Среди снегов забвения

Айрис Сорель

Среди снегов забвения

Пролог

Пролог. Шепот снежных бурь

Я не помню, где истончается грань между первым шепотом в вакууме моего разума и тем днем, когда Сириус вычеркнул меня из своего дыхания.

На этой планете магия, как пульс планеты, голос крови и язык богов. А я была никем... Проклятой... Для атефов, сотканных из пламени и грозы, мое существование было оскорблением самой природы мира. Меня звали Мора…

Я слышала голоса... Они не были моими мыслями. Они приходили извне, шептали, спорили, иногда кричали так, что хотелось заткнуть уши и бежать. Но куда бежать, если даже воздух здесь пропитан презрением?

Ноктис, которого я любила, однажды посмотрел на меня так, будто видит впервые, и в этом взгляде не осталось тепла. Он оставив меня одну перед надвигающейся бурей. Моя сестра, улыбнулась мне в тот день слишком широко. Её улыбка застыла на губах кристаллами льда, острыми и беспощадными. Из-за неё меня лишили глаз. Они изъяли саму возможность видеть свет, который и так никогда не был ко мне добр.

Меня пытались осквернить, не только телом, но и именем, памятью...

Эйнар, мой единственный друг в этом чертовом мире, каждый раз вставал между мной и тьмой. Была ли его поддержка тоже ложью?

И вот теперь… Я чувствую дыхание смерти. Оно холодное, зловонное, и оно дышит мне в спину. Каждый шаг — это шаг навстречу неизбежному, но я всё ещё бегу, потому что остановиться — значит сдаться.

Сердце бьётся так сильно, что кажется, грудная клетка вот-вот треснет под напором ударов. Кровь пульсирует у самых барабанных перепонок, превращаясь в неумолимый бой громоподобного молота. Мир теряет чёткость очертаний.

Я продолжаю бежать. Это бессмысленно… И пусть это последний акт упрямства, но я не дам ему увидеть мой страх.

Свист… Стрела пронзает мне грудь. Темная магия вспыхивает внутри вен ядовитым плющом. Я ощущаю, как сталь разрывает мышцы, как горячая кровь струится вниз липким следом. Касаюсь раны — пальцы погружаются в жидкое тепло, пахнущее медью и пеплом.

Я падаю на колени. Снег впитывает алые капли, и жадная земля наконец получает долгожданную жертву. Голоса, преследовавшие меня всю жизнь, сливаются в диссонирующий гул, пытаясь предупредить о чем-то, но слова тонут в кровавой луже боли...

Я встаю и бегу дальше, игнорируя огонь в мышцах, игнорируя отчаяние, стягивающее душу обручами. Следом летит сеть паутины кристального паука. Ледяные иглы впиваются в плечи, оплетают торс, парализуют волю холодом пустоты. Она душит, запутывает, лишает воздуха. Мои тени рвутся наружу дикими псами. Они поглощают лунный свет, пожирают пространство вокруг, разрывают сияющие путы зубами первородной тьмы. Я вырываюсь из кокона и ныряю в неизвестность.

Снова свист, и ещё одна стрела пронзает мне ногу. Затем ещё одна — вторую ногу. Боль острая, пронзительная, но я всё ещё держусь. Падаю на четвереньки, но вместо вопля из горла рвется безумный, булькающий смех. Возможно, это истерика распадающегося рассудка. А может — торжество: я всё ещё жива, всё ещё сопротивляюсь.

Пытаюсь подняться. Тело не слушается. Руки дрожат. Кровь капает с пальцев, рисуя на белом полотне узоры рунической вязи, словно сама судьба выводит последние строки моей эпитафии.

— Ты проиграла, — его голос звучит уже ближе. Он не торопится. Знает, что я не убегу.

Вытягиваю руки перед собой, словно пытаюсь поймать в ладонях отголоски мира, который для меня навсегда погрузился во тьму. Тьма — мой вечный спутник, мой беспощадный учитель и безжалостный палач. Каждый шаг по земле Сириуса был для меня испытанием, наполненным скорбью и загадками, которые я уже не в силах разгадать полностью.

Ветер приносит шепот мёртвых. Их ледяное дыхание целует кожу тысячей лезвий.

Жаль, что финал моего пути лишен прежних красок... Я не увижу танца шести спутников. Не взгляну на рубиновый закат. Не встречу Рена…

Есть ли разница между бытием и забвением? Порой кажется, смерть — лишь смена декораций. Начало нового акта, где тьма наконец станет светом. Возможно, это начало нового пути, в котором мои глаза вновь смогут видеть свет.

Моя жизнь была коротка, наполнена страданиями и отчаянием. Я словно лодка в бушующем море, лишённая компаса и парусов. Куда меня вынесет теперь?

Я давно была ферзем, которым решили пожертвовать ради красивой партии. Что ж… пора перевернуть доску.

Поднимаю голову. Не вижу ничего, но чувствую. Он стоит передо мной — воплощение тьмы, воплощение страха. Он думает, что поставил мат.

А я…

…Я чувствую, как внутри что‑то ломается. Не кость, не плоть… Что‑то другое… Словно древний замок, державший меня на плаву вопреки гравитации этого прогнившего мира, дает трещину.

Тьма сгущается, и ужас холодной змеёй ползёт по моему позвоночнику… Мысли путаются, сознание угасает. Судьба действительно жестока… Почему моя жизнь должна была закончиться именно так? Меня просто сожрут монстры, окропив снег моей кровью…

Это смерть?

А может — начало.

И в этом начале, только я. Без пешек. Без игроков. Без правил. Я... И это мой выбор.

Слова эхом разносятся в сознании, пока тьма окончательно не поглощает меня.

***

Бесконечность не имеет начала, а без начала не будет конца. Незачем различать прошлые жизни с грядущими, если все рождаются вновь.

В горной цепи развернулась картина, достойная самых мрачных легенд. Древние останки то возникали из тьмы, то вновь исчезали, словно тени прошлого, не желающие раскрывать свои тайны. Ужасающие звуки — шёпот ветра, скрежет камней, далёкий вой неведомых существ — то усиливались, разрывая тишину, то умолкали, оставляя после себя лишь гнетущее ощущение неизбежности.

Сириус жил в страхе. Атефы, гордившиеся своей магией стихий, теперь прятались в своих крепостях, прислушиваясь к рёву, доносящемуся из порталов. Монстры вырывались из разломов реальности, их когти разрывали землю, а рёв заглушал даже самые мощные заклинания. Эти твари не были безмозглыми тварями — у них был разум, холодный и расчётливый, и они знали, кого искать.

И вдруг, в кромешной темноте вспыхнул луч нежного света. Он мерцал, как одинокая свеча в бесконечной ночи, и казалось, что он может потухнуть в любой миг, оставив мир во мраке. Но в то же время свет был настолько ярким и ослепляющим, что солнце в этот день словно потеряло своё величие перед его сиянием.

С небес начали падать золотые символы. Они кружились в воздухе, словно листья божественного водопада, и выпускали бессмертную энергию. Их блеск был настолько пронзителен, что все невольно закрыли глаза. У нескольких магов из глаз хлынула кровь — настолько невыносимым оказалось это сияние. Те, кто сумел хоть мельком увидеть это явление, содрогнулись от ужаса и величия происходящего.

В небе сияло огромное золотое солнце. Священное и неприкосновенное, оно будто бы спустилось с небес, чтобы стать свидетелем грядущих событий. Его свет пронизывал тьму, заставляя её отступать, но в то же время предвещал нечто зловещее — или, быть может, спасительное. Никто не мог сказать наверняка.

Внезапно поднялся густой туман, непроницаемый, он окутал горы, будто пытался скрыть от мира то, что должно было произойти. Горы вздымались и опускались, будто дыша в такт неведомой мелодии, а древние деревья тянулись к небу, словно желая дотянуться до самого солнца.

В некоторых частях света наконец зацвели цветы и деревья. Их зелень вспыхнула яркими красками, контрастируя с мрачной атмосферой происходящего. Но это мгновение красоты лишь подчёркивало неизбежность надвигающейся катастрофы.

Из древнего замка, что прятался между зеленеющими горами, донёсся крик, пронзающий душу: «Это предзнаменование погибели мира!» Голос звучал так отчаянно и мощно, что, казалось, сам воздух дрожал от его силы.

Глубокой ночью грохот свирепых монстров из порталов сотрясал горы и реки, заставляя дрожать бесчисленное количество деревьев. Земля содрогалась под тяжестью неведомых сил, а небо потемнело от ужаса, предчувствуя скорый конец всего сущего.

Мир замер в ожидании неизбежного, и лишь тени прошлого продолжали скользить во тьме, словно предупреждая о том, что тьма вот‑вот поглотит всё живое.

И среди этих теней, возможно, была та, которую считали ничтожной, но чья смерть могла стать искрой, из которой разгорится пламя, способное сжечь дотла весь Сириус.

Глава 1

Глава 1. ПРОБУЖДЕНИЕ

Я выхожу из гробницы, скрытой от мира веками непроницаемой магической пеленой. И то, что предстаёт перед моими глазами, — не что иное, как бескрайняя пустошь, испещрённая тенями отчаяния и забвения. Там, где когда-то кипела жизнь атефов, где струились серебристые реки и звенели птичьи трели, теперь зияет бездонный кратер — мрамое свидетельство гибели Каменной деревни.

Ветер, холодный и резкий, как лезвие кинжала, приносит с собой запах пепла и тлена. Небо затянуто свинцовыми облаками, будто сама судьба скорбит о былом величии этого места. Я ступаю вперед, и каждый мой шаг по руинам хрустит погребальной песней для сгнившей цивилизации.

Именно божественная сила, что таилась на этой земле веками, не дала этому миру окончательно угаснуть. Но жизнь, что теплится здесь сейчас, кажутся, лишь жалкими искрами в океане смерти.

Из полумрака выступает огромный скелет, сверкающий пурпурно-золотым блеском, словно выкованный из расплавленных закатов и тёмных ночей. Его кости, острые как клинки, отбрасывают зловещие тени.

— Хозяйка, наконец-то вы вернулись! — раздаётся гулкий голос, будто исходящий из самых недр земли.

Я замираю, но не оборачиваюсь. Мне нет дела до этого костлявого болвана.

Маленькая бабочка пролетает над головой, будто призрак давно минувших дней. Я протягиваю руку, жмурясь от тусклых лучей солнца, пробивающихся сквозь мрачные облака. Её хрупкие крылья, словно капли крови на белоснежном листе, трепещут в воздухе. Но даже эта красота не может развеять гнетущее чувство опустошения, что сковывает моё сердце ледяными оковами.

Я ощущаю, как тьма вокруг меня сгущается, словно живое существо, жаждущее поглотить всё сущее. Появляется еще один страж — черный скелет, сотканный из самой полночи. Он мерцает голодным звездным светом. Его присутствие нарушает хрупкий баланс моего внутреннего мира.

— Хозяйка, что будем делать? — раздаётся его шёпот, пронизанный нотками тревоги и почтительного страха.

Я резко оборачиваюсь, и голос мой звучит холодно, как лёд в безлунную ночь:

— Я разве призывала кого-то из вас? Может, мне стоит стереть вас двоих с лица земли, чтобы наконец обрести покой?

Скелет склоняет голову, и в его взгляде читается покорность:

— Как скажете, хозяйка…

Сжав кулаки, я поправляю плащ и накидываю капюшон, чтобы скрыть лицо. Мир вокруг словно замирает в ожидании дальнейших решений. Мой взмах руки рассекает пространство, и телепорт, вспыхивает перед глазами, будто портал в иной мир, окутанный мраком и обещанием неизведанного.

Делаю шаг, и время замирает. Время вязнет в патоке вечности, растягиваясь в бесконечность, а затем выбрасывает меня в Долину Духов, напротив «Зала Забытых Теней». Ресторан скрыт магической вуалью от обычных атефов, здесь границы миров истончены настолько, что стоны мертвецов становятся фоновой музыкой.

Оглядываюсь вокруг, и вижу разрушения, которые охватывают город, будто когти чудовища. Обломки зданий, разбитые статуи, следы пожарищ — всё это рисует картину апокалипсиса, от которой стынет кровь в жилах.

Когда я вхожу в «Зал Забытых Теней», более двадцати атефов синхронно оборачиваются, чтобы взглянуть на меня. Страх липким потом проступает на их лбах. Они чуют ауру той, кто балансирует на грани Бездны.

Усаживаюсь за стол, и заказываю вино. Его вкус горьковатый, с нотками тлена, отражает моё внутреннее состояние. Я пью, чувствуя скорбь и одиночество, в мире, где тьма и свет ведут вечную борьбу.

После того, как насладилась вином, я смотрю сквозь пустоту, сквозь пелену времени и пространства. Вижу то, что не видят другие. Прошла вечность с тех пор…

Я снимаю комнату на ночь в затхлом постоялом дворе, где стены хранят память давно минувших трагедий. Поднимаюсь наверх, прихватив с собой пару бутылок вина. Его вкус единственное, что может утолить мою вечную тоску.

Я устраиваюсь на балконе, всматриваясь в бесконечность.

Здесь, на высоте птичьего полета витает сильный запах магии, вырвавшейся из-под контроля. Камень подо мной холоден, он вытягивает тепло даже сквозь плотную ткань плаща, но я едва замечаю этот физический дискомфорт.

Выпив ещё, чувствую лёгкое головокружение и странное облегчение. Будто тяжесть мира ненадолго спала с моих плеч. Острое дыхание смерти, преследовавшее меня долгие века, мгновенно улетучилось, оставив после себя лишь едва уловимый привкус пепла на губах.

Внизу простирается Долина Духов, укрытая тяжелым саваном тумана. Разрушенные шпили пронзают серую мглу, словно гнилые зубы исполинского зверя. Где-то за чертой руин, воют твари, прорывающиеся через истонченную мембрану реальности. Но здесь, внутри периметра древних семей, царит обманчивая тишина. Лишь ветер поет в разбитых витражах заброшенного храма напротив, выводя реквием по миру, который уже мертв, просто еще не знает об этом.

Я опираюсь локтями о изъеденные временем перила. Пальцы сами собой сжимаются в кулак до побеления костяшек.

Почерневшие когда-то вены теперь вновь мерцают фиолетовым светом, будто далёкие зарницы в ночном небе. Я пытаюсь уловить знакомые ароматы, которые не чувствовала целую эпоху. Они могли бы стать нитями, связывающими меня с прошлым, но теперь воздух пропитан лишь затхлостью и пылью веков.

Боль стала моей вечной спутницей, привычной, как дыхание. Иногда мне кажется, что если она исчезнет, я рассыплюсь пылью.

Бесконечность передо мной — это не только горизонт. Это слои времени, наслаивающиеся друг на друга. Я смотрю сквозь пелену лет, видя призраки прошлого…

Делаю долгий глоток, и делаю шаг, словно погружаюсь в пучину собственных воспоминаний.

Коридор постоялого двора утопает во мраке. Лишь тусклые магические сферы под потолком источают болезненно-желтый свет, похожий на гной умирающего. Стены здесь покрыты слоем жирной копоти, хранящей память о пожарах прошлых эпох. Я провожу пальцем по косяку двери, ведущей в купальни, и смотрю на черную полосу грязи на коже.

Набираю чан. Вода в ней слегка мутная, с лёгким оттенком ржавчины. Я зацикливаюсь на своём отражении в водной глади. В этих глубинах отражается не просто моё лицо, но и тени былого величия, а также шрамы пережитых эпох.

Неразрывные чувства борются в моей груди: отчаяние сплетается с надеждой, ярость с тоской. Я чувствую, как что-то внутри меня ломается, словно хрупкий лёд под тяжестью неведомых сил. Расчёсываю пальцами пурпурные локоны. Они струятся, будто чернеющие реки крови в лунном свете.

Опускаюсь в воду, ощущая, как она обволакивает меня. Рассматриваю своё отражение. Тот же взгляд, что и столетия назад. Такой же пронзительный, холодный, безжалостный. Вокруг чёрного, как уголь, зрачка те же ядовито-обсидиановые каймы, а глаза сияют аметистовым светом, будто осколки ночного неба.

В глубине души я задаюсь вопросом: кто я теперь? Тень прошлого или предвестник грядущего кошмара? Мои силы возросли, но вместе с ними возросли мои страхи и сомнения.

Я закрываю глаза, пытаясь отрешиться от реальности, но видения прошлого настигают меня даже в темноте. Они, словно острые шипы, вонзающиеся в моё сознание, напоминая о том, что я никогда не смогу забыть своё прошлое, как бы ни старалась.

Открываю глаза, отражение смотрит на меня с упрёком, словно обвиняя в чём-то. Я усмехаюсь.

В моей душе расцветает нечто, чего я давно не испытывала — чистая, незамутнённая радость. Я могу видеть… По-настоящему видеть! Каждый штрих этого мира, каждую тень, каждый отблеск света на мрачной поверхности реальности.

Мои глаза, возвращённые мне впитывают краски мира жадно, ненасытно. Я вижу игру света и тени, танцующую на стенах, замечаю мельчайшие детали, которые раньше могли ускользнуть от взгляда. Каждый шорох, каждый вздох теперь доступен моему взору.

И пусть глаза мне вырезали в бренной жизни, в бесконечном круговороте судеб… Каждый, кто участвовал в том чудовищном деянии, пожалеет о содеянном. Каждый заплатит в стократ больше, чем может себе представить. Их боль будет во сто крат острее той, что испытала я. Их души будут корчиться в муках, пока я не сочту наказание достаточным.

Во мне горит огонь возмездия — неукротимый, беспощадный. Он пылает ярче любых костров, что когда-либо знал этот мир. Никто из них еще не знает, что это лишь начало их конца.

Никто не уйдёт от моего гнева. Никто не избежит кары. Я буду преследовать своих врагов до края Сириуса, до самых глубин преисподней, если потребуется.

Прислонив затылок к прохладному краю чана, я закрываю веки, пытаясь отрешиться от реальности. Но тьма за глазами не приносит покоя. Видения настигают мгновенно, впиваясь в сознание раскаленными крючьями

— Сколько прошло времени с тех пор, как я умерла в третьем перерождении? — спрашиваю я, и голос мой звучит резко, словно удар клинка о камень.

«Хозяйка, минуло три года с тех пор», — шепчут духи, и их голоса разносятся по комнате, словно шёпот ветра в кронах мёртвых деревьев. Их слова пронзают меня насквозь, заставляя вспомнить былые битвы и утраты.

— Что произошло за это время в мире? — задаю я вопрос, и в моём взгляде вспыхивает огонёк нетерпения.

И шёпот поведал о том, что мир погряз в монстрах. Тёмные силы вырвались на свободу, и теперь хаос царит повсюду. Все три континента продолжают бороться и отбиваться от чудовищ, которых становится всё больше с каждым днём. Они выползают из трещин в земле, возникают из теней, обрушиваются с небес, словно сама тьма воплотилась в их уродливых телах.

Мир больше не принадлежит расе атефов. Его поглотила тьма, густая и непроглядная, как смола. Она стекает с небес, окутывает города и леса, превращает некогда цветущие земли в бесплодные пустоши. Лишь маленькие части материков остались нетронуты — островки света в океане мрака. Но даже они держатся лишь благодаря защитным барьерам верховных магов, чьи силы иссякают с каждым новым днём.

Я закрываю глаза, пытаясь осмыслить услышанное. В моём сознании возникают картины разрушений: пылающие города, крики умирающих, тени чудовищ, скользившие по земле. Мир, который я знала, исчез. Теперь это царство ужаса и отчаяния, где надежда — редкий и драгоценный дар.

— Тьма все же взяла верх… — шепчу я. — Значит, я либо верну мир к свету. Либо погружу его в ещё более глубокую тьму…

Духи внимают моим словам, склоняя головы в почтительном страхе.

— Как же правы были те старики, когда поведали миру о том, что я их проклятье… — мой безумный смех льется, заглушая шум воды.

Мои силы — тёмный дар, наследие древних богов. Этот мир даже не подозревает, сколько миров и планет таится во Вселенной! Бесчисленное множество рас, бескрайние просторы, высшие сферы, во много раз превосходящие этот ничтожный мир… Там выросли выдающиеся таланты, небесные гении и другие могущественные существа. Там божества боролись за превосходство, тьма и свет сплетались в вечном танце.

Я закрываю глаза, и передо мной встают картины далёких миров, где горы царапают небеса, а реки текут огненными потоками. Но сейчас моя цель — Семя Святого. Оно спрятано где-то в глубинах храма предков, и я должна его найти. С помощью семя, я восстановлю свои силы, и вернусь домой…

Следующий день встречает меня тусклым светом, пробивающимся сквозь тяжёлые тучи. Воздух пропитан запахом сырости и гнили, словно сама земля источает отчаяние.

Гуляю по торговым рядам, где тени лотков и лавок тянутся длинными, зловещими полосами. Атефы снуют туда-сюда, их шёпот сливается в единый гул, напоминающий далёкий вой ветра в пустыне.

Остановившись недалеко от лавки с травами, спрашиваю:

— Когда вход в храм предков будет открыт?

Вход в храм предков — это не просто событие. Это священный катаклизм, разрывающий ткань обыденности раз в десятилетие.

Атеф, сухощавый мужчина с пронзительным взглядом, косо смотрит на меня. В его глазах мелькает тень сомнения, наверное, думает, что я говорю сама с собой.

«Хозяйка, вы очнулись как раз вовремя. Через двадцать дней вход будет открыт». — тени сразу же отвечают. Я молча киваю, размышляя над их словами.

В голове вихрем кружатся мысли о том, как мне попасть внутрь храма. Храм открывается лишь раз в десять лет, и сейчас самое время.

В глубинах этого священного, но зловещего места, захоронены предки, которые были величайшими магами, девяти великих семей. Только их потомки могут войти туда — лишь двадцать семь человек, по три от каждого семейного древа.

Жалкий Дарканор тоже отправится туда за Семенем Святого. Именно поэтому он столько сил приложил, чтобы завладеть моей душой в прошлой жизни. Только с Семенем можно вернуть истинное бессмертие и силу, с помощью которой я смогу отправиться в свою сферу без последствий.

Я сжимаю кулаки.

Дарканор… Это имя отзывается в моей душе острой болью. Он — монстр, скрывающийся в теле атефа, жаждущий тьмы. Ему нужна моя воля, моя покорность…

Я — Мора Сагитар, пусть и в бренной жизни, но всё ещё член одной из девяти семей. Это придаёт мне сил, но вместе с тем наполняет душу тревогой.

При мысли о том, что я могу встретить там Рена, сердце бьётся быстрее. Сколько скорби связано с ним, сколько не высказанных слов и затаённых обид… Но вместе с тем невыразимое желание вновь увидеть его лицо, убедиться, что с ним все в порядке.

При воспоминании имени брата где-то глубоко под слоем льда, сковавшим мое сердце, происходит микроскопическая трещина. Рен... Надеюсь он жив…

Ноктис… Как я могла быть такой дурой? Как могла полюбить такого, как он...

Столько всего случилось, но мне всё ещё трудно сплести воспоминания в единое целое. Голова раскалывается от нахлынувших образов — что правда, а что ложь? Несколько жизней сплелись воедино, превратившись в запутанный лабиринт, из которого нет выхода.

Сердце вновь наполнено темнотой — такой же обжигающей и непроглядной, как ночь без звёзд. Ненависть борется с остатками добра, а пустота пробирается всё глубже, съедая остатки моей души. Три бренных жизни, прожитые мной, навсегда отпечатались в бушующих, словно море, мыслях.

Я закрываю глаза, и передо мной мелькают обрывки воспоминаний: шёпот тёмных заклинаний, блеск холодного оружия, слёзы и кровь, смех и боль. Всё смешалось в безумном калейдоскопе, из которого невозможно вычленить цельную картину.

— И как теперь всё забыть? — шепчу я, и ветер уносит мои слова в пустоту.

Я знаю способ… Но цена может оказаться слишком высокой. В глубинах моего сознания таится древняя техника, способная стереть память, уничтожить все следы прошлого. Но вместе с воспоминаниями исчезнет частичка моей души. Я могу даже забыть свое имя, свое предназначение…

С каждым ударом сердца, тьма внутри меня разрастается, поглощая остатки света. Я чувствую, как пустота становится всё более ощутимой, как она высасывает из меня жизнь, оставляя лишь оболочку, наполненную отчаянием и яростью.

— Ты всё ещё цепляешься за прошлое, Мора. Но оно уже не имеет власти над тобой. — шепчет тень, впрочем, как и всегда.

— Праздник крови скоро окрасит эти белые камни, хозяйка, — шелестит другая тень у моих ног, принимая форму небольшого скелета хорька. — Слишком много сильных магов в одном месте. Барьеры истончатся.

— Пусть приходят, — мой голос звучит безжизненно, перекрывая шум толпы. — Чем больше их войдет внутрь, тем меньше выйдет наружу.

Но они правы, сейчас не время для переживаний. Нужно сосредоточиться на главном — на Семени Святого. Я должна быть готова к любым испытаниям, которые ждут меня в храме. Ведь там, в глубинах этого мрачного святилища, таятся не только сокровища, но и опасности, способные поглотить душу и тело.

С каждым шагом по пыльным улочкам я чувствую, как тьма вокруг меня сгущается. Впереди — двадцать дней до открытия храма. Двадцать дней, чтобы подготовиться к встрече с судьбой. Двадцать дней, чтобы решить, готова ли я заплатить ту цену, которую потребует от меня тьма.

В небесах закружились яркие, безумные цвета, будто сама ткань мироздания трещит по швам. Пространство дрожит, словно мы оказались на грани коллапса, и мир на мгновение замер в тревожном ожидании.

В городе завыла сирена. Протяжный, леденящий душу вой, который пронзает до самых костей. Атефы в панике бегут, разыскивая укрытия. Я стою посреди улицы, стараясь сохранить хладнокровие.

— Что происходит? — кричу я, пытаясь перекрыть гул сирены и шум толпы.