Среди снегов забвения

И вот, когда барьер наконец даёт трещину, я делаю решительный шаг вперёд. Тьма поглощает меня целиком, а затем я падаю, словно в бесконечную бездну, где нет ни верха, ни низа, ни времени, ни пространства.

В ушах звенит от гнетущей тишины, а вокруг, только чернота, густая, как смола. Я падаю сквозь неё, чувствуя, как каждая клеточка тела наполняется ужасом.

Сириус - низшая сфера, где, как я думала, не может существовать высшая магия. Но сейчас я ощущаю то, во что невозможно поверить. Потоки энергии, которых быть здесь не должно. Это эссенция творения, чистая мана высших порядков, та самая субстанция, из которой куются души богов.

— Как такое возможно? — шепот срывается с моих губ хриплым выдохом, растворяясь в черноте без эха.

Ради этого… Ради одного глотка этой силы, маги Девяти великих семей готовы погибнуть. Они рискуют жизнью ради жалких крох божественной искры, чтобы усовершенствовать свои стихийные фокусы.

Мои пальцы сами собой разжимаются, преодолевая инстинктивный страх перед неизвестным. Я протягиваю руку вперёд, навстречу этому течению.

Время здесь течёт иначе. Секунды растягиваются в вечность, а минуты проносятся подобно мгновению. Я не знаю, сколько уже нахожусь в этой бездне. Может, часы, а может, целые эпохи.

Мрак здесь не просто отсутствие света - он живой, пульсирующий, он давит на сознание, пытается проникнуть в разум, обнажает все мои страхи. Но моя воля крепче любых оков.

Вглядываясь в эту тьму, и замечаю едва уловимые всполохи энергии. Они похожи на призрачные огни, танцующие на грани реальности.

Что-то здесь не так. Эта планета хранит тайны, о которых никто не подозревает. Тайны, способные изменить мироздание.

Здесь, в этой бездне, я чувствую себя одновременно и могущественной, и уязвимой. Словно стою на краю пропасти, за которой скрывается нечто большее.

Это может быть началом пути, который приведёт меня к открытиям, способным потрясти основы существующего миропорядка.

Но сначала мне нужно разгадать загадку этого места, понять природу магии, которая не должна здесь существовать. И как можно скорее, выбраться из этой тьмы…

Внезапная вспышка ослепительного пламени разрывает тьму! Хаотичные языки божественного огня начинают танцевать вокруг меня. Их свет настолько пронзителен и чист, что кажется, будто сама Вселенная моргнула, раскрыв передо мной свою сокровенную тайну. Это Божественное Пламя высшего ранга. Неужели оно действительно существует в этом мире? Говорят, что во всей галактике насчитывается лишь несколько видов такого огня, и встретить его — всё равно что увидеть звезду, упавшую прямо в ладонь; прикосновение к нему должно испепелять низших существ мгновенно. Но моя кожа чувствует лишь ласковое тепло, словно я сижу у домашнего очага.

— Это ты… Ты наконец-то пришла… — доносится голос откуда-то издалека, пробиваясь сквозь рев огненной стихии. В этом баритоне нет злобы или угрозы, только бесконечная, вселенская усталость и теплота. Словно он знает меня… Или знал когда-то.

— Кто говорит со мной? — мой крик тонет в гуле пламени, исчезая в пустоте, но ответ приходит так же ясно, будто собеседник стоит вплотную.

— Отправляйся к предкам… — шепчет неведомый собеседник, и в этом шелесте слышится приглашение домой.

В следующее мгновение ослепительный свет пронзает мои глаза, словно тысячи солнц вспыхнули одновременно. Боль перехода сменяется изумлением. Падение прекращается. Мои сапоги касаются твердой поверхности.

Передо мной возникает величественная древняя платформа, ведущая в город, который поражает всем своим видом

Всего несколько построек, чьи своды, кажется, касаются самых небес. Их стены украшены древними формациями и загадочными гравюрами. Здания отлиты будто из чёрного металла. Величественные, монументальные, они возвышаются в небо, вызывая трепет и восхищение.

По улицам текут реки жидкого серебра, а мосты сплетены из застывшего лунного света. Здесь царит атмосфера абсолютной, неземной древности. Город спит, укрытый куполом энергии, но он жив. Я чувствую дыхание миллионов душ под этими камнями.

Солнце здесь светит по другому, его лучи ласкают кожу, а природа вокруг благоухает невиданными ароматами. Воздух наполнен магией, каждый вздох словно пропитан силой древних заклинаний. Поднять ранг не составит труда даже тем, кто совершенно безнадежен.

Что это за место? Как в храме предков может существовать нечто подобное?

Едва переступив порог хрустального города, я замираю, инстинктивно сливаясь с тенью колонны. Моему взору открывается картина абсолютного абсурда. Два могущественных мага из Девяти великих семей — патриархи, чьи имена заставляют трепетать континенты, — ведут ожесточённую, звериную битву прямо на центральной площади! И все, ради горсти светящихся ягод, растущих у алтаря. Их заклинания высшего ранга переплетаются в воздухе, создавая чудовищный танец первозданного света и всепоглощающей тени.

— Лишь избранным дано узреть землю предков, — раздаётся позади знакомый голос, сухой и скрипучий, как пергамент. От него по спине пробегает дрожь узнавания, смешанная с ядом отвращения. Я даже не оборачиваюсь, продолжая смотреть на драку стариков. Голос принадлежит «дяде» — главе нашей ветви.

— Как ты оказалась здесь? — его шаги звучат тяжело, он подходит ближе, источая ауру подавляющей мощи. — Я знаю каждого потомка нашей крови, кто имеет право дышать этим воздухом… И ты точно что-то провернула, чтобы попасть в храм наших предков! Ты не одна из нас!

Оборачиваюсь. Дядя. Рядом с ним стоит Рен. Его лицо измождено, словно на плечах юноши лежит непосильное бремя веков. В его глазах читается такая боль, что у меня сжимается сердце. Как же хочется сделать шаг, обнять брата, утешить, разделить его страдания, сказать, что сестра рядом… Но между нами пролегла пропасть. Прошло три года, как его сестра ушла в мир забвенья.

Отворачиваюсь, делаю шаг вперёд, стараясь не выдать своих чувств. Ничего не отвечаю, и продолжаю свой путь…

В этом сокрытом городе что-то не так. Давление, исходящее из недр земли, отличается от того, что я чувствовала в других сферах. Здесь, ощущаю дыхание своей настоящей земли… Другого мира.

Углубляясь в город, я всё отчётливее чувствую пробуждение семени святого. Древний инстинкт отзывается в моей крови первобытным голодом, ведя меня вперёд сквозь лабиринты нефритовых улиц туда, где оно скрыто.

В этот момент воздух наполняется божественным ароматом. С небес спускается лунная эссенция — серебристо-белые потоки света, окутывающие всё вокруг. Серебряные ручьи текут по мостовой, огибая ноги, и ведут меня прямиком к берегам серебряного озера в центре долины.

Мои глаза расширяются от изумления. Принюхиваюсь к этому неземному запаху, смотрю на траву, прорастающую из недр земли, и сердце замирает. Неужели это то, что я ищу?

Цветок размером с кулак предстаёт передо мной во всём своём великолепии. Безупречно белый, сверкающий, словно драгоценный камень. Он вбирает и выпускает разноцветные туманы, создавая вокруг себя магическое сияние. Он подобен белоснежной луне, повисшей в небесах.

От его вида я чувствую, как напряжение покидает тело, как сила наполняет каждую клеточку. Это не просто цветок — это именно то, что мне нужно.

В этом месте, словно реальность переплетается с мифом, а прошлое встречается с будущим.

Внезапно воздух содрогается от пронзительного воя ветра, смешанного с раскатами молний. Грозовые разряды рассекают небо, словно когти разъярённого зверя. Не теряя ни минуты, я торопливо извлекаю драгоценное семя, чувствуя, как оно пульсирует в моей ладони, будто живое сердце.

Когда я возвращаюсь к платформе, то вижу Ноктиса и Эйнара… И они здесь!?

Оглядываюсь по сторонам, выискивая взглядом Дарканора, но его нигде нет. Тишина кажется обманчивой, словно хищник притаился в засаде.

Мой взгляд скользит по древним руинам, пытаясь найти путь к выходу. Но каждый проход кажется тупиком, каждая дорога ведёт в никуда. Как теперь покинуть это место, не попавшись в очередную ловушку?

Усмехаюсь про себя... Это место становится всё интереснее. Теперь, я заперта здесь с теми, кого не хотелось бы видеть.

В воздухе витает напряжение, словно натянутая струна арфы. Я чувствую, как магия этого места оплетает меня, словно паутина.

Даже древние руины не смогут удержать меня, если я решу уйти. Вопрос лишь в том, позволит ли мне это сделать тот, кто управляет этим местом?

Зеленое сияние разливается по небосводу, чистое, без единого пятнышка, словно первозданный свет. Оно переливается оттенками красного и фиолетового, создавая невообразимую симфонию красок. Но постепенно, будто не желая нарушать покой этого места, сияние начинает угасать, возвращая небесам их естественный цвет.

На древней платформе у Серебряного озера собрались семеро путников, прошедших сквозь тьму барьера, и я — одна из них. Нас осталось так мало после первой волны испытаний.

— Старейшины знают путь к спасению? — мой голос звучит обманчиво спокойно, но внутри бушует буря: смесь триумфа от того, что я нашла Семя, и глухой тоски от встречи с друзьями.

— Портал в центральный зал откроется через три дня, — отвечает незнакомец, чья кожа кажется высеченной из серого гранита, а глаза лишены белков. — И мы вернёмся во внешний двор храма, откуда начали свой путь.

Три дня… Целых три дня мне предстоит провести в этом загадочном месте. Время здесь течёт иначе, каждая минута кажется вечностью.

— Из-за тебя мой отец остался снаружи! — голос Рена дрожит от гнева и боли. — Кто ты такая? Какое право имеешь вмешиваться в дела нашей семьи?

Вуаль, скрывающая моё лицо, трепещет от порывов ветра, словно пытаясь защитить меня от его взгляда. В его словах горькая правда, от которой никуда не деться. Я использовала их семью, как когда-то они использовали меня.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, раствориться в тенях города прежде, чем кто-то задаст следующий неудобный вопрос. Но острая сталь клинка упирается в мою шею. Он стал значительно сильнее за прошедшие три года…

— Жаль, но твой дух слишком слаб, — произношу я с открытой печалью.

Затем, касаюсь указательным пальцем лезвия его клинка. Металл, закалённый в битвах, рассыпается в прах, словно был сделан из песка. В этом движении, лишь часть моей силы.

Рен отступает, его глаза полны ярости и непонимания.

— Ты чудовище! — его крик, пропитанный болью и отчаянием, доносится даже тогда, когда я скрываюсь среди старых построек.

***

Ночь окутала город своим тёмным плащом. В небе взошла зелёная луна — величественная, словно глазурованная сфера, созданная самим творцом. Она излучает ослепительное сияние, медленно опускаясь всё ниже, заливая мир призрачным светом. Невероятное и одновременно ужасающее зрелище!

Я сижу на крыше древнего здания, чувствуя, как в воздухе сгущается нечто зловещее. Сначала это было тепло — приятное, почти уютное. Но затем… Затем пришла боль. Жгучая, разрывающая плоть и кости, словно раскалённый металл. Сейчас мне кажется, что кровь в моих венах воспламенилась, сжигая изнутри!

Слабый слой кровавой энергии распространяется с пугающей скоростью, пылающий, словно древняя сущность, пробудившаяся от векового сна. Одно неверное движение, и я превращусь в горстку пепла.

Очередное божественное пламя… Легенды гласят, что это наследие истинного бессмертного, сила, перед которой склонялись даже божества древности. Сколько из них погибло в этом пламени? Количество павших потеряно во тьме веков.

Но еще одно божественное пламя в храме предков… Это уже не кажется совпадением. Теперь, я уверена храм создан существом куда более сильным, чем я могу себе представить.

Мой взгляд устремляется вниз, туда, где в агонии корчатся те, кто мне дорог. Рен… Его образ стоит перед глазами, словно клеймо. Его боль — моя боль. Его страдания — моё проклятье.

В этом пламени, пожирающем всё живое, я вижу отражение своих собственных демонов. Они смеются, наслаждаясь моим отчаянием, питаясь моими страхами.

Зеленое лунное сияние заливает всё вокруг ослепительным светом. Оно проникает сквозь плоть и кости, окутывает душу, высвобождая ауру, способную сотрясти само основание мироздания. Если бы подобное великолепие озарило небо целиком, этого хватило бы, чтобы обратить в прах даже богов!

Я спускаюсь… Моя рука начинает формировать защитный барьер. Зеленая луна продолжает изливать своё святое сияние, окутывая нас всех своим смертоносным светом.

В этот момент боль пронзает мою руку, словно раскалённый клинок. Кости и плоть увядают под воздействием неземного света. Но если барьер падёт, все здесь погибнут в этом изумрудном пламени.

Каждый вздох даётся с трудом, каждая клеточка тела кричит от боли, но я продолжаю удерживать барьер.

Не знаю, сколько времени проходит. Моя рука будто слилась с потусторонним миром. Кожа побелела, вены проступили чёрными реками, а пальцы скрючились, словно ветви мёртвого дерева. Пламя больше не обжигает. Оно рассеивается, как иллюзия, превращаясь в разноцветную дымку. Наконец, сливается с зелёной луной, и вот уже весь небесный диск становится сгустком безмолвного пламени. Оно кружит вокруг, не обжигая, будто сама вечность замерла в ожидании.

Вытаскиваю из сумки тенелист и кровавый мох, которые притащил мне скелет. Их горьковатый запах режет ноздри, но я глотаю их, чувствуя, как жгучая сила растекается по венам. Раны мгновенно затягиваются. Отдаю по ветке остальным, коротко приказываю:

— Съешьте.

— Спасибо… — голос Эйнара заставляет мороз пробежать по коже. Он хочет что-то спросить, я вижу это в его глазах, но молчит.

Я оглядываюсь. Рен сгорбился, его лицо искажено болью. Дядя держится за грудь, его дыхание прерывисто. Ноктис смотрит в пустоту.

В их взглядах плещется ядовитый коктейль: липкий страх перед моей силой, отчаянная надежда на спасение и глухое недоверие хищника, запертого в одной клетке с другим зверем. Они не доверяют мне. И правильно делают. Они сомневаются в каждом моём вдохе.

Тем временем внутри меня самой бушует ледяной ураган недоумения. Какого черта я делаю рядом с ними? Почему трачу драгоценную эссенцию на этих слабаков, чья жизнь ограничена парой сотен лет? Моя цель — Семя Святого, моя судьба — холод бесконечных сфер. Так почему же это бренное тело вызывает во мне такой отклик? Почему боль брата ощущается как трещина в моём собственном фундаменте?

Внутри меня бушует ураган. Кто я на самом деле? Орудие тьмы или спасительница? Монстр или герой? Каждый шаг ведёт меня по краю пропасти, где одно неверное движение, и я паду во мрак навсегда.

Глава 4. ЭХО В МОГИЛЕ БОГОВ

Я смотрю на Рена, наблюдая, как его грудь едва заметно вздымается в прерывистом дыхании. Он без сознания. Бледный, все тело покрыто ранами, словно выжженный изнутри той силой, что обрушилась на нас.

Сажусь рядом на корточках, прислонившись спиной к ледяному нефриту колонны. Мои руки сложены на коленях. Маска холодного, отстраненного равнодушия сидит на лице так же привычно. Никто не должен видеть трещины.

Моя тьма, которая обычно служит надежным щитом, сегодня кажется тонкой паутиной. Сквозь неё просачивается острая, режущая жалость. Мне хочется забрать его боль себе, но стоит мне проявить хоть каплю этой уязвимости, и маска рухнет. А за ней скрывается бездна, способная поглотить их всех.

***

На следующий день мир снова замирает. Ни звуков, ни движений — только тишина, тяжёлая и гнетущая, как могильный камень. Я брожу по этому странному пространству, где время течёт иначе, а реальность искажается, будто в кошмарном сне. Мои тени, которых кроме меня никто не видит, скользят рядом, бесшумные и покорные. Они находят то, чего не сыскать во внешнем мире: лечебные травы с листьями, похожими на осколки лунного света, корни, пульсирующие алой энергией, цветы, чей аромат напоминает шёпот забытых богов.

Я подхожу к озеру. Его поверхность, как зеркало из чёрного стекла, отражающее небо, которого не существует. Снимаю вуаль, обнажая лицо, и наклоняюсь к воде. Холодные струи касаются кожи, смывая следы усталости. В отражении вижу себя: глаза, в которых тлеет пурпурный огонь, щёки, постепенно заливающиеся румянцем, волосы, струящиеся по плечам. Усталость уходит, силы пробуждаются, бурлят внутри, как река, прорвавшая плотину.

— Хозяйка, — шепчет тень, склоняясь ко мне. — Это божественная вода… Нужно взять с собой. Она с высшей сферы, где великие демоны правят в вечном пламени. Когда мы были там в прошлый раз, вы выжили благодаря ей…

Я опускаю ладонь в воду. Она не обжигает, но я чувствую её древнюю, мрачную силу, пропитанную кровью тысячелетий. Эта вода — дар и проклятие одновременно. Она исцеляет тело, но требует плату от души.

Увлекаться не стоит… Иначе твоя душа навечно окажется в адском пламени.

«Что ещё мне придётся отдать?» — думаю я, глядя на своё отражение. Оно дрожит, искажается, и на мгновение мне кажется, что вместо меня в воде смотрит кто‑то другой: существо с глазами, полными звёзд и тьмы.

— Возьми, — говорю я тени, не отрывая взгляда от воды. — Эта сила не прощает ошибок. Но, как такое сокровище могло оказаться на этой планете…?

Тень молча повинуется, скользя над водой. Пространственные кольца на моих пальцах открываются, выпуская пустые флаконы, которые тут же окутывает густой, светящийся туман. Жидкость внутри них начинает мерцать опасным багровым светом. Эта вода может спасти в критический момент. Но она же может и погубить. Всё в этом мире двойственно, как сама жизнь.

Какова же моя судьба здесь? Если все, за что я боролась когда-то, окажется ложью? Если мой путь ведет сквозь тьму? Кем я стала? Почему каждый шаг отдает болью?

Я запуталась…

Я утопаю в море мертвецов. Мне часто снятся сны, где кровь льется рекой, заливая улицы алым потоком, а смрад смерти поднимается к черному небу, словно дым от погребального костра.

А это место… Словно огромная могила, где даже звук моего дыхания кажется оскорбительно громким, неуместным в царстве вечности.

Внезапно тишину разрывает хриплое кряканье. На ветку дерева приземляется черная птица, похожая на ворона. За ней - вторая, третья, четвертая… Они слетаются стаями, будто предзнаменование чего-то ужасающего.

Я вновь в своем самом ужасном кошмаре… Вокруг развалины. Обломки костей вперемешку с серым камнем. Птиц становится больше. Сотни. Тысячи. Они спускаются ниже, ступая когтистыми лапами по горам трупов, будто по обычным прибрежным валунам, выискивая остатки глаз и языков.

— Иллюзия? — мой голос звучит ровно, почти равнодушно.

Обычные девушки при виде такого ужаса лишились бы чувств, их разум не выдержал бы подобного зрелища. Но я не обычная девушка… Мой взгляд давно привык к картинам смерти.

— Вероятно, тот, кто создал этот мир в качестве испытания, не знал, что существует кто-то вроде меня! — усмешка кривит мои губы, обнажая белизну зубов в сгущающемся мраке. — Я та, кто повелевает смертью. Я гуляю среди теней, потому что я — их королева. И меня не напугать этой жалкой, дешевой иллюзией.

Я щелкаю пальцами. Пурпурное пламя охватывает руку. Мои собственные духи, привлеченные запахом, поднимаются из-под земли навстречу птицам.

Когда человек умирает, одержимый непониманием, когда его давние желания остаются неисполненными, его душа становится блуждающей. Она не может сразу отправиться на круг перерождения. И тогда я могу забрать её себе. Эти души будут жить долго… Но какой ценой? Они навсегда лишатся свободы воли, станут пленниками моей воли.

Ночь непроглядно чёрная — такая, что не видно даже кончиков пальцев. Город полон трупов, лежащих друг на друге, как страницы в книге, которую никто уже не прочтёт. Я двигаюсь плавно, уверенно, находя место для каждого шага среди останков. Но не успеваю сделать и шести шагов, как чья‑то рука хватает меня за ногу.

Это мое воспоминание… Это начало моего пути, и начало моего кошмара…

— Спасите…

Опускаю взгляд. У моих ног скорчился мужчина — живот разорван, кожа содрана, внутренности вывалились наружу. Он так перепачкан кровью, что черты лица неразличимы. Глаза уже слипаются, но дрожащий палец указывает куда‑то в сторону.

— Спасите… Мою дочь… Спасите…

Следую за его взглядом. Среди груды тел виднеется бледное личико ребёнка лет семи‑восьми. Девочка придавлена трупами, но ещё слабо дышит. Глаза плотно зажмурены. Она на грани смерти.

Возвращаю взгляд к умирающему. Его конец близок, это ясно как день.

— Твоя дочь в гораздо лучшем состоянии, чем ты. Это ты вот‑вот умрёшь, — говорю я, не скрывая правды.

— Спасите… — он словно не слышит меня, продолжает молить с упорством обречённого.

Присаживаюсь на корточки, кладу руки на колени и смотрю на него сверху вниз. Я наклоняюсь к нему, и мой капюшон скользит вниз, позволяя ему увидеть мои пурпурные глаза, в которых плещется смерть. Он был сильным воином… Но увы… Его жизнь подошла к концу!

— Я заберу твою душу, а затем спасу твою дочь. Ты согласен? Подумай хорошенько. Это повлечёт для тебя множество бедствий.

Он молчит некоторое время. В его взгляде — целая вечность. Там страх, там любовь, там та самая искра, которая заставляет умирающих цепляться за жизнь даже тогда, когда тела уже нет. Искра, которая достойна того, чтобы её погасить.

— Да… — выдыхает он, и это слово — как ключ, отпирающий последнюю дверь. — Спасите её…

Я протягиваю руку. В ладони вспыхивает тёмное пламя, как дыхание тьмы, сгусток холода, который пахнет могильной землёй и прелыми листьями. Оно обволакивает его, впитывается в кожу, просачивается под рваные края плоти, высасывает его суть, как иссохшая земля пьёт дождь.

Его тело дёргается, выгибается, и замирает. Глаза закрываются, веки опадают, как шторы в конце спектакля.

Поднимаюсь, направляюсь к девочке. Трупы с трудом поддаются моим усилиям, но я освобождаю её, поднимаю на руки. Она дрожит, но жива.

— Всё будет хорошо, — шепчу я, хотя знаю: ничего уже не будет хорошо.

И я иду, сквозь книгу смерти, сквозь страницы агонии, сквозь ночь, которая не знает рассвета.

В моих руках — жизнь. На моей совести — смерть. И с каждым днём эта грань становится всё тоньше, как нить, на которой я держу этот мир.

Кажется все это случилось вчера… Но сколько на самом деле прошло времени с тех пор? Тысяча, две тысячи лет? Я уже и сама не помню… Но боль в моем сердце от этих воспоминаний настоящая.

Иллюзия рассеивается — так же внезапно, как и возникла. Мгновение назад я была в гуще кровавой бойни, слышала хрипы умирающих, чувствовала на коже липкую кровь… А теперь стою на берегу, и под ногами, лишь прохладный песок, омываемый безмятежной волной.

Из глаз катятся слёзы. Горячие, солёные,предательские. Но почему? Куда подевалась моя хваленая хладнокровность, мой стальной щит, за которым я прятала душу от ужасов мира? Я — Мора, та, кто ходит по краю бездны, кто призывает мёртвых и диктует им волю. Я не должна плакать. Не имею на это права.

«Слабость — роскошь, которую я не могу себе позволить», — твержу про себя, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Пора вернуться. Проверить, как Рен.

Я шагаю сквозь сумрак, и тени послушно расступаться передо мной. В воздухе витает запах крови, которой здесь мало, но я все равно чувствую её, как напоминание о цене, которую плачу за свою силу.

Рен лежит без сознания. Его лицо бледнее мела, волосы прилипли ко лбу, а на виске пульсирует тонкая синяя жилка. Но дыхание… Стало ровнее. Чуть слышное, но устойчивое. Жизнь всё ещё теплится в нём.

Хочу подойти ближе. Коснуться его руки, убедиться, что он жив. Ощутить тепло его кожи, которое когда-то дарило мне ощущение дома. Я протягиваю руку. И почти чувствую его кожу в миллиметре от моих пальцев.

Останавливаюсь.

Моя рука замирает в пустоте, как стрела, выпущенная, но не достигшая цели.

Нельзя.

Слабость — это ловушка. А я не могу позволить себе попасть в неё. Не сейчас, когда на кону слишком многое.

Я отвожу руку.

Медленно. С усилием, будто разрываю невидимые цепи, приковавшие меня к нему. Мои пальцы сжимаются в кулак, ногти впиваются в ладонь. Острая боль отрезвляет, возвращает меня в реальность.

Он не мой брат. Не моя семья. Он — просто человек из бренной жизни, который был рядом лишь мгновения. И всё…

Я повторяю это про себя, как заклинание. Как молитву, обращённую к той части меня, что всё ещё хочет верить и чувствовать.

Я — та, кто балансирует на грани. Та, чьи тени рвутся наружу при малейшем дуновении эмоций. Та, кто пришла из смерти, чтобы нести возмездие. Чувства, словно якорь, который тянет ко дну. А я должна плыть. У меня собственный путь.

Я достаю сосуд с божественной водой, что нашли мои тени в этом месте. Её поверхность мерцает, словно впитала в себя свет далёких звёзд и заката. Вода с планеты Таргарот — мира, где великие демоны правят в вечном пламени. Она исцеляет тело, но требует плату от души. Остается надеется, что душа Рена сильна, и не пострадает от пары капель, дарованной силы.