Певчая Пепла

– Это тебе спасибо, – тихо произнес он в пустоту, его пальцы снова сомкнулись вокруг тёплого чёрного камешка на его шее. В его глазах, устремлённых в тускло освещённый дверной проём, где она исчезла, читалась не просто благодарность, а глубокое, переосмысленное понимание.

Глава 2

Солнце ещё не взошло, когда грубый стук в дверь вырвал Роксану из короткого, тревожного сна. Она не успела как следует выспаться – веки были тяжёлыми, а в мышцах ломила усталость. Наскоро переодевшись в простую тренировочную форму, она вышла на улицу. Во рту стоял едкий, острый привкус мятного порошка для чистки зубов, от которого каждый глоток утреннего влажного воздуха казался ледяным ожогом.

Тренировочная площадка была пустынна и безмолвна. Небо затянули низкие, свинцовые тучи, словно сама природа разделяла её мрачное предчувствие о том, каким будет этот день. Глаза слипались и припухли от вчерашних слёз. Она отчаянно хотела ещё хотя бы час сна, крошечную передышку, прежде чем её жизнь окончательно превратится в ад.

Возле замка она заметила движение. К ней неспешной, уверенной походкой приближался Альтаис – тот самый учитель, что был навязан ей волей герцога. Его фигура казалась тёмным пятном на фоне серого утра, а глаза мерцали холодным, почти фосфоресцирующим светом. Выражение его лица было мрачнее самой погоды.

– Доброе утро, – робко произнесла она, но мужчина прошёл мимо, словно не удостоив её звука своего голоса. Он остановился у деревянной скамьи и начал снимать с себя верхнюю одежду – сначала тёмный плащ, затем плотную куртку. Роксана, поджав губы, молча наблюдала, и постепенно до неё стало доходить, чем так завороженно любуется Эми из своего окна.

Девушка невольно приподняла брови, позволив себе на мгновение оценочным, почти невольным взглядом скользнуть по его фигуре от плеч до пят. Он был красив – не человеческой, а какой-то скульптурной, опасной красотой. Под бледной, словно отполированный мрамор, кожей играли чёткие, стальные жгуты мышц. Ровные, прорисованные кубики пресса спускались к самому краю простых тренировочных штанов, исчезая за массивной железной пряжкой ремня. Роксана нервно сглотнула и попыталась отвернуться, чувствуя, как по щекам разливается жар, но взгляд предательски возвращался обратно, прилипая к этой демонстрации грубой, не скрытой силой.

– Подойди.

Роксана вздрогнула. Его голос был ровным и безжизненным, как поверхность озера в безветренный день. В нём не было ни тепла, ни раздражения – один лишь холод. Она сделала неуверенный шаг вперед, чувствуя себя максимально беззащитной и уязвимой в своём тонком хлопке на фоне его полуобнаженной мощи.

– Да? – её собственный голос прозвучал хрипло. Она изо всех сил старалась не смотреть на его тело, не думать о нём, но мысли, дикие и неуместные, предательски прокрадывались в сознание. Она сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как они сами собой тянутся наружу, жаждая прикоснуться, проверить, настоящая ли эта плоть или же творение гениального, но безумного скульптора.

– Вожделеешь мужского тела? – его вопрос прозвучал так же ровно и бесстрастно, как если бы он спрашивал о погоде.

От этих слов её будто окатили кипятком. Она резко отвела взгляд, чувствуя, как щёки за секунду пылают густым румянцем, а в горле застревает комок, вызывая непроизвольный, сдавленный кашель.

– Нет! Я… я просто никогда не видела… так близко… – солгала она, запинаясь. Она, конечно, видела мужчин – деревенских парней, купающихся в реке, видела и их тела, но то были простые, рабочие тела. Они не вызывали этого странного, тянущего чувства где-то внизу живота, этой смеси страха, любопытства и подавляемого восхищения.

– Оставь свою похоть. Так же, как и любовь, и страх. Эти вещи – балласт. Сильные эмоции делают нас уязвимыми. Они мешают Щитам концентрироваться. Делают нас слабыми в тот единственный миг, когда мы должны быть абсолютно чисты и пусты, – его слова падали, как капли ледяной воды, гася жар на ее щеках и заставляя внутренне сжаться.

Роксана медленно выдохнула, ощущая, как стыд и смущение отступают, сменяясь горечью и холодным осознанием. Он был прав. В её новой жизни, в той роли, что ей уготована, не было места ничему из этого. Ни любви, ни страху, ни этому щемящему, глупому влечению. Только пустота и сталь.

– Ты научишь меня быть… такой, как ты? – Роксана рискнула взглянуть прямо в его глаза, и в ответ фиолетовые зрачки мертвенным светом пульсировали, будто эхо её собственного, ещё не осознанного дара.

– Я даю тебе один шанс. Делай всё, что скажу. Ослушаешься – будешь сама по себе, – его слова были лишены угрозы; это была простая, безрадостная констатация правил игры.

От этих слов сердце неожиданно ёкнуло – не от страха, а от странной надежды. Он был такой же, как она. Их всего двое на всю академию. Она с детства привыкла быть изгоем в мире обычных людей, но теперь у неё появился шанс не быть одинокой в своей собственной шкуре. Лили и Демьян – это одно, тёплое и живое. Альтаис – нечто совершенно иное, ледяное и необходимое, как воздух в лёгких перед прыжком в бездну.

– Хорошо. Я согласна. – Другого ответа не существовало. Сейчас он был ей нужен, как компас в кромешной тьме. Она должна была научиться контролировать свой дар, должна была стать сильнее, должна была выжить и понять этот новый, враждебный мир.

– Хорошо. Тогда начнём.

Роксане показалось, будто на мгновение каменные черты его лица дрогнули, выдав нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Быть может, это была просто игра света наступающего утра.

С этого момента жизнь утратила краски. Если раньше небо было синим, то теперь оно стало серым, как пепел сожжённых надежд. Трава и деревья поблекли, утратив свою сочную зелень, будто сама природа отвернулась от неё, признав чужеродной. Цветы больше не пахли – они просто существовали, немые и безжизненные, как памятники самой идее красоты. Всё, что она чувствовала, сводилось к боли в каждом мускуле, дикой, выворачивающей наизнанку усталости, голоду, грызущему изнутри, и всепоглощающему, животному желанию спать. Но сон не приносил облегчения – лишь туманные кошмары и смутную тревогу, что преследовала её и наяву.

Ночь сменялась днем, похожим на адское чистилище. Дни сливались в недели, недели – в месяцы, а месяцы вытянулись в долгий, изматывающий год. Год упорной, безропотной работы. Год пота, слёз и крови. Год мучительных сомнений, отчаянных порывов сбежать, исчезнуть, раствориться в ничтожестве.

Но она осталась.

Не потому что не могла уйти, а потому что глубоко внутри, под слоями боли и отчаяния, что-то прорастало. Что-то древнее, неукротимое и несломленное.

Сквозь боль она начала различать иное – в её мышцах бурлила не агония, а магия. Её дар пробуждался, как вулкан, веками спавший под толщей льда. И теперь, подобно Альтаису – тому, чьё имя шептали ей встревоженные ветра, – она смотрела на мир глазами, полными фиолетового огня. Глубокими, как сама бездна, и яркими, как вспышка ослепляющей истины.

С каждым днём она ощущала перемены. Её шаг становился твёрже, голос – увереннее, а взгляд – проницательным, способным пронзать скрытые мысли. Люди чуяли это изменение – отступали, склоняли головы, в их глазах читался страх… и подавленное восхищение. Она больше не была просто девушкой из Лояна.

Она становилась силой. Стихией. Искрой, способной воспламенить пламя грядущих перемен.

И хотя мир вокруг всё ещё виделся ей тусклым и безжизненным, она несла в себе собственный свет. Не солнечный, не мягкий земной – а свой, фиолетовый, магический. Свет, рождённый в горниле страданий, закалённый болью и готовый однажды озарить путь для тех, кто придёт после.

Склонившись над почти остывшей чашкой тыквенного супа, Роксана из последних сил боролась со сном. Утренняя «проверка прогресса» у герцога вытянула из неё все соки, а впереди её ждал Альтаис и его излюбленная ночная тренировка. Тяжело вздохнув, она отодвинула миску и достала из складок мантии маленький пузырек. Пара капель горького эликсира вернёт ей бодрость, отгонит сон – а значит, можно будет жить дальше.

– Роксана, что ты делаешь? Я же говорил, что одной капли более чем достаточно! – Демьян бесцеремонно опустился на скамью напротив. Лили подошла почти сразу, ставя свой поднос с едой, её взгляд был полон немого беспокойства.

– Герцог проверял мои способности с самого рассвета. Они практически выжали из меня душу, – простонала она и, зажмурившись, залпом выпила содержимое стакана, где мутная жидкость издавала отвратительный, химический запах и оставляла на языке привкус железа.

– У тебя ещё есть время? – в голосе Лили прозвучала неподдельная тоска. Они виделись урывками, их дружба существовала в узких промежутках между изматывающими тренировками Роксаны.

– Да, минут тридцать, не больше, – Роксана с усилием растёрла лицо ладонями, пытаясь стряхнуть оцепенение, и снова взялась за ложку, заставляя себя доедать остывший суп.

– Мне один знакомый передал кое-что, – Демьян, до этого молча наблюдавший, протянул ей небольшую коробочку и плотный конверт. На его лице играла загадочная улыбка. – Сказал, что у тебя сегодня день рождения. Не знал, что мы празднуем.

Роксана нахмурилась, отложила ложку и начисто вытерла губы салфеткой. Сначала она открыла коробочку, обильную чёрным бархатом.

– Вау! – прошептала Лили, её глаза расширились. В глубине коробочки лежало изящное золотое кольцо. В его центре сиял глубокий чёрный камень, обрамлённый россыпью мелких, но идеально огранённых бриллиантов, ловивших скудный столовый свет.

Затем Роксана вскрыла конверт. Бумага была плотной, дорогой. Она машинально поднесла её к носу и почувствовала слабый, но узнаваемый аромат – сладковатый бадьян с дымной горчинкой. Тот самый запах, что остался в памяти от той ночи. Сердце её учащенно забилось. Она развернула лист и стала читать, её взгляд скользил по строчкам, а губы непроизвольно растягивались в улыбке.

«Дорогая Роксана,

Я узнал, что твоё имя означает «рассвет». Это знание преследовало меня все эти месяцы. Я до сих пор помню твою тревогу и смятение в ту ночь. Забудь о них. Ты – рассвет, сама жизнь, а значит, всё обязательно будет хорошо.

Прости, я, кажется, немного заплутал в своих мыслях. С днём рождения!

Возвращаю тебе твой камень, но в новой оправе. Никогда не расставайся с ним. Мне удалось выяснить, что это – Слеза Бога, редчайший артефакт. Тот, кто дал его тебе в детстве, пытался защитить тебя от чего-то. Храни его.

Письмо выходит сумбурным, я никогда не умел излагать на бумаге то, что крутится в голове. Но чувствую, что должен сообщить: в Яро новый наместник. Ты, наверное, уже слышала. Поставки на север налажены, и в деревнях, наконец, появились настоящие целители. Надеюсь, эти новости порадуют тебя.

И ещё кое-что. Твои друзья, уверен, сидят рядом, но ты узнаешь об этом первой: скоро твоя подруга Лили станет принцессой-консорт. Официальное объявление – через неделю. Никогда не думал, что чужое счастье может так греть душу. Теперь знаю.

Ещё раз с днем рождения!

Твой спаситель»

Тепло, давно забытое и яркое, разлилось по груди Роксаны, смывая часть накопившей усталости. Она сняла простое кольцо с ниткой, которое носила до сих пор, и надела новое на безымянный палец правой руки. Камни сверкнули, и этот блеск казался обещанием.

– Тебе сделали предложение? – воскликнула Лили, её глаза сияли от любопытства. – Кто он? Дай прочитать! – она потянулась к письму, но Роксана с хитрой улыбкой ловко спрятала его во внутренний карман мантии.

– Это просто подарок от старого друга. На день рождения. Я сама почти забыла, что он сегодня, – её голос звучал мягко, с оттенком лёгкого изумления. Её друзья будут счастливы, ее родной север наконец-то получил помощь. Это письмо было лучшим подарком за весь этот год.

– Но как его зовут? – не унималась Лили, подпирая подбородок ладонями. – Нужны детали!

– Я… не знаю его имени, – призналась Роксана, и её взгляд стал отрешённым, устремлённым в прошлое. – Мы виделись лишь раз. Он помог мне, когда я была в отчаянии, а потом мы всю ночь пили чай на кухне и говорили… обо всём на свете. Больше наши пути не пересекались. – На её губах играла тихая, задумчивая улыбка. Тогда, в той ночи, был момент настоящей, простой человечности.

– А кто передал тебе письмо? – Роксана внезапно упёрлась взглядом в Демьяна, и её тон стал серьёзнее.

Парень заметно напрягся и отвёл глаза, изучая узор на столешнице.

– Прислуга. Я не видел, от кого именно. Мне просто вручили.

– Значит, это кто-то из твоего окружения! – тут же заключила Лили, её азарт лишь возрос. – Граф? Герцог? Роксана, ну опиши его! Как он выглядел?

– Он был высоким. И… очень красивым, – с лёгкой насмешкой в голосе ответила Роксана, наблюдая, как Демьян невольно сжимает кулаки. Он-то точно знал больше, но его язык был скован условностями или приказом.

– Половина столицы под это описание подходит! – Лили с досадой повысила голос. – Конкретнее, Ро! Цвет глаз? Волос? Хотя бы то, как он был одет!

– Когда я встречу его на вашей свадьбе, я обязательно тебе его покажу! – Роксана легко поднялась из-за стола, многозначительно подмигнув Демьяну. Она видела, как он напрягся, и ей стало одновременно и смешно, и любопытно.

– Ну и шуточки у тебя! – Лили надула губки, но в её глазах читалось неподдельное любопытство.

– Не может быть! – Демьян резко вскочил, словно его ударили током. Его лицо выражало не просто удивление, а нечто большее – почти панику.

– Конечно, не может быть! – Лили, ничего не понимая, потянула его за рукав, усаживая обратно на скамью. – Успокойся, она же шутит!

– Я искренне рада за вас обоих, – Роксана улыбнулась, видя их растерянность, и, не дав подруге засыпать её новыми вопросами, быстро ретировалась, оставив за спиной недоумённый взгляд Лили.

Демьян же до последнего следил за её уходящей фигурой, а затем, резко поднявшись и бросив на Лили взгляд, полный какого-то сложного, непонятного ей решения, буквально рванул прочь из столовой.

С неожиданной лёгкостью в сердце и затаённой улыбкой на устах Роксана вышла на тренировочную площадку. Альтаис сидел на своей привычной лавке, как всегда, обнажённый по пояс, и его осанка, как и всегда, излучала ледяное, отчуждённое спокойствие. Она давно привыкла к этой его каменной маске, но сегодня вечером он казался ещё мрачнее обычного, словно сама тьма сгустилась вокруг него.

– Ты опоздала, – его голос прозвучал ровно, но фиолетовые глаза сверкнули, как лезвия.

– А вот и нет, – парировала она, всё ещё пытаясь удержать остатки своего хорошего настроения. – У меня в запасе целых шесть минут.

Её улыбка, казалось, не растрогала его, а, наоборот, вызвала раздражение. Он поднялся, и его тень накрыла её.

– Герцог недоволен твоим прогрессом. Как, впрочем, и я, – вынес он приговор.

Улыбка мгновенно сползла с её лица, уступив место горькому разочарованию. Она выложилась сегодня утром до последней капли сил, преодолевая боль и истощение. И всё это – чтобы услышать «недоволен»?

– И что же именно не устроило его? И тебя? – её голос прозвучал резче, чем она планировала. Она скрестила руки на груди, защищаясь от этого ледяного напора.

– Четыре цели для одновременной защиты и поглощения магии, – его слова падали, как удары молота, – это ничтожно мало. В твоём отряде будет не меньше десяти человек. Ты планируешь защищать лишь избранных? Остальных оставить умирать? – Ему не нужно было кричать. Того обжигающего, презрительного льда, что звенел в его тихом голосе, было более чем достаточно, чтобы пронзить её до самых костей.

– Ты же сам видел, на что я способна! Я выложилась полностью! – в её голосе прозвучало отчаяние, которое она так старалась скрыть. – За один год я не только пробудила дар, но и научилась удерживать четыре цели! Не ты ли сам сказал, что для такого срока это невероятный результат?

– Ты хочешь жить в двух мирах одновременно, Роксана, и это твоя главная слабость! – он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до нуля. Его движение было стремительным и угрожающим. Он схватил её за руку, не больно, но неотвратимо, и поднял её на уровень их глаз. Золотое кольцо с чёрным камнем сверкнуло в свете факелов. – Вот что для тебя важно! Украшения, эмоции, привязанности! Не холодная необходимость. Не долг. Не выживание.

– Сегодня мой день рождения, – прошипела она, пытаясь вырвать руку, но его хватка была стальной. – И мне подарили немного тепла в тот самый момент, когда я от усталости не могла ложку ко рту поднести! И да, это чертовски важно! Быть щитом не означает перестать быть человеком, Альтаис!

– Быть щитом значит быть одной, не иметь чувств, не иметь слабостей! – он смотрел ей прямо в глаза, его лицо не менялось, беспристрастный взгляд в самую душу.

С последними словами ей всё же удалось резко дернуть руку и освободиться. Она отступила на шаг, её грудь вздымалась от гнева и обиды, а глаза, казалось, вспыхнули фиолетовым огнём, бросив вызов холодному сиянию его взгляда.

– Чувства не мешают мне держать четыре цели и сражаться! – выкрикнула она, отчаянно защищая последние крупицы своей человечности.

– Потому и всего четыре! – его голос прозвучал как удар хлыста. Он сделал шаг вперёд, используя свой рост и физическое превосходство, чтобы подавить её, заставить отступить. – Когда твой разум чист, а сердце пусто, ты сможешь держать десять. Двадцать. Столько, сколько потребуется.

– Мне нужно время! Мои способности только развиваются! Ты не можешь этого не понимать! – её голос надломился, предательски задрожав. Она плотно сжала губы, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать.

– У тебя НЕТ этого времени! – его слова обрушились на неё с весом гири. – Ты разве ещё не поняла?

Роксана замерла. Ледышка ужаса медленно и верно прошлась по её позвоночнику. Секунда осознания показалась вечностью.

– Нет… – она мотала головой, словно могла отмахнуться от неизбежного. – Нет! Я не хочу! Я не стану! Нет… – Её дыхание перехватило, сердце заколотилось с такой бешеной силой, что в висках застучало, а мир поплыл перед глазами.

– Альтаис, скажи им, что я не могу! Скажи, что я не готова! – внезапно, с отчаянной мольбой, она вцепилась в его руку, её пальцы впились в его мускулы, а взгляд умолял о спасении. – Ммм? Скажешь?

– Я не могу. Ты же прекрасно знаешь почему, – он высвободил свою руку из её судорожной хватки, но не отошёл. Он оставался рядом, холодный свидетель её надвигающегося краха.

Роксану затрясло крупной, неконтролируемой дрожью. Слёзы, страх и осознание полной беспомощности накатили такой волной, что её зубы застучали, словно весь ледяной север разом проник в её кости.

– Роксана, – его голос прозвучал чуть тише, и он протянул руку, но она отпрянула, как от раскалённого железа, сдавленно вскрикнув.

– Когда? – её голос был хриплым шёпотом. Она смотрела на него глазами загнанного в угол зверя, в которых читались ужас и последняя, тлеющая искра надежды.

– Всё уже началось. Официальный праздник во дворце – лишь прикрытие для мобилизации. Мы отправимся сразу после него. Ориентировочно… через месяц.

– Вместе? – она отчаянно пыталась найти хоть какую-то опору в этом рушащемся мире.

– Нет. Во всей королевской армии всего четыре Щита, включая нас. Мы будем прикреплены к разным элитным ударным отрядам на самых горячих участках. – Для него это была старая, знакомая дорога. Он знал, что их ждёт. Роксана же не могла даже представить, каково это – вонзить клинок в живую плоть, увидеть, как гаснет свет в чужих глазах по приказу.

– Нас разорвут… Нас слишком мало… – её голос стал тонким, почти беззвучным, словно уходящим в себя.

– Король официально запретил целенаправленное уничтожение Щитов, – Альтаис скрестил руки на груди, его поза была непроницаемой. – Но на поле боя случается всякое, Роксана.

– О боги… – Она оступилась, как подкошенная, и грузно осела на холодную, утоптанную землю площадки. Она жадно, судорожно глотала ртом воздух, но паника сжимала горло, не давая дышать, затуманивая сознание.

– Иди к себе. От тебя сегодня не будет никакого толку, – Альтаис резко повернулся к ней спиной. Он сделал глубокий вдох, подавив подступающую ярость – и на неё, и на себя, и на всю эту проклятую систему, – собрал свои вещи и зашагал прочь. Прочь с площадки. Прочь от этих душераздирающих всхлипов, полных животного страха. Прочь от самого себя и собственного бессилия что-либо изменить.

Роксана резко поднялась, с силой вытирая лицо грубым рукавом формы. Спотыкаясь и не видя дороги от слёз, она побрела к своей комнате. Заперев дверь на ключ, она бросилась в ванную, с силой включила ледяную воду и стала умываться, пока кожа не онемела, а затем изо всех сил хлопнула себя по щекам, пытаясь прекратить истерику.

– Думай! – приказала она себе, глядя в своё заплаканное отражение в зеркале. – Ну же, думай, чёрт возьми! – В ярости и отчаянии она со всей силы стукнула кулаком по кафельной стене, но кроме пронзительной боли и звона в костяшках ничего не ощутила.

Вернувшись в комнату, она рухнула на кровать, вцепившись в подушку, как утопающий в соломинку. Бежать было некуда – это осознание жгло изнутри. Всё это время она подсознательно откладывала создание реального плана, лелея наивную надежду, что у неё впереди ещё годы. Она жестоко просчиталась. Жалкая горсть монет, скопленная ценой лишений, не стала пропуском к свободе. Придворные ищейки с их магическими артефактами и сетью осведомителей найдут её где угодно. И тогда участь её будет куда страшнее простой смерти на поле боя.

Просить помощи у Лили и Демьяна она не могла. Их хрупкое счастье только обрело почву под ногами, и её проблемы – щит, приговоренный к войне, – могли разрушить всё в одночасье. Втягивать в свои проблемы людей, которые поддерживали её все это время, было бы верхом эгоизма, на который она была не способна.

Оставался один путь – принять свою судьбу. Остаться. Быть наравне с другими, знать, что их ждёт, и пытаться контролировать ситуацию в меру своих сил. Возможно, в решающий момент это знание и хладнокровие позволят ей спасти свою жизнь. Этот путь был всё же лучше бега в никуда, с постоянной оглядкой на тень, и неизбежного, позорного возвращения в столицу в наручниках.

Решение, холодное и тяжёлое, как глыба, опустилось на дно её сознания. Она поднялась с кровати, накинула на плечи чёрную мантию, скрывая под её глубоким капюшоном заплаканное лицо и красные глаза. Покинув комнату, она быстрыми шагами спустилась вниз и вышла в ночь. Башня некромантов стояла поодаль от главного здания, в своём собственном, отчуждённом мирке, и сейчас это было к лучшему – меньше шансов встретить кого-либо на пути.

Внутри царила гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом её собственных шагов. Лео и Тео, скорее всего, проводили время в подвале, склонившись над анатомическими столами, или на городском кладбище, практикуя свою мрачную магию.

Ступив на винтовую лестницу, она стала быстро подниматься, минуя один этаж за другим, пока не достигла последнего. Лёгкие горели, щёки пылали, а сердце бешено колотилось в груди – то ли от быстрого подъема, то ли от предчувствия.

– Альтаис? – её голос прозвучал чуть слышно, когда она коснулась двери его покоев. Но рука замерла в воздухе.

Странные звуки, доносившиеся из-за двери, заставили её насторожиться. Это был неясный, прерывистый шёпот, перемежающийся с тихими, всхлипывающими вздохами.

Воздух, обычно пропитанный запахом старого пергамента, сухих трав и холодного камня, сегодня был тяжёлым, густым и сладковатым, с нотками дорогих духов и чего-то тревожаще-животного.

Она замерла, сердце вдруг застучало где-то в горле, перехватывая дыхание. Медленно, почти не дыша, она приоткрыла массивную дверь на волосок и прильнула к щели.

В центре аскетичной комнаты, в столпе призрачного лунного света, падавшего из высокого окна, стоял Альтаис. Его мощная, идеально сложенная фигура была выпрямлена в струну. Одна рука с длинными, изящными пальцами лежала на голове девушки, склонившейся перед ним на коленях. Это была Эми. Её пальцы беспомощно впились в мускулистые бедра, а плечи мелко вздрагивали в такт тем самым сдавленным, униженным звукам, что и долетели до Роксаны.

Но поражало не это. Поражало его лицо. Оно оставалось абсолютно спокойным, почти каменным. Его фиолетовый взгляд был устремлён не на трепетную девушку у его ног, а в непроглядную тьму за окном, будто его сознание парило где-то далеко, за пределами этих стен. Он не руководил ею, не наслаждался моментом, не выражал ни страсти, ни власти. Он просто позволял. Принимал эту дань, это поклонение с видом абсолютного, отстранённого и почти скучающего владычества. Он брал то, что ему приносили, без малейшей искры интереса или участия.

Роксана почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки. Ей захотелось отшатнуться, убежать, стереть эту картину из памяти, но ноги будто вросли в каменные плиты пола. И в этот миг случилось невозможное.