Элисон в Зазеркалье потерянного

Элисон в Зазеркалье потерянного

1 глава: Скользкие лапкиамнезии

Худощавая фигурка девушки казалась совсем хрупкой на фоне бесконечной серой стены больничного коридора. Волосы, собранные в тугой, прилизанный пучок на макушке, обнажали тонкую шею и придавали ей беззащитный, почти болезненный вид. Она стояла, вжавшись спиной в бетонную поверхность, словно пыталась слиться с ней, стать частью этого бездушного интерьера. Каждый шаг, каждый шелест халата заставлял её вздрагивать и вскидывать голову. В её широко распахнутых глазах загоралась отчаянная надежда, что именно сейчас, именно этот человек остановится и позовёт её. Но шаги проносились мимо и вскоре затихали вдали. Её взгляд снова тускнел, устремляясь в одну точку.

Время сплющилось в томительную бесконечность. Прошло, наверное, около получаса, хотя для неё это время растянулось в вечность. Ноги, затёкшие от неподвижности, перестали чувствовать пол. Сделав глубокий, прерывистый выдох, она перестала сопротивляться усталости. Девушка медленно сползла спиной по стене, пока не оказалась на корточках. Обхватив колени руками, она уронила на них голову и застыла, уставившись невидящим взглядом в пустоту больничного коридора.

Голос, прорвавший тишину, заставил девушку вздрогнуть:

— Эй! Ты Хейзел?

Из-за поворота коридора, тяжело ступая, выплыла массивная фигура. Женщина была не просто полной — она казалась монолитной: низкорослая, с широкой, мощной шеей и круглым лицом, на котором алел яркий, будто нарисованный румянец. Тонкие брови, подведённые чёрным карандашом, хищно выделялись на этом фоне.

— Да, — прохрипела Хейзел и, прокашлявшись, добавила громче: — Да. Это я.

Пока женщина приближалась, Хейзел успела рассмотреть её серый, застиранный халат, на котором жирными пятнами проступали следы бурной больничной жизни.

Маленькие, блестящие, карие глаза равнодушно скользнули по миниатюрной фигурке Хейзел. В них не было ни интереса, ни приветливости — только скука и желание поскорее отделаться.

— Я Стелла Дженкинс, главная медсестра, — женщина машинально огладила халат, будто пыталась скрыть пятна, но тут же махнула рукой. — Пойдём. Покажу, где переодеться, и проведу небольшую экскурсию. Давай поторапливайся, у меня работы по горло.

Хейзел с трудом поднялась на затёкшие ноги, потрясла ими, разгоняя онемение, и двинулась следом. Она держалась чуть позади, не решаясь поравняться со Стеллой, вжимая голову в плечи, стараясь стать ещё незаметнее.

— В основном будешь работать здесь, на втором этаже, — Стелла даже не обернулась, вещала в пространство. — Это детское отделение. На третьем — женское. Иногда придётся дежурить и там. — Она бросила взгляд через плечо и усмехнулась: — Давай, не отставай. Какая ты маленькая да щупленькая. Вон прошлая медсестра была покрупнее, помясистей.

Хейзел даже не знала, что на это ответить, а только сильнее вжала голову в плечи.

— Эй, Марта! Живо в процедурный кабинет! Медсестра Оулдридж тебя уже ждёт! — скомандовала Стелла на маленькую девочку лет семи с большими круглыми голубыми глазами, которая проходила мимо по коридору, а затем обернулась на Хейзел и, понизив голос, добавила: — Бедняжка, совсем почти ничего не ест. Приходится колоть ей капельницы, чтобы на ногах держалась. Её родители — сектанты. После того как их посадили за жертвоприношение в прошлом году, девочку поместили в нашу клинику. Ох и насмотрелась она там… По ночам так кричит, так кричит.

Стелла завернула за угол и открыла невзрачную дверь с облупившейся краской, на которой висела табличка «Только для персонала».

— Твой шкафчик — третий слева. После того как мы тут с тобой закончим, можешь переодеваться и приступать к своим обязанностям. А сейчас пойдём, познакомлю с доктором Пересом.

Сестра Стелла вела Хейзел по бесконечному коридору клиники. Краска на стенах когда-то была то ли голубой, то ли зелёной, но теперь выцвела до неопределённого, тоскливого оттенка. По углам она вздулась неровными волдырями, а кое-где и вовсе осыпалась, оставляя после себя шелушащиеся проплешины. По обеим сторонам коридора тянулись бесконечные двери, и в каждом маленьком стеклянном окошке, словно в аквариумах, мелькали беспокойные тени. Иногда в этих прямоугольниках света появлялось чьё-то бледное лицо, чтобы тут же исчезнуть во мраке палаты.

Хейзел шла, стараясь смотреть только в спину сестры, но Стелла, словно экскурсовод в музее ужасов, то и дело бросала короткие комментарии, описывающие судьбы тех, кто остался за этими дверями.

— Это Питер. Славный мальчик, не буйный, — Стелла говорила с одышкой, но не сбавляла шага. — Попал к нам два месяца назад с посттравматическим расстройством. Его безумная мамаша зарубила топором соседку, когда застала своего мужа с ней в постели. Ну ты наверняка слышала — целую неделю по новостям только об этом и говорили.

Она на секунду остановилась перевести дух, и тут же кивнула на следующую дверь:

— А это Патрисия. Заезжает к нам каждые четыре месяца, как только случается обострение. Шизофрения. Родители у неё бизнесмены, им совсем нет дела следить, чтобы дочь принимала лекарства.

Почти у самого конца коридора Стелла резко остановилась. Хейзел подошла ближе и заглянула в мутное стекло двери. В палате, на аккуратно заправленной кровати, спиной к ним сидела девушка. Она смотрела в окно, и её лица не было видно — только тёмный силуэт на фоне бледного неба.

— Это Элисон. Она попала сюда, когда ей было пять лет, после того как всю её семью убили. Год назад её должны были перевести на второй этаж, в женское отделение, но доктор Перес был против. Она выросла здесь: эта палата стала её домом, а мы — семьёй.

— Какой у неё диагноз? — поинтересовалась Хейзел.

— Ретроградная амнезия. Совсем ничего не помнит: ни что случилось в тот страшный день, ни что было до него. Не помнит своих родителей, брата и сестру. А других родственников у неё нет.

— А почему её не определили в интернат для взрослых после совершеннолетия? Там бы она могла постепенно адаптироваться к жизни вне больницы и социализироваться.

Стелла смерила Хейзел грозным взглядом, в котором читалось неприкрытое раздражение.

— Элисон не место там. Если бы ты знала, в каких условиях там живут пациенты, то не задавала бы глупых вопросов.

А здесь у неё есть люди, которые стали ей близкими за столько лет. Своя отдельная палата, мягкая постель, еда три раза в день. И всё это за символическую плату.

— Плату? — Хейзел нахмурилась, не понимая.

— Таблетки разнести, мусор вынести, пол подмести, постели заправить. Взаимовыгодное сотрудничество, — Стелла криво усмехнулась, обнажив пожелтевшие зубы. — Ты же по дому матери помогала? Вот и у нас здесь большая семья. Только платим мы друг другу не деньгами, а заботой.

Взгляд Хейзел упал на прямую, застывшую спину Элисон. По коже пробежал холодок от понимания, как ловко здесь всё обставили — назвали рабство семьёй, а эксплуатацию — заботой. Эта «семья» просто нашла себе бесплатную прислугу, прикрывшись высокими словами. Наверняка Элисон мечтала путешествовать, найти друзей и, возможно, даже любовь. А в этих стенах оставалось только гнить.

— Нам сюда, — вырвал из мыслей скрипучий голос Стеллы. — Это кабинет доктора Томаса Переса.

Хейзел послушно последовала за ней.

Кабинет оказался небольшим, отчего казался перегруженным мебелью. С порога в нос ударил резкий запах сигаретного дыма вперемешку с чем-то приторно-сладким. Вдоль стен, до самого потолка, тянулись шкафы, туго набитые книгами и историями болезней. У ближней стены притулился потёртый кожаный диван, чёрная обивка которого местами потрескалась и пошла сеткой мелких морщин. В центре комнаты стоял массивный стол из тёмного дерева. За ним сидел коренастый мужчина в круглых очках. Линзы сползли на самый кончик носа, а редкие седые волосы пушились на висках, делая его похожим на старого, уставшего филина.

Он поднял глаза от бумаг и увидел ворвавшуюся в кабинет медсестру Дженкинс, за чьей широкой спиной робко пряталась хрупкая девушка.

— А, Стелла! — голос доктора смягчился. — Ты как раз вовремя. Проверь, пожалуйста, почту. Я жду одно важное письмо.

— Непременно, доктор Перес, — пропела Стелла приторно-сладким тоном. — Но я зашла по делу: познакомить вас с новой сотрудницей. Хейзел… — она защелкала пальцами, безуспешно пытаясь выудить из памяти фамилию.

— Беннет, — тихо подсказала девушка и, собравшись с духом, сделала шаг вперёд из-за своего «щита». — Меня зовут Хейзел Беннет.

— Очень приятно, Хейзел. Я — Томас Перес, заведующий отделением, — представился он. Казалось, сама его манера говорить была создана для того, чтобы убаюкивать — спокойная, глубокая, словно он всю жизнь озвучивал детские сказки. — Добро пожаловать. Надеюсь, вам у нас понравится. Коллектив у нас замечательный, мы как одна большая семья.

— Я уже заметила, — с натянутой улыбкой ответила Хейзел, бросив быстрый взгляд на Стеллу.

— Ну, пойдём, деточка, не будем отрывать доктора от важных дел, — Стелла тут же подхватила её под локоть и решительно направилась к двери.

— Хейзел, — окликнул её доктор Перес. — Если возникнут любые вопросы или трудности — не стесняйтесь, обращайтесь ко мне напрямую.

— Спасибо, — успела выдохнуть девушка, прежде чем дверь за ними закрылась.

Стелла решительно зашагала по коридору и, не замедляя шага, распахнула дверь палаты Элисон.

— Элисон, дорогая, будь добра, спустись вниз и проверь в почтовом ящике, нет ли писем для доктора Переса.

Хейзел наблюдала за этой сценой краем глаза. Элисон медленно обернулась на голос, её движение было плавным, почти механическим. Фарфоровая бледность кожи казалась неестественной на фоне больничных стен, а в огромных зелёных глазах застыла такая глубокая печаль, что у Хейзел кольнуло в груди. Элисон лишь слегка поджала губы в форме аккуратного бантика и безэмоционально ответила:

— Да, сестра Дженкинс.

— Прекрасно. А я проверю, добралась ли наконец Марта до сестры Оулдридж, — выдохнула Стелла, уже разворачиваясь. — Хейзел, а ты иди в сестринскую, переодевайся. Потом загляни в ординаторскую — направо от кабинета доктора Переса — и забери у врачей истории болезней. Надо сверить листы назначений.

— Хорошо, — покорно кивнула Хейзел.

Стелла растворилась в глубине коридора, оставив после себя только звонкий цокот каблуков. Проводив её взглядом, Хейзел повернулась и встретилась глазами с Элисон. На губах сама собой расцвела извиняющаяся улыбка — но тут же увяла, наткнувшись на стену безразличия. Элисон просто отвернулась к окну, и в этом безмолвном движении сквозило столько ледяного равнодушия, что по спине Хейзел пробежал холодок.

***

В дверь кабинета доктора Переса настырно нетерпеливо постучали, словно за дверью стоял человек, привыкший, чтобы его впускали немедленно.

— Да, — протянул он ровным, чуть скучающим голосом, даже не поднимая головы от бумаг.

Дверь приоткрылась, и в проёме сначала показалась крупная голова, а через секунду следом за ней в кабинет вплыла и сама медсестра Дженкинс, заполнив собой пространство у порога.

— Вам письмо! — выдохнула она с таким торжеством, будто принесла не конверт, а выигрышный лотерейный билет. — Из Нью-Йорка!

Доктор Перес дёрнулся так резко, что стул едва не опрокинулся.

— Давай скорее! — голос его утратил сонливую вялость, глаза вспыхнули живым интересом.

Стелла метнулась к столу и протянула ему плотный конверт с аккуратным штемпелем на углу. Пальцы доктора сомкнулись на конверте с той же цепкой, безжалостной хваткой, с какой голодный зверь впивается в тёплую плоть жертвы. Медсестра Дженкинс замерла напротив, не в силах скрыть любопытства, и наблюдала за каждым его движением: как он надрывает край бумаги, как извлекает сложенный лист, как разворачивает его с почтительной осторожностью.

Его глаза жадно забегали по строчкам, цепляясь за каждое слово. Стелла затаила дыхание.

Когда он закончил читать, по его лицу медленно расползлась мальчишеская, тёплая улыбка. Он поднял взгляд на медсестру, и в глазах его плясали искорки торжества.

— Через неделю он приезжает, — произнёс доктор Перес с расстановкой, смакуя новость.

— Кто? — выдохнула Стелла, округлив глаза до невозможного.

— Знаменитый доктор Артур Синклер. Тот самый, что прославился своими альтернативными и, скажем так, не совсем обычными методами лечения самых безнадёжных пациентов. Скоро он будет у нас.

— Зачем он едет к нам? — Стелла моргнула, не понимая.

Доктор Перес выдержал паузу ровно настолько, чтобы наступившая тишина стала ощутимой.

— Я хочу показать ему Элисон Спенсер.

Стелла вздрогнула, будто её ударили. Воздух с шумом вырвался из лёгких, и она зажала рот ладонью, не в силах сдержать этот невольный, полный ужаса вздох.

2 глава: Да здравствует король Хаос!

Последние несколько дней в воздухе витало осязаемое напряжение: госпиталь для душевнобольных готовился встретить легенду — доктора Артура Синклера.

Стелла Дженкинс, напыщенная и важная, словно генерал на плацу, инспектировала свои владения. Подгоняемая её зычным голосом, армия санитаров с остервенением драила отделение, ведь по указу главнокомандующей здесь даже гвозди в стенах должны были сиять, как хирургические инструменты. Пока одни сражались с пылью, на долю Элисон выпала не менее важная миссия — ей предстояло навести порядок в архивном царстве, разобрав многолетние залежи историй болезней.

Она сидела на пыльном полу посреди стеллажей, сосредоточенно раскладывая истории болезни: сперва по алфавиту, затем по годам. Ритмичный шелест страниц и стопки картонных скоросшивателей поглотили её целиком, так что она даже не услышала, как скрипнула дверь, и в комнату кто-то вошёл. Лишь краем глаза уловив тёмный силуэт за спиной, она вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, испуганно вскрикнув.

— Прости, я не хотела тебя напугать, — Хейзел примирительно вскинула руки, словно сдаваясь на милость победителя. — Доктор Томас Перес просил тебя зайти к нему.

Элисон молча кивнула и отвернулась к только что заполненной коробке, всем своим видом давая понять, что разговор окончен, едва успев начаться.

— Мы с тобой так и не познакомились толком, — не сдавалась Хейзел, делая шаг вперёд. — Меня зовут Хейзел Беннет.

Но Элисон продолжала методично перебирать бумаги, даже не взглянув на неё, словно та была пустым местом.

— Послушай, Элисон, я прекрасно понимаю, каково тебе здесь. Должно быть, иногда хочется сбежать от всего этого или побаловать себя какой-нибудь девчачьей мелочью. Если захочешь блеск для губ или тот же бальзам для волос — обращайся запросто, без капли стеснения.

Элисон замерла, сжимая в руках потрёпанную картонную папку. Секунду она смотрела сквозь стену невидящим взглядом, затем медленно, словно превозмогая себя, повернула голову к Хейзел. Поднявшись с колен, она шагнула вперёд и начала неспешно, почти хищно надвигаться на медсестру. От её пустого, безжизненного взгляда по спине Хейзел рассыпались колючие мурашки.

— Не нужно пытаться со мной подружиться. Ты всё равно здесь долго не задержишься, — голос Элисон прозвучал глухо, лишённый каких-либо эмоций. Она приблизилась настолько, что Хейзел ощутила на своём лице её неровное, прерывистое дыхание. — В этом нет ни малейшего смысла. Дружба — это двустороннее движение. Обмен весёлыми историями, яркими впечатлениями, сокровенными тайнами. — Взгляд Элисон на мгновение стал рассеянным, уходящим куда-то вглубь себя. — А я сама не знаю, кто я. И все мои мысли и чувства лишь проекция больничных стен.

От её сухого, пропитанного безразличием тона всё внутри Хейзел сжалось в тугой болезненный узел. Как только дверь за Элисон закрылась, она вытащила из кармана маленький блокнот в чёрной кожаной обложке и торопливо вывела несколько строк.

***

Элисон уже занесла руку, чтобы постучать в дверь кабинета заведующего отделением, как из-за закрытой двери донеслись громкие, возбуждённые голоса.

— Питер Уошбёрн, без сомнения, представит для доктора куда больший интерес, нежели Элисон, — причитала Стелла. — Громкая история с трагическим финалом: учитывая, что его мать, после убийства отца, свела счёты с жизнью, оставив парня круглым сиротой. Теперь он ляжет тяжким грузом на тётку из Бристоля.

— Посттравматическое расстройство — это банально, — парировал Томас Перес, также не сбавляя тона. — Вопрос уже решён.

— На худой конец и Марта сойдёт, — не унималась Стелла. — Элисон всю свою жизнь провела в этих стенах. Она буквально выросла у нас на глазах! — её голос дрожал от негодования.

— Чего ты боишься? — Томас Перес, напротив, понизил голос, придав ему ледяную вкрадчивость. — Того, что доктор Синклер её вылечит? И она уйдёт в другую, лучшую жизнь? Мне ли не знать, сколько пользы приносит Элисон отделению. Разумеется, лишиться столь ценного помощника для тебя будет очень болезненно.

— Дело даже не в этом, — замялась от возмущения Стелла. — Я наслышана о его методах! — а затем перешла на крик, не в силах более сдерживаться. — Поговаривают, некоторые пациенты и вовсе не пережили его лечение!

— Я намерен положить конец этому бесполезному спору, — резко оборвал её доктор Перес, и по кабинету разнёсся глухой удар ладони о стол. — Артур Синклер явится со дня на день. Полагаю, он сам вправе определить своего пациента.

В наступившей напряжённой тишине Элисон едва слышно постучала в дверь.

— Войдите, — раздался отрывистый голос Томаса Переса.

Переступив порог, Элисон постаралась скрыть озадаченное выражение лица, чтобы ничем не выдать себя. Стелла, бросив на неё быстрый, колючий взгляд, поспешно покинула кабинет.

— Не стой на пороге, милая, проходи, присаживайся. — Доктор снял очки, аккуратно отложил их в сторону и, откинувшись на спинку стула, медленно выдохнул. — Ты ведь слышала разговор, — это был не вопрос, а констатация факта.

Элисон в ответ лишь коротко кивнула.

— Я не хочу, чтобы ты боялась. Этот доктор действительно способен тебе помочь. Я очень на это надеюсь.

— Медсестра Дженкинс сказала, что его пациенты умирали? — с опаской уточнила Элисон.

— Ты же знаешь её привычку собирать всякие слухи и пересуды, не стоит доверять всему подряд. Артур Синклер — один из ведущих умов в психиатрии, — мягко, но уверенно ответил доктор. — Тебе не о чем беспокоиться.

Элисон через силу улыбнулась ему и тут же опустила взгляд, уставившись на свои сцепленные в замок пальцы.

— Ладно, можешь идти, — с запинкой, слегка растягивая слова, произнёс Томас.

В его бледно-голубых глазах девушка уловила странную смесь: скованность, замешанную на чувстве вины.

***

Звук тяжёлых шагов разносился по коридору задолго до того, как бегущая тучная фигура появилась в поле зрения. Медсестра Стелла Дженкинс, хватая ртом воздух, неслась к кабинету доктора Переса, на ходу бросая всем встречным сотрудникам одну и ту же фразу:

— Приехал… он приехал… приехал! Он здесь!

Добравшись до двери, она буквально ввалилась внутрь, обрушив весь свой вес на дверь в кабинет заведующего. Женщина судорожно глотала воздух, силясь выговорить хоть слово, но дыхание сбивалось, превращая речь в бессвязные обрывки.

Заведующий отделением вскочил с места, поражённый её безумным взглядом и выпученными глазами.

— Что стряслось? — испуганно спросил он.

— Артур… — на каждом выдохе выдавливала она по слогу, — Синклер… Он. Здесь.

Доктор в панике рванул к двери, подталкивая перед собой растерянную Стеллу. Они оба поспешили навстречу долгожданному гостю, который уже поднялся на второй этаж и тяжёлой поступью надвигался на них.

Это был высокий широкоплечий мужчина лет тридцати пяти. Строгие черты лица — выразительная нижняя челюсть, прямой нос, сведённые к переносице брови — буквально кричали о том, что этот человек настроен серьёзно и с ним лучше не шутить. Угольно-чёрные, слегка волнистые пряди волос подпрыгивали в такт каждому его шагу. Острый взгляд тёмно-карих глаз был устремлён на застывших заведующего и медсестру, которые с затаённым благоговением следили за его приближением.

— Добро пожаловать в Брэдбери. Я Томас Перес, заведующий детским отделением, — представился он, слегка запнувшись от волнения.

— Здравствуйте, — Артур Синклер протянул руку для приветствия. — Где мы можем поговорить? — он без предисловий перешёл сразу к делу.

— Ах да, конечно, прошу вас, — засуетился доктор Перес, вытирая вспотевшие ладони о халат, прежде чем ответить на рукопожатие. — Пройдёмте в мой кабинет.

Он жестом указал на распахнутую дверь, пропуская Артура вперёд. Когда гость переступил порог, Томас предложил ему сесть, а сам заметался возле стола, нервно перекладывая бумаги с места на место, словно пытаясь навести порядок, хотя стол и без того выглядел безупречно.

Артур не спешил садиться. Он с лёгкой, едва заметной усмешкой наблюдал за беспокойными движениями заведующего. Похоже, его забавляло, какое впечатление он производит на людей одним своим присутствием. Наконец он опустился на стул, вальяжно откинулся на спинку, закинул ногу на ногу, неторопливо достал из внутреннего кармана пиджака электронную сигарету и сделал глубокую затяжку, не сводя с Переса изучающего взгляда.

— Вы не против? — как бы невзначай спросил он, выпуская облако пара.

— Вообще-то здесь не курят, — смутившись, ответил доктор Перес. — Но если вам это нужно я не против.

— Прежде чем мы начнём, я хотел бы пригласить сюда свою помощницу, — загадочно улыбнулся Артур.

— Хорошо. А где она? — спросил Томас, наконец-то опускаясь на стул.

Словно по сигналу, на пороге кабинета возникла Хейзел Беннет.

— Хейзел? — доктор Перес удивлённо вскинул брови. — Если вы по какому-то вопросу, подойдите, пожалуйста, позднее. Я сейчас очень занят, — его голос прозвучал суше, чем обычно: появление медсестры в такой момент показалось ему неуместным.

— А вот и она, — развёл руками Артур, и в его улыбке скользнуло торжество.

Глаза заведующего округлились, отчего очки предательски съехали на кончик носа.

— Прежде чем я приступаю к работе в какой-либо больнице, мне нужно изучить её. Незаметно, — пояснил Артур. — Мне важно, чтобы люди вели себя естественно, в своей привычной среде. Поверьте, если бы вы заранее знали о роли Хейзел, это могло бы осложнить мне задачу. Отбор пациентов для моего лечения — процесс тонкий, и далеко не каждый кандидат подходит. Мне необходимо было увидеть отделение изнутри, без лишних «подсказок».

— Не буду скрывать, я удивлён, — голос доктора Переса прозвучал растерянно. — Про вас, конечно, многое говорили. Но чтобы в моём отделении завелся шпион к такому я оказался не готов.

Артур Синклер рассмеялся — бархатно, но с заливистыми нотками, отчего смех его казался одновременно и тёплым, и чуточку опасным. Хейзел, крадучись, испытывая лёгкую вину за свой спектакль, бесшумно опустилась на стул напротив Артура.

— Доктор Перес, сейчас я хочу спросить именно вас, — Артур положил локоть на стол, подавшись вперёд. Его изучающий взгляд впился в заведующего. — Кто, по-вашему, подходит для моего лечения?

— У меня было несколько кандидатов — начал он неуверенно, переводя растерянный взгляд с Артура на Хейзел. — Но мой выбор остановился на пациентке — Элисон Спенсер.

— Я поддерживаю доктора Переса, — мягко улыбнулась Хейзел, и в её глазах мелькнуло одобрение. — Это действительно ваш случай, Артур.

— Что ж, звучит заманчиво, — доктор Синклер задумчиво улыбнулся собственным мыслям. — Мне уже не терпится с ней познакомиться. — Он неторопливо затянулся, наблюдая за реакцией Томаса сквозь лёгкую дымку пара.

***

Разобравшись с поручениями медсестры Дженкинс, Элисон спешила в свою любимую обитель — на задний двор больницы, где прятался уютный яблоневый сад. Здесь, в тени ветвей, под беззаботное пение птиц, она забывала о больничных стенах. Она закрывала глаза и уносилась мыслями далеко-далеко, в место, сотканное из её воображения.

Ей виделся холм, поросший мягкой травой, могучие дубы и большой дом, примостившийся рядом. Это выдуманное убежище почему-то казалось ей до боли знакомым — отголоском прошлой жизни. Она могла часами бродить по нему в своих мыслях, чувствуя прохладу травы босыми ступнями и вслушиваясь в далёкий, но такой родной смех.

Внезапно нахлынувшее, острое, почти животное чувство опасности заставило Элисон распахнуть глаза. Каждой клеткой кожи она ощутила на себе чей-то пристальный, тяжёлый взгляд. Чувство было настолько явственным, что сердце пропустило удар.

В просвете между ветвями, там, где листва была особенно густой, замер высокий мужской силуэт.

— Прости, я не хотел тебе мешать, — вышел из укрытия доктор Артур Синклер.