Говорящие с драконами

— Ишь, ты, пять медных! Я сейчас к хозяину схожу — без торга за двенадцать продам! А с торгом, так и за двадцать можно, сегодня же ему полный двор кормить! Да и что, что зайцев много? Ты сам хоть одного поймал? Только ходишь, распугиваешь!

Маг коротко хохотнул, приобнял молодого охотника за шею и потянул подальше от толпы, встал подле необычных саней и тихонько предложил:

— А я тебе Зверя покажу, — за десятку отдашь?

— Зверя? — растерянно переспросил Марик, а верно распознав знак в стрельнувших на сани глазах мага, потерял всякий запал к торгу. Не перевозят на металлических санях обычных зверей, им и деревянных достаточно, это Марик знал точно, от охотников слышал. И сейчас маг предлагал ему посмотреть на магическую тварь бесплатно! Да ещё и денег за зайца обещал. В последнем проблеске жадности парень пробормотал: — Двенадцать.

— Идёт.

Маг осторожно отвёл меховой полог так, чтобы в образовавшуюся прореху можно было просунуть голову, что тут же и сделал Марик, тщетно пытаясь разглядеть что-то в темноте.

— Смотри, — раздался шёпот у него над ухом, и вытянутая вперёд него рука мага вдруг засветилась мягким светом свечи, постепенно открывая взору толстые чёрные прутья большой клетки и лежащего на дне её существа, гладкую шерсть, всю покрытую красными бегающими волнами всполохов, завораживающими, тлеющими, словно угли костра.

Марик забыл, как дышать, лишь пристально вглядывался в диковинное существо, пытаясь распознать, где у того голова, где лапы и другие части, как вдруг, среагировав на свет, Зверь дёрнул шкурой и привстал. Всего мгновенье мальчик видел короткую морду и вперившиеся в горящую руку мага красные глаза перед тем, как маг рывком потянул его назад и задёрнул полог. Но этого хватило.

— Это какой-то тигр… — полушёпотом озвучил Марик свою догадку.

— А ты внимателен, молодец, — подмигнул ему маг, — Тлеющий Тигр. Только тс-с-с-с… Ни-ко-му. Вот тебе за молчание. И за зайца.

Двенадцать медных монет отяготили руку молодого охотника. Марик протянул магу зайца, сжал деньги в кулак и помчался к Кирику рассказывать про Зверя, ведь на молчание уговора с магом не было.

В трактире Дулин народу тоже было немало, среди них Марик не заметил ни одного знакомого лица. И это было очень необычно для их маленького приграничного городка, даже летом не столь популярного среди торговцев и охотников. А сидящие за столиками мужчины в кожаных и меховых одеждах без особых изысков, разделывающиеся с едой собственными ножами, никем иным быть не могли.

— Что происходит? Откуда все эти люди? — спросил он тихонько Кирика, когда брат освободился на пару минут от беготни по залу.

— Охотники, — ответил Кирик.

— Это я и сам вижу, что охотники. Зачем они здесь? И почему так много? Будто облаву на стаю разъярённых медведей готовят.

— Ага, готовят. Только не на медведей… — Кирик заозирался и, склонившись к брату, быстро зашептал: — Они все здесь соперники. Приходят группами по несколько человек, друг с другом не общаются. Говорят между собой, будто в Нижнем Устье объявилась изменённая Тварь. Ищут проводника, который знает те места.

— Так это ж совсем рядом с нашей деревней…

— Вот именно…

Глаза парней засияли, как могут сиять лишь глаза двух людей, объединённых общей жаждой. Или жадностью.

— Я уже приметил вон-тех ребят, — Кирик кивнул в сторону зала, — За столиком под лосиными рогами. У них ножи дорогие и костяшки на руках не сбитые. А ещё среди них женщина.

— И что, думаешь, такие не обманут?

— Всяк обмануть может. Но у них хотя бы рожи не бандитские.

— И то верно, — усмехнулся Марик, разглядывая группу из четырёх охотников.

Ножи у них и впрямь были дорогие, с травлением на клинках, одежда добротная и опрятная, а речь не такая грубая, как у соседей. Такие, отдав пару-тройку серебряных, не обеднеют.

Подумав о серебряных, Марик вспомнил, зачем примчался к брату, и рассказал ему о необычной сделке с магом и об увиденном Звере. После рассказа Кирик стал молчалив и задумчив, а Марик понял, что это была не очень хорошая идея, ведь каждое упоминание магии и магических существ обращало его брата к памяти о сестре и данном ей обещании.

Прошло уже полтора года с тех пор, как Илин увели, а они с братьями ни на шаг не приблизились к своей цели. Ни торговцы, ни путники, ни маги, которых они встречали в городе, слыхом не слыхивали о Скальном Граде, о котором говорил Магистр Сторн. И самого Магистра в городе с тех пор никто не видел. Годур пытался разузнать о нём у начальника стражи, но Ольвир Тис лишь отмахивался, говоря, что Магистр — человек крайне занятой и то, что он оказался в городе в тот день, было необычайной удачей.

— Может, этот маг знает что-нибудь про Скальный Град… — пробормотал себе под нос Кирик.

Марик стукнул себя ладонью по лбу и простонал:

— Я даже не подумал его спросить… Ладно. Завтра утром сходим на постоялый двор и спросим. И вдруг ему тоже нужен проводник?

_____

Но утром ни в трактире Дулин, ни на постоялом дворе ни одного охотника уже не было. Лишь устланный навозом и следами копыт и полозьев снег не позволял поверить, что вчерашний вечер братьям просто приснился.

— Они ушли задолго до рассвета, — охотно поделился хозяин постоялого двора, — Все торопились поспеть вперёд других.

— А проводники? — спросил Кирик, — Им же нужны были проводники до Нижнего!

— Так нашли уже. Нечто на такое дело у нас не найдётся желающих? Мужики с вашей деревни и повели. Вон, Тогур-пастух повёл группу. Неужто и вы хотели в проводники навязаться? Да вас бы никто не взял, малы ещё.

— А кто повёл мага?

— Мага-то? Да никто. Зачем магу проводники? У него ж в клетке ручной охотничий Зверь! Он и сам, кого хочешь, проводит… до последних врат!

Хозяин двора расхохотался, но Марик оборвал его веселье:

— А когда он вернётся, не знаете?

— Маг-то? Да не вернутся они, через пастбища пойдут. Они к нам считай только за проводниками и заезжали. Обратно им крюк незачем делать.

— Но если магу проводник не нужен, зачем он сюда заезжал?

— А кто его знает? Может, встречался с кем? — пожал плечами хозяин.

Мальчики переглянулись и, не сговариваясь, помчались к городским воротам. Такой шанс упускать было нельзя, ведь когда ещё в их захолустье заглянет маг, работающий с магическими существами? Этот должен был знать хоть что-то про Скальный Град!

— Пойдём по следам полозьев! — набегу составлял план Марик, — У мага сани тяжёлые, не перепутаем! А если не распознаем, тогда догоним Тогура и пойдём с ним! Я знаю, каким путём он ходит к старым пастбищам в Нижнем Устье. Раз все эти люди охотятся на одно существо, то мы ещё можем успеть встретиться с магом!

Следы полозьев металлических саней действительно было легко распознать среди остальных, но лишь до тех пор, пока протоптанная в снегу дорога через лес не вывела на обдуваемые ветрами холмы. Здесь под лёгким слоем снега уже лежала плотная каменистая почва, и все следы стали одной глубины, порой и вовсе теряясь на голых камнях. Какое-то время Марик успешно определял след, а когда дорога снова нырнула в глубинку, понял, что нужных следов больше нет.

— Вот же… Скол! — Выругался он по-охотничьи, — Кажется, я где-то сбился! Вернёмся назад?

— Нет, давай за Тогуром! Иначе упустим всех.

Тогур со своей группой, тоже отягощённой санями, далеко уйти не успел, и когда мальчики на лесной дороге вышли им в спины на расстояние прямой видимости, то сбавили ход. Неизвестно было, как именно охотники отреагируют на присутствие посторонних, пусть и местных, пусть ещё и очень юных людей. Поэтому братья Кор старались идти тихо, прислушиваясь к звукам и разговорам впереди, как вдруг резкий скрип снега сзади заставил их, не сговариваясь, броситься в сугробы по разным сторонам от дороги. Кирик при падении неудачно угодил носом в незамеченный под снегом ствол поваленного дерева, и ему даже показалось, что слышал хруст.

— Тьфу ты, зайцы! — с наигранной досадой воскликнул человек в волчьей шкуре, замерший с луком в руках на месте, где только что стояли братья, — Что, не ожидали дозор? А ну, подымайтесь! Вы кто такие? Зачем за нами увязались? Отвечайте, пока я вас тут в сугробе не прикопал до весны!

В голосе мужчины слышалась строгость, но никак не угроза, и, хотя мальчикам нечего было скрывать, отвечать они всё же не торопились. Часть группы охотников отделилась от основной и направилась в их сторону. Среди них ребята опознали и Тогура — старшего пастуха.

— О! Марик, Кирик! А вы что тут делаете? — удивился он.

— За тобой идём, — насупившись, пробормотал Марик.

— А зачем? Э, Кирик, что с носом? Это ты его ударил?

Тогур гневно сверкнул глазами в сторону дозорного, и пусть старший пастух не казался сильным и умелым бойцом, но во взгляде его всегда жила сила укротителя быков. За то ему и доверяли шефство над подростками, и никто не думал баловать или не слушаться. Вот и взрослый охотник не стал нарываться.

— Никого я не трогал! — возмутился дозорный, — Сам ударился! Подтверди!

Кирик кивнул всем телом, чтоб не разжимать кровоточащий нос.

— Ну вот что, ребята, идите-ка вы домой. Здесь вам делать нечего. Здесь люди на серьёзное дело идут, не до ребяческих игр, — смирил гнев Тогур.

— Мы знаем, что у вас за дело! — воскликнул Марик.

— Вот как? И что же? — оскалился дозорный.

— Тварь изменённую убивать идёте. Но мы вам не будем мешать! Нам нужен только маг!

Взявшие в кольцо мальчишек охотники дружно расхохотались, перекидываясь при этом подначивающими фразочками и привлекая внимание всей остальной группы:

— Им нужен маг! Нам бояться нечего!

— Пусть забирают, нам он точно не нужен!

— Похоже, отважные ребята открыли охоту на магов!

— Стоит убраться с их пути, пока они не забрызгали нас кровью!

Кирик и Марик молча стояли и сгорали от стыда, но отступать от своей цели даже не думали.

— Тоже мне, охотнички, — донеслась до братьев и женская усмешка, — Идите, пасите своих коров.

Унижения от женщины Марик стерпеть уже не смог.

— Я охотник! — твёрдо заявил он, — Такой же, как вы!

Но это лишь вызвало новый взрыв хохота и подколок, теперь даже Тогур посмеивался, качая головой.

Глава 3

Тогур поручился за братьев Кор, и им позволили остаться, но лишь до Нижнего Устья. Дальше охотники собирались разделяться и искать изменённую Тварь самостоятельно, а Тогур и мальчики должны были возвращаться обратно в город.

И конечно же, у братьев был свой собственный план.

К полудню группа встала на привал, чтобы дать еды и продыху волу, тянущему сани. Двенадцать охотников и три проводника — все, не сговариваясь, занялись делом: распрягли вола, накрыли шкурами и задали зерна, собрали хвороста, утоптали место под лагерёк, разложили пару костров, поставили греться воду для отвара и для каши, расположились вокруг, занимаясь своими мелкими делами и ведя беседы. А Марик и Кирик с любопытством к ним прислушивались и подметили, что группа состоит из трёх команд, и объединяет их в данный момент лишь проводник.

— Как же здесь тихо, — пробормотала, поёжившись, сидящая напротив парней женщина, главная в той самой команде из трактира, которую заприметил Кирик.

— Привыкай, Эхо, — ответил ей могучий смуглый охотник с прозвищем Ворон, в котором несложно было определить лидера объединённой группы, — Тут ещё полно жизни. Но чем ближе к Рубежу, тем меньше в лесах зверья и птиц. А на самом Рубеже вообще можно за месяцы не встретить ни захудалой мыши. Только бескрайняя чернота, в которой теряется даже рельеф местности. И звенящая тишина.

— И изменённые твари, — дополнил рассказ сухой Разбойник с бандитской рожей, почёсывая куцую рыжеватую бородку.

— Тварей на Рубеже не много, — возразил ему высокий седой голубоглазый старик Холод с уродливым шрамом вдоль лба от переносицы до волос, и сам его голос оправдывал данное ему прозвище – строгий и ясный, как зимний морозный день, — Там нечего жрать — всё сожжено. На той стороне, в Опустошении они жрут друг друга. А если пересекут Рубеж, тут им настоящее пиршество.

— Тогда почему они все сюда не лезут?

— Рубеж широк. Крестьяне десятилетиями жгут за собой всё, чего коснулась Скверна.

Мальчики аж содрогнулись от того, как старик произнёс последнее слово.

А Ворон его поддержал и пояснил:

— Рубеж — это настоящая выжженная пустыня. В пути изменённые просто дохнут от голода, ведь Скверна постоянно их изменяет. У стайных Тварей есть шанс добраться сюда, если они будут жрать друг друга. Но это редкость.

— А насекомые? Птицы? Им же проще перелететь Рубеж?

— Насекомые мрут раньше, чем успеют измениться. Им не хватает массы. А птицы опасны, но на поздних стадиях изменения почти все они теряют способность летать.

— А как же реки? Изменённые рыбы не выбираются на берег?

На сей раз на вопрос женщины ответил Марик:

— Эх ты, охотница! Изменённых рыб не бывает! Бед... Скверна боится бегущей воды — это даже дети знают!

Охотники одобрительно усмехались, и Марик почувствовал вкус успеха.

— Поэтому по Рубежу, если приходится, мы передвигаемся по руслам ручьёв и рек, — согласно кивнул лидер.

— Только бегущая вода? — не унималась женщина, выдавая свою неопытность, — А как на счёт снега, дождя и озёр?

— Снег им нипочём, разве что замедлит, — самоуверенно махнул рукой Марик, — И рвы со стоячей водой проходят запросто. А вот дождь не любят, это да. Но дождь пройдёт, и они опять вылезут.

— Ты-то откуда знаешь, охотничек?

— Оттуда и знаю, что охотник! А вот кто ты, если основ не знаешь? Да и больно нежная ты для наших гор...

Мужики у костра снова заулыбались, а женщина недовольно цыкнула, но не стала отвечать. Вместо этого недоохотница, прищурившись, задала, как ей казалось, каверзный вопрос:

— А как же рыба в пруду? В пруду вода стоячая и рыба есть. Почему она не изменяется?

— У нас в приграничье прудов не роют и рыбу туда не пускают. А природные здесь — все проточные. А что не проточные образуются в ложбинках — те мужики камнями заваливают, что б судьбу не испытывать.

— Да ладно! Прям все пруды заваливают?

— Заваливают. И пруды, и ямы, и канавы, и даже щели. По весне, как снег сойдёт, идут в обход всей деревней... Ну, теперь уж городом, идут по округе и каждую ямку осматривают, в которой вода скопилась. А ты как думала? У Рубежа жить — это тебе не стрелочками по зайцам за стенами метать, и поработать приходится! А в деревне ещё и скотину каждый день осмотри, птицу домашнюю, собаку да кошку распоследнюю, детей младших, да всё хозяйство — каждый куст, да каждую стеночку! И стенки сами строили, да каждый год подновляли, что б дикое зверьё на пастбища не заявлялось, да мхом обкладывали, что б след видно было, а ну как изменённые? Вот только соколов у нас не было, померли, от одной птицы изменённой Беда... кхм... Скверна по деревне пошла. Пришлось всё жечь, да в город отступать...

Марик разошёлся, а охотники, наоборот, притихли. Слушали внимательно и хмуро. Никто давно уже не оспаривал подвиг простого люда, проводящего всю свою жизнь у Рубежа, держа его, словно фронт, водой, да огнём. За то-то их и от налогов освобождали.

— Как же вы живёте... — вздохнула смущённая от подобной отповеди женщина.

— Да привыкли так-то... — пожал плечами Марик и кивнул на котлы, — Кипит.

Охотники засуетились. В воду одного котелка они бросили крупу, а другого — незнакомые Марику травки, и он принюхался.

— Это чтобы запах от людей отбить, — пояснил лидер группы.

— А у нас своё средство, — гордо заявил парень, достал из своего мешка маленький керамический пузырёк, подаренный местными охотниками, капнул из него на руку и размазал по открытым частям тела, после чего передал его Кирику.

Охотники разделили пищу, использовали свой отвар тем же образом и, затоптав костры, снялись с места.

_____

Путь к Нижнему Руслу пролегал по вершинам цепи холмов, совсем близко к оставленной полтора года назад деревне. С холма, на который взошла группа, не смотря на пасмурный день, можно было разглядеть обгорелые скелеты домиков, чернеющие из-под толстых снежных шапок.

— Вон наш дом! — указал Марик пальцем, рассказывая Эхо, как была устроена деревня; за несколько часов пути они успели примириться и уже не выясняли, кто из них больший охотник, — А вон там и стеночка... Кирик, смотри-ка, а стенка вроде почер...нела...

Парень осёкся на полуслове, когда понял, что и часть каменной стены, выглядывающая из-под сугроба, и сосновый лесочек на холме перед ней выглядят такими тёмными вовсе не потому, что зима укутала землю в мрачный контраст белых и чёрных тонов.

На это обратил внимание и лидер отряда. Он взял с саней лопату и скомандовал:

— Всем стоять! Холод, Кочка — за мной! Посмотрим поближе, то ли это, о чём мы все думаем...

Вся оставшаяся на холме группа с напряжением наблюдала, как разведотряд, обувшись в снегоступы, подходит по нетронутому снежному покрову к сожжённой деревушке. Немного не дойдя до первого дома, Ворон остановился, воткнул лопату в сугроб и, пока его товарищи внимательно осматривались вокруг, начал копать, а докопав до земли, снял рукавицу, достал из кармана прозрачный камушек, посмотрел в яму через него и подал знак, мотнув головой. Значит — чисто. Прошёл ближе к чернеющему участку стены, посмотрел на неё сквозь камень и снова принялся копать.

— Проклятый снег, растопи его драконье пламя! — с досадой стукнул кулаком по саням невысокий охотник с окладистой чёрной бородой, которого все называли Пнём, — Пока до земли докопаешь, Скверну подцепишь...

— Не подцепишь, она через снег не проходит, — успокоил его Разбойник, — Это даже лучше, чем голая земля: сложнее, но безопаснее.

— Разве могла она так быстро распространиться по земле? — спросил Марик, — Всего полтора года прошло!

— Даже меньше, - поддержал его Тогур, — В конце осени здесь ещё всё было нормально.

— По земле — нет. А вот если здесь побродила изменённая Тварь... — Разбойник ещё не договорил, как докопавший до земли и взглянувший через камень Ворон резко отпрянул от выкопанной им ямы, отзывая товарищей назад, — Всё. Приехали. Тварь может быть где-то здесь.

— Наверняка в развалинах прячется, — согласился Пень, — Удобное место.

Вернувшийся Ворон подтвердил, что земля в последней яме почернела от скверны, а не от огня, но так как следов на снегу нет, то не известно, здесь ли Тварь или ушла ещё до начавшегося три дня назад снегопада.

Дело шло к вечеру. Совет, собранный из лидеров входящих в отряд охотничьих групп, решил до утра не разделяться, а встать лагерем прямо на холме. Благо, погода стаяла тихая и безветренная. Проводников решили тоже пока не отпускать, а воспользоваться их знанием деревни, когда поутру начнут её зачистку.

Несколько человек встали в дозор наблюдать за окрестностями, остальные принялись раскладывать лагерь и костры. Но не успели зажечь, как один из дозорных, указав на подножие холма, встревоженно крикнул:

— Чёрная тень!

Все всполошились, хватаясь за оружие и натягивая тетивы на луки.

— Зажечь факелы! — зычно скомандовал Ворон, — Подготовить масло!

Сорвав тент с саней, Пень начал доставать факелы, поджигать и передавать их охотникам, а Разбойник осторожно выволок на снег небольшой деревянный бочонок и сковырнул ножом восковую пробку, готовясь в любой момент разлить содержимое бочонка по склону или на саму Тварь и поджечь. Кирика и Марика мужики подцепили за вороты и, как кабаньи тушки, водрузили на сани, строго наказав не делать глупостей. Туда же с луком в руках встала Эхо. Через полминуты готовые ко всем неожиданностям люди замерли, напряжённо вглядываясь в ранние сумерки.

— Ну, что там? — спросил дозорного Ворон.

— Пока не видать...

— Ну, Кочка, ну, если ты ошибся, я тебя вместо Твари и сожгу...

— Отвали, Ворон! Лучше я ошибусь, чем решу, что показалось, и промолчу!

Ответить на это Ворону было нечего, и он лишь раздражённо дёрнул щекой. Охотники продолжали оставаться настороже до самой темноты. Постепенно напряжение спадало, в обувь и под шубы пробирался мороз, а руки немели, и уже разуверяющиеся в остроте зрения Кочки мужики начинали один за другим опускать факелы, всё больше недобрых взглядов кидая на горе-дозорного.

Раздавшийся за спинами охотников отчаянный хриплый крик "мяу" заставил их подпрыгнуть на месте, развернуться в воздухе и ошалевшими глазами уставиться на угольно-чёрный комок, прижавшийся к одному из полозьев саней. Пики, луки и факелы замерли, направленные в сторону маленького чёрного существа.

Кирик осторожно заглянул под сани, как маленькие напуганные дети заглядывают под кровать, и воскликнул:

— Это ж Поганка! Соседская кошка!

Существо не двигалось, только жалось к саням, сверкая в свете факелов огромными жёлтыми глазами, и иногда издавало истошный вопль. Ворон медленно достал из кармана свой прозрачный камушек и взглянул на кошку через него.

Разглядывал долго, пристально, пару раз меняя глаза, но в итоге выдал, полное изумления:

— Ну надо же! Не изменённая!

_____

Кошку накормили вяленым мясом, которое она умяла мгновенно и с яростным рычанием, засунули в холщовый мешок и уложили в сани между шкур. Несмотря на положительный результат осмотра, никто не рисковал прикасаться к ней, не то, что гладить. Но и оставить это чудо на практически верную гибель люди не смогли. Решили, если с утра изменений не выявится, признать кошку здоровой и отправить с парнями в город.

Собравшись за костерком, охотники гадали, как она умудрилась выжить в таких жестоких условиях.

— В то, что кошка выживала полтора года в одиночестве, я ещё поверю, — рассуждала Эхо, — Мех у неё вроде хороший. Нашла себе какую-нибудь щель, грелась там, спала, выходила помышковать. Но вот как она умудрилась не подцепить Скверну? Это загадка. Вроде обычная кошка, не магическое Существо и огнём не дышит...

— А может, она, как Видящие? — предположил Кирик, — Ну, видит Скверну и обходит её...

— Нет, Кирик, тогда бы это уже было магическое существо.

— Ну почему же? — возразил Ворон, — Мы же по разным признакам понимаем, какое место подверглось влиянию Скверны, а какое — нет. Может, и кошка научилась определять, пока жила с крестьянами. Да и нюх у неё не хуже, чем у собаки. Живое от мёртвого отличит.

— Изменённое не мертво, — проникновенно-ледяным тоном выдал Холод, заставив всех у костра дёрнуть плечами, — Изменённое просто перестаёт быть живым.

— Главное, что запах меняется.

______

Спали, на снегу, плотно завернувшись в шкуры по несколько человек, периодически меняя дозорных, и к утру Кирик, не привыкший к зимним походам, чувствовал себя совершенно разбитым. Но виду старался не подавать. Марик же, напротив, вёл себя преувеличенно бодро, раздражая окружающих своей прытью и энтузиазмом, поспевая в каждое дело внести свой, порой не вполне уместный, вклад.

Оставив Пня и братьев Кор присматривать за лагерем и волами, охотники отправились на зачистку деревни, снова вооружившись факелами, пиками и луками, а за спины убрав бурдюки с заготовленным маслом. Снегоступы были не у всех, поэтому шли цепочкой по одному. Впереди шёл Ворон, как самый опытный охотник на Тварей, за ним след в след Тогур, подсказывал путь, в середине пикинёры, а замыкали цепочку лучники. Шли медленно, оружие держали наготове, вслушивались в звуки шагов, и вертели головами по всем сторонам.

С холма на деревню открывался хороший вид, и мальчики внимательно наблюдали за действиями отряда, а взявший над ними шефство Пень, как мог, немного неловко их пояснял:

— Это, значится, чтобы не провалиться под снег. Если первого снег выдержал, остальные идут по его следам. Да и проще так, по утоптанному. А коль кто оступится, ему тут же помогут.

Братья переглянулись, улыбаясь.

Когда охотники дошли до первого дома, Ворон велел всем рассредоточиться. Полукругом обступая развалины, люди направили оружие в их сторону и осторожно подходили ближе, а сам Ворон поманил за собой Холода и перемахнул сугроб, который намело перед обгоревшей стенкой, окружающей двор.

— Ага, вот окружают, чтобы, значится, Тварь не сбежала, если она там...

— Дядь, — усмехнулся Марик, — Расслабься, мы знаем.

— Ага...

Через несколько минут Ворон и Холод выбрались обратно и направили группу к следующему дому. Так они обходили дворы один за другим, осматривая руины пожарищ и вскоре скрылись за очередным поворотом единственной улочки.

Марик присел к начавшему затухать костру, подбросил пару поленьев и поворошил угли, чтобы быстрее разгорелось. Первоначальный план, составленный братьями, вот-вот мог пойти прахом. Ведь маг наверняка ищет изменённую Тварь где-то у Нижнего Русла, а что, если она и впрямь прячется здесь? Вздохнув, Марик спросил: