Диплом для мымры, или Как продать бывшего

— Арбуз, — повторила она вслух. — Я попала в мир, где мужская сила измеряется арбузами. Замечательно. Просто замечательно.

Вечерами она превращалась в магистра Верона и шла в библиотеку особняка, где часами изучала книги по структурной магии.

«Основы магических структур» — прочитано и законспектировано.

«Теория защитных контуров» — выучена наизусть.

«Классификация магических аномалий» — перерисованы все схемы.

«Структурное зрение: миф или реальность?» — прочитана трижды и отмечена на полях.

Ника погружалась в магическую науку, как когда-то в сопромат и теорию механизмов. Она видела в заклинаниях не магию — а физику. Манипуляции с энергией, баланс сил, распределение нагрузок. Всё это было ей знакомо. Просто теперь вместо стали и бетона были магические нити, а вместо чертежей — структуры плетений.

— Ты опять не спишь, — сказала Кора, заглядывая в библиотеку на третью ночь. — Уже третий час. Завтра экзамен.

— Я знаю.

— А когда ты планируешь отдохнуть?

— Когда стану свободной.

Кора вздохнула, поставила на стол кружку с травяным чаем и тихо вышла.

Ника пила чай и смотрела на стопку книг. Всё, что она читала, укладывалось в голове как пазл. Сначала разрозненные кусочки, потом — общая картина. Магия в этом мире работала по тем же законам, что и физика на Земле. Разница была только в материале.

«Если я смогу объединить свои знания с магией... — думала она. — Если я смогу применять законы физики к заклинаниям... я смогу делать то, что никто не может».

Она улыбнулась. Это была безумная идея. Но все её идеи были безумными.

Последний вечер перед экзаменом Ника провела в библиотеке. Не за книгами — за разговором.

Рейнар пришёл, когда уже стемнело. Без стука, без предупреждения — просто вошёл, сел в кресло напротив и долго молчал.

— Завтра, — сказал он наконец. — Всё решается.

— Я знаю.

— Ты готова?

— Не уверена.

— Хороший ответ. Уверенные люди часто ошибаются.

Ника подняла на него глаза.

— А вы, лорд Торнвуд? Вы всегда готовы?

Он усмехнулся — уголком губ, как учила Кора.

— Я — Глава Безопасности. Моя работа — быть готовым к тому, что никогда не случится.

— И что никогда не случится?

— Победа, — сказал он. — Настоящая победа. Я не помню, когда в последний раз выигрывал. Я только предотвращаю проигрыши.

Ника хотела сказать что-то острое, но промолчала. В этом мире Рейнар Торнвуд был одинок. Так же одинок, как она.

— Магистр Верон, — сказал он, поднимаясь. — Завтра вы станете преподавателем Академии. Или провалитесь. Но в любом случае — вы уже победили.

— Потому что решились попробовать?

— Потому что вы — единственная в этом королевстве, кто смотрит на меня и не видит лорда. Это уже победа.

Он ушёл так же тихо, как пришёл.

А Ника осталась сидеть в кресле и думать о том, что он, возможно, сказал ей нечто более важное, чем все книги в этой библиотеке.

Ночью она не спала.

Она сидела на тюфяке в своей каморке, смотрела в темноту и прокручивала в голове разговор с Рейнаром. Его голос. Его слова: «Вы единственная, кто не видит во мне лорда».

«Не расслабляйся, — сказала она себе. — Ты уже велась на красивые слова. В прошлой жизни. Помнишь?»

Она помнила. Слишком хорошо.

Стас тоже умел говорить красиво. «Ты — моя единственная», «Мы построим общее будущее», «Я без тебя никуда» — а потом были пьяные ночи, чужие помады и удар кулаком в лицо.

Но Рейнар был другим. Он не обещал ничего. Он вообще не умел говорить о чувствах. Всё, что он делал — это деловые предложения, расчёты и холодные комплименты, которые звучали как констатация факта.

«Просто обычно я обучаю не таких красивых шпионов».

Она улыбнулась в темноте.

— Ну да, — прошептала она. — Он — манипулятор. Интриган. Шантажист высшей пробы. Но до чего же хорош, зараза.

Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Но сон не шёл. Перед глазами стояла его улыбка — та самая, уголком губ, которую она видела всего дважды. И его глаза — тёмные, глубокие, в которых горел холодный огонь.

«Я схожу с ума, — подумала она. — Я влюбляюсь в мужчину, который может меня уничтожить одним словом. Я влюбляюсь в мужчину, который — моя единственная надежда на свободу. И который — моя главная опасность».

Она села на тюфяке.

«Что я делаю? Что я вообще делаю?»

И вдруг поняла: она делает то, что никогда не делала раньше. Она живёт. По-настоящему. Не выживает — живёт. Каждый день, каждую минуту. И это стоит того, чтобы рискнуть.

Утром экзамена она стояла перед мутным зеркалом в мужском камзоле, с усами и амулетом, и смотрела на магистра Верона.

Он был незнакомцем. Худым, угловатым, с тёмными глазами и резкими чертами лица. Он не был красавцем — но был убедительным. Он смотрел на неё и молчал.

— Ну что, магистр Верон, — сказала она. — Иди, докажи, что ты — лучший.

Она поправила воротник. Проверила амулет. Затянула корсет потуже.

В дверь постучали.

— Входи, — сказала она.

Вошла Кора. Она держала в руках маленький свёрток.

— Это тебе, — сказала она. — От лорда. Он сказал, что это тебе пригодится.

Ника развернула свёрток. Внутри был маленький амулет — серебряный, с руной в центре.

— Что это?

— Защита от разоблачения, — сказала Кора. — Лорд сказал, что если кто-то попытается проверить твою иллюзию, амулет создаст ложный отпечаток. Они увидят то, что хотят увидеть.

Ника сжала амулет в ладони.

— Передай ему спасибо.

— Он знает.

— И ещё, — Ника посмотрела на Кору. — Спасибо тебе. За всё.

— Да ладно, — Кора улыбнулась. — Ты — моя безумная подруга. Кто ещё будет меня развлекать?

Она обняла Нику. Крепко.

— Удачи тебе, магистр Верон.

— Спасибо, — ответила Ника. — Я вернусь.

— Я знаю.

Ника вышла из каморки. Шагнула в коридор. И пошла к Академии — навстречу новой жизни.

Иллюзия в зеркале не ответила, но Ника знала: она справится.

Потому что она уже теряла всё. Карьеру. Дом. Саму себя. И когда теряешь всё — терять уже нечего. А значит — можно рискнуть.

ГЛАВА 7. БУДНИ В АКАДЕМИИ

Первая неделя в Академии прошла как в тумане.

Нет, не в тумане. В аду. В аду, который пах старыми книгами, магическим озоном и студенческим потом. И который требовал от Ники невозможного: быть одновременно служанкой, преподавателем, шпионом и женщиной, которая притворяется мужчиной. Четыре роли в одном теле. Четыре маски на одном лице.

Ника вставала затемно. Корсет, камзол, амулет, усы — и она уже магистр Верон, новый преподаватель структурной магии. Она шла в Академию пешком (экипаж не полагался новичкам), читала лекции, проверяла работы, разнимала драки, утирала сопли (в переносном смысле) и к вечеру падала без сил. А потом — обратно в особняк. Переодеваться в служанку. Драить полы. Улыбаться Марте. И не дай боги — перепутать, кто она сейчас.

Дважды она чуть не провалилась.

Первый раз — когда Марта окликнула её «Ника!», а она, забывшись, обернулась и ответила «Да?» уже мужским голосом. Кора вовремя хихикнула и сказала: «Ты чего это голос сорвала? Опять на кухне орала?» — и Марта отвязалась. Второй раз — когда она в преподавательской чуть не начала драить полы шваброй, потому что рефлекс сработал быстрее мозга.

— Ты выглядишь как смерть, — сказала Кора на пятый день, когда Ника, шатаясь, ввалилась в каморку. — Прямо как ходячий труп.

— Спасибо, — прохрипела Ника. — Ты просто кладезь комплиментов.

— Я серьёзно! Ты не спала уже трое суток!

— Я спала. Два часа. Вчера. И позавчера.

— Это не сон. Это — агония.

— Агония — это когда у тебя на лекции отклеиваются усы, — Ника рухнула на тюфяк. — А я, Кора, пережила агонию. И осталась жива.

— Что значит «отклеиваются усы»?!

— Это значит, что нам срочно нужен новый клей для иллюзий. Или новый мастер. Или новый лорд, который не экономит на учебных пособиях.

Это случилось во вторник.

Вторник, как назло, выдался тяжёлым. С утра была лекция у первокурсников — те ещё звери, они смотрели на нового преподавателя с откровенным скепсисом и проверяли его на прочность каждые пять минут. Потом была консультация у второкурсников — они принесли такие сложные вопросы, что Ника чуть не зарыдала от усталости. А потом — лекция у группы Грегора.

Грегор сидел на задней парте, как обычно, с каменным лицом и скрещенными руками. Ника уже привыкла, что он не проявляет эмоций. Она даже начала подозревать, что он вообще не умеет улыбаться.

Она стояла у доски и объясняла принципы структурной устойчивости. Студенты слушали — в основном с интересом, но без восторга. Томас задавал уточняющие вопросы. Кто-то записывал. Всё шло хорошо.

А потом Ника чихнула.

Негромко, прикрывшись рукой. Но этого оказалось достаточно.

Когда она опустила руку, левый ус остался у неё на пальцах.

В аудитории повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Двенадцать пар глаз смотрели на неё с выражением, которое сложно было назвать иначе как «мы в шоке». Даже Грегор приподнял бровь — единственное проявление эмоций за всю неделю.

Ника замерла. Сердце ухнуло куда-то в пятки, живот скрутило холодной волной страха. Она посмотрела на ус в своих руках, потом на студентов. В голове пронеслась тысяча мыслей, и все — панические.

«Всё. Конец. Раскрыта. Сейчас они побегут к ректору, и меня выгонят, и Орвин будет злорадствовать, и Рейнар... что скажет Рейнар?»

Но она была инженером. А инженер в критической ситуации не паникует — он собирает данные и находит решение.

Она подняла ус вверх, как экспонат, и сказала спокойным, ровным голосом — тем самым, которым когда-то успокаивала разбушевавшихся подрядчиков:

— А это, коллеги, наглядный пример того, как НЕ НАДО делать учебные артефакты. Я попросил мастера Финна изготовить мне пособие по иллюзионной магии. Он сказал, что усы будут держаться сутки. Как видите, — она усмехнулась, — сутки прошли. А мы только на второй паре.

Студенты переглянулись. Кто-то с сомнением, кто-то с любопытством.

— То есть это... учебный экспонат? — спросил Томас.

— Именно. Иллюзионные усы. Очень удобно показывать разницу между статической и динамической иллюзией. Статическая — это когда усы не отклеиваются. Динамическая — когда отклеиваются, — Ника прилепила ус обратно с максимально невозмутимым видом. — Но мастера Финна я всё равно убью. Напишите в своих конспектах: «Техническое задание для артефактора должно быть максимально чётким, иначе на лекции у вас будут отваливаться усы».

По аудитории прокатился хохот. Сначала робкий, потом всё громче. Даже Грегор фыркнул — и это было похоже на победу.

Ника выдохнула. Она сделала это. Она выкрутилась.

Грегор смотрел на неё с каким-то новым выражением. Не с недоверием — с уважением.

— Магистр Верон, — сказал он, когда смех стих. — Вы всегда так... импровизируете?

— Я инженер, — ответила Ника. — Импровизация — это когда план работает, но не так, как ты ожидал. А я всегда ожидаю, что план не сработает. Поэтому я всегда готов.

Она повернулась к доске и продолжила лекцию, стараясь не думать о том, что её сердце до сих пор колотится где-то в горле, а руки дрожат так, что мел выскальзывает из пальцев.

После лекции она вышла в коридор и прислонилась к стене. Ноги дрожали. Всё тело дрожало. Адреналин схлынул, оставив после себя пустоту и слабость.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Магистр Верон.

Голос Рейнара прозвучал совсем рядом. Ника открыла глаза и увидела его — высокого, в тёмно-зелёном камзоле, с неизменным холодным выражением лица. Но в глазах пряталась усмешка.

— Лорд Торнвуд, — она выпрямилась, стараясь не показывать, что едва держится на ногах. — Вы меня напугали.

— Это было заметно, — он кивнул на её руки. — Вы дрожите.

— Холодно.

— В Академии всегда тепло. Магическое отопление.

— Тогда я просто переволновалась. У меня был сложный день.

— Я слышал, — Рейнар усмехнулся. — Весь коридор слышал. У вас отвалились усы?

— Это был учебный экспонат, — сказала Ника.

— Я слышал. Вы мастерски выкрутились. «Динамическая иллюзия» — это было...

— Гениально?

— Неожиданно, — поправил он. — Я думал, вы растеряетесь.

— Я инженер, — Ника пожала плечами. — Мы умеем находить нестандартные решения.

— Инженер? — Рейнар приподнял бровь.

— Это — прозвище, — быстро поправилась Ника. — Друзья называют меня инженером. Потому что я всё рассчитываю.

— А я думал, вы — аристократ из восточных земель, — в голосе Рейнара звучала лёгкая усмешка.

— Аристократы тоже умеют считать. Просто они считают деньги, а я — структурные нагрузки.

Рейнар усмехнулся.

— Вам нужно быть осторожнее, магистр Верон. У вас слишком много лиц. Одно из них обязательно упадёт.

— Я знаю, — тихо сказала Ника. — Но пока держусь.

Их взгляды встретились. На секунду, на две. И в этот момент Ника поняла: он не просто проверяет её. Он волнуется. По-настоящему.

— Я присмотрю за вами, — сказал Рейнар. — Как куратор.

— Как куратор, — повторила Ника.

— Именно.

Но его глаза сказали иное.

В среду случилось нечто, что заставило Нику задуматься: а не слишком ли опасна её двойная жизнь?

Она проверяла работы студентов и вдруг заметила, что у одного из них — Томаса, того самого худого парня с задней парты — ошибка в расчётах. Ошибка была не случайной. Кто-то специально подменил данные в его конспекте. Вместо правильных значений стояли другие, и если бы Томас сдал работу, он бы провалился.

Ника прищурилась, глядя на работу. А потом включила структурное зрение.

Над конспектом висела тонкая, почти невидимая сеть — следящее заклинание. Очень слабое, почти незаметное. Кто-то подглядывал за Томасом. Кто-то хотел, чтобы он провалился.

«Интересно, — подумала Ника. — Очень интересно».

Она не стала поднимать шум. Вместо этого она аккуратно, пользуясь своим даром, убрала следящее заклинание. Это было несложно: структура была простой, почти примитивной. Пара движений пальцами — и сеть рассыпалась, как паутина от ветра.

Затем Ника переписала данные в работе Томаса. Она не подсказала ему ответ — просто вернула правильные цифры, чтобы он мог найти решение сам. Это было честно.

— Магистр Верон, — сказала она себе, пряча работу в стопку, — похоже, у нас есть враг. И он действует не только против вас.

В четверг Ника столкнулась с Орвином.

Это случилось в преподавательской. Она зашла за новыми учебными материалами и увидела его: магистр Орвин стоял у окна, пил чай и разглядывал её с таким выражением, будто она была насекомым, которое он собирался прихлопнуть.

— Магистр Верон, — сказал он с лёгким поклоном. — Как ваши успехи на кафедре?

— Прекрасно, магистр Орвин, — ответила Ника. — Студенты очень способные. Особенно Грегор. У него отличный потенциал.

— Грегор? — Орвин скривился. — Этот буйвол? Он едва сдал экзамены.

— Он сдал экзамены. И теперь показывает отличные результаты. Я считаю, что к каждому студенту нужен свой подход.

— Свой подход, — повторил Орвин с явной насмешкой. — И вы, конечно, знаете этот подход?

— Я учу их думать, а не просто запоминать формулы, — Ника взяла книги с полки и повернулась к выходу. — Это помогает.

— Да, — Орвин поставил кружку на стол. — Я слышал о ваших методах. «Сопромат», «распределение нагрузок»... вы говорите о магии как об инженерии. Это... странно.

— Может быть, — Ника остановилась у двери. — Но странные методы часто дают лучшие результаты.

— Или приводят к катастрофам, — Орвин усмехнулся. — Будьте осторожны, магистр Верон. Не все в Академии одобряют ваши... инновации.

— Я запомню, — кивнула Ника и вышла.

Но она чувствовала его взгляд на своей спине до самого конца коридора.

В пятницу у Ники было окно в расписании, и она решила прогуляться по Академии. Не как преподаватель — как наблюдатель.

Она ходила по коридорам, смотрела на магические структуры, запоминала расположение защитных контуров. И заодно прислушивалась к разговорам.

— ...слышал, магистр Орвин вчера устроил скандал на кафедре, — говорил кто-то за углом.

— Из-за Верона?

— Из-за него. Говорит, что Верон — самозванец. Что он где-то украл документы. Что он вообще не из восточных земель.

— А что Кроу?

— Кроу сказал: «Докажи». Орвин пытался, но не смог.

— Но если Верон — самозванец...

— Если он самозванец, то Орвин его сожрёт. А пока — не может. И это его бесит.

Ника усмехнулась. Орвин. Конечно. Кто же ещё.

Она пошла дальше, но на душе было тревожно. Орвин не успокоится. Он будет копать. Он уже роет. И однажды он может докопаться до правды.

В пятницу вечером Ника сидела в библиотеке особняка и пыталась читать. Буквы расплывались перед глазами. Усталость навалилась тяжёлой волной, и она чувствовала, как веки слипаются, как голова тяжелеет, как всё тело просит только одного — упасть и не вставать.

— Вы не спите, — сказал голос за спиной.

Ника обернулась. Рейнар стоял в дверях с двумя кружками чая. В одной — дымился тёмный напиток. В другой — ещё один, для неё. Он поставил кружку на стол перед ней и сел в кресло напротив.

— Я пришёл проверить, живы ли вы, — сказал он. — Вы выглядите так, будто вот-вот упадёте в обморок.

— Я не падаю в обморок, — ответила Ника, стараясь говорить бодро. — Это недостойно инженера.

— Что такое «инженер»?

Она замерла. Снова. Прокол за проколом.

— Это... прозвище, — сказала она. — Я уже говорила.

— Вы говорили. Но я не поверил, — Рейнар отпил чай. — Инженер — это не прозвище. Это профессия. Я знаю, что это значит. В некоторых восточных землях так называют мастеров, которые строят механизмы.

— А вы осведомлены.

— Я — Глава Безопасности. Моя работа — знать всё.

Они помолчали. Ника взяла кружку и сделала глоток. Чай был горячим, чуть горьковатым, с нотками мяты. Он согрел изнутри, и Ника почувствовала, как напряжение понемногу отпускает.

— Сегодня вы хорошо справились с ситуацией, — сказал Рейнар. — Я про усы.

— Спасибо.

— Но в следующий раз будьте осторожнее. Орвин не успокоится. Он нанял частного сыщика, чтобы тот проверил ваши документы.

Ника похолодела.

— И что сыщик нашёл?

— Ничего. Документы безупречны. Но если он начнёт искать свидетелей в восточных землях...

— Там нет свидетелей. Магистр Верон прибыл оттуда недавно. Все, кто мог бы его знать, либо умерли, либо уехали. Легенда продумана до мелочей.

Рейнар поднял бровь.

— Вы всё продумали.

— Я инженер, — усмехнулась Ника. — Мы продумываем всё. Даже то, что никогда не случится.

— И всё же... — Рейнар наклонился ближе. — Будьте осторожны. Орвин — не главная ваша проблема. Главная — вы сами.

— Это что? Угроза?

— Это предупреждение, — он откинулся на спинку кресла. — Вы слишком яркая для своей роли. Слишком умная. Слишком острая на язык. Рано или поздно это привлечёт внимание. И не только Орвина.

Ника хотела сказать что-то острое, но промолчала. Потому что он был прав. Она действительно слишком яркая. И это могло её погубить.

— Я буду осторожна, — сказала она наконец.

— Постарайтесь, — Рейнар поднялся. — Спокойной ночи, магистр Верон.

— Спокойной ночи, лорд Торнвуд.

Он ушёл. А Ника осталась сидеть с кружкой чая, которая уже почти остыла. И думать о том, что он пришёл сюда не чтобы предупредить. Чтобы убедиться, что она в порядке. Что она не упала в обморок. Что она жива.

«Он волнуется, — поняла она. — Он действительно волнуется».

И это пугало её больше, чем Орвин и все сыщики вместе взятые.

В субботу у Ники был выходной. Ну, почти выходной. Она всё равно встала в шесть утра, потому что организм привык к этому расписанию, и до обеда драила полы в восточном крыле. Марта была в хорошем настроении — видимо, у неё был выходной у любовника, — и поэтому оставила Нику в покое.

После обеда Ника сбежала в библиотеку. Ей нужно было подумать. Всё, что происходило в Академии, складывалось в тревожную картину.

Орвин нанял сыщика. Кто-то пытался подставить Томаса. Следящее заклинание в его работе. И всё это — на фоне её собственной двойной жизни, которая могла рухнуть в любой момент.

Ника сидела в кресле, смотрела на книги и пыталась систематизировать информацию.

«Факт первый: Орвин меня ненавидит. Он хочет моей отставки. Он нанял сыщика, чтобы найти доказательства моего обмана. Факт второй: кто-то пытался подставить Томаса. Следящее заклинание над его работой — это не шутка. Кто-то хочет, чтобы студенты проваливались. Факт третий: Рейнар меня предупредил. Он знает, что я в опасности. Он пытается меня защитить. Но я не знаю, зачем ему это. Факт четвёртый: я устала. Я так устала, что не могу мыслить ясно».

Она закрыла глаза и прислонилась головой к спинке кресла.

— Заснёте здесь, — раздался голос из темноты.

Ника вздрогнула и открыла глаза. В дверях стояла Кора с подносом, на котором дымилась кружка и лежал кусок пирога.

— Ты что, следишь за мной? — спросила Ника.

— Я пришла проверить, не умерла ли ты с голоду, — Кора поставила поднос на столик. — Ты уже третий день почти не ешь.

— Я ем.

— Ты жуёшь. Это не одно и то же. Ешь давай, — Кора села в соседнее кресло и посмотрела на Нику с беспокойством. — Ты какая-то... бледная.

— Я всегда бледная. Это цвет моей кожи.

— Нет, ты бледнее обычного. И глаза красные. Ты плакала?

— Я не плачу. Это... аллергия.

— На что?

— На жизнь, — Ника отломила кусок пирога и отправила в рот. Он был тёплым, с яблоками и корицей. — Спасибо, Кора. Ты — лучшее, что есть в этом мире.

— Я знаю, — Кора улыбнулась. — А теперь рассказывай, что случилось.

И Ника рассказала. Всё. Про Орвина и сыщика, про следящее заклинание над работой Томаса, про свою усталость, про страх, что её раскроют.

Кора слушала молча, не перебивая. И только когда Ника замолчала, сказала:

— Знаешь, что я думаю?

— Что я параноик?

— Нет. Что ты слишком много берёшь на себя. Ты — одна. Ты не можешь быть одновременно служанкой, преподавателем, шпионом и ещё думать о том, как перехитрить Орвина и спасти студентов.

— Но кто-то же должен.

— Лорд, — просто сказала Кора. — Лорд должен. Это его работа — защищать Академию. А твоя работа — выжить. Ты поняла?

Ника хотела возразить, но промолчала. Потому что Кора была права. Она действительно брала на себя слишком много.

— Я попробую, — сказала она. — Но не обещаю.

— И не надо. Просто попробуй, — Кора поднялась. — А теперь спи. Я посторожу дверь. Никто не войдёт.

— Кора...

— Спи, я сказала.

Ника закрыла глаза. И впервые за неделю уснула спокойно.

В воскресенье Ника проснулась с чётким ощущением: она должна что-то сделать. Не просто выживать — действовать.

Она написала Рейнару записку: «Нужно встретиться. Дело о следящем заклинании». И отправила с посыльным.

Через час он пришёл в библиотеку.

— Что случилось? — спросил он, закрывая за собой дверь.

— Кто-то пытается подставить студентов, — сказала Ника. — На прошлой неделе я нашла следящее заклинание над работой Томаса. Кто-то подменил данные в его конспекте. Если бы я не заметила, он бы провалился.

Рейнар нахмурился.

— Ты уверена?

— Я видела структуру. Следящее заклинание — слабое, почти незаметное. Но оно было. Я его убрала.

— И не сказала никому?

— Я говорю тебе, — Ника посмотрела на него. — Я думаю, это связано с Орвином. Он хочет ослабить мою группу. Если студенты провалятся — меня выгонят.

— Орвин мелочен, но не настолько, — Рейнар покачал головой. — Он мог бы подставить тебя напрямую. Но студентов... это слишком сложно. Слишком рискованно.

— Тогда кто?

— Не знаю, — Рейнар подошёл к столу и сел напротив. — Но я выясню. Дай мне время.

— Сколько?

— Несколько дней. А ты пока будь осторожна. Если кто-то действительно охотится на студентов, ты можешь стать следующей целью.

— Я уже стала, — сказала Ника. — Усы отклеились только вчера. Кто-то явно хочет, чтобы меня раскрыли.

— Или это была случайность, — Рейнар усмехнулся. — Не всё в этом мире заговор, магистр Верон.

— Я инженер, — Ника пожала плечами. — Мы верим в причины и следствия. Случайностей не бывает.

— Тогда что бы ты сказала о нас?

— О чём?

— О нас, — Рейнар посмотрел на неё в упор. — Встреча в библиотеке. Ты с чаем. Я с предупреждением. Это случайность?

Ника почувствовала, как щёки заливает румянцем. Хорошо, что иллюзия скрывала это.

— Это... стратегия, — сказала она. — Ты — мой союзник. Я — твой ресурс. Мы встречаемся, чтобы обсуждать дела.

— Только дела?

— Только дела, — ответила Ника, стараясь, чтобы голос звучал ровно.