Диплом для мымры, или Как продать бывшего

— Я не собираюсь ни с кем драться.

— Зря. В Академии дерутся. Особенно молодые преподаватели, которым нужно доказывать авторитет.

— Тогда я буду доказывать авторитет словами.

— Словами? — Кроу усмехнулся. — Ну-ну.

Вторым делом — костюм. Ника с Корой потратили два вечера, перешивая старый камзол, найденный в сундуках на чердаке. Камзол был пыльный, молью траченный, но после стирки и умелой штопки стал выглядеть почти прилично. Почти — потому что рукава были длинноваты, а плечи широковаты.

— Ты в этом выглядишь как огородное пугало, — честно сказала Кора. — Но если добавить мантию...

— Мантию?

— Все преподаватели носят мантии. Поверх камзола. Будет не видно, что он тебе велик.

— Отлично. Где взять мантию?

Кора задумалась.

— Можно спереть в кладовой. Там есть старая, от прежнего управляющего. Он был худой и невысокий. Почти как ты.

— Всё лучше и лучше. Значит, я буду выглядеть как огородное пугало в мантии бывшего управляющего. Мечта, а не образ.

Третьим делом — документы. Этим занялся Рейнар. Через три дня на стол Нике лёг паспорт на имя магистра Верона — провинциального учёного из восточных земель. С рекомендательным письмом от некоего барона, который якобы был свидетелем его магических экспериментов. С дипломом домашнего обучения (да, в этом мире такое практиковалось — для тех, кто не мог поступить в Академию).

— Верон, — Ника попробовала имя на вкус. — Ничего так. Похоже на «Вероника». Почти.

— Случайно, — сказал Рейнар, но в глазах мелькнуло что-то, говорившее об обратном.

Четвёртое — и самое сложное — поведение. Ника часами тренировалась перед зеркалом (тем самым, мутным куском металла в каморке). Училась ходить широким шагом, а не семенить. Училась сидеть, развалившись в кресле, а не на краешке. Училась говорить отрывисто, без эмоциональных интонаций, которыми грешат женщины (по мнению местного общества).

— Ты всё равно двигаешься как баба, — критиковала Кора из угла. — Плечами разворачиваешься слишком плавно. Мужчины так не делают.

— А как делают мужчины?

— Ну... они сначала голову поворачивают. А потом уже всё остальное. Как будто у них шея несмазанная.

— Лучше бы ты этого не говорила. Теперь я буду думать о несмазанной шее каждый раз, когда увижу лорда.

Кора хихикнула.

— Кстати о лорде. Он последние дни сам не свой.

— В смысле?

— Ходит задумчивый. На совещания опаздывает. Вчера за обедом смотрел на суп полчаса, а потом сказал, что не голоден. Марта чуть в обморок не упала: он никогда не отказывался от её супа.

Ника пожала плечами.

— Может, у него проблемы на работе.

— Может, — Кора кивнула. — А может, и нет.

И выразительно посмотрела на Нику.

— Даже не думай, — сказала Ника. — У меня операция «Усатый нянь» на носу. Некогда думать о лордах и их супах.

Но ночью, лёжа на тюфяке, она всё-таки думала. О том, как он смотрел на неё в кабинете. О том, как сказал «моя аномалия». О том, как от него пахло дымом и чем-то тёплым.

«Стоп. Прекрати. Ты не за этим сюда попала. Ты здесь, чтобы выжить и получить свободу. А лорды с тёмными глазами и красивыми голосами — это отвлекающий фактор. Вредный. Опасный. В прошлой жизни ты уже обожглась на красивом голосе. Хватит».

Она закрыла глаза, и вдруг воспоминание накрыло её с такой силой, что пришлось сесть.

Больничная палата. Белый потолок. Запах хлорки. Участковый, который пришёл к ней на второй день.

Она тогда написала заявление. Подробно. С описанием каждого удара. Она думала, что факты — лучшее оружие.

Она ошиблась.

Участковый посмотрел на неё и сказал: «Гражданка Громова, а вы уверены, что не упали сами? Ваш муж — уважаемый человек. А вы выглядите как алкоголичка».

Она попыталась возразить. Он ушёл.

А через час Стас позвонил: «Если ты ещё раз напишешь заявление — я тебя убью. И никто не узнает. Отмажусь».

Она поверила. Потому что знала — не врал.

Так что когда она оказалась здесь, в этом теле, в этом мире, она поклялась: больше она не будет той, кого можно купить, продать и выбросить. Она будет той, кто сама выбирает. И если для этого нужно изображать мужчину, играть в шпиона и полагаться на помощь лорда, который сводит её с ума одним взглядом — так тому и быть.

Она перевернулась на бок и попыталась уснуть. Но запах дыма и тёплого дерева ещё долго не выходил из головы.

Утро экзамена выдалось серым и дождливым. Дождь барабанил по витражам восточного крыла, когда Ника в последний раз проверяла амулет.

Зеркало отражало уже не её — или почти не её. Из мутной металлической пластины смотрел молодой мужчина лет двадцати пяти — тридцати. Худощавый, с резкими чертами лица, с тёмными (иллюзия меняла цвет глаз) глазами и аккуратной тёмной бородкой. Мантия бывшего управляющего сидела вполне сносно. Камзол, утянутый в талии корсетом (да, она всё-таки надела корсет — не для фигуры, а чтобы скрыть то, что не должно было быть заметно), выглядел строго и академично.

— Магистр Верон, — произнесла она мужским голосом. — Рада знакомству. То есть рад. То есть... тьфу.

— Волнуешься? — Кора стояла рядом, готовая в любой момент подать забытую вещь, подшить оторвавшуюся пуговицу или просто морально поддержать.

— Ни капли, — соврала Ника.

— Врёшь.

— Конечно, вру. Я собираюсь войти в академию, полную магов, под видом мужчины, с поддельными документами и амулетом, который может отказать в любой момент. У меня коленки дрожат от ужаса. Но я всё равно пойду.

— Почему?

Ника поправила воротник и улыбнулась — холодно, хищно, той самой улыбкой, которой когда-то встречала сложные проекты.

— Потому что, Кора, лучшая месть — это успех. А лучшая защита — это положение. Если я сейчас отступлю, то навсегда останусь служанкой. Вещью. Активом, который можно продать и перепродать. А я не вещь. Я — Ника. Бывшая Вероника. Инженер. Женщина, которая видит магию как раскрытую книгу. И я иду за своим.

Она развернулась и вышла из каморки.

Кора перекрестилась — на местный манер, прикоснувшись к вискам и сердцу.

— Храни тебя Триединый, — прошептала она. — Ты ж сама не знаешь, во что ввязываешься.

***

Академия Магических Искусств располагалась в получасе езды от особняка. Ника не могла позволить себе экипаж — пришлось идти пешком, под дождём, прикрывая лицо капюшоном. Хорошо хоть мантия была с капюшоном — практичная вещь, не чета дурацкому чепцу.

Здание Академии поражало воображение.

Это был не просто дом и даже не просто дворец. Это был город в городе — комплекс из нескольких корпусов, соединённых крытыми галереями. Высокие башни с остроконечными шпилями. Огромные окна, светящиеся магическим светом. Над главным входом парила иллюзия герба Академии — раскрытая книга, пронзённая мечом. Красиво. Пафосно. И очень, очень intimidating, как сказали бы на Земле.

У ворот толпились люди. В основном мужчины — в мантиях, с саквояжами, с нервными или, наоборот, надменными лицами. Кто-то повторял формулы, беззвучно шевеля губами. Кто-то курил трубку. Кто-то мерил шагами мостовую.

Ника пристроилась к очереди у входа. Сердце колотилось где-то в горле, но лицо (благодаря иллюзии) оставалось спокойным и даже скучающим.

— Первый раз? — спросил сосед справа — пухлый молодой человек в очках.

— Первый, — кивнула Ника, стараясь говорить басом.

— Я тоже. Говорят, в этом году конкурс — пять человек на место. И это только на преподавательские должности. А вы на какую кафедру?

— Структурная магия.

— О-о-о! — сосед уважительно покивал. — Сложный выбор. Там экзаменатор — магистр Кроу, он зверь. Говорят, в прошлом году он завалил девятерых из десяти.

— Я люблю сложности.

— Ну-ну, — сосед посмотрел на неё с сомнением. — Я вот на бытовую магию подаю. Там экзаменатор попроще. Магистр Брамс. Он, говорят, любит пироги с вишней и хорошее настроение.

— Тогда у вас преимущество. Особенно если принести пирог.

Сосед задумался. Кажется, идея с пирогом пришлась ему по душе.

Очередь двигалась медленно. Ника рассматривала Академию, стараясь не пялиться слишком откровенно. Магические структуры были повсюду — на воротах, на стенах, на окнах. Защитные контуры, сигнальные заклинания, следящие чары. Целая симфония из золотистых и голубых нитей, сплетённых в сложнейшие узоры. Если обычный человек видел просто красивое здание, то Ника видела крепость. Крепость, построенную по всем правилам магического искусства.

— Следующий! — голос привратника вырвал её из созерцания.

Она шагнула вперёд. Протянула документы.

Привратник — пожилой мужчина с лицом, не выражавшим вообще ничего, — долго изучал бумаги. Потом поднял глаза.

— Магистр Верон? Восточные земли?

— Да.

— Домашнее обучение?

— Да.

— Рекомендательное письмо от барона... — привратник прищурился, вчитываясь, — ...Грейвза?

— Да.

Он помолчал. Потом поставил печать на пропуск и вернул документы.

— Экзамен по структурной магии — в третьей аудитории, левое крыло. Начало через час. Следующий!

Ника выдохнула. Первый барьер взят.

Она прошла во внутренний двор — огромный, мощеный, с фонтаном посередине. Фонтан, разумеется, был магический: струи воды танцевали в воздухе, складываясь в замысловатые фигуры.

И тут она увидела его.

Лорд Рейнар Торнвуд стоял у фонтана. В тёмно-зелёном камзоле, с неизменным холодным выражением лица. Рядом с ним — магистр Кроу и ещё какой-то господин в мантии с ректорским шитьём.

Ника замерла.

Рейнар повернул голову — и посмотрел прямо на неё. На магистра Верона. На незнакомого провинциального учёного в мантии не по размеру.

Его взгляд скользнул по её лицу. Задержался. И — о ужас — в глазах мелькнула узнавание.

Он её узнал.

Нет. Не может быть. Амулет работал, она проверяла. Иллюзия была безупречна.

Но он смотрел — и в его взгляде читалось что-то такое, от чего у Ники похолодели пальцы.

Лорд Торнвуд чуть заметно улыбнулся. Поднёс руку к сердцу — в едва обозначенном поклоне. И отвернулся.

— Магистр Верон? — к ней подошёл служитель. — Вас проводят в аудиторию.

— Да... да, — Ника с трудом отвела взгляд от лорда. — Иду.

И пошла. Но спиной она чувствовала этот взгляд. Знакомый. Тяжёлый. С искоркой насмешки.

Он знал. Знал с самого начала. И ничего не сказал.

Игра началась.

***

Экзаменационная аудитория была похожа на университетские аудитории Земли — только вместо парт стояли лабораторные столы с магическими накопителями. Вместо студентов — взрослые мужчины в мантиях. Вместо экзаменационных билетов — магические плетения, которые нужно было проанализировать.

Магистр Кроу восседал за кафедрой с таким видом, будто лично съел на завтрак троих абитуриентов и планировал добавить ещё.

— Правила простые, — объявил он ледяным тоном. — Каждый из вас получит заклинание для анализа. Описать структуру, указать сильные и слабые стороны, предложить модификацию. Время — полчаса. Вопросы?

Вопросов не было. Все боялись.

— Отлично. Начинаем.

Ника получила своё заклинание — защитный купол четвёртого уровня. Простенький, но с дефектом: в структуре был лишний узел, который создавал резонанс и снижал эффективность на тридцать процентов.

Она прищурилась, вызывая структурное зрение. Золотистая сеть проявилась перед глазами — чёткая, детальная, как чертёж на миллиметровке.

Так. Убрать лишний узел. Перенаправить поток энергии. Добавить стабилизирующий контур — вот здесь, в нижнем секторе...

Её перо залетало по бумаге. Чертёж, формулы, пояснения — она писала быстро, даже не задумываясь. Инженерное образование наконец-то пригодилось. Всё, чему её учили в универе, — сопромат, теория механизмов, сопротивление материалов — здесь работало так же. Только вместо физических законов — магические. Но логика та же.

Через двадцать минут она закончила. Проверила. Положила перо.

— Готово? — Кроу подошёл к её столу. Взял лист. Пробежал глазами.

Его брови поползли вверх.

— Это... — он замолчал. — Вы предлагаете перенаправить поток энергии через стабилизирующий контур?

— Да. Это убирает резонанс и повышает эффективность на сорок процентов. Плюс снижает нагрузку на накопитель.

Кроу поднял глаза от бумаги. Посмотрел на неё долгим взглядом.

— Кто вас учил?

— Домашнее обучение, — ровно ответила Ника-Верон.

— Домашнее обучение... — повторил Кроу. — Что ж, магистр Верон. Домашнее обучение пошло вам на пользу. Экзамен сдан. Ждите результаты.

Ника кивнула и вышла из аудитории.

За дверью она прислонилась к стене и выдохнула. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на другом конце коридора.

— Поздравляю, магистр Верон, — раздался рядом знакомый низкий голос.

Она резко обернулась.

Рейнар стоял у окна, сложив руки на груди. Смотрел на неё с той самой полуулыбкой, от которой у Ники всегда екало внутри.

— Благодарю, лорд Торнвуд, — ответила она, стараясь сохранять мужские интонации. — Не ожидал встретить вас здесь.

— Я куратор Академии от Короны. Бываю здесь часто.

— Вот как.

— Да. И знаете, что интересно? — он шагнул ближе. — У вас удивительно знакомые жесты, магистр Верон. И походка. И манера склонять голову. Вы мне кого-то напоминаете.

Ника замерла.

— Одну мою служанку, — продолжил Рейнар. — Дерзкую. Со скверным характером. Которая куда-то запропастилась сегодня с утра.

Пауза.

— Совпадение, — сказала Ника.

— Безусловно, — Рейнар кивнул. — Мир полон совпадений. Например, совпадение, что моя служанка видит магические структуры. И новоявленный магистр Верон из восточных земель тоже их видит. Какая ирония.

Они смотрели друг на друга.

Ника понимала: он знает. Он знает всё. И он её не сдаёт. Почему? Зачем ему это?

— Лорд Торнвуд, — сказала она тихо, забыв про мужской голос, — что вам нужно?

— Мне? — он сделал ещё полшага. Теперь они стояли совсем близко. — Мне нужен хороший преподаватель для Академии. И интересный собеседник за ужином. А ещё...

Он наклонился к её уху.

— ...мне нужно, чтобы вы не забывали, Ника: я — единственный, кто знает вашу тайну. И я пока на вашей стороне. Но не разочаровывайте меня.

— Подождите, — окликнула она его. — Как вы меня узнали? Амулет работал. Я проверяла.

Рейнар остановился. Обернулся.

— Во-первых, я знал, что вы пойдёте на экзамен именно сегодня. Я следил за расписанием. Во-вторых... вы дважды проверили амулет под воротником. Обычный человек так не делает. И вы идёте слишком плавно — как женщина, привыкшая к корсету.

— Но этого недостаточно!

— Достаточно, — он пожал плечами. — Я — Глава Магической Безопасности. Моя работа — замечать то, чего не замечают другие. Шпион в толпе всегда нервничает и всегда перепроверяет свою маскировку. Вы вели себя как шпион.

Ника закрыла лицо руками.

— Значит, любой профессионал меня раскроет.

— Любой профессионал, который будет искать, — поправил Рейнар. — Поэтому мы будем тренироваться. Я научу вас контролировать микро-жесты. Это займёт время, но результат того стоит.

Она опустила руки.

— Вы будете меня учить?

— Я — Глава Безопасности. Обучать шпионов — часть моей работы, — он улыбнулся одними уголками губ. — Просто обычно я обучаю не таких красивых шпионов.

Отстранился. Улыбнулся — холодно, хищно. И пошёл по коридору, оставляя Нику стоять с открытым ртом и бешено колотящимся сердцем.

— Вот же... — прошептала она ему вслед. — Вот же манипулятор. Интриган. Шантажист высшей пробы.

И, помолчав, добавила:

— Но до чего же хорош, зараза.

ГЛАВА 5. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

Результаты экзамена вывесили через три дня.

Все три дня Ника провела как на иголках. Днём она драила полы с таким остервенением, что Марта заподозрила неладное и трижды перепроверила, не украла ли Ника фамильное серебро. Ночью она лежала на тюфяке, пялилась в каменный потолок и прокручивала в голове сценарии: что будет, если её не приняли? Что будет, если приняли? Что будет, если её раскроют в первый же день?

— Ты себя ведёшь как кошка перед грозой, — заметила Кора на второй день. — Шерсть дыбом, глаза дикие. Успокойся уже. Всё равно ничего не изменишь.

— Я не умею успокаиваться, — ответила Ника, яростно натирая каминную решётку. — Успокаиваются те, у кого всё хорошо. А у меня всё подвешено за ниточку над пропастью, и ниточка эта — иллюзия, которая может отказать в любой момент.

— Не откажет. Магистр Кроу хороший артефакт дал.

— Откуда ты знаешь, что он хороший?

— Потому что магистр Кроу — декан, — резонно заметила Кора. — У деканов плохих артефактов не бывает. У них всё лучшее.

Логика была сомнительная, но Ника решила не спорить.

На третий день она не выдержала. Отпросилась у Марты «в город по поручению» (соврала, что нужно купить особую щётку для чистки серебра, которую продают только в лавке на Рыночной площади) и побежала к Академии.

Списки вывешивали на внешней стене главного корпуса — длинные пергаментные листы, прибитые к доске магическими кнопками. Вокруг толпились абитуриенты: кто-то радостно вскрикивал, кто-то ругался сквозь зубы, кто-то просто стоял с каменным лицом.

Ника протолкалась сквозь толпу. Нашла список кафедры структурной магии.

И замерла.

Первая строка: «ВЕРОН, магистр. Восточные земли. Зачислен с испытательным сроком».

Испытательный срок. Это означало, что первые три месяца её могут выгнать в любой момент без объяснения причин. Но это также означало, что она — ПРИНЯТА.

— Поздравляю, коллега, — раздался знакомый голос.

Ника обернулась. Магистр Кроу стоял за её спиной — как всегда, сухой, подтянутый, с неизменным выражением лёгкого неодобрения на лице.

— Благодарю, магистр.

— Не благодарите раньше времени. Испытательный срок — это не формальность. Особенно для того, кто не имеет официального магического образования. Вас будут проверять. Придирчиво. Возможно, с предубеждением. Если продержитесь три месяца — станете полноправным преподавателем. Если нет...

— Я продержусь, — сказала Ника.

— Посмотрим, — Кроу чуть наклонил голову. — Кстати, лорд Торнвуд просил передать, что ждёт вас сегодня вечером. В кабинете. С отчётом о проделанной работе.

— О проделанной работе? — Ника приподняла бровь. — Я вроде бы больше не его служанка.

— Вы его протеже, — Кроу выделил последнее слово. — А протеже, знаете ли, отчитываются перед патронами. Таковы правила игры.

И ушёл, оставив Нику размышлять о том, что в этом мире, похоже, всё вертится вокруг правил игры, которые устанавливают мужчины.

Вечером она стояла перед дверью кабинета Рейнара. На этот раз — не в переднике служанки, а в мужском камзоле и мантии. Амулет работал исправно. Магистр Верон был в полной боевой готовности.

Она постучала.

— Войдите, магистр Верон, — голос из-за двери прозвучал почти издевательски вежливо.

Ника вошла и застыла на пороге.

Кабинет был не просто убран — он был ПРЕОБРАЖЁН. Исчезли кипы бумаг. Исчезли карты и свитки. Вместо них — накрытый стол на двоих: белая скатерть, серебряные приборы, два бокала и бутылка тёмного вина. В камине горел огонь. В воздухе пахло чем-то вкусным — кажется, запечённым мясом с травами.

Рейнар стоял у окна. В тёмно-бордовом камзоле, расшитом серебром. Свежевыбритый. Собранный. Опасный.

— Что это? — спросила Ника, забыв про мужской голос.

— Ужин, — спокойно ответил Рейнар. — Вы же не думали, что я заставлю вас отчитываться на пустой желудок?

— Я думала, отчёт — это фигура речи. Что вам на самом деле нужны бумаги, цифры, результаты.

— Бумаги подождут. Проходите. Садитесь.

Ника медленно прошла к столу. Села — стараясь двигаться по-мужски, широко, но выходило, кажется, не очень.

Рейнар сел напротив. Разлил вино по бокалам. Поднял свой.

— За ваш успех, магистр Верон. И за то, чтобы ваш испытательный срок закончился благополучно.

— За успех, — Ника пригубила вино. Оно было терпким, с ягодным послевкусием. Не чета той бурде, которую подавали прислуге за обедом.

Несколько минут ели молча. Мясо действительно оказалось великолепным — нежным, с корочкой, в ароматном соусе. Ника поймала себя на мысли, что в прошлой жизни она бы назвала это «ресторанным уровнем». В этой жизни она просто наслаждалась каждым куском.

— Итак, — Рейнар отложил приборы, — к делу. У вас есть план?

— План?

— План на ближайшие три месяца. Как вы собираетесь выживать в Академии?

Ника прожевала, вытерла губы салфеткой (тоже серебряной, с вышивкой — интересно, сколько стоила вся эта сервировка?) и ответила:

— План простой. Первое: не раскрыться. Второе: доказать, что я лучший преподаватель кафедры. Третье: найти способ легализоваться как женщина-маг, чтобы через три месяца мне не пришлось снова прятаться.

Рейнар кивнул.

— Первое — дело техники. Амулет Кроу надёжен, если не попадать под прямые проверки. Второе — амбициозно. Третье — практически невозможно. Женщин не допускают к преподаванию уже триста лет. Это не просто правило, это традиция. Традиции в нашем мире меняются медленно. Очень медленно.

— Значит, будем менять быстрее, — Ника пожала плечами. — Я не собираюсь триста лет ждать.

— Вы optimistка.

— Я инженер. Мы не optimistы и не pessimistы. Мы реалисты с доступом к расчётам.

Рейнар усмехнулся.

— Хорошо. Тогда давайте посчитаем. Какие у вас активы?

— Дар структурного зрения. Образование, которого в этом мире ни у кого нет. Умение решать нестандартные задачи. И... — она запнулась.

— И?

— И вы, — закончила она. — Вы — мой актив. Как патрон. Как куратор Академии. Как человек, который может прикрыть меня в случае опасности.

Рейнар откинулся на спинку кресла. Посмотрел на неё долгим взглядом.

— Знаете, Ника, — сказал он медленно, — обычно люди боятся признавать, что они от кого-то зависят. А вы только что включили меня в список своих ресурсов с той же лёгкостью, с какой перечисляли бы инструменты.

— А чего бояться? — Ника сделала глоток вина. — Зависимость — это факт. Я могу его игнорировать, могу с ним бороться, а могу использовать. Последнее — самое продуктивное. Вы сказали, что помогаете мне. Я сказала, что буду полезна вам. Это сделка. Сделки работают лучше всего, когда обе стороны честно признают, что они друг от друга получают.

Рейнар помолчал. Потом вдруг рассмеялся — негромко, но искренне.

— Вы удивительное существо, магистр Верон. Или мне называть вас Никой?

— В этом кабинете можно Никой. Только не при посторонних. Я ещё не натренировалась откликаться на мужское имя с нужной скоростью.

— Заметил, — кивнул Рейнар. — Кстати, об этом. Вы слишком плавно двигаетесь. И слишком эмоционально реагируете. Мужчины в нашем мире — особенно преподаватели — сдержанны до деревянности. Если вы будете так же взмахивать руками на лекции, вас раскроют в первую же неделю.

— Я тренируюсь.

— Тренируйтесь больше. И ещё: вы пользуетесь женскими духами.

Ника поперхнулась вином.

— Что?!

— Женскими духами, — повторил Рейнар невозмутимо. — Лаванда и что-то цветочное. Очень лёгкий аромат, но он есть. В преподавательской раздевалке мужчины не пользуются лавандой. Они пользуются сандалом, кедром, иногда — табаком. Если от вас будет пахнуть лавандой, это вызовет вопросы.

— Откуда вы знаете, чем пахнут мужчины в преподавательской раздевалке?

— Я там бывал. По долгу службы.

— По долгу службы вы нюхали преподавателей?

— Я нюхал угрозы, — Рейнар посмотрел на неё с тенью улыбки. — Запах — часть информации. А информация — моя работа. Кстати, о работе...

Он подался вперёд.

— Через две недели в Академии начнутся занятия. У вас будет своя группа. Скорее всего — проблемная. Новичкам всегда дают проблемные группы, чтобы проверить их на прочность. Студенты будут проверять вас на вшивость. Если вы покажете слабость — вас сожрут.

— Меня уже пытались сожрать в разных обстоятельствах, — заметила Ника. — Пока ни у кого не получилось. Студенты-маги вряд ли страшнее.

— Вы просто не видели студентов-магов, — мрачно сказал Рейнар. — Это не студенты. Это стихийное бедствие в человеческом обличье. Особенно боевики. Они жгут, взрывают, трансформируют и проклинают всё, до чего дотягиваются. В прошлом году один третьекурсник случайно превратил декана в хомяка.

— Случайно?

— Он утверждал, что случайно. Декан был другого мнения.

— И что стало со студентом?

— Его отчислили. Но декана потом полгода подкармливали специальным кормом — заклинание никак не могли снять. Так что когда я говорю «сожрут», я имею в виду не метафору.

Ника допила вино.

— Значит, мне надо быть готовой к тому, что меня попытаются превратить в хомяка. Запомню.

— Запомните лучше другое, — Рейнар стал серьёзным. — В Академии есть люди, которым вы не понравитесь. Не как Верон — как идея. Новый преподаватель без диплома. Провинциал. Выскочка, которого почему-то опекает лично лорд Торнвуд и декан Кроу. Это вызовет зависть. Зависть вызовет вопросы. Вопросы могут привести к разоблачению.