Диплом для мымры, или Как продать бывшего

Ника замерла. Потом моргнула. Сеть не исчезла — она стала чуть прозрачнее, но всё ещё была видна.

— Какого... — прошептала она.

Рука сама потянулась к пульсирующему узлу. Пальцы прошли сквозь него — и камин вспыхнул.

Ярко. Жарко. С весёлым треском поленьев.

Ника отшатнулась.

— Та-а-ак, — сказала она, усаживаясь на ближайший стул. — Интересное кино.

Она снова посмотрела на камин. Прищурилась.

Золотистая сеть всё ещё была видна. Теперь в ней появился новый элемент — алая нить, идущая от того самого узла к поленьям. Огонь.

Ника перевела взгляд на магический светильник на стене. Прищурилась.

И там была сеть. Другая — более простая, статичная, без пульсирующих узлов. Просто светящийся контур.

На зеркало. Ничего. Обычное зеркало.

На кран в подсобке (она сходила проверить). Сеть. Сложная, с голубыми нитями, уходящими куда-то в стену. Вероятно, к источнику воды.

— Я вижу магию, — произнесла Ника вслух, пробуя эту фразу на вкус. — Я вижу структуру заклинаний. Как электрические схемы. Как чертежи.

Она опустилась на стул.

Инженерное образование плюс магический мир равно... чему? Суперспособности? Проклятию? Особому дару?

В дверь постучали. Ника вздрогнула и обернулась.

На пороге стояла та самая молодая служанка, что заступалась за неё в каморке. Худенькая, курносая, с веснушками на носу и рыжеватыми кудряшками, выбивающимися из-под чепца.

— Ой! — сказала она, увидев Нику. — Ты уже всё убрала?

— Ну... да, — Ника моргнула, и магическая сеть вокруг камина исчезла. Стоило расслабить взгляд — и она пропала. Значит, это работало как мышечное усилие. Интересно.

— Здорово как! — служанка всплеснула руками. — Марта говорила, ты после того случая совсем плоха, а ты вон как! Я — Кора, — она улыбнулась, и улыбка у неё была открытая, добрая. — Мы с тобой раньше мало говорили, ты всегда такая тихая была. А теперь...

— Теперь я какая? — Ника приподняла бровь.

— Другая, — Кора чуть смутилась. — Не знаю. Вроде ты, а вроде и нет.

Ника усмехнулась про себя. Если бы ты знала, милая Кора, насколько ты права.

— Я пришла сказать — обед для прислуги через полчаса, — Кора переступила с ноги на ногу. — И ещё... Марта велела передать, что вечером лорд устраивает приём. Гостей будет много. Всех слуг поставят обслуживать. Так что готовься.

— Приём? — Ника насторожилась. — Что за приём?

— Ой, большой! — глаза у Коры загорелись. — Говорят, сам ректор Академии Магии прибудет! И советники королевские! Лорд Торнвуд у нас знаешь кто? Он глава Магической Безопасности всей Вельдении. У-у-у! — она сделала круглые глаза.

Глава Магической Безопасности. Значит, лорд Торнвуд — не просто богатый бездельник. Это серьёзная фигура. Очень серьёзная.

— А ты, говорят, в лабораторию его зачем-то полезла, — Кора понизила голос. — Марта рвёт и мечет. Ты зачем туда вообще пошла? Там же заклинания охранные, чуть не убило!

— Не помню, — честно ответила Ника. — Правда, не помню. Всё как в тумане.

— Ну да, ну да, — Кора покивала. — После такого-то. Ладно, приходи на обед, я тебе местечко займу. А то старшие горничные опять к себе не подпустят, а ты всё-таки пострадавшая.

И убежала.

Ника осталась одна.

Приём. Глава Магической Безопасности. Ректор Академии. Советники короля.

И где-то среди всей этой публики — она. С ведром и тряпкой. С долговым контрактом. С чужим телом и своим сознанием.

«Так, — сказала она себе. — Спокойно. Это не проблема. Это возможность».

Она вспомнила золотистую сеть над камином. Вспомнила, как легко её пальцы нашли активирующий узел.

Если она видит магические структуры — это не просто «странность». Это дар. Редкий дар. И, возможно, её билет в новую жизнь.

Только нужно быть осторожной. Очень осторожной. Потому что служанка с магическим даром — это подозрительно. А подозрительных служанок в феодальных мирах, если верить книгам, обычно сжигают на кострах или сажают в темницы.

Ника поправила передник.

— Значит, план такой, — тихо сказала она себе. — Сначала — разведка. Понять, что это за дар, как он работает и кто ещё о нём знает. Затем — найти способ легализоваться. И ни в коем случае не светиться раньше времени.

Она встала, придирчиво осмотрела комнату — чисто, аккуратно, камин горит — и направилась на поиски прислужьей столовой. Обед. Есть хотелось нестерпимо.

Столовая для прислуги находилась в цокольном этаже. Длинный зал с низким потолком, длинные деревянные столы, лавки. Народу было порядочно — человек двадцать, от мальчишек-посыльных до чопорных камердинеров.

Когда Ника вошла, несколько голов повернулось в её сторону. Кто-то фыркнул, кто-то перешёптывался. Видимо, история с лабораторией уже обросла сплетнями.

— Ника! Сюда! — Кора призывно махала рукой с дальнего конца стола.

Ника взяла поднос с миской (густая похлёбка, ломоть хлеба, кружка воды) и села рядом.

— Спасибо.

— Да ладно, — Кора отмахнулась. — Ты главное не обращай внимания. Они всегда шепчутся. Скучно им, вот и выдумывают.

— А что выдумывают? — Ника попробовала похлёбку. Вкусно. Густо, наваристо, с кусочками мяса.

— Ну... — Кора замялась. — Что ты нарочно в лабораторию залезла. Что ты якобы... шпионка.

Ника чуть не поперхнулась.

— Шпионка?

— Ну да. Говорят, тебя твой бывший подослал. Ну, который тебя продал. Гидеон. Будто он теперь работает на врагов короны и хочет через тебя узнать тайны лорда Торнвуда.

— Замечательно, — Ника отложила ложку. — Просто замечательно. Значит, я шпионка врагов короны. А чего не королева пиратов? Было бы романтичнее.

Кора хихикнула.

— Ты смешная стала. Раньше ты никогда не шутила.

— Раньше я много чего не делала, — Ника пожала плечами. — Видимо, удар по голове пошёл на пользу.

— Может, и так, — Кора посерьёзнела. — Ты только это... осторожнее с Мартой. Она тебя невзлюбила.

— Я заметила.

— Она давно в доме служит, ещё при старом лорде начинала. И она... ну, не любит, когда кто-то выделяется. А ты после лаборатории странная стала. Она чует.

— Что чует?

— Не знаю, — Кора поёжилась. — Просто чует. У неё нюх на неприятности. Она лорду уже докладывала, что с тобой что-то не так.

Ника внутренне напряглась.

— И что лорд?

— Ничего. Сказал: «Присматривай». Он вообще немногословный.

«Присматривай». Значит, лорд Торнвуд уже в курсе, что его новая служанка ведёт себя не так, как раньше. Это плохо. Очень плохо.

— Ладно, — Ника доела похлёбку. — Что мне надо делать на приёме?

— Ой, точно! — Кора вскочила. — Нам с тобой велено быть в большом зале. Подавать напитки и закуски. Марта выдаст форму. И главное — не попадаться на глаза гостям без дела. Знай себе ходи с подносом и улыбайся.

— Улыбаться — это я умею, — мрачно сказала Ника. — Восемь лет практики.

К вечеру особняк гудел как растревоженный улей.

Слуги носились по коридорам, на кухне кипела работа, из винного погреба поднимали бутылки, из кладовых — парадную посуду. Марта, в чёрном платье экономки, раздавала приказы, как генерал перед битвой.

Нику и Кору поставили в большой зал — огромное помещение с колоннами, хрустальными люстрами (магическими, как выяснилось, когда Ника прищурилась и увидела светящуюся сеть) и длинными столами, сервированными с немыслимой роскошью.

Форма оказалась ничего так — тёмно-синее платье с белым передником, белый чепец. Лучше, чем то серое рубище, в котором Ника очнулась. Платье было ей чуть великовато в груди, но Ника подтянула шнуровку, и вроде стало прилично.

Гости начали прибывать, когда за окнами сгустились сумерки.

Ника стояла с подносом, на котором высились бокалы с искрящимся вином, и наблюдала.

Мир был не просто магическим — он был... красивым. По-настоящему красивым, как на картинах старых мастеров. Дамы в платьях из переливающегося шёлка, с причёсками, в которые были вплетены светящиеся нити (магические украшения, догадалась Ника). Мужчины в камзолах, при шпагах, с орденскими лентами. И магия повсюду — лёгкая, повседневная, как мобильные телефоны на Земле. Кто-то подзывал слугу заклинанием, кто-то поправлял причёску взмахом руки, кто-то создавал крошечные иллюзии, чтобы развлечь собеседника.

И среди всей этой толпы выделялся один человек.

Лорд Рейнар Торнвуд.

Он стоял у камина — высокий, широкоплечий, в тёмно-сером камзоле, расшитом серебром. Чёрные волосы собраны в низкий хвост. Лицо — породистое, с резкими чертами, которые обычно называют «орлиными». Тяжёлый подбородок, твёрдая линия рта. Глаза — тёмные, почти чёрные, с холодным, оценивающим прищуром.

Ника поймала себя на том, что смотрит на него слишком пристально. Отвернулась. Поправила бокалы на подносе.

— Ника! — прошипела Кора, пробегая мимо с подносом закусок. — Не стой столбом! Разноси!

И она пошла.

Гости брали бокалы, не глядя на неё. Для них она была пустым местом. Частью интерьера. Функцией. И это было... унизительно? Нет. Скорее отрезвляюще. В прошлой жизни на неё хотя бы смотрели. Здесь она была тенью.

— Эй, — чей-то палец коснулся её локтя.

Ника обернулась.

Перед ней стоял мужчина — невысокий, плотный, с румяным лицом и масляными глазками. От него пахло вином и потом.

— Новенькая? Не припомню тебя.

— Я недавно, господин, — Ника опустила глаза, как, по её представлениям, и должна была сделать служанка.

— Ага. Славненькая. Принесёшь мне ещё вина попозже? В отдельный кабинет? — его пальцы скользнули по её запястью.

Что-то внутри Ники вспыхнуло. Острое. Горячее. Знакомое — как привкус крови на разбитой губе.

Она подняла глаза и посмотрела на мужчину. Взглядом, от которого когда-то цепенели зарвавшиеся прорабы.

— Боюсь, у меня другие обязанности, — сказала она ледяным тоном. — Могу позвать старшую горничную, она подберёт вам кого-нибудь более подходящего.

Мужчина моргнул. Потом ещё раз. Убрал руку.

— Ну и ладно, — пробормотал он. — Не очень-то и хотелось.

И отошёл.

Ника выдохнула. Сердце колотилось, но лицо оставалось спокойным.

«Спокойно. Ты здесь никто. Ты не можешь позволить себе скандалы. Пока не можешь».

Она развернулась — и застыла.

Лорд Торнвуд смотрел прямо на неё.

Не на гостей. Не на ректора, который что-то говорил ему в этот момент. А на неё. На служанку с подносом.

И в его тёмных глазах горело откровенное любопытство.

Ника опустила взгляд. Сделала книксен — как умела. И быстро отошла в сторону.

Но спиной она чувствовала этот взгляд ещё долго.

Приём закончился за полночь.

Ника, сбиваясь с ног от усталости, помогала убирать большой зал. Ноги гудели. Руки дрожали от напряжения — подносы были тяжёлые, а тело слабое.

Кора клевала носом в углу, складывая скатерти.

— Ника, — голос Марты раздался неожиданно близко. — Тебя лорд вызывает. В кабинет. Сейчас.

Внутри всё оборвалось.

— Зачем? — спросила Ника, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Не твоего ума дело, — отрезала Марта. — Велено — иди. Быстро. И приведи себя в порядок.

Ника поправила чепец, одёрнула передник и пошла.

Кабинет лорда находился на втором этаже, в западном крыле. Массивная дубовая дверь, охраняемая двумя каменными статуями (Ника прищурилась и увидела вокруг статуй плотную охранную сеть — эти «украшения» вполне могли ожить при необходимости).

Она постучала.

— Войдите.

Голос был низкий. Глубокий. С лёгкой хрипотцой.

Ника вошла.

Кабинет оказался огромным. Книжные шкафы до потолка, массивный письменный стол, заваленный бумагами. Камин, в котором горел живой огонь. Карты на стенах. И магия — столько магии, что у Ники зарябило в глазах. Защитные сети, следящие заклинания, какие-то сложные многомерные структуры, назначения которых она даже не могла предположить.

Лорд Торнвуд сидел за столом. Без камзола — в одной белой рубашке с расстёгнутым воротом. Волосы распущены. В руке — бокал с тёмным вином.

— Закройте дверь, — сказал он, не глядя на неё.

Ника закрыла. Осталась стоять у двери.

Молчание затягивалось. Лорд читал какой-то документ, делая пометки пером. Потом отложил бумаги. Поднял глаза.

Взгляд был тяжёлым. Испытующим. Но не злым — скорее, заинтересованным.

— Вы — Ника, — произнёс он. — Та самая служанка, которую две недели назад доставили в мой дом по долговому контракту Гидеона Флинта.

— Да, милорд.

— Та самая, что четыре дня назад влезла в мою магическую лабораторию без допуска. Где сработало охранное заклинание седьмого уровня сложности. Заклинание, которое должно было убить вас на месте.

Ника молчала.

— Однако вы не только выжили, но и, как мне докладывают, стали вести себя... иначе, — он откинулся на спинку кресла. — Моя экономка утверждает, что вы «сами не своя». Слуги шепчутся. Гость жалуется, что какая-то служанка посмотрела на него так, что у него пропало настроение.

Лорд усмехнулся — одними уголками губ.

— И вот вы стоите передо мной. Живая. Здоровая. И смотрите мне в глаза, хотя прежняя Ника не могла поднять взгляд выше моего подбородка.

Пауза.

Ника молчала. Что тут скажешь?

— Кто вы? — спросил Рейнар Торнвуд. — И что вы сделали с моей служанкой?

Сердце бухнуло в груди. Но Ника не отвела взгляд.

— Я — Ника, милорд, — сказала она медленно. — Та самая, которую вы купили за долги Гидеона Флинта. Но четыре дня назад со мной кое-что произошло. То самое заклинание... оно меня изменило.

— Изменило?

— Я стала видеть магию, — сказала Ника. И добавила про себя: «Не всю правду. Но достаточно, чтобы он заинтересовался».

Лорд Торнвуд подался вперёд.

— Покажите, — приказал он.

Ника прищурилась, глядя на камин. Золотистая сеть проявилась перед глазами — сложная, красивая, с алыми нитями огня и голубыми — защитного контура.

— Защитное заклинание над огнём, — произнесла она. — Стандартный контур, но с дополнительным узлом безопасности — вот здесь. И ещё... — она пригляделась. — Оно связано с общей охранной системой дома. Если огонь выйдет из-под контроля, сработает сигнал на весь особняк.

Она перевела взгляд на лорда.

Тот смотрел на неё с выражением, которое она не могла расшифровать. Изумление? Жадный интерес? Расчёт?

— Потрясающе, — произнёс он наконец. — Вы описываете заклинание девятого уровня так, словно читаете раскрытую книгу. А ведь вы — служанка. Без магического образования. Без дара, зафиксированного артефактами.

Он встал. Обошёл стол. Подошёл ближе — и остановился в двух шагах от неё.

— Либо вы шпионка, очень хорошо подготовленная, — сказал он тихо, — либо вы — аномалия. Редчайший случай спонтанного пробуждения структурного зрения. Знаете, что это значит?

— Нет, милорд.

— Это значит, что вы — сокровище, — он посмотрел на неё сверху вниз. — Или угроза. В зависимости от того, как себя поведёте.

Ника выдержала его взгляд.

— Я предпочитаю быть сокровищем, — сказала она. — Это выгоднее.

И впервые за весь разговор лорд Торнвуд улыбнулся. По-настоящему. Холодной, хищной, но всё-таки улыбкой.

— Дерзко, — сказал он. — Что ж, Ника-которую-изменило-заклинание. Я дам вам шанс. Месяц. Вы будете работать в моём доме, как прежде. Но раз в неделю — приходить сюда и рассказывать, что вы видите. Магические структуры. Заклинания. Артефакты. Взамен я не стану сообщать властям о вашей... особенности.

— А что будет через месяц? — спросила Ника.

— Там посмотрим, — лорд вернулся за стол. — Можете идти. И да, Ника. Не пытайтесь сбежать. Контракт у меня. Без моего разрешения вы не выйдете за ворота.

Ника присела в книксене. Дошла до двери.

И уже у самого порога услышала:

— И ещё. Тот гость, который жаловался на ваш взгляд. Он больше не будет вас беспокоить. Я распорядился.

Ника обернулась. Лорд уже снова читал бумаги, словно ничего не сказал.

Она вышла в коридор. Прислонилась к стене.

Сердце колотилось как бешеное.

«Сокровище. Или угроза. Месяц. Контракт».

Значит так. Она только что из бессловесной служанки перешла в разряд «ценного ресурса». Это лучше, чем ведро и тряпка. Но всё ещё далеко от свободы.

А свобода ей нужна. Обязательно.

Потому что последняя фраза лорда, вместо того чтобы успокоить, заставила её напрячься. «Я распорядился». Значит, он следит. Значит, он контролирует. Значит, он уже принял решение считать её своей собственностью — просто теперь более ценной.

«Ну уж нет. В прошлой жизни я уже была чьей-то собственностью. Хватит».

Ника расправила плечи и пошла в свою каморку. Завтра предстояло много работы. И ещё больше — размышлений о том, как из «сокровища» превратиться в свободного человека.

ГЛАВА 3. СЮРПРИЗ ОТ МЕСТНОЙ ЗАГОГУЛИНЫ

Утро началось с того, что кто-то барабанил в дверь её каморки. Барабанил настойчиво, громко и с явным намерением продолжать до победного.

Ника открыла глаза. Над ней нависал всё тот же каменный потолок с паутиной в углу. Не приснилось. Жаль.

— Ника! Открывай давай! — голос Коры звучал взволнованно. — Тут такое! Такое!!!

— Если там дракон, дай мне ещё пять минут поспать, — хрипло отозвалась Ника, садясь на тюфяке. — Я не в форме для драконов с утра. У меня даже кофе не было. Тут вообще есть кофе? Или магия уже дошла до того, чтобы синтезировать кофеин прямо в кровь?

— Какой кофе?! — Кора, видимо, не оценила глубину её страданий. — Там человек! Из города! С бумагами! Про тебя!

Ника окончательно проснулась.

— Про меня? Что за человек?

— Открой — расскажу!

Она встала, накинула платье, кое-как пригладила волосы и открыла дверь. Кора влетела в каморку, как снаряд из катапульты. Глаза у неё горели тем особенным огнём, который бывает у людей, узнавших сплетню категории «я-не-могу-это-держать-в-себе».

— Там, внизу, — зашептала она, размахивая руками, — какой-то тип. Говорит, что он твой... — она замялась, подбирая слово, — ...представитель.

— Представитель? — Ника приподняла бровь. — У меня нет представителей. Я не рок-звезда и не футбольный клуб. Разве что адвокат, но боюсь, межмировая коллегия адвокатов ещё не открыла филиал в вашем захолустье.

— Чего? — Кора захлопала глазами.

— Не обращай внимания, мысли вслух. Что за представитель?

— Ну... он говорит, что представляет интересы твоего бывшего мужа. Гидеона. И у него какие-то бумаги, заверенные магическим судом. Марта его в холл пустила, а сама побежала к лорду. Но лорд ещё спит, он вчера после приёма поздно лёг...

Ника почувствовала, как внутри поднимается знакомая холодная волна. Та самая. Которая когда-то поднималась при виде Стаса, переступающего порог дома пьяным. Которая заставляла распрямлять плечи и готовиться к бою.

— Так, — сказала она ледяным тоном. — Значит, Гидеон прислал представителя. Интересно, зачем. Я вроде как уже продана, кредит погашен, комиссия выплачена. Что ему ещё нужно? Дополнительный бонус за выслугу лет?

— Не знаю! — Кора чуть не подпрыгивала на месте. — Но там что-то серьёзное! Пойдём, посмотрим! Только осторожно!

Ника накинула передник, поправила чепец (боги, как она ненавидела этот чепец — он делал её похожей на грустную овечку) и вышла в коридор.

— Знаешь, Кора, — сказала она по пути, — в моей прошлой жизни был один хороший принцип. Если кто-то приходит с бумагами в такую рань — ничего хорошего в этих бумагах нет. Обычно это означает, что тебя пытаются обсчитать, развести или обвинить в чём-то, чего ты не совершала.

— В прошлой жизни? — переспросила Кора.

— Оговорка. В прошлом году.

Они спустились по служебной лестнице и вышли в малый холл — тот, куда допускали посетителей, не дотягивающих до уровня «гость лорда».

В холле стоял человек.

Он был из тех, кого Ника с первого взгляда определяла в категорию «канцелярская крыса». Средних лет, сутуловатый, в тёмно-коричневом костюме, который сидел на нём как на вешалке — чуть мешковато, чуть не по размеру. На носу — очки в тонкой металлической оправе. В руках — кожаная папка, набитая бумагами. От него пахло чернилами, пылью и бюрократией.

Канцелярские крысы — они везде одинаковые, подумала Ника. Что в магическом мире, что в министерстве строительства. Та же осанка «я-только-исполняю», тот же бегающий взгляд, та же манера поправлять очки, когда нервничают.

— Госпожа Ника Флинт? — спросил он, увидев её.

— Просто Ника, — ответила она. — Без «госпожи» и, желательно, без «Флинт». Последнее — вообще оскорбление в приличном обществе.

Человечек моргнул, явно не ожидавший такого тона от служанки.

— Э-э-э... хорошо. Меня зовут Криспин Борк, я младший клерк магической канцелярии округа Вельден, — он чуть поклонился, но как-то неубедительно. — Я уполномочен передать вам документы от вашего... э-э-э... бывшего супруга, господина Гидеона Флинта.

— Документы? — Ника скрестила руки на груди. — Какие ещё документы? Я думала, все документы закончились в тот момент, когда он продал меня за долги. Или есть дополнительные страницы? «Приложение А: как избавиться от жены и не разориться»?

Криспин Борк нервно поправил очки.

— Видите ли, господин Флинт утверждает, что контракт о передаче долговых обязательств был составлен с нарушением некоторых формальностей. В частности, он заявляет, что не имел права передавать вас лорду Торнвуду в единоличном порядке, поскольку вы на момент составления контракта всё ещё являлись его законной супругой, а не долговым активом.

— Что? — Ника уронила руки. — Погодите. Он хочет сказать, что продал меня незаконно?

— Именно так, — клерк просиял, радуясь, что его поняли. — Господин Флинт утверждает, что долговой контракт недействителен, и требует вашего возвращения в его распоряжение до пересмотра дела в магическом суде.

В холле повисла тишина.

Кора, стоявшая за спиной Ники, издала звук, похожий на сдавленный писк.

Ника медленно выдохнула. Потом вдохнула. Потом ещё раз.

Так, спокойно. Она инженер. Она умеет решать проблемы. Сейчас она спокойно проанализирует ситуацию и найдёт оптимальное решение.

Спокойно.

СПОКОЙНО.

Да кого она обманывает?! Ей хотелось рвать и метать!

— То есть, — произнесла она голосом, от которого Криспин Борк почему-то попятился, — этот... этот... — она пыталась подобрать цензурное слово, — ...этот выдающийся представитель мужского населения сначала продал меня, как мешок картошки. Потом, когда я уже отрабатываю его долг, он решает, что продал меня НЕПРАВИЛЬНО. И теперь хочет меня ВЕРНУТЬ?

— Э-э-э... формально — да, — клерк снова поправил очки. — Для пересмотра дела.

— Чтобы ПЕРЕПРОДАТЬ дороже?! — Ника шагнула вперёд. — У меня что, на лбу написано: «Скидка для козлов — 100%»?! Или где-то на спине вытатуировано: «Возврату и обмену не подлежит, но есть нюансы»?!

— Я... я только передаю документы, — пролепетал Криспин Борк, пятясь. — Я не уполномочен комментировать...

— А что вы уполномочены?! — Ника наступала. — Передать ему мой ответ? Так вот, передайте. Дословно. Скажите, что Ника, бывшая Флинт, передаёт Гидеону Флинту пламенный привет и рекомендует ему засунуть свои претензии в то самое место, которым он думает. Если он, конечно, думает. В чём я лично глубоко сомневаюсь, потому что для того, чтобы думать, нужен мозг, а у него, судя по всему, этот орган атрофировался за ненадобностью!

Криспин Борк побелел. Потом покраснел. Потом стал цветом где-то между несвежей простоквашей и вылинявшим флагом.

— Это... это неофициальный ответ, — пролепетал он. — Мне нужен письменный...

— Будет вам письменный! — Ника схватила с ближайшего столика лист бумаги (какой-то счёт или записку — не важно) и перо. И размашисто написала поперёк листа: «Я НЕ ВЕЩЬ. ВОЗВРАТУ НЕ ПОДЛЕЖУ. ПОШЁЛ ВОН. НИКА».

— Вот, — она сунула лист клерку. — Официальный ответ. Заверять печатью не буду, обойдётесь. Свободны!

Криспин Борк открыл рот. Закрыл. Ещё раз открыл. Потом судорожно закивал, прижал к груди папку и злосчастный лист и буквально вылетел из холла.

Дверь за ним захлопнулась.

Ника стояла посреди холла, тяжело дыша. Кора смотрела на неё с таким выражением, будто увидела, как минимум, явление божества.

— Ника... — прошептала она. — Ты... ты это... Ты понимаешь, что ты сейчас сделала?

— Выгнала идиота? — Ника всё ещё не могла отдышаться. — Да. Получила огромное удовольствие.

— Ты послала официального клерка магической канцелярии! — Кора схватилась за голову. — С письменным ответом! Который он теперь приложит к делу! В суде!

— И что? — Ника пожала плечами. — Пусть прикладывает. Я своё мнение не изменю. Этот... как его... Гидеон — он продал свою жену. Не корову. Не лошадь. Жену. Живую женщину. И теперь хочет вернуть, потому что ему что-то там не понравилось в оформлении сделки? А обо мне кто-нибудь подумал? О том, что я, может быть, не хочу возвращаться? О том, что я вообще живой человек, а не бракованный товар?!