Элисон в Зазеркалье потерянного

— Держись, держись — шептала она сквозь зубы, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения.

В очередном кульбите она потеряла равновесие, взмахнула рукой с мечом… и меч выскользнул из ослабевших пальцев. Она видела, как он, сверкнув лезвием, падает вниз и бесследно исчезает в пыли.

— Нет! — выдохнула она с ужасом. Она была безоружна, сидела верхом на разъярённом чудовище, которое вот-вот сбросит её.

И тут червь резко дёрнулся, переворачиваясь на спину. Элисон полетела вниз, но в последний момент, падая, она почувствовала жуткую, обжигающую боль в левом плече. Червь, изворачиваясь, успел укусить её. Но его челюсти не сомкнулись — она упала слишком быстро. В её плече, глубоко войдя в плоть, торчал лишь один зуб — огромный, кривой, длиной с её ладонь.

Элисон закричала от боли и рухнула на землю. Сознание помутилось. Червь, почуяв кровь, снова развернулся к ней, его пасть раскрылась, готовясь нанести последний, смертельный удар.

И тут Элисон, сквозь пелену боли, увидела его зуб, торчащий из её плеча. Кровь текла по руке, капая на землю. Зуб червя — единственное оружие, которым она могла его ранить. И оно было у неё в руках, вернее, в теле.

С диким, нечеловеческим воплем, в котором смешались боль, отчаяние и последняя надежда, она вырвала зуб из раны. Алая кровь брызнула фонтаном, заливая ей лицо, но она не чувствовала этого. Червь навис над ней. Элисон, собрав всю волю в кулак, рванулась вперёд, проползая под его головой, и, оказавшись сбоку, изо всех сил вонзила его же собственный зуб ему в шею, чуть пониже головы.

Зуб вошёл с хрустом, прорывая крепкую кожу и мягкие ткани. Червь взревел так, что у Элисон заложило уши. Он забился в агонии. А она, не выпуская зуба, вцепившись в него обеими руками, повисла на нём всем телом. Огромная туша дёрнулась, увлекая её за собой, и Элисон, скользя по склизкой шкуре, понеслась вниз.

Зуб, как гигантский нож, распарывал тело червя от шеи до живота. Из чудовищной раны хлынули потоки чёрной, вонючей жижи, внутренности, ошмётки плоти. Она, зажмурившись и задержав дыхание, пролетела по этому кровавому жёлобу до самого конца и вывалилась на землю, выпачканная с ног до головы слизью и чёрной кровью.

Она лежала, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Рёв червя стих, сменившись предсмертным хрипом. Огромная туша дёрнулась в последний раз и обрушилась всей своей массой на плотину, которая сдерживала реку.

Земля содрогнулась, камни и грязь, составлявшие плотину, не выдержали тяжёлого веса и давления. С оглушительным грохотом, похожим на раскат грома, плотина рухнула. Освобождённая вода хлынула в русло, смывая на своём пути всю грязь и нечистоты, что копились годами.

Элисон с трудом приподнялась на локтях, глядя на эту картину сквозь пелену слёз и пота. Взгляд её упал на распоротую тушу червя. Внутри, среди дымящихся внутренностей, что-то блеснуло. Яркий, чистый свет, абсолютно чужеродный в этом царстве слизи и гнили. Элисон, превозмогая боль и слабость, подползла ближе и запустила руку в липкую массу. Пальцы нащупали твёрдый, холодный предмет.

Она вытащила его. Это был осколок зеркала. Небольшой, размером с её ладонь, с острыми, неровными краями. Но стекло его было необычайно чистым, не замутнённым временем или грязью. Элисон, движимая непонятным порывом, машинально вытерла его о подол своего испачканного платья. Грязь сошла мгновенно, и поверхность заблестела, как новенькая.

Она поднесла осколок к лицу, чтобы увидеть своё отражение, понять, насколько сильно она изранена. И едва её взгляд встретился с собственными глазами в зеркале, мир вокруг закружился. Не было больше ни пустоши, ни поверженного червя, ни мутного неба. Элисон провалилась в вязкую, непроглядную тьму.

Когда она снова открыла глаза, то увидела, что находится в своей комнате. В самой настоящей комнате из детства — или, по крайней мере, именно так она это ощущала. Она села на кровати и осмотрелась.

Взгляд упал на кружевной балдахин над кроватью, скользнул по комоду, где в ряд сидели фарфоровые куклы, задержался на цветочном узоре обоев. А в углу, в своей клетке, спал белый кролик. За окном была глухая, безлунная ночь. А сама она была маленькой девочкой.

Чувство безопасности и уют окутали её с головой, смешиваясь в тягучую, тёплую дымку. Веки отяжелели и сами собой закрылись, унося в сон.

Через какое-то время, сквозь сон она услышала странный звук. Похожий на царапанье, которое доносилось из угла, где стояла клетка с белым кроликом. Звук был настойчивым, нервным: кролик скрёб лапками по металлическому поддону клетки, желая выбраться.

Элисон нахмурилась и приподнялась на локте, чтобы посмотреть на него. И в этот миг раздался оглушительный, властный стук во входную дверь. Не просто стук, а удар, сотрясший весь дом.

Сердце маленькой Элисон будто оборвалось и провалилось куда-то вниз. Она хотела п