Сила госпожи Бесовой

К тому же ваш подвиг наблюдали абсолютно посторонние люди. Представляете, какие слухи пойдут по Петербургу после нескольких таких поединков? А господин Победоносцев мне строго настрого приказал соблюдать секретность вашей миссии.

И ещё… Я нисколько не желаю ущемлять ваши права и свободу, только и как соратник, и как человек буду чрезмерно расстроен, если с вами что-нибудь произойдёт, поэтому дайте мне возможность оградить вас от трагедии. Наша служба слишком опасна, и нет нужды создавать в ней лишние риски.

— Я услышала ваши слова, Юрий Александрович, — виновато улыбнулась я. — Постараюсь не лезть на рожон, когда можно выбрать иной вариант. Да и драться с бесноватыми, оказывается, не самое выгодное занятие. Испачкала и пальто, и юбку. Грязь отстирывается, а мазут вряд ли. Ещё парочка таких выездов и я останусь без гардероба.

— Женщина всегда остаётся женщиной, — с добродушной иронией в голосе произнёс Саблин. — Даже в самой критической ситуации думает не только о победе, но и о своём внешнем виде. И это мне безумно нравится. Как понимаю, у вас есть те же самые проблемы, что и у меня? Готовую одежду купить нет никакой возможности?

— И обувь тоже.

— Я вам дам адреса хороших портных, имеющих прекрасный вкус и берущих относительно недорого за свои услуги. Но вы меня сегодня поразили в самое сердце! Так лихо расправиться с бесноватым далеко не каждому мужчине дано! Ещё и крайне элегантно это сделали! Примите моё искреннее восхищение.

— Элегантно? — рассмеялась я. — Особенно финал у меня «балетным» вышел, когда картинно на палубе растянулась!

— Не иронизируйте, Ирина Петровна. Да, вы упали. Но сделали это так, словно… Умеете падать. Я одно время всерьёз увлекался борьбой, поэтому на такое глаз у меня намётан.

— Ваш удар дубинкой тоже был не только сокрушителен, но и прекрасен в своей отточенности, — вернула я комплимент. — Кажется, бесноватым с нами обоими не повезло.

— Благодарю, — вежливо склонил голову ротмистр. — И полностью согласен с вашим выводом. Но как следует притереться друг к другу всё же стоит, чтобы… Чтобы ваши наряды больше не пачкались.

Вскоре мы подъехали к зданию, в котором я с удивлением узнала «Кресты» — одну из главных тюрем страны. При мне в том времени её уже закрыли и перенесли куда-то за город, но сейчас она сверкала свежими, местами не до конца возведёнными постройками, ещё не впитавшими в свои стены боль и страдания как справедливо, так и невинно осуждённых узников.

Кареты заехали в ворота какого-то помещения. Ротмистр вышел и предъявил суровым охранникам, державшим оружие на изготовку, странный квадратный жетон. Те сразу расслабились, молча отдали честь и открыли широкую дверь, замаскированную под сложенные у стены ящики. Из двери появились люди, своим внешним видом больше похожие на вооружённых священников, чем на солдат. Взяв нашего бесноватого, они без слов потащили его в секретный проход, который сразу же закрылся за их спинами.

— Вот и всё, Ирина Петровна, — облегчённо выдохнул Саблин, как только мы покинули Кресты. — Дело сделано, и груз благополучно доставлен. Теперь с нашим бесноватым будут разбираться другие люди.

— Не ожидала, что в обыкновенной тюрьме содержат таких преступников. Думала, их в какой-нибудь монастырь отправляют, — призналась я.

— Тюрьма тюрьме рознь, — пояснил Юрий Александрович. — Эта специально проектировалась с расчётом на то, что в ней будут содержать не только простых арестантов. В ней здания построены в форме крестов не просто так. Потайные казематы надёжно укрыты от посторонних глаз, и выбраться из них практически невозможно. Поверьте, ни один монастырь так хорошо не защищён от потусторонних проявлений.

— Не знала. Но зачем вы предложили мне эту поездку?

— На всякий случай. Никто не ведает, какие неприятности нас ожидают в будущем, так что вы должны иметь представление, что делать, если вдруг меня не окажется рядом.

— Да кто меня пустит на столь секретный объект?

— Должны пустить, Ирина Петровна. Уже завтра я позабочусь об этом… Как и ещё о некоторых вещах.

Как только мы въехали во внутренний дворик обер-прокурорского дома, ротмистр построил всех наших солдат и неожиданно для меня роздал всем по серебряному рублю.

— Благодарю за службу, братцы. Не подвели, — тихо проговорил он. — Выпейте по чарке за нашу первую операцию. Такое стоит отметить. Только не увлекайтесь. Сами должны понимать, что в любой момент можете понадобиться во вменяемом состоянии.

— Спасибо, господин ротмистр — за всех ответил ефрейтор Щукин. — И не волнуйтесь: мы службу знаем, поэтому лишнего себе не позволим.

Отдав честь, жандармы разошлись, оставив нас с Саблиным в одиночестве.

— Как жаль, Ирина Петровна, что я не могу вас пригласить в ресторан, — вздохнул он. — Вы больше всех нас заслужили маленького праздника, но я боюсь скомпрометировать вашу честь.

— Не хотите, чтобы меня посчитали шлю… чересчур легкомысленной особой, без сопровождения появляющейся на людях с посторонним мужчиной? — правильно истолковала я. — Понимаю. Хотя, если честно, мне всё равно на чужое мнение. Достаточно того, что я уверена в себе и знаю правду.

— Я полностью с вами согласен, но, к несчастью, правила этикета придумали не мы. К тому же вы молоды и очень привлекательны. Когда-нибудь у вас обязательно появится поклонник. Не стоит разбивать ему сердце грязными слухами о себе.

— Сдался мне такой ухажёр! — хмыкнула я. — Если человек больше верит сплетням, а не своим чувствам, то пусть разбивает своё сердце и остальные части тела в другом месте. Но за комплимент, спасибо. И раз вы отказываетесь кормить меня в ресторане, тогда я накормлю вас… Вернее, Анфиса. Приглашаю на обед!

— А я вот возьму и приму ваше приглашение, Ирина Петровна! — рассмеялся ротмистр. — Пусть и не в шикарном, подобающем такому поводу заведении, но мы заслужили выпить по бокалу шампанского! Тем более, господин Победоносцев до завтра в отъезде и с докладом я могу повременить.Так что ждите меня в гости через час.

— Вы куда-то ещё должны отлучиться?

— Естественно. Во-первых, я не в том виде, чтобы составить компанию даме, а во-вторых, мне почему-то кажется, что вы не держите дома запасов «Вдовы Клико». Так что парочка бутылок его, впрочем, как и десерт, с меня. Негоже приходить в чужой дом с пустыми руками.

Глава 15

Обед с командиром оказался не только вкусным, но и информативным. Начался он с того, что Юрий Александрович явился минута в минуту ровно через час. Кроме обещанных шампанского и пирожных, он принёс с собой ещё и небольшое вёдрышко.

— Срочно поставь на холод, — протягивая его, приказал он Дуне. — Иначе растает.

— Там что? Мороженое? — догадалась я.

— Верно, — с улыбкой кивнул ротмистр. — Скоро его сезон заканчивается, поэтому нужно пользоваться случаем.

Хотела было спросить, отчего у мороженого есть «сезон». Вообще-то, его летом едят больше, когда жарко. Но быстро сообразила сама, что холодильников в этом времени ещё как-то нет. Значит, когда на улице минусовая температура — тогда и сезон для этого лакомства. Сейчас уже весна потихонечку начинает отвоёвывать свои права, только всё равно ещё достаточно прохладно, и мороженое дождётся нас на балконе.

Отведав наваристой ухи, мы оба решили, что стоит перейти сразу к десерту. Во всяком случае, мне очень не терпелось попробовать местный вариант мороженого. Слегка подтаявший, но от этого не потерявший своих вкусовых качеств деликатес произвёл впечатление. Да, мороженое отличалось от того пломбира, что я любила в будущем, только тоже имело свой неповторимый шарм. Впрочем, как и вся еда, что доводилось мне пробовать здесь. Полностью натуральные продукты — это вам не «химия» всякая.

Открыв шампанское и наслаждаясь сладостями, мы завели непринуждённую беседу. Правда, говорил больше Саблин. Не то чтобы он болтун, но мне о своей жизни просто нечего рассказать. Помня о том, что Победоносцев не донёс до командира истинную сущность попаданки, я выкручивалась с помощью коротких фраз. Типа ничего интересного у меня не случилось.

В тамбовской губернии, да ещё и на отшибе её — скука смертная. Корова в имении отелилась — уже событие. Ну а после переезда в Петербург пребывала в растерянности от такого скопления народа, поэтому больше не жила, а пыталась понять, как можно нормально существовать в таком «муравейнике». Провинциалка, одним словом. Лишь только после случайной встречи с людьми Победоносцева жизнь начала бить ключом. Но про это можно и в моём досье прочитать.

Так что пришлось отдуваться ротмистру и выступать в роли артиста разговорного жанра. Впрочем, его «выступление» мне очень понравилось. Не скучно живёт ротмистр и по совместительству барон Саблин!

Помотала потомственного военного судьба. Благодаря своим талантам он достаточно резво продвигался по карьерной лестнице. Пока… не был разжалован и сослан на Кавказ.

— Скверная история вышла, — признался Юрий Александрович, после моего вопроса, отчего впал в такую немилость. — Одному подлецу в высоком звании и с княжеским титулом нос «подправил». Нужно было, конечно, вызвать скотину на дуэль, но сгоряча вышло так, как вышло.

— Почти как у меня с подполковником Водяновым-Сульским ситуация, — усмехнулась я.

— Верно, Ирина Петровна. Хотя по мне, у вас более масштабно вышло. Я же всего лишь пару раз кулаком двинул… Правда, прилюдно.

На Кавказе серьёзных боевых действий не было, но без дела Саблину сидеть не пришлось. Абреки, как он называл горцев-разбойников, постоянно совершали набеги на равнину. Приходилось не только оборонять мирные селения от этих банд, но и ходить в рейды.

Судя по тому, что за два года службы ротмистр был не только восстановлен в звании, но и переведён обратно в столичный кавалергардский полк, отличился он там знатно. Хотя сам Юрий Александрович достаточно скромно оценил свои подвиги.

— Да какое там «геройство»! — отмахнулся он. — Солдаты у меня опытные были, да сорвиголовы ещё те. Такими орлами и командовать не надо — сами всё знают. Только следить приходилось, чтобы не лезли дураками под пули, а с умом воевали.

— Ну вы тоже явно не в штабе отсиживались, — показала я на шрам, «украшающий» щёку ротмистра.

— Случайность, Ирина Петровна. Ну и хороший урок, что в бою нужно не ворон считать, а по сторонам внимательно смотреть. К нашей с вами службе он тоже применим.

Потеряв счёт времени, мы проболтали до самого вечера. Лишь когда на улице основательно стемнело, Юрий Александрович опомнился и стал быстро собираться, постоянно извиняясь, что засиделся сверх меры и не дал мне спокойно отдохнуть после сложного дня.

Я уговаривала его задержаться на уже скорый ужин, но ротмистр был непреклонен. В сотый раз извинившись, вежливо поцеловал мне руку и ушёл. А я, оставшись стоять в прихожей, отчего-то смотрела на закрытую дверь и глупо улыбалась.

— Ирина Петровна, — вывела меня из этого странного состояния служанка. — Так вы вечерять будете сейчас или чуть позже?

— А? Чего? Не сейчас, Анфиса, — вздохнула я и направилась в свою спальню. — Что-то грустно и есть совсем не хочется.

— Уж ли не очаровал ли вас господин Саблин? — хитро поинтересовалась девушка.

— С чего ты взяла?

— Оно сразу видно, когда это случается. Раньше тоже думала, что незаметно такое со стороны и на подружек злилась, когда надо мной подтрунивали. А теперь и сама вижу.

— Ого! — удивилась я этим откровениям. — Анфиса, у тебя ухажёр есть?

— Нет, — грустно призналась девушка. — Там такой красавец, что подступиться к нему боязно. Чуб кудрявый из-под картуза прямо копной вырос. А уж как Петя возьмёт свою гармошку да заиграет, то ноги сами в пляс идут. А он знай себе наяривает и хитро улыбается с папироской в зубах.

— Петя?

— Да. Пётр Дронов. У него на Литейном своя небольшая сапожная мастерская. Я только к нему свою обувку чинить ношу. Хоть так полюбуюсь да парой словечек перекинусь. Ну и ещё на танцах… Правда, на них давно не была.

— А чего мнёшься? Возьми и пригласи на прогулку.

— Ирина Петровна! — округлила глаза Анфиса. — Как можно?! Петя же про меня невесть что подумает!

Блин! Совсем забыла о местных нравах! Это в будущем можно легко подойти к парню и телефончиками обменяться. А тут красной девице приходится на расстоянии строить глазки не менее красному молодцу и ждать, пока он соблаговолит обратить внимание на воздыхательницу. Да и после этого в первое время для приличия немного поотнекиваться нужно. Иначе могут и за гулящую посчитать.

— Ничего, — пообещала я. — Что-нибудь придумаем. Сведу вас для первого свидания.

— Спасибо, но не надо, — окончательно смутилась Анфиса и покраснела как рак варёный. — Боязно… А если не по душе окажусь? Как тогда Пете в глаза смотреть? Придётся обувь иному сапожнику носить.

— Ну так и носи. В чём проблема?

— Просто Петруша рукастый больно. И цену не ломит. К тому же мне всегда быстро чинит, отложив остальные заказы в сторону.

— И это неспроста, Анфичсочка! — подняв указательный палец вверх, глубокомысленно проговорила я тоном опытной «интернетной психологини». — Особенная ты для него клиентка! Ну а где клиентка особенная, там и девушка не последняя. Поняла, на что намекаю?

— Всё равно боязно…

— Разберёмся! Завтра же пойдём к нему. Я тут внезапно решила, что мне на сапожках каблук уменьшить просто жизненно необходимо. Так и ростом меньше казаться буду, и равновесие держать легче станет. А то ведь сегодня из-за этих неудобных каблуков упасть умудрилась в самый неподходящий момент.

— Как скажете, Ирина Петровна — смирившись с моим азартом свахи, покорно произнесла девушка.

Но исполнить своё обещание быстро не смогла. Следующим утром мы с Анфисой уже почти оделись, чтобы отправиться к этому Луке, как внезапно на пороге появился один из наших жандармов.

— Прошу прощения, госпожа Бесова. Но вас срочно вызывает ротмистр Саблин. Экипаж у входа дожидается.

— Что произошло? — нахмурилась я.

— Непонятно. Говорят, что бесноватый какую-то бабу пришиб. Но Юрий Александрович сомневается.

— Едем. Извини, Анфиса, наши планы откладываются.

— С богом, Ирина Петровна, — перекрестила меня служанка. — Вы уж поберегите себя… Страсти-то какие!

На Малом проспекте Петроградской стороны… вернее, ещё на Петербургской стороне, около небольшой лавчонки столпились люди и что-то яростно обсуждали. Внутрь толпе не позволяли пройти наши парни из отряда. Увидев меня, выходящую из кареты, жандармы раздвинули толпу, помогая мне протиснуться сквозь неё. В магазине всё было перевёрнуто вверх дном. Рядом с прилавком лежала мёртвая женщина с явными следами удушения.

— Где ротмистр? — спросила я у караулившего тело Семёна.

— В кладовую бесноватого нашего отволок.

— Что тут произошло?

— Убийство, как видите. Больше ничего не знаем. Сами пять минут назад прибыли и всех отсюда повыгоняли. Самосуд хотели людишки устроить, а командир не дал его совершить.

Я быстро прошла в подсобное помещение. Юрий Александрович с револьвером в руке неприступной скалой возвышался над изрядно побитым мужичком, забившимся в угол и тихо скулившим. Видимо, это и есть наш бесноватый.

— Спасибо, что так быстро явились, — без тени улыбки проговорил ротмистр. — Что можете сказать по этому типчику? Только, Ирина Петровна, близко не приближайтесь. Он не совсем вменяем.

Послушавшись совета, я не стала подходить вплотную к подозреваемому. Присела на корточки, всмотрелась в его лицо. Примерно лет тридцати мужчина явно находился в состоянии паники. Но не это главное. Это не обыкновенный человек, хотя и не чувствуется в нём тьма. Я не раз видела людей с синдромом Дауна и ошибиться не могла, кто передо мной.

— Тебя как зовут? — ласково проговорила я, пытаясь наладить контакт с мужчиной.

— Митя хорошей, — последовал ответ дрожащим баском с детскими интонациями. — Митя маме помогал. Митя маму любит. Не бейте Митю.

— Хороший Митя. Хороший… — легко согласилась я, не повышая голоса. — А Митя видел, что произошло?

— Митя дрова на улице за лавкой складывал. Потом все громко кричали. Митя к маме пришёл, и его обижать стали.

Сомнений не оставалось. Передо мной не бесноватый, а несчастный человек, несмотря на весь свой взрослый вид, остановившийся в развитии на уровне ребёнка. Такой может нанести вред, но состряпать себе даже плохонькое алиби не в состоянии. Ему легче правду сказать, чем придумать сложные для его ума «отмазки». Я отважилась и взяла Митю за руку. Так и есть. Никаких бесов или желания причинить кому-либо боль бедняга в себе не имеет.

— Это не тварь в человеческом обличии, — пояснила я напрягшемуся ротмистру. — И можно с уверенностью сказать, что непричастен к убийству.

— Слава богу, — облегчённо выдохнул Саблин. — Значит, это дело не наше.

— Но мы ведь уже здесь. Быть может, немного поможем нашей полиции? Зря, что ли, ехали?

— Хотите провести своё расследование? Пожалуй, Ирина Петровна, я поддержу вас в этом благородном начинании, — с лёгким кивком и одобрительной улыбкой на губах согласился Юрий Александрович.

Глава 16

— Юрий Александрович, — начала я выяснять подробности. — Как вы вообще здесь оказались?

— Случайно. Утром решил наведаться в казармы к нашим жандармам. Они тут неподалёку находятся. Погода хорошая, поэтому не стал брать извозчика. Иду, наслаждаюсь тишиной и умиротворением. Вдруг слышу крики: «Убивают! Помогите!». Причём раздавались они из лавки поблизости. Естественно, я, как и немногочисленные прохожие, кинулся выяснять обстановку. Действительно, злодейство. Молодой человек в драповом пальтишке стоит рядом с убиенной и орёт не своим голосом, вцепившись в этого Митю. Мол, задушил он бедную женщину.

Народец, недолго думая, попытался на эмоциях самосуд совершить… Да вот только не очень этот блаженный Митя на душегуба похож. Вы же, Ирина Петровна, сами видите: дитя во взрослом теле.

— Митя хороший, — довольно проговорил так и не вставший с пола подозреваемый.

— Вот то-то и оно, — кивнул ротмистр. — Если только в буйном состоянии мог мать убить. Но какое тут буйство? Даже отдалённо им не пахнет. Ну я быстро самосуд прекратил вместе с дворником, что хорошо знает это семейство. Потом отправил дворника в казармы с наказом, чтобы прибыл наш отряд. Заодно приказал, чтобы и к вам вестового отправили. Извините за беспокойство, но на тот момент я не исключал, что Митя не такой уж и простак. А вдруг действительно бесноватый? Теперь все сомнения в этом отпали.

— Не стоит извиняться, — улыбнулась я. — Это наша с вами работа. Правильно поступили. Значит, если исключить Митю…

— Митя хороший. Митя дрова складывать умеет и пол мыть. Сейчас пол грязный, и мама спит на нём. Маме холодно, — моментально откликнулся мужичок на своё имя.

— Молодец, Митенька. Ты сиди и не бойся. Тётя и дядя тоже хорошие. Так вот, Юрий Александрович. Раз мы исключили одного подозреваемого, то у нас появляется второй. Тот самый господин, что на Митю…

— Митя…

— Знаю. Хороший. Остаётся указавший на Ми… На убийцу человек. Где он?

— На улице дожидается, — пояснил Саблин. — Я к нему одного из жандармов на всякий случай приставил. Как-никак свидетель не только ценный, но и странный. Терять его не намерен.

— Прекрасно! — довольно кивнула я. — Значит, можем допросить и выяснить недостающие детали. Прикажите привести сюда.

Розовощёкий молодой мужчина в недешёвом драповом пальто и со щегольскими напомаженными усиками мне не понравился сразу. Он явно нервничал, но при этом вёл себя как-то странно. Словно играл роль поражённого трагедией человека. Причём делал бездарно.

— Господи! — картинно приложив руку к груди, воскликнул он. — Я не могу поверить! Бедная тётушка! Я ведь всегда говорил, что Митька ненормальный и от него всего ожидать можно! Но тётя не слушала никого! И вот теперь…

— Убиенная Агафья — ваша родственница? — строго перебил его Саблин.

— Двоюродная сестра моей покойной матушки. Но мне, как вторая мать была. Разрешите представиться. Кузьма Дормидонтович Невостребов. Племянник усопшей… То есть убитой. Сын у Агафьи Владимировны сами видите какой, поэтому я тоже платил родственнице добротой за доброту. С делами в лавке помогал, да и по хозяйству тоже.

А Митька всегда лишь неприятности приносил. То его мальчишки на улице побьют, то к соседям без спроса в гости заявится. Несколько раз на кражах ловили. Подойдёт, сволочь этакая, к чужому прилавку, схватит крендель или яблоко и нагло жрёт на глазах хозяина. Или к прохожему какому на улице с разговорами пристанет. Стольких дам напугал, и не сосчитать!

Я неоднократно умолял Агафью Владмировну отдать Митяя в «Жёлтый дом». Ведь там таким и место! Но уж больно доброе сердце у тётушки было. Жалела она этого дурака. Вот и дожалелась…

— Бывает, — невозмутимо ответил ротмистр. — С какой целью вы явились в лавку родственницы?

— Как всегда, о здоровье узнать. Сдала она в последнее время сильно. Как тут не волноваться? Открыл лавку, а тут полнейший разгром.

— То есть, лавка была заперта? Вроде уже не совсем раннее утро, и пора начать торговлю.

— Так и есть, Ваше благородие, — кивнул Кузьма. — Сам удивился. Оказалось, злыдень этот…

— Вы застали его у трупа?

— Нет. Митька чуть позже прибежал, когда я стал звать на помощь. Он до этого с дровами возился. Хотел мерзавец и на меня наброситься, но люди добрые помогли. Чёрт, а не человек! Мне иногда кажется, что в нём бес поселился, и дурачком лишь притворяется. Вы бы глянули тётушкин тайничок под половицей за прилавком. Всё ли там на месте.

— Покажете? — попросил Саблин.

— Всенепременнейше!

Переступив через труп, мужчина зашёл за прилавок и поднял одну из половиц.

— Так и есть! Пусто! Ах, негодяй! Обыщите его! Хотя… Мог и на заднем дворе деньги спрятать. Время у него для этого было.

— Что скажете, Ирина Петровна? — обратился ко мне ротмистр. — По мне, так дело ясное.

— По мне, тоже, — кивнула я. — Скажите, Кузьма…э-э-э-э…

— Дормидонтович.

— Скажите, Кузьма Дормидонтович. А что это с вашими перчатками произошло? Поцарапаны все.

— Кошку второго дня с дерева снимал. Вот она когтями и подрала. Нужно новые купить, да всё недосуг. Дела-с!

— А на перчатки я как-то и не глянул, — задумчиво проговорил Юрий Александрович. — Минуточку…

Подойдя к трупу, ротмистр осмотрел ногти убитой.

— Вот и наша «кошка» нашлась, — нехорошо усмехнулся Саблин. — Господин Невостребов, вы обвиня…

Договорить он не успел. Кузьма, понял,что раскрыт и попытался было сбежать. Но ефрейтор Щукин оставался начеку. Почти без замаха он двинул кулаком племянничку в челюсть, опрокинув того на пол.

— Вы б, господин хороший, не дёргались, — будничным голосом проговорил Семён, доставая свой револьвер и направляя его на Невостребова. — А то ведь пальну в лоб с перепугу. Со мной такое часто бывает.

— Это произвол! — прохрипел испуганный Кузьма. — Я буду жаловаться!

— Вот в каталажке жалобу и напишешь! — рыкнул на него Саблин. — Ефрейтор, держи этого субчика на мушке. Жандарм Лепёхин! Быстро дуй за полицией. Мы ей подарочек приготовили.

— Есть за полицией! — отдал честь Лёха и быстро выбежал из лавки.

— И всё же, Юрий Александрович, — обратилась я к ротмистру. — Как вы поняли, что перед нами настоящий преступник? Сверим наши выводы?

— Да тут легко было догадаться. Смотрите, Ирина Петровна… Чтобы такой разгром учинить, нужно время и отсутствие посторонних. Злоумышленник дождался, когда не будет покупателей. Потом запер двери лавки, чтобы никто не помешал и задушил Агафью. После устроил беспорядок.

Подозреваемых, имевших возможность провернуть такое, у нас двое. Больше ни у кого ключа от двери быть не могло. Да и про тайник, думаю, хозяйка никому из чужаков не хвасталась. Митя явно неспособен на подобные хитрости. Значит, остаётся племянник. Когда преступление было совершено, он отпер лавку и стал орать, привлекая внимание прохожих. Скорее всего, хотел инсценировать ограбление. Но первым прибежал Митя.