Взялась проветрить, укутала болезных, окно распахнула и тут за мной транспорт прислали. Я на каталку, а окно закрыть некому. Хорошо, через два с половиной часа нянечка пришла, она и закрыла. Ну и меня диверсантку через пять минут привезли. Пришлось голодать.

К Мане на связь риелторы рвутся и латышский, и питерский, а она впитывает родной голос, наслаждается им. Анютка, младшая, вышла в отличницы. Кузя притащил домой костюм химзащиты и противогаз со сменными линзами. Спрятал его у себя в комнате в шкаф для одежды, а джинсы футболки по комнате раскидал. Беспорядок, так не помещается всё в шкафу. Юлька с инспекцией костюм находит. Реквизирует любимые джинсы и футболки:

- Будешь в этом защитном костюме ходить, пока не сносишь. Он прочный резиновый, надолго хватит. Да ещё и на вырост. Быстро нашёл для него место в гараже.

С Юлькой не забалуешь. Строгая. Но и весёлая, не даром дети все как один домоседы. Убирают и готовят дома по расписанию. К четвёртому ребенку она наконец осознала, что за школьными уроками надо с первого класса следить и всё проверять. Анютка отличница, а Кузя сам уже двух репетиров запросил.

Очередной звонок пробивается, Маня видит, что на связь рвётся Анатолий, и рассказывает дочке о его ранении, разладе в семье и о том, что намерена навестить племянника в госпитале, и чуть не проболталась, что уже в субботу его увидит. Рассказывает о Мишке, который для тренировки воли в штурма́ ходит. Юлька норовит перескочить на скользкую тему материного здоровья. Но Маня начеку. Мол что мне сдается, 15 лет к докторам не заглядывала в своей Латвии, теперь время долги раздавать. Дочь не настаивает, сетования о латышском риелторе слушает вздыхая. Морока с зарубежной недвижимостью пошла у всех. Юлька знает, у них в коттеджном посёлке, кто квартирой в Болгарии обзавелся, чтобы на лето ездить, кто виллу на Ривьере прикупил. Второй год с визами проблема, а налоги и коммунальные услуги изволь платить своевременно… Больничный брать не будет, на работе без неё не обойдутся. Машина с механической коробкой. Бросила клич среди знакомых, три велосипеда привезли. Оказывается, ей три недели педали тоже крутить нельзя. Пока будут забирать и привозить сами сотрудники офиса. Как министра. Уже начали прощаться – пора, второй час пошёл, как болтают. Юлька просит скинуть ей телефон Анатолия. Маня пересылает и соображает, парень сию минуту доложит дочке, что матушка едет, вон уже и билет прислала. Хитрить и юлить не её стезя. Звонит Толику раз, другой – занято. Строчит сообщение: «Юля позвонит не говори, что я еду». Никакой реакции! Сдаст ведь ни за грош и разом пресекут все её планы. Насядут, дорога неблизкая, тяжести поднимать нельзя, без сопровождения никуда не поедешь. С Глебом ещё можно договориться, а с Юлькиным семейством, лично ей ни разу не удавалось достичь консенсуса ни по одному вопросу. Дела мигом выскочили из головы. Пробовала подобрать пару футболок, носки на смену – всё валится из рук. Отправилась с телефоном на кухню, пока не купирует угрозу, всё равно ничего делать не сможет. На шестой попытке Анатолий откликнулся.

- Тебе не Юлька звонила?

- Пробивалась, но я с ребятами с ленточки говорил.

Маня выдыхает, повторяет просьбу, присланную в МАХе. Берёт с парня слово, что не проболтается и будет молчать как партизан на допросе.

- Прямо в точку. Ребята сегодня себя так назвали, только с уточнениями партизаны-одиночки. Укрытие на одного, выход в рейд цепочкой по одному, держать дистанцию 30 метров. Что бы в зоне видимости и разброс живой силы для вражьих снарядов. На задание без телефонов, связь с командиром только по рации, которая всегда у старшего. Партизаном было хорошо, селились в глубокой чаще в землянках с буржуйками. Костры жгли, а наши на тушёнку смотреть уже не могут. От бомжпакетов аж тошнит. Почти час рассказывали, какое у них счастье случилось – бродячая корова на мине подорвалась. Говядины заготовили на неделю. Говорят, такой аромат от бульона по округе стоял, что посты дополнительные выставлять пришлось, чтобы укропы обед не отбили. Разговорился племянник, может всё наладилось? И скорая спасительная помощь больше не требуется? Смеётся над тёткиным вопросом, не до конца, но в этом направлении есть серьёзные подвижки и перспективы. Маня приедет, и Дашка согласилась с ней встретиться. Сама она не уверена, что сможет растопить камень обиды на сердце невестки, при первой же встрече. Только Анатолию говорить о своих сомнениях незачем. Вера и надежда, хорошая опора во всех делах.

Вот сейчас она переберёт второй ящик правой тумбы письменного стола, обнаружит там штук пять старых потерь, а если повезет, и ключ от питерской квартиры. Повезло сразу, оказался в барсетке с латышскими документами. Хорошо, молния была не закрыта, он первым и вывалился, а следом ещё два. Знать бы от чего они. Сейчас повесит на ключницу в коридоре, откуда она свой поиск начинала. И можно считать, что ключи на своём месте.

Маня продолжает укладывать вещи в рюкзак и думает о любви. Не о конкретной, а вообще. Как она зарождается и почему потом умирает. Уж она то это знает. По личному опыту, зарождение чувства проходит одинаково - взгляды встречаются и замирают. Наверное, в это время невидимый Амур прицелился и натянул тетиву лука. Нет, Амуров должно быть два, чтобы стрелы полетели синхронно. Одна в него, вторая в неё. В общем невидимые стрелы пробивают защиту, настороженность, настраивают резкость, дабы жертвы или избранные (время покажет) в нужных местах ослепли, в других рассмотрели и приукрасили что-то главное. Пара законтентилась и подает друг другу сигнал, мол есть контакт. Потом они начинают разговаривать, не важно о чём, первый разговор это всего лишь средство незаметно размягчить место поражения стрелой. Удержать, закрепить, пустить в невидимую рану специальную любовную смесь. Она проникает, разрастается, и очень быстро берёт в плен внимание, захватывает в пучок мысли, выдёргивая из них всё, что может помешать разрастанию этой смеси в особи. И вот уже два раненых на свидании сплетаются взглядами, мыслями. И каждый из них думает, как же ему или ей повезло встретить такого замечательного, чуткого, совершенно особенного, бесконечно благородного и приятного во всех отношениях. Кажется, кто-то от огорчения писал, как женщина мечтает завести себе котика, породистого с особым раскрасом. Просматривает сайты, приценивается. День мечтает о ласковом пушистом комочке, неделю. А потом вечером идёт домой и замечает на улице дрожащего, мокрого, блохастого несчастного котёнка и тащит его домой. Желание исполнилось? Не о таком мечтали? Так сами принимали решение – отмывайте, прививайте, обустраивайте ему корзинку с мягким матрасом и специальной мисочкой.

А не заладится, можно всегда на кого-то списать, мол любовь зла – полюбишь и козла. Ну это так сказать крайность. Есть такие дамы, которые и приличного молодого человека, своими закидонами до состояния козла доведут. Если, конечно дражайшая половина вовремя не спохватится и не поставит защиту. Вон Алексей, отец Анатолия, выдержал напор избранницы. Да, любовь через 18 лет завершилась разводом. Старший Анатолий школу закончил, с институтом определился, Дашку полюбил. Они и развелись. А что, если Даша и Толик тоже на пути взаимного излома, а она вмешается. Помирятся, будут жить как кошка с собакой, терзать друг друга на глазах у Гордея и считать её, Маню, во всём виноватой. Мол, приняли в своё время правильное решение. А эта вмешалась, и вот результат. Маня вспоминает приезд ребят в Латвию, как они идут рядом, сцепив мизинцы на руках. Как смотрят друг на друга и молча, только взглядами, разговаривают. Не надо быть провидцем чтобы понять, эти друг друга любят. И время всё подтвердило. Анатолий получил по мобилизации повестку, и ребята сразу в ЗАГС. Приехал на неделю домой, и появился на свет Гордейка.

Желанный здоровый малыш, на радость родителям, бабушкам и дедушкам. А потом злые завистливые силы решили попробовать эту любовь на прочность. И она получила первый неожиданный и мощный удар под дых. Не рассыпалась, но надтреснула. И чем дольше ребята будут выжидать, лелея свои обиды, трещина будет расползаться, расширяться, углубляться. И наступит момент, когда заштопанная и заклеенная, она оставит внутри яд подозрений, разрушающий любовь и полное доверие. Любовь надо беречь, лечить и укреплять в четыре руки. Пока она не обрастёт совместными привычками, воспоминаниями, обязательствами и ответственностью. И тогда можно будет надеяться, что пара будет жить долго и счастливо. Поддерживая друг друга встречать старость, печали и радость. Как они с Глебом, например. Хотя нет, такого как её муж больше на свете нет. Но ведь и Анатолий тоже такой на планете единственный. Хотя здесь Маня ошибается и очень скоро своими глазами в этом убедится.

Глава 9

Анатолий проиграл. Он ставил на то, что перемирие в Иране Трамп заключит и Ормузский пролив откроют. Вечером пересчитал сигареты и понял, что до приезда Мани того что есть, за минусом проигранных 10 штук не хватит. Будет искать гонца, который ребятам привозит всё, что закажут. Включая маринованные грибы, малиновое варенье и даже водочку. Употреблять конечно в госпитале нельзя, но парни приспособились приложиться на прогулке. У самого Анатолия на крепкие напитки табу с момента переезда из дома к Даше. Папочка в её семье был большим любителем выпить и покуролесить. Пришлось вернуть его на родину в Вологду, а запах спиртного из квартиры выветривали месяца три. Это Дашка так говорила. Анатолий сомневался, у него отец не монах, бывает выпьет и друзей приведёт. А когда дяди погостить приезжают, так обязательно чтобы на обеденном столе бутылка стояла. Дверь на кухню закроют, выпивают, разговаривают, курят, вытяжка на максималке гудит. Наверное, жене в подкорку история с отцом пьяницей отложилась. А он и не возражал. Нет так нет, тем более что в доме мальчишка подрастает. А вот курил он на балконе, иногда с тёщей, когда она не в рейсе.

В госпитале расход сигарет вырос в четыре раза. Пачки хватает на полтора дня. Так что, проигранная ставка обернётся неудобствами. Сначала сократит употребление, за один раз одну сигарету. Ну и поиск курьера, чтобы купил и привёз пару пачек. Маню попросит сразу блок принести. Похоже приедет она ненадолго, хорошо если пару раз навестить успеет.

За думкой своей Анатолий забыл о новостях, пока Куба не подошёл, сообщил, что Израиль перемирие нарушил, долбанул и убил в Ливане 240 человек. Сделка стало быть сорвалась. Куба теперь в проигрыше. А Толик получается в плюсе и может хоть сейчас требовать себе пачку сигарет. Но не спешит, американцы они такие, всё переиначат в течение пяти минут. И если наши со своим душком Анкориджа готовы принимать обещания за чистую монету, то на востоке хитрят. Доня курдов вооружил от души, договорился о месте высадки десанта, чтобы эти бравые ребята американский десант встретили и поддержали огнём. Они и поддержали, только стреляли не в иранцев, а лупили из американского оружия по их же самолётам. Да ещё и кино снимали. Толик видел на экране как крыло транспортного самолёта загорается от снаряда. Подбитые вертолёты кружатся в падении. На первом плане часть лица парня в специфическом берете КСИР, его радостные возгласы. А фоном комментарий Трампа – мы достигли своих целей. Старые самолеты доставили бронетехнику. Увязли в песке, но они по плану и не должны были взлетать. Сгорели по приказу. Анатолий смотрит и смеётся над ужасным и коварным Доней. Детскую сказку, кажется Чуковского, про рыжего таракана вспоминает, которого все боялись, а прилетел воробей и съел его. Он обязательно эти весёлые сказки Гордею читать будет. И объяснять, что страх порой только кажется большим. А на самом деле, любую опасность можно обойти, устранить или победить. Главное верить в свою правоту. Анатолий по чину всего лишь сержант, но одобрил уничтожение техники, доставленной американцами для проваленной операции. Оставить на вооружение противнику глупо. Это наши, когда от Харькова войска отводили, целые колонны пооставляли со снарядами, тяжёлым оружием. Может укропные офицеры с нашими в одном военном училище науку грызли. Столковались и за небольшую мзду подарки и оставили.

А ещё он восторгается курдами, не стали гордо упираться, мол в этой войне мы со своими братьями. Обманули рыжего Доню, как мальчишку. Может когда-нибудь и украинские командиры сообразят в какой стороне их враг. Который в Украину использует, как полигон для тестирования нового вооружения, параллельно проводит зачистку территории от населения и сдерживает Россию. В выигрыше только Зеля с командой, да те, у кого денег хватило свалить на Запад. А большинство-то остались, выживают как могут, без света, воды, канализации. Под бомбёжками, хоронят своих детей и мужей, жизнь свою хоронят. Дедов предают, детей ненавистью травят. Живут так, будто завтра всё разом кончится и держать ответ даже перед собственной совестью не придётся.

В армии у них прапорщик украинец был, гонял пацанов до седьмого пота. И что интересно, со старшими по званию говорил на русском, без всякого намёка на акцент. А со срочниками исключительно на суржике. Его передразнивали, обсмеивали на перекурах. А зря, эта манера говорить, многим пацанам на фронте жизнь спасла. Напорются разведчики на укров и давай размовлять, сначала заморочат голову, а потом уж как получится.

Анатолий один, присел на подоконник в курилке, сообщения просматривает. Сплошные религиозные картинки, правильно в предстоящее воскресенье пасха. Набирает маму, узнать если приедет, пусть Мишку с собой возьмёт, скучает он по брату. А список того что требуется он пришлёт. И начнёт его с сигарет. Главное уточнить, когда собирается, чтобы с Маней не пересеклись. Ему с тёткой тет-а-тет пообщаться надо. К пасхе мать, наверное, крашеные яйца принесёт. В последний визит, вербные ветки с почками принесла, стоят на тумбочке в бутылке. Толик сначала воды налил, а потом ему подсказали ветки должны высохнуть и храниться в доме год, как оберег.

Анатолий смотрит в окно на серое небо, слушает капли дождя, видит, как запахивает куртку и бежит из соседнего корпуса женщина.

На ногах тапки, из-под куртки полы белого халата, а голову прикрывает папкой. Не пасхальная какая-то погода. В его памяти этот день всегда солнечный и яркий. Все старались поехать в Лахту. Дом дедовский большой, участок тоже. Храм недалеко. Детей собирали и свозили Мане со старой бабушкой, заранее. Благо ехать на электричке от Финляндского вокзала десять минут. А взрослые уже позже решали кто с ночёвкой, кто одним днём. Все с продуктовыми сумками, напитками. Детям лимонад, шоколадки, пустяки всякие. А они с Мишкой крашеных яиц ждут, разложат их по карманам и уйдут за дом под старый смородиновый куст сражаться. Сначала он у брата почти всё выиграл. Отец научил плотно зажимать яйцо в кулаке бить только острым концом и резко. Мишка первую половину партии проиграл. Потом оставил брата ждать пока он в туалет сбегает. Вернулся и разбил остатки Толькиной яичной армии вчистую. Проконсультировался, принёс яйца не луковой шелухой окрашенные, а с приклеенной яркой плёнкой. А уж технике удара его тоже кто-то научил. Они тогда подрались, не честно это, обёрнутыми защитной плёнкой, простые крашенки разбивать. Анатолий, как водится, Мишку повалил прямо на траву. Они катаются, а мамы прибежали, прервав хлопоты над праздничным обедом, и давай размахивать полотенцами, стараясь попасть по сорванцам. Носы они друг другу не разбили, но праздничную одёжку извазюкали прилично. Сколько им тогда было? Лет по восемь, если тётя Рая ещё жива была. Они с Мишкиным отцом, как раз через месяц после этой пасхи, на машине и разбились. Он с Мишаней больше не дрался, двоюродного брата привезли к ним домой, пока решали кто сироту к себе возьмёт. А так пацан не один будет. Анатолий Мишку поддерживал, жалел и даже свой велосипед ему давал. А потом, ближе к школе Миша вернулся, и жил уже с бабушкой и дедушкой до самого выпускного. Те оставили своё хозяйству в новгородской деревне и переселились ради Миши в Питер. Взрослыми они не часто встречались, но на их с Дашкой свадьбу Михаил приехал. А после, оба на фронт. Дашка быстро с кузеном подружилась, у неё вообще получается притягивать к себе людей.

И Мишку тоже, потом бросила ему, что братья должны встречаться чаще. Анатолий не против, но не всегда получается. Странно, пока была жива старая бабушка, собирались по главным праздникам – новый год, 1 мая и 7 ноября с салютом, пасха, 8 марта. Правильно, все должны бабушку поздравить, если поодиночке, ей придётся с каждым отдельно, чаи распивать. А так собрались хором, озвучили пожелания, вручили букеты и подарки, а заодно и между собой пообщались. Он смотрит в окно, на смену дождю полетели снежные хлопья. В воскресенье пасха, а на день космонавтики всегда праздновали день рождения старой бабушки. Приходили в лёгких куртках. И здоровья желали космического. Дарья, старую бабушку в живых не застала, только разговоры о ней. Зато подробно изучила все семейные альбомы. Назвала бабулю Мадам, удивлялась, что в таком возрасте она спину держит так, что не каждая молодая сумеет. А Маня ей, когда в Латвию приезжали, объяснила, бабушка из балетных. В Кировском танцевала, не прима, но всё же. А потом хореографию преподавала в Вагановском. А для фигуры и спины, специальный корсет носит, на нем аж тридцать крючков. Сама себе сшила. Это умение помогло ей заработать на две кооперативные квартиры для детей, а сама так и осталась в коммуналке, верила, что Горбачёв свою программу «Жилище 2000» выполнит и коммуналки исчезнут как позорное явление. Дашка потом фотографию старой бабушки увеличила, отнесла художнику чтобы портрет нарисовал. У них родня вся далеко, тёща после института домой за Урал не поехала. Квартиру от предприятия получила. А родня за Уралом осталась, а по отцовской линии все в Вологодской губернии. И те, и другие, особо не роднились. А старая бабушка хранительница рода, и она Дарья, теперь к нему принадлежит.

Но родственные сборы быстро сходили на нет, теперь собирались в основном на похороны. А как бы хорошо было встретиться с Дашкой и Гордеем на чьём-нибудь дне рождения. И там устроить так, чтобы кто-нибудь забрал Гордейку, чтобы они могли удалиться от суеты и объясниться. Хорошо бы у Мани на днюхе, к ней Дашка точно приедет.

Анатолий так глубоко занырнул в свои мысли, что не замечал, как приходили и уходили ребята. Не слышал их шуток, разговоров.

Пока Женя его за плечо не потряс:

- А вы что с братом в контрах? Смотрю сидите вдвоем, костыли прислонили, курите. Решил не спускаться, понаблюдать. Он свою загасил, ушёл и слова тебе не сказал. Если поссорились, давай я вас помирю. Не хорошо с братом-близнецом в разладе быть, да ещё в такое время.

- Нет у меня никакого близнеца! Младший на десять лет брат есть. Где ты его нашел?

- Да у нас на этаже. Я с ним несколько раз, как с тобой здоровался. Путал, лицо у вас одно и пижамы здесь у всех одинаковые. Только он молчит всё время.

Анатолий плечами пожимает, придумали пацаны очередной розыгрыш. Ещё не хватало ему купиться и посмешищем стать. Небось ждут что помчусь по этажу, буду в каждую палату заглядывать самого себя искать. А они наблюдать и смеяться.