Элисон в Зазеркалье потерянного

Открывшаяся панорама заставила её забыть о пауке. Она стояла на пороге маленькой промышленной деревни. Кирпичные двух- и трёхэтажные дома жались друг к другу, их стены были черны, словно после опустошительного пожара. На каждой крыше из труб извергался густой серый дым. Он не улетал в небо, а тяжело оседал вниз, стелясь по улицам вязким туманом. В этом полумраке бесшумно скользили странные экипажи. Они напоминали кареты минувших столетий — такие же угловатые, с деревянными бортами и медными заклёпками, но лишённые лошадей. Вместо них под кузовами громоздились клубящиеся паром механизмы, похожие на перегретые самовары. Из-под высоких колес с тонкими спицами вырывались струи пара, а сзади, точно задранные хоботы, торчали чугунные выхлопные трубы, изрыгающие чёрные облака сажи, которые растворялись в общем смоге.

Элисон зябко обхватила себя за плечи и шагнула в серую пелену, окутывающую деревню. Туман лип к коже, проникал в лёгкие, заставляя кашлять.

Чем дальше она шла, тем больше фигур вырастало из серой мглы. Низкорослые, они едва доставали ей до плеча. Их лица походили на грубо вырезанные маски — неподвижные, с непомерно большими носами и крошечными, глубоко посаженными глазами-бусинками. Каждый, кого она встречала, был скрючен, словно десятилетия непосильного труда навсегда согнули их спины, заставив глядеть не в небо, а в пыльную землю.

Жители деревни, заметив её, замирали на месте. Разговоры стихали, головы поворачивались вслед, и в воздухе повисало тревожное перешёптывание, похожее на шипение змей.

Внезапно перед ней вырос мужчина. Сгорбленный, с тяжёлым взглядом узких глаз, он просто шагнул наперерез и замер. Медленно, почти церемониально, он снял с плеч коромысло и поставил ведра на землю. Мутная жижа плеснула через край, забрызгав грязью её ботинки. Он не извинился. Он смотрел снизу вверх, и в этом взгляде не было ничего, кроме глухой настороженной злобы.

— З-здравствуйте… — голос Элисон предательски дрогнул, слова споткнулись о внезапно пересохшее горло. — Не могли бы вы мне подсказать… что это за место?

— Греймарш, — проскрипел он.

— А как отсюда выбраться? — Элисон сильнее обхватила себя руками, втягивая голову в плечи, и затравленно оглядела тонущую в сумерках улицу. — Это далеко от Лондона? Я… я никогда не слышала про эту деревню.

Мужчина неприятно оскалился, обнажив редкие, почерневшие зубы. Улыбка вышла недоброй.

— Отсюда не выбраться, — отрезал он. — Вопрос в другом, дитя: как ты здесь оказалась?

— Если я скажу… вы не поверите, — выдохнула Элисон, и короткий, истеричный смешок сорвался с её губ.

Мужчина молчал. Он просто смотрел на неё в упор, не мигая, ожидая услышать ответ на свой вопрос.

— Я… я гналась за своим кроликом, — призналась она, чувствуя, как глупо это звучит. — Он залез в нору под старым дубом в саду. Я полезла за ним… и провалилась. — Элисон ещё сильнее вжала голову в плечи, мечтая исчезнуть. — Так я здесь оказалась.

Собравшаяся толпа загудела, как растревоженный улей. Эмоциональный шёпот перерастал в нервный гул, из которого до неё долетали лишь обрывки фраз. Одни голоса восторженно твердили: «Это она!», «Спаситель!», другие зло перечили: «Нет, не может быть.»

— Тихо! — властный крик мужчины пронзил толпу, заставив её умолкнуть. — Это решит губернатор.

Повисла звенящая тишина. Он медленно перевёл взгляд на Элисон, и в его глазах мелькнула неподдельная, горькая печаль.

— За что же боги прогневались на нас, — выдохнул он так, что услышали все, — посылая нам такого спасителя? — Он отвернулся. — Иди за мной.

Элисон не стала ничего отвечать и спорить. Она чувствовала напряжение жителей и не хотела усугублять ситуацию. Возможно их губернатор сможет разобраться в этой ситуации и подсказать как ей выбраться из этой деревни.

Мужчина привёл её к дому в конце центральной улицы. Высокое строение из красного кирпича с арочными окнами, откуда мягкий жёлтый свет, казалось чужим среди унылых построек. На массивных деревянных воротах висели огромные металлические кольца. Мужчина решительно взялся за одно и трижды стукнул.

Когда дверца открылась, Элисон увидела то, во что отказывались верить её глаза. В проходе стоял мышь с человеческой фигурой.

Он был ростом с ребёнка, но держался на удивление прямо, словно знатный вельможа. Его тело покрывала короткая серая шерсть, сквозь которую проступали очертания худых, но пропорциональных человеческих рук и ног. У него были тонкие, почти аристократичные пальцы с крошечными коготками. Заострённые уши настороженно двигались, улавливая малейший шорох. Влажный чёрный нос подёргивался, будто принюхиваясь к гостье. Одет он был в тёмный сюртук с медными пуговицами и клетчатый жилет. Из-под полы пиджака виднелся кончик длинного тонкого хвоста. Его маленькие чёрные глаза-бусинки прищурились, внимательно рассматривая Элисон.

— А вот и вы. Вести быстро разносятся, — пропищал мышь и махнул лапкой провожатому: — Ты свободен.

Мужчина за спиной Элисон поклонился и, хромая, поплёлся прочь. Туман тут же начал поглощать его фигуру, делая сначала размытой, а потом и вовсе невидимой. Элисон обернулась и смотрела ему вслед, пока очертания не исчезли совсем. На мгновение ей стало не по себе — чувствуя себя уязвимой, она вдруг захотела окликнуть его, попросить остаться — но было уже поздно.

— Поторапливайся же, — нетерпеливо пропищал мышь, переминаясь с лапки на лапку.

Элисон глубоко вздохнула, поджала губы и сделала неуверенный шаг через порог. Мышь тем временем уже скакал по лестнице, то появляясь в свете ламп, то исчезая, и только его длинный хвост выдавал маршрут. Добравшись до верха, он поправил сюртук, с усилием отворил массивную дверь и поклонился, едва не сложившись пополам.

— Ваше губернаторство, девчонка здесь, — отрапортовал мышь и отступил, жестом приглашая Элисон войти.

Она шагнула внутрь и поняла, почему это здание так выделялось снаружи. Внутри оказался настоящий тронный зал. Факелы, укреплённые на ржавых кронштейнах, горели нехотя. Их жидкий свет выхватывал из темноты лишь отдельные фрагменты. Высоченный потолок терялся в сумраке, широкие колонны уходили ввысь, а вдоль стен замерли рядами скамьи для зрителей, словно здесь проводили суды.

Пол перерезала алая ковровая дорожка — единственное по-настоящему яркое пятно в этом тёмном помещении. Она вела прямо к массивному деревянному трону, установленному на трёхступенчатом возвышении. Трон был старым, грубо вырезанным, но от этого казался ещё более величественным. На его спинке красовалась искусная резьба: мышь, держащий в лапах весы и меч.

На троне кто-то был. Элисон чувствовала на себе пристальный, тяжёлый взгляд. Она сделала несколько шагов вперёд по мягкой ковровой дорожке, и в густом полумраке блеснула пара маленьких круглых глаз — они горели диким, хищным огнём. С каждым её шагом темнота неохотно отпускала силуэт, вырисовывая его всё чётче. Перед ней предстал огромный, тучный мышь. На его плечах, поверх вздымающейся шерсти, была небрежно накинута багровая мантия, а острую морду венчала корона с кривыми зубцами. Жирный круглый живот нагло выдавался вперёд, а тонкие, цепкие пальцы с длинными когтями хищно впились в резные подлокотники. Он весь дрожал от нетерпения, ожидая, когда же гостья подойдёт ближе.

Элисон замерла в паре шагов от трона, вцепившись взглядом в пол. Она боялась даже мельком взглянуть на существо, восседавшее наверху.

— Ну же, не пугайся, подойди ближе, — проскрипел тонкий, писклявый голос. — Хочу рассмотреть как следует нашего спасителя.

— Вы вы ошибаетесь, — выдавила она, не поднимая глаз. — Никакой я не спаситель. Мне самой нужна помощь. Я просто хочу выбраться отсюда.

— Вот и я о том же, — мышь противно хихикнул и тут же зашёлся надрывным кашлем. — Смотрю на тебя и терзаюсь сомнениями. Мелкая, тощая девчонка. Да тебя даже на один укус моим солдатам не хватит.

Он залился довольным, сиплым смехом, который снова перешёл в кашель.

— Пожалуйста просто отпустите меня, — выдохнула Элисон, и в голосе её явственно проступил страх от намерений мыша.

— Я позволю тебе покинуть деревню, если поможешь мне с одной наболевшей проблемой, — проскрипел мышь, подавшись вперёд. Свет упал на его морду, выхватив из тени жёсткую щетину и мелкие, бегающие глазки. — Если ты действительно та самая спасительница, для тебя это будет раз плюнуть.

— А если не получится? — Элисон скривилась, едва сдерживая рвотный позыв от смрада, тянущегося из его пасти.

— Тогда твои косточки с миром лягут среди останков бравых воинов и прочих храбрецов, что уже пытались, — оскалился мышь, поигрывая усами-иглами.

Элисон инстинктивно попятилась, но, сделав всего пару шагов, больно врезалась спиной в преграду. Из полумрака выступили стражники — несколько мышей скрестили длинные мечи, перекрывая путь к отступлению.

Губернатор довольно откинулся на спинку трона, наслаждаясь её испугом.

— В нашей деревне давно нет воды. Это, знаешь ли, здорово усложняет жизнь, — начал он тоном скучающего лектора. — Приходится добывать её из земляных колодцев, болотной жижи в окрестностях да запасать дождевую воду. А ведь в былые, славные времена через деревню текла бурлящая, чистая река. — Он мечтательно прикрыл глаза и тут же зло щёлкнул зубами. — Пока не объявился этот скользкий вредитель. Гигантский червь поселился за деревней и перекрыл русло плотиной. — Мышь выдержал паузу и впился в Элисон колючим взглядом. — Но есть предсказание: должен явиться спаситель. Он выпадет из кроличьей норы — и сразится с червём. — Мышиный рот растянулся в подобии улыбки. — И какое совпадение! Ты ведь выпала?

— Ваше предсказание ошибается, — обречённо выдохнула Элисон, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Я не могу. Я даже драться не умею.

— Нууу… с-с, — губернатор цокнул языком и плотоядно облизнулся. — Тогда уведите её в темницу. И передайте поварам: пусть греют воду. Из такой кильки только уха выйдет.

Мыши-стражники бесшумно сомкнулись вокруг Элисон, медленно сжимая кольцо. Сталь мечей блеснула у самого её лица.

И вдруг в метре от них воздух задрожал, загустел, сворачиваясь в чёрный дым. Мгновение — и дым обрёл плоть, превратившись в огромного чёрного кота.

— Ваше губернаторство, — кот слегка склонил голову в подобии поклона, было заметно, что в этом движении сквозило откровенное пренебрежение, — позвольте Элисон попытаться. В любом исходе её ждёт смерть: либо от гигантского червя, либо в виде вашего скудного ужина. Но если у неё получится, деревня снова будет купаться в воде.

— Я, кажется, запретил тебе появляться в Греймарше! — взвизгнул мышь, вскакивая с трона. — Схватить и его тоже!

Кот легко, словно невесомый, взмыл в воздух и замер под потолком, лениво помахивая хвостом.

— Вы до сих пор обижаетесь на меня за тех двух придворных мышей? — в голосе кота послышалась усмешка. — Прошу прощения, но против инстинктов не попрёшь.

Мышь прищурился, буравя кота подозрительным взглядом:

— Какая тебе польза от этой девки?

Кот картинно развёл лапами, словно адвокат в суде:

— Кому как не вам знать, что наша страна переживает смутные времена? А тут — девушка, выпавшая из кроличьей норы. — Он сделал паузу, давая словам улечься. — Разве оттуда кто-то раньше выпадал? Грех разбрасываться такими полезными кадрами, не дав им шанса проявить себя.

Губернатор поднял лапу вверх, давая безмолвный приказ стражникам расступиться.

— Есть правда в твоих хитрых речах, — с досадой процедил губернатор, дёрнув усом. — Дам ей шанс.

— Очень разумное решение, ваше губернаторство, — кот покосился на Элисон и подмигнул ей зелёным глазом.

— Предоставьте ей комнату. Завтра на рассвете она отправится в логово червя. И тогда мы узнаем истинную цену словам этой — брезгливо поморщился мышь, — этой жирной синей пиявки Абсолема.

6 глава: Принеси воды!

Ночь в Греймарше обрушивалась внезапно, будто тяжёлая крышка захлопывалась над миром. Днём деревня ещё могла показаться просто унылой — чёрные, обожжённые копотью дома, сгорбленные фигуры, вечно копающиеся в грязи, бесконечный серый смог, стелющийся по земле. Но ночью Греймарш сбрасывал маску унылости и являл своё истинное лицо — лицо самого беспросветного отчаяния, какое только можно вообразить.

Издалека, с той стороны, где за деревней простирались бескрайние болота и земляные колодцы, доносился звук. Низкий, надсадный гул, похожий на стон гигантского, больного зверя. Это работали насосы. Днём и ночью, без остановки, без передышки, механизмы качали мутную жижу из недр земли, пытаясь добыть хоть каплю воды, пригодной для питья. Этот гул въедался в мозг, становился фоном, на котором любая мысль начинала звучать фальшиво. Местные жители давно перестали его замечать, но для Элисон, впервые оказавшейся здесь, этот звук казался предсмертным хрипом самой земли.

Иногда гул прерывался. Тогда наступала мёртвая, абсолютная тишина, которая длилась несколько ударов сердца — и следом раздавался лязг. Резкий, металлический, от которого подскакивало сердце и холодела спина. Это срывало клапаны в старых, изношенных механизмах, и где-то там, в темноте болот, очередная машина захлёбывалась грязью и замолкала навсегда. А наутро жители деревни, молчаливые и злые, пойдут чинить её, потому что без воды не выжить. Борьба за каждую каплю здесь не прекращалась ни на минуту. Мужчины и женщины, согнутые в три погибели, таскали вёдра с мутной жижей от колодцев к домам, фильтровали её через тряпки, уголь и песок, кипятили, отстаивали, и всё равно вода оставалась горьковатой, отдавала тиной и металлом. Дети здесь рождались с жёлтыми зубами и вечным кашлем, а стариков не было вовсе — никто не доживал до старости в Греймарше.

Элисон отвели в комнату на верхнем этаже резиденции губернатора. «Комната» было громко сказано — скорее каморка или чулан: койка у стены, покрытая каким-то тряпьём, покосившийся табурет и одинокая лампа.

Но самое страшное было в окне. Узкое, мутное от вековой грязи, оно выходило как раз на ту сторону, куда Элисон меньше всего хотела смотреть. Туда, где за последними убогими хижинами деревни начиналась пустошь, переходившая в тёмную гряду холмов. И там, у подножия самого высокого холма, угадывалось неестественное вздутие почвы — плотина, возведённая чудовищем. Логово гигантского червя.

Элисон долго не могла уснуть. Она сидела на жёсткой лежанке, обхватив колени руками, и смотрела, как пляшут тени от масляной лампы на стене. Мысли в голове путались, натыкались друг на друга. Тревога перед грядущим сражением сдавила горло тугим, невидимым обручем, позволяя хватать воздух лишь короткими, рваными глотками.

Она легла, свернувшись калачиком, и закрыла глаза. Гул насосов с каждой минутой всё сильнее убаюкивал, укачивал, выравнивая дыхание. Элисон наконец провалилась в долгожданный сон. Но даже в его глубине она слышала, как надсадно стонут механизмы, выкачивающие последние капли жизни из истерзанной земли.

Пробуждение было грубым — резкий тычок в плечо выдернул Элисон из сна. Над ней, уперев лапки в бока, возвышался мышь-стражник.

— Вставай. Губернатор ждёт. И твой… провожатый тоже там, — пискнул он, но на последнем слове его голос сочился таким неподдельным презрением, что она сразу поняла: речь о коте.

Элисон, дрожа не то от утреннего холода, не то от нервного напряжения, спустилась вниз. В тронном зале было сумрачно. Солнце уже встало, но где-то там, снаружи, за толщей тумана. Сюда же, сквозь густую серую пелену, пробивалось лишь бледное, умирающее свечение.

Губернатор восседал на своём троне, укутавшись в мантию, и нервно постукивал когтями по подлокотнику. Рядом с ним, на полу, сидел чёрный кот, лениво вылизывая лапу. При виде Элисон он поднял голову и, как показалось девушке, одобрительно прищурился.

— Явилась, — пропищал губернатор, буравя её маленькими глазками. — Надеюсь, ты хорошо выспалась. Смерть лучше встречать с ясной головой. — Он хихикнул собственной шутке и щёлкнул пальцами. — Экипируйте её.

Из-за колонны вышли двое мышей-стражников, сгибаясь под тяжестью того, что они несли. На каменный пол перед Элисон с грохотом рухнула груда металлолома.

— Это лучшие доспехи моей армии! — с гордостью объявил губернатор.

Элисон с ужасом смотрела на эту кучу. Ржавая кольчуга, явно рассчитанная на мышиные плечи и вряд ли сходившаяся даже на её тонкой талии, проржавевший нагрудник с вмятиной посередине и шлем, больше похожий на консервную банку, изъеденную коррозией. Стражники попытались натянуть кольчугу ей на голову, но она застряла, до боли сдавив виски.

В результате получасовой возни, сопровождавшейся проклятиями стражников и ехидным фырканьем кота, Элисон кое-как облачили в доспехи. Нагрудник, который примотали к телу верёвками, больно давил на грудь, а шлем постоянно сползал на глаза, заставляя постоянно вскидывать подбородок. В придачу к этому ей вручили тяжёлый, окованный медью щит и короткий меч, лезвие которого было покрыто пятнами ржавчины и казалось тупым, как лопата. Элисон чувствовала себя больше пугалом, а не воином.

— Ну вот, — довольно оскалился губернатор. — Настоящий воин! Иди и сразись с гигантским червём. А мы будем ждать твоего… возвращения, — многозначительно добавил он, покосившись на кота.

Кот лениво потянулся, зевнул, показав острые клыки, и встал.

— Пойдём, спасительница. Провожу тебя, — промурлыкал он, и в его голосе Элисон почудилась насмешка.

Они вышли из здания. Утренний Греймарш был окутан ещё более густым смогом, чем вечером. Серые клубы дыма стелились по земле, пряча ноги, и липли к лицу. Жители, словно тени, появлялись из этого тумана и замирали, глядя им вслед. Их глаза-бусинки сверлили Элисон с недоверием и робкой надеждой.

Они шли молча. Элисон спотыкалась в тяжёлых доспехах, щит больно бил по ноге, а шершавая рукоять меча натирала ладонь. Кот, напротив, двигался легко и бесшумно, его чёрная шерсть, казалось, впитывала в себя окружающую серость.

— Кот, — наконец осмелилась нарушить тишину Элисон. — Вчера, когда я только сюда попала, на меня напал паук. Он был не живой, а из шестерёнок и пружин. Что это такое?

Кот резко остановился и повернул к ней голову. Его зелёные глаза засветились, как два фонаря.

— Механический паук? Здесь, в Греймарше? — переспросил он, и в его голосе впервые исчезли насмешливые нотки, сменившись холодной настороженностью. — Это плохо. Очень плохо.

— Почему? Что это? — Элисон испуганно огляделась, словно ожидая, что из тумана вот-вот выскочит ещё одна металлическая тварь.

— Это слуги Чёрного Вальта, — тихо, но отчётливо произнёс кот. — Он — тень, что бродит по окраинам нашего мира, исполняя приказы Кровавого Короля. Его пауки — его глаза и уши. Если они здесь, значит, он проявляет интерес к тебе.

— Ко мне? — ахнула Элисон. — Но зачем?

— Кто знает, — кот дёрнул ухом. — Может он почуял в тебе угрозу нынешнему строю. Когда в одном сердце зарождается надежда, но она как чума распространяется на всех. И Кровавый Король непременно захочет избавить свой народ от болезни. — Кот остановился и продолжил смотреть куда-то в даль. — Но знаю другое: если увидишь ещё одного такого паука — беги или дави его без раздумий. И ни в коем случае не позволяй ему забраться на тебя. Они могут не только следить. Их лапки тонкие, как иглы. Такой паук может впрыснуть в тебя сонное масло или, что хуже, ты заболеешь металлитом. Берегись их, Элисон. — Он снова двинулся вперёд, и его хвост нервно дёргался из стороны в сторону.

— Металлит? — уточнила она, — Не слышала о такой болезни.

— Незнание не исключает существования, — фыркнул кот. — Яд механических пауков очень опасен. Кожа твердеет, становясь похожей на кору или ржавый металл. Затем она лопается, и из ран торчат кристаллы солей. Через несколько часов заражённый умирает. Его тело буквально ржавеет изнутри.

Воображение нарисовало сцену так ярко, что Элисон физически ощутила привкус ржавчины на языке.

Они дошли до края, где заканчивается Греймарш. Здесь серая мгла рассеивалась, уступая место открытой, выжженной земле, которая уходила к тёмной гряде холмов. Вдали, у подножия одного из них, виднелась огромная, слежавшаяся куча земли и камней, перегородившая русло пересохшей реки. Это и была плотина, возведённая червём.

— Ну вот, — кот остановился на самой границе, где кончалась утоптанная земля деревни и начиналась пустошь. — Дальше я не пойду. Мои лапы здесь кончаются. — Он испытующе посмотрел на неё. — Удачи тебе, маленькая спасительница. Постарайся не стать завтраком для червя.

Он подмигнул, и прежде чем Элисон успела что-то сказать или попросить его остаться, чёрный дым заклубился вокруг его фигуры. Мгновение — и кот исчез, растворился в утреннем воздухе, оставив после себя лишь быстро рассеивающееся облако.

Элисон осталась одна. Тяжело вздохнув, она поправила сползающий на глаза шлем, сжала в руке бесполезный меч и, спотыкаясь, побрела через пустошь к логову червя.

Чем ближе она подходила, тем сильнее становился запах — землистый, приторный, с тошнотворной нотой разложения. Земля под ногами стала мягкой, пружинистой, и вскоре Элисон поняла, что ступает не по почве, а по огромным экскрементам червя, въевшимся в грунт. Её замутило.

Впереди она увидела плотину — огромная масса спрессованной земли, камней и перегнивших корней высотой с трёхэтажный дом, а у её подножия, в каменной ловушке, затаилась тёмная вода. На илистом берегу, у самой кромки озера, гигантским узлом из блестящей плоти лежал червь.

Элисон замерла, боясь дышать. Червь был невообразимо огромен. Его туша была толщиной в сруб многовекового дерева. Гладкая шкура отливала влажным, землистым блеском, на ней поблескивали капли слизи. Он спал, и при каждом выдохе со стороны головы вырывался клуб зловонного пара, а бока мерно вздымались и опускались, сотрясая землю.

Держа меч наготове, она начала красться вдоль туши, пытаясь рассмотреть голову. Каждый шорох, каждый камешек, выскальзывающий из-под ног, казался ей оглушительным грохотом. Она обогнула огромное кольцо тела и наконец увидела её. Голова червя покоилась на груде камней, и это зрелище заставило кровь застыть в жилах.

Пасть была приоткрыта. Это была не просто пасть — это был чёрный провал, тоннель, уходящий в бесконечность. Ряды зубов, острых, как колья, кривых и загнутых внутрь, росли в несколько рядов, уходя всё глубже в глотку. Из уголка рта медленно сочилась густая, мутная слизь, стекая в небольшую лужицу, кишащую мелкими мошками.

Элисон зажала рот рукой, чтобы не закричать и не задохнуться от вони. Она попятилась, и тут её нога наступила на сухую ветку. Раздался звонкий, отчётливый хруст.

«Только бы не проснулся, только бы не проснулся», — бешено застучало в висках Элисон. Она вспомнила наставления кота: «Уворачивайся, ищи уязвимое место».

«Какое там уязвимое место у этой горы плоти?»

Червь дёрнулся. Огромное веко, покрытое коркой засохшей грязи, дрогнуло и приподнялось. Из-под него показался глаз размером с большое блюдце. Он уставился прямо на Элисон.

На одно бесконечное мгновение они замерли, глядя друг на друга. Элисон видела в этом глазу не злобу, а древний, бездумный голод. А затем земля под ней вздыбилась.

Червь рванул вперёд с удивительной для такой туши скоростью. Его пасть распахнулась, обдав девушку ураганом зловонного воздуха. Элисон, подчиняясь чистому инстинкту, бросилась в сторону, кубарем покатившись по земле. Челюсти клацнули в миллиметре от её ноги, вырвав клок земли там, где она только что стояла.

Элисон не сражалась — она выживала. Червь, разбуженный и разъярённый, атаковал снова и снова. Он бросался на неё всей тушей, пытаясь придавить, бил хвостом, от ударов которого в земле образовывались глубокие борозды, и щёлкал своей бездонной пастью, норовя схватить.

Элисон уворачивалась, прыгала, падала, вскакивала и снова бежала. Тяжёлые доспехи сковывали движения, щит только мешал, и она отбросила его в сторону. Меч она сжимала в руке, но он казался ей зубочисткой против этой махины. Она попыталась ткнуть им в бок червя, когда тот проползал мимо, но лезвие бессильно скользнуло по плотной коже, не оставив даже царапины.

— Что же мне делать?! — в отчаянии закричала она, уклоняясь от очередного броска.

Взгляд её упал на одинокое, искорёженное молнией дерево, растущее на краю пустоши. Не раздумывая, она рванула к нему. Червь, издавая глухой, вибрирующий рёв, устремился за ней.

Элисон вскарабкалась на дерево с ловкостью, откуда только что взявшейся, цепляясь за шершавую кору. Червь, не в силах остановиться, врезался головой в ствол. Дерево жалобно затрещало, но устояло. А Элисон, собрав последние силы, оттолкнулась от толстой ветки и прыгнула.

Она приземлилась прямо на спину червя. Его толстая кожа была скользкой от слизи, и она едва не съехала вниз, но успела вцепиться рукой в какой-то кожистый гребень. Червь явно взбесился. Он начал метаться, извиваться, пытаясь сбросить её. Она болталась на его спине, как тряпичная кукла, держась изо в всех сил за складку одной рукой, сжимая в другой руке меч.