Близнецы в прицеле

Анатолий сползает с подоконника тянется за костылями и направляется к ступеням. Женя оставшись один листает телефон.

У телевизора сегодня аншлаг, парни следят за новостями, чтобы понять, кто в их импровизированной букмекерской палате, всё-таки выиграл. Пролив, иранцы не открыли, выкатили американцам план перемирия из 10 пунктов, среди которых оставляют за собой право взимать пошлину при проходе судов. 2 миллиона с одного танкера. В мире уже посчитали, что в этом проливе нефть может подорожать на 2-4 доллара за какой-то неведомый галлон. Анатолию высчитывать лень, если бы объявили, насколько подорожает бензин, он сразу бы и понял. А так, поди разберись как, где и когда эта нефть превращается в топливо для машины.

В холле, перед голубым экраном устроили дебаты, народ возмущается, мол америкосы откатили, уничтожив собственные самолеты, а на весь мир заявляют, что они победили.

Дальше сообщают, что ракетный фрегат «Адмирал Григорович» гордо проследовал через Ла-Манш, сопровождая два русских нефтяных танкера. Назло британским властям, которые объявили, что будут захватывать русские танкеры с нефтью. Нормально, если как сказали по телевизору, за три месяца этим маршрутом прошли 300 танкеров, а всего их в гараже теневого флота 700. То сколько же вооруженных фрегатов ещё понадобится.

Анатолий слышит, как парни радуются, что наши корабли ощетинившись ракетами идут мимо Англии, те провожают жадным взглядом подорожавшую нефть, а руку к ней протянуть бояться. Интересно, куда она идет через Ла-Манш? Не просто же, чтобы подразнить Стармера. Кульбиты с проливами воодушевили раненых бойцов на смелые предложения. Единодушно решили, что пора объявить Чёрное море для всяких нерусских судов платным. А что, Эрдоган на Босфоре проходные билеты тоже продаёт. Шастают нескончаемым потоком разные суда, экологию загрязняют. Крым снова и на веки вечные наш, пришлось там много чего строить и ремонтировать. Одесса и Николаев на подходе, боевые действия, на которые западники толкнули Украину и Россию, тоже в копеечку влетают. Так что нечего задаром по Чёрному морю ходить. И никаких румынов с болгарами к этой пошлине не подпускать. Мы можем гарантировать судам безопасность, а эти о себе самих позаботиться не в состоянии, сидят под юбкой Ляйн, натовская дубина за спиной, а туда же.

В преддверии Пасхи ожидается очередной обмен телами погибших, Россия в феврале передала 1000 тел, украинцы отдали 35 наших павших. Тоже неплохо – они и своих то не забирают. Анатолий слышал, что ближе к фронту, где намечается серьёзная схватка, укропы подтягивают передвижные крематории. А в местах тягомотных позиционных боев, тела их бойцов долго остаются лежать там, где их настигла смерть.

Анатолий задумывается, а если бы не товарища, а его в окопе тогда изрешетило, что бы он предпочёл, чтобы ребята из бригады, рискуя собой, выносили его тело, или оставили на время. Товарища забрали той же ночью. Его раненого вытащил Арчел, как только стемнело. Он никогда о смерти не задумывался, хотя пятый год ходит и ездит с ней по одним дорогам и тропинкам. В любой момент пути могут пересечься. Бойцы не оставляют расположений, как их похоронить в случае чего. Каждый свято верит, что он то уж точно выживет. Но вокруг столько примеров, – всё может сложиться и по-другому, и тогда… А, тогда Анатолий предпочёл бы попасть в передвижной крематорий, чтобы никто не мог точно сказать родителям, жене и сыну, что его больше нет. Они бы надеялись ждали, а его душа навещала бы родных, наблюдала как растет сын. И периодически разговаривала со всеми во сне. Если мать, отец, Дашка не будут знать точно, что его нет в живых, то и пугаться не станут…

Глава 10

В купе напротив две соседки возраста старших внуков. Маня, ясное дело, присматривается к ним взглядом свахи. Девочки не спешат раскладывать простыни и надевать наволочки, хотя поезд отчалил от перрона ровно в час ночи. Они сидят в позе лотоса листают свои телефоны, хихикают показывая друг другу экраны. Маня сунула свой рюкзак под полку, посматривает и ждёт. Четвёртого пассажира пока нет, а вдруг он окажется молодым, крепким и отзывчивым. Согласиться поменяться с ней местами, и тогда уже давно не спортивной Мане не надо будет с риском для жизни карабкаться наверх. Перрон отходит, четвёртого нет и есть надежда что и не будет. Маня уже прикидывает, вот сейчас проводник проверит документы, она потихоньку спросит, можно ли занять вместо верхней, нижнюю полку и сразу начнёт раскладывать постель. Погрузившись в свои планы и мысли, она рассматривает причёску у девушки слева и пытается понять, как ей удалось устроить из длинных волос и мягкой колбаски, на голове корону. Бант спереди и ни грамма косметики всё вместе создавало иллюзию, что напротив неё едет истинная московская барышня на выданье с позапрошлого века. Нарушали иллюзию только коричневые легинсы которые, надо отдать должное, демонстрировали красивые ноги. Яна могла бы подойти как невеста старшему Тому. Вот они, Том и Яна приезжают к ней в городок, скромные, сдержанные. Маня угощает их блинами, Том взбив сметану с клубничным вареньем, заворачивает смесь в блинчики и свернув их в трубочку запихивает край в рот. Яна осторожно орудует ножом, отрезает крохотный кусочек и аккуратно отправляет его в рот. Из блина Тома выползает сметано-клубничная колбаска падает ему на брюки. Но Яна не кидается с салфеткой к неряхе, более того, она не произносит ни слова, пока Том покраснев трёт салфеткой ногу. Девушка улыбается Мане и говорит, что она тоже любит печь блины, но такие тонкие не получаются. Маня выдает ей бабушкин секрет, замешанное тесто надо помешивая залить кипятком и прямо туда добавить немного подсолнечного масла…

Дети сидят рядышком, лица спокойные и Маня понимает, что отношения у Яны с Томом ровные и глубокие. И когда внук сообщит, что он намерен сделать ей предложение, Маня тоже подпрыгивать от восторга не станет. А просто скажет, что ей тоже показалось, что Тому повезло и он нашёл свою половинку. Невесткам Маня приготовила по фамильному перстню, но решила, что вручит их только после рождения первого ребенка. Маня смотрит на Яну с короной и боится, что такой Том, с первого взгляда может не понравиться. Он ходит с копной соломенных волос на голове и так гордится причёской, что собирает её в хвост только перед сном. А на улице именно из-за причёски его часто называют девушкой, пока не видят лица. А это уже своеобразный вызов окружающим. Яна наоборот, драгоценность, скрытая от лишних взглядов. Но они могут познакомиться и увидеть друг друга, например, вот здесь в поезде. У Тома билет на эту самую нижнюю полку, о которой сейчас мечтает Маня, он опаздывает, прибегает со своим рюкзаком, обнимает свою бабушку и…

- Добрый вечер! – Маня задирает голову и видит молодого человека, коротко стриженный, открытое лицо, смуглая кожа и взгляд без эмоций. За спиной рюкзак, но это не Том. Маня встаёт, чтобы парень убрал багаж под полку. Говорит, что её место наверху. Парень бросил в её сторону равнодушный взгляд, присел к столу, тут же поставил на разрядку телефон и уткнулся в него. Маня усвоила, что сосед не намерен меняться с ней местами, принимает ситуацию и начинает соображать, как ей с ростом метр шестьдесят, разложить простынь наверху. И каким образом вообще она туда заберётся. Спасительной лесенки почему-то нет. А ещё отмечает, что в её купе скорее всего едут студенты, но девушки с появлением симпатичного парня, интереса к нему не проявили, и он сам тоже не отреагировал на прелестниц. В Маниной молодости компания сложилась бы на первой минуте, пошли бы шутки и улыбки. Но трое с телефонами перед глазами оказались просто вежливыми соседями, вынужденно собранными в этом купе. А главная реальность у каждого своя, там в телефоне. Ей можно поделиться с подружкой, а можно и не напрягаться. У поколения её внуков модель поведения другая, чем была у её сверстников лет эдак тридцать пять назад. Анатолий с Дарьей, лет на семь постарше, но тоже не выпускают телефона из рук. Если бы можно было решить проблему с женой, посредством мессенджеров, Анатолий не звал бы её Маню на выручку, способную говорить глаза в глаза с кем угодно. Угнездившись кое как на свой полке, Маня перестала «женить Тома», приказала себе спать – завтра обещает быть напряжённым днём. Предстоит, как минимум протереть пыль на 90 квадратных метров в квартире. Упаковать севины вещи и каким-то образом доставить их в пункт Яндекса, чтобы отправить посылкой в Москву. На всё про всё одна пятница, на 10.00 в субботу назначен первый просмотр, и ещё через каждые 2 часа три просмотра. Если не поспать, она просто не справиться. Глеб несколько раз попытался втянуть её в переписку. Но Маня пресекла его диверсию – сплю завтра трудный день.

И действительно, уснула по собственному приказу.

Маня лежит на своей полке, смотрит в окно и видит вдоль дороги людей, лица растерянные испуганные. Некоторые тащат по склону сумки, трое с повязками на голове и руках. Она понимает, это пассажиры из поезда, который несколько дней назад где-то в Поволжье сошёл с некондиционных рельсов. Их поезд, пока следует заданным маршрутом Москва - Санкт-Петербург, но всегда есть риск не добраться до места. Даже в мирные времена похожий поезд потерпел крушение на станции Бологое. Маня делала репортаж, ожидая вместе с родственниками на Московском вокзале прибытия уцелевших. Люди напряжённо водили пальцами по спискам пострадавших, и не обнаружив в них фамилии своих облегченно вздыхали. Маня подходила к ним спрашивала кого ждут, что подумали, когда узнали о беде. И все отвечали, что был шок потому что поезд — это самый надежный способ перемещения. Летать самолетами куда опасней. Но это было советское время, тогда не рушились плотины, за их состоянием следили специальные службы. Дроны с мощными зарядами не падали на крыши домов, и человек укладываясь спать, строил планы на следующий день и мог процентов на 99 быть уверен, что осуществит задуманное. Сейчас наступила другая реальность, тревоги и неуверенности ни в чём. Или это только она Маня живёт без уверенности и то потому что прожила бурную жизнь с перестройкой, перестрелкой, революцией с победившим капитализмом и войной на Украине, как обратным процессом возвращения страны к традиционным ценностям. Бенефициары капиталистической революции упираются изо всех сил чтобы остановить процесс. Поезд идёт, а пострадавшие пассажиры за окном остаются в поле зрения Мани. Но её интересуют трое внизу. Анатолий положил костыли на пол, раненую ногу на полку, сидит, прислонившись спиной к стене. Одет в пятнистую форму, сверху бронежилет. На соседней полке Даша. Волосы разделены на прямой пробор, гладко зачёсаны и скручены пучком на затылке. Она в спортивном костюме цвета беж, сидит в стороне от столика, покачивает детскую автомобильную перевозку одной рукой, а во второй что-то просматривает в телефоне. Лицо бесстрастное. Маня затаилась, ждёт. Муж и жена, волей судьбы после жёстокого разлада оказались в одном купе, они не могут долго молчать. Кто-то заговорит первым. Лучше Дарья, например, попросила покачать Гордея, пока она отлучится в туалет. Анатолий бы ответил просто – конечно, Даша встала и ушла, а он пересядет к ребёнку ближе и будет любовно смотреть, как потихоньку двигается соска во рту спящего малыша.

Но ничего не происходит, глупая молодёжь упускает шанс возобновить хотя бы формально контакт. Анатолий, например, мог бы заказать проводнику два чая. Хотя, как это сделать? На костылях надо идти в конец вагона, пол качается. Наверное, надо спуститься и заказать самой на троих, предложить последить за малышом, чтобы Даша поднялась наверх и, хотя бы часок поспала. Спросить у Толика, не надо ли чего ему. Он догадается попросить подать костыли… И как ни будь завяжется разговор, и с этой дорожки можно будет вывернуть на главную тему. В которой племянник сможет сказать любимой, как он сожалеет о своей ошибке. И она всё совсем неправильно поняла. А он любит, и докажет ей это, если только она Даша, позволит быть рядом с ней и сыном. Но Маня продолжает лежать на своей полке, за окном с сумками и бинтовыми повязками пассажиры аварийного челябинского поезда. А внизу, две замёрзшие молчаливые фигуры поссорившихся супругов. Маня радуется, что они хотя бы не ругаются, и начинает спускаться. Чтобы успеть, до прибытия на перрон Московского вокзала, вовлечь в разговор эту упрямую парочку…

Во сне она спускалась или уже наяву, так и не поняла. Первым делом в туалет, по спящему вагону. У пассажиров молодые лица, некоторые едут с детьми. Ни на одном столике нет ни пива, ни домашней курицы. Люди путешествуют по-новому, в дороге ведут себя сдержанно. И это Маню порадовало. Раньше дорогу использовали, чтобы расслабиться, вырвавшись из дома рассказать без прикрас о своих бедах соседу, всё равно больше не встретятся. Или наврать в три короба. Бесшабашный советский человек, готовый выпить в любой момент, потравить анекдоты, знакомиться со всеми подряд, растаял без следа. Бесшабашностью и отстраненностью от политики он оплатил потерей понятного будущего для себя и детей и утратой большой страны СССР. На замену советскому поколению поднялось и заколосилось новое, которое на всё смотрит через призму цены. И чем раньше школьник осознает это, и начнёт выжимать из учёбы всё, что только возможно ради собственного будущего, тем надёжнее место для себя он в этом будущем займет.

Маня на уровне интуиции это понимает, но сосредоточенность внуков на себе её тревожила. Пыталась внушать им свой, как ей казалось правильный, взгляд на жизнь. Пока зять, который боготворил Ельцина за то, что президент позволил ему разбогатеть, не осадил тёщу. И как правильно это сделал, шельмец! Заявил, что обеспечивать безопасность и полное содержание детей, дело отца и матери. Бабушка же, может с ними гулять, читать книжки, угощать вкусненьким, дарить подарки. И баста. Тем более такая как Маня, которую растила бабушка по стандартам прошлого века. А если бы она тусовалась с детишками во дворе, бегала с ними на танцы, ездила на картошку, то хватило бы ума не отказываться от директорства в каком ни будь захудалом магазине, которое ей предлагали перед самой приватизацией. Возразить Мане было нечем. Можно было приватизировать, потом продать и жить себе припеваючи с кэшем. Правда был аргумент, дескать если бы она приватизировала крупный магазин, то ему зятю, её славной рыжей девочке, которую он любит до потери пульса, было бы не видать, как своих ушей. Но под такой заявкой неглупый зять мигом увидел подстрочник – мол ты не слишком то хорош для нашей семьи. И одобрен в качестве жениха исключительно по деловым и организационным качествам. Хотя ошибочка вышла, деловой и предприимчивый, с уходом Ельцина и приходом Путина, как-то быстро разорился. Хорошо не до нуля. Маня же его и успокаивала, мол жизнь полосатая, бывают тёмные, бывают белые полосы. Надо перетерпеть, собраться после чёрной с силой, и начинать всё заново.

Но слава богу у Юльки с мужем всё ровно, если и есть разлады, Мане о них ничего не известно. А вот Анатолий сглупил. Маня возвращается в купе и представив, как сложно будет забираться обратно на полку приходит к выводу, что выспалась уже достаточно. Вот сейчас проглотит свои таблетки, съест половину банана и будет два с половиной часа ждать, когда появится наконец перрон. Она пристраивается на кусочек полки и среди сонного царства погружается в режим ожидания.

Время тянулось, раз в десять медленнее чем обычно. За спиной сердито ёрзал спящий сосед, стараясь столкнуть часть Маниной попы с полки. Но она не сдавалась. До прибытия час сорок, столько она на ногах не выстоит, а забираться наверх тяжело. Если бы сообразил и поменялся со старушкой местами, дрых бы сейчас вольготненько. А так пусть себе терпит. Или просыпается и остаток пути преодолевает сидя. На момент подъёма она, так у ж и быть, уйдет в тамбур. Но просыпаться парень не желал, так они и продолжали молчаливое противостояние. Сидеть копчиком неудобно и Маня решила пойти поискать возможность покурить. Вагон у неё первый, значит сразу за локомотивом. Можно попробовать в тамбуре открыть дверь, и встав на сцепление, выкурить утреннюю сигарету. Тогда мозги включатся на полную катушку и можно хотя бы в своих фантазиях сворачивать горы забот и хлопот.

Перед дверьми в тамбур её застукала проводница. Доброе утро, и вам того же. Маня сообщила о задуманном сигаретном преступлении и даже поделилась методикой его осуществления. Проводница Наташа на минуту оторопела, потом кивнула, но вслух сказала, мол меня здесь не было, я ничего не знаю. Маня честно дождалась, когда Наташа закончит свои дела и юркнула в тамбур, а из него в переход между вагонами. Внизу уплывали шпалы, Маня качалась, схватившись левой рукой за поручень, а правую с сигаретой подносила ко рту, делая глубокие затяжки. Вдумчивого курения, к которому она привыкла, никак не получалось. Зато на половине сигареты закружилась голова. Свалиться в грохочущем пространстве не входило в планы отчаянной курильщицы. Бросив сигарету под колеса, она вывалилась в тамбур, и почувствовав под ногами твёрдую почву вспомнила, что жевательная резинка осталась в кармашке рюкзака, засунутого в самый угол под полку. В любом случае придётся ей распространять по купе табачный аромат. Полоскание под краном мало что изменило, но Маня всё равно вернулась на своё место, попутно заказав Наташе стакан чаю и вафельки. Чай и кофе она давно вычеркнула из своего меню, но сейчас это повод сесть к столику поближе на законных основаниях.

Вцепившись в подстаканник, она увидела в окно мост через обводный канал и прихватив рюкзак направилась в тамбур. Сейчас сони повскакивают, начнут собираться, толкая друг друга на выход. Искать свои кроссовки и туфли, подпрыгивать от нетерпения перед дверью туалета. Лучше она эти десять минут посмотрит из тамбура на дома и дороги родного города. А потом…

Потом едва сделала первый шаг на перрон, угодила в объятия подруги.

Галя, несмотря на то что, по просьбе подруги прихватила с собой стопку коробок, не поленилась подойти прямо к вагону. Расцеловавшись они направились к метро, не забывая вываливать друг на друга самые последние новости. Дочь у подруги в свою ковидную коллекцию добавила очередную модификацию. Внучка превратилась в принцессу, теперь хитрым способом пару раз в неделю устраивают им видеосвязь и Галя читает ей русские сказки через телефон. Внучка Мира, путается в языках и задаёт русской бабушке вопросы на финском. Часовой сеанс сказок пролетает, как одна минута. Там отключаются, а Галя продолжает мысленно говорить ласковые слова своей внучке. Которую злые политики стараются от неё отгородить, отключив сначала ВА, потом Телеграмм. Через 10 минут уже в метро, Мане кажется, что с подругой они не виделись каких-нибудь пару дней, а не два года.

Они разговаривают в вагоне, потом по дороге к эскалатору, периодически останавливаясь чтобы воскликнуть – «вот это, да!» и сделать круглые глаза. Не заметили, как вошли в подъезд, вынули из почтового ящика почту, и оказавшись в коридоре, чуть не споткнулись о раскиданную в прихожей обувь. Сева уезжал в спешке, а они не сразу включили свет.

Глава 11

В курилке митинг, кто-то вычитал в МАХе интервью Пескова. Мол до окончания конфликта на Украине остались считанные километры. Вот дойдём до административных границ ДНР и объявим о своей победе. Всего несколько строк, а служивые курильщики всполошились.

- Это что же, оставим супостатам Харьков? Не будем брать Одессу с Николаевом? Небось порешали всё толстосумы! Пригрозили им всё награбленное здесь, забрать там.

Анатолию митинговые страсти в палате надоели, но здесь эмоциональная волна зацепила и завихрило мыслями. Он 4 года колесил по фронтам, за спиной полный кузов снарядов, в любую минуту от случайного дрона так грохнет, что и кусочков не останется! А тут вон какой итог. ДНР от укров с шахтами отрезать, а Одессу-маму с портом подарить этим гадам. Чтобы продолжали изгаляться над историей, памятниками и русскими людьми. Растили из них нерусей ненавидящих своих предков! Взбудораженный Толик принялся листать новости отыскивая, нет ли здесь ошибки. Натолкнулся на ролик, где укры привезли на обмен плененных курских стариков. Их меняли на пленных вэсэушников молодых, крепких, откормленных в русском плену лбов. Наконец повезло откопать в информационном мусоре продолжение разговора Пескова с Зарубиным. Пресс секретарь президента добавил, что только после этого возможен разговор о прекращении огня и долгих тяжёлых переговорах. Анатолий в витиеватых фразах толком ничего не понял. Решил, что этот попугай Песков, сам плохо соображает, что говорит. Не может Путин Одессу этим неблагодарным хохлам отдать. Он же не Ельцин, который разбазарил русские земли, чтобы его семья за предательство, каталась сегодня как сыр в масле где-то на Ривьере. Гнев потихоньку, на пятой сигарете, стал отпускать. И тут он увидел короткое сообщение от Мани. Мол приехала, дома, отдышусь немного и сразу позвоню. Вот оно, подкрепление его личного любовного фронта. Важнее чего на сегодня нет и быть не может. А он дурак, отвлекается на каких-то попугаев из Кремля. Маня написала в 12.15. Он увидел сообщение без десяти час. Сейчас должна связаться. Анатолий достал очередную сигарету и погрузился в режим ожидания звонка. Время тащилось с черепашьей скоростью, а телефон молчал. Ждал он за обедом, после обеда, и ничего. В 14.20 подумал, что полутора часов, для того чтобы отдышаться, тётке достаточно и решительно набрал видеозвонок в МАХе. Маня не отвечала. Он насчитал 15 долгих сигналов и беспомощно опустился на кровать. Телефон не зарядила? Плохо себя почувствовала после дороги? Хорошо если прилегла и крепко уснула, а если потеряла сознание и лежит там одна одинёшенька. Не дай бог что случиться и тогда вся вина будет исключительно на его совести. Распустил нюни, чтобы Маня сорвалась и прикатила на выручку. Он же не знал, что она после операции, да ещё онкологической. Правильно отец ругался. И его в городе нет, а надо бы поехать на квартиру, проверить всё ли с ней в порядке. Надо просит мать, пусть отправляется на Петроградскую и звонит в домофон. А если никто не откликнется, пусть достаёт соседей и звонит уже прямиком в дверь. Если никто не ответит надо вызывать МЧС. Дверь в этой квартире просто так не откроешь, двойная, помимо двух замков имеется еще массивный крючок изнутри. Проще по лестнице и войти через окно. Лежать и ждать Анатолий не мог. Может песковские откровения так взбудоражили, что мозг стал ждать самого плохого. Он набрал сообщение для мамы. Мол Мария Константиновна приехала из Москвы чтобы его навестить и пропала. Если до вечера не появиться, надо ехать на Петроградскую, проверять всё ли в порядке.