Диалектика субъективности

«Идеальный» слой субъективного бытия это не что иное как объективные тенденции развития, которых тихой сапой пытаются протащить в субъективность. Почему? Да потому что под объективным хотят видеть лишь материальное – то, что существует вне субъекта. Но это «материальное» также должно существовать, а не выглядеть застывшей формой. Для этого оно должно быть целостным, как и субъективное. Таким образом, идеальные тенденции направленности развития пронизывают, как субъективность, так и объективность. Это необходима для существования самого субъекта. В этом их диалектический смысл.

Уловки типа «квантовых оснований сознания» (Д. Бом, 1983) приводят лишь к запутыванию психофизической проблемы, подтверждению ее бессмысленности и окончательному краху. Основание тому служит тот непреложный факт, что известные на сегодняшний день биофизические и биохимические процессы в нервной системе не подчиняются законам классической механики уже потому, что сама нервная система (и психика) не только материальная структура – она «вторым» концом уходит в непрерывность материализации.

Поэтому даже на «квантовом уровне» невозможно получить достаточно полную (лучше сказать: диалектически принципиально неполную) аналогию физического и субъективного. Достаточно поднять вопрос: «Откуда берутся кванты в нейронах?» чтобы понять всю абсурдность подхода «квантового сознания». Да, он позволяет объяснить «видимое отсутствие изоморфизма субъективного и физического». Но этот изоморфизм принципиально ненаблюдаем, его и объяснять-то нет необходимости. Как не может быть наблюдаема сама психофизическая проблема. Корреляты субъективности лежат вовсе не на квантовом уровне, а много глубже – в диалектическом направленном равновесии развития, в невозможности неразвития, в неизбежности диалектической поляризации открытых систем, необходимости процессного подхода и диалектизации субъективности и самого субъекта. Это подтверждает тот факт, что до 90 – 95%% сущего не телесное, а процессное («темные» субстанции?) Но оно участвует в развитии субъекта.

Непрерывное дополняет дискретное в развитии, и наоборот (по Н. Бору). Но почему это неизбежно? Кванты – это фантом, соблазн описывать непрерывное дискретным. «Квантовый индетерминизм» это еще один «коррелят», вбивающий свой гвоздь в гроб психофизической проблемы. Следует считать наивными поиски «конкретной физической реализации «квантовомеханического сознания» в мозге человека» (С. Хамсрофф, 1994). Тем не менее, продолжается поиск в мозге «когерентного квантового состояния, которое могло бы служить основой квантового сознания». Необходимо заметить, что речь идет именно о «состоянии», а не о процессе или их связи. Такое «состояние» тождественно известным «черным» дырам, где все вместе: и есть, и нет.

Применительно к психофизической проблеме это равносильно парадоксу с «котом Шредингера», лишенному смысла. Соотнесение, дуализм материального и духовного не требует обоснований, их априорность свидетельствует лишь о слабости мировоззренческих позиций исследователей, которые не могут (или не хотят?) связать «несвязываемое». То есть обосновать и применить процессный диалектический подход. Субъективность вряд ли целесообразно вводить в количественную реальность, подобно физической реальности, уравнивать и соотносить или транцендировать их. Все это сводится, в конечном счете, к потере смысла и краху психофизической проблемы. «Субъективная реальность» – что может быть более бессмысленным? Смысл может появиться лишь при диалектизации субъективности, то есть при «оживлении» ее процессами связи и развития.

1.2. Сознание и осознание

Многочисленные концепции, гипотезы и теории сознания, их не менее многочисленные аналитические рассмотрения делают нецелесообразным повторять здесь избитое. Отметим лишь, что сознание в наличном бытийно-понятийном виде не существует принципиально даже в рамках субъективности. Всеобщая аксиоматическая связка «Мир – Существует» предусматривает глагольное существование – процессное существование Мира. Субъективное, в том числе сознание не может существовать само по себе. Относительно его можно утверждать подобное: «Сознание – существует» только в случае его диалектической связи с глагольным действием, то есть с «осознанием».

Сознание как явление или состояние не может осознавать, мыслить, представлять, рефлексировать. Это лишь понятийный жупел, широко принятый в оборот исследователей-материалистов. Более корректно применять вместо статического сознания – динамическое осознание. Или использовать в подходах к субъективности их субъективно-объективную диалектическую связку. Тогда формула существования «сознания» принимает «рабочий» вид: «Сознание-Осознание – Существует». Такая диалектическая форма представления «сознания» охватывает большую часть всей деятельности субъективного.

Сознание и осознание субъективно соотносятся как явление материализации и процесс идеализации, объективно – как процесс материализации и явление идеализации. Такая диалектическая связь между ними обусловлена относительностью и необходимостью наблюдателя процесса связи. В зависимости от того, по какую «сторону» связи он находится – происходит ее фиксирование. Поскольку субъективное в сущем принимает материальные формы в виде человека-личности, корректно в дальнейшем рассматривать вариант субъективного соотнесения сознания и осознания, что соответствует осознанию, тождественному субъективности.

Правомерен вопрос о локализации сознания и осознания. Очевидно, что сознание как материальное явление локализовано во всем объеме человека, откуда мозг по нервным каналам черпает и анализирует материальные сигналы. Осознание как процесс непрерывно и делокализовано – одномоментно в каждой точке тела и общественных отношений.

Идеальные сигналы при осознании материализуются в головном мозге в виде образов – собственно сознания. Душу личности невозможно рассматривать лишь как сознание, поэтому ее локализацию материально не определить. Она делокализована как осознание (процесс связи объективного с субъективным), непрерывна и направлена на материализацию идеального в мозге, откуда сигналами рассылается во все точки. Осознание отличается от объективности сферой проявления, а от субъективности как идеального, тем, что связывает ее с материальным.

Связь сознания и осознания можно проследить на примере использования при мышлении механизма памяти. При непрерывных рефлексиях (процесс мышления при осознании) моментами происходит появление образов (материальное явление, сознание, связь с памятью). Мысль фиксируется (материализуется). Процесс рефлексии обращается к памяти в поиске аналоговых (историческое поле мышления) схем – и находит их.

Память нелокально «содержит» огромное количество блоков информации (вся жизнь в виде связок нелокальных идеальных символов и локальных материальных энцефалосигналов, когда-либо имевшихся при жизни конкретного человека – в лице исторического поля мышления). В данном случае целесообразно говорить о наличии индивидуального и общественного полей мышления (подобие «темной» материи), которые развиваются и становятся, охватывая массивы потенциальной связи материи и осознания.

Информацию памяти человек может актуализировать и использовать лишь отчасти, поскольку для ее материализации нужны не только субъективные условия. Рефлексорный процесс в ходе беспрерывного нелокального мгновенного анализа-синтеза находит решение и «выдает» его в память (сознание фиксирует процесс).

Многие жалуются на «плохую память». Это свидетельство слабой мотивации рефлексорного процесса для актуализации исторического поля мышления. Другой пример: зрительные образы, которые появляются, когда человек видит нечто. Образ этого нечто в материальном виде является сознанием. Но этот образ сразу же используется в мышлении (осознании) и в механизме памяти. В целом осознание и сознание как диалектическая связка являются наиболее лабильной «частью» диалектической связи субъекта с внешним Миром..

Обычно считается, что сознание это «форма отражения объективной реальности». Если рассматривать объективную реальность как материальное образование, то его отражение может быть лишь идеальным. Поскольку это отражение дискретного объекта, то сознание так же останется дискретным, явлением. Это справедливо. Но это не отражает всю диалектическую целостность становления субъективного, поскольку не рассматривается сам процесс, который дает сознание как явление. Сознание как форма отражения – понятие некорректное, поскольку форма должна связываться с содержанием, которое предусматривается в виде объективной реальности, а не процесса осознания. Такой подход недиалектичен, он не связывает сознание и осознание.

Многие исследователи рассматривают сознание как «совокупность психических процессов», не раскрывая их понимание. Психические процессы – непрерывность, которая связывает субъективное и объективное, сознание и осознание с помощью идеально-материальной связи. Без связи с такое понятие неполно и не отражает сути дела. Диалектическое рассмотрение сознания предусматривает отнесение психических процессов к материальной сфере, как и сознание в виде явления процесса осознания. Такая связь позволяет определиться как с психическими процессами, так и с номинальным эпифеноменом сознания.

Понимание сознания как «осмысление человеком объективного мира» построено на монистской методологии. Если сознание – осмысление, то это процесс. Но он оказывается без связи с субъективностью, а значит, не может быть процессом-непрерывностью, поскольку построен в виде нагромождения типа «явление на явлении». Такое понимание оказывается лишенным смысла; как развитие процесса связи сознания и осознания, он не отражает сущности процесса развития субъекта.

Обычное материалистическое утверждение, что «сознание формируется деятельностью» свидетельствует о разрыве связи между объективностью и субъективностью и представляет сознание как атрибут, функциональность материального. Подобным образом рассматривается понятие «подсознательного», как «активные психические процессы, которые, не являясь в определенный момент центром смысловой деятельности, оказывают влияние на течение сознательных процессов».

Но подсознание относится к «непроявленному осознанию», будущному полю мышления и актуализируется с приходом «его» времени. То есть это должно быть смысловым понятием. Поэтому нужно говорить о смысле, а не о смысловой деятельности, которую человек не в силах затронуть. Подсознание не влияет на «течение» сознательных процессов, а напрямую участвует в них, только не в субъективно проявленном виде.

Являясь фактором объективности, подсознание несет вполне определенную смысловую нагрузку, хотя субъективно не проявляет себя в процессе осознания. Это неактуализированное идеальное (субъективность), объективно участвующее в осмыслении. Если рассматривать подсознание как направленную связь прерывного и непрерывного с материализацией развития, то роль подсознания выглядит как участие в связи со стороны субъективного, как идеальные рефлексии с дальнейшим «подключением» этих рефлексий в механизм осмысления и материализации. То есть подсознание важный внутренний фактор осознания.

Бессознательное обычно трактуют как безусловно рефлексорное. Но при этом не рассматривают: откуда берутся сами рефлексы. Бессознательное не управляется и не регулируется сознанием, психической деятельностью, мозгом. Оно заложено «свыше», на «уровне» направленной идеально-материальной связи (объективных отборов).

Широко бытует в философских кругах расхожий термин «самосознание». Трудно понимать его как «сознание самого себя», поскольку сознание – явление, а процесс осознания в данную трактовку не заложен. Диалектически под самосознанием можно понимать саморефлексию субъективного или рефлексию объективного. Тогда нужно раскрывать связь между субъективным и объективным , а также между сознанием и осознанием, чего монистские воззрения не делают и не могут делать по методологическим причинам. Поэтому термин «самосознание» неудачен, лучше оперировать термином «саморазвитие».

Предметная деятельность людей исторически начиналась с возникновения общественных символов «да-нет», прообраза языка. Однако роль языка в осознании преувеличена, поскольку основана лишь на вербальной связи. Последняя далеко не всегда передает смысл осознанного, поскольку выражает лишь материальные потребности. Идеальное языком не выразишь. Поэтому в понятие людей укоренилось сознание как явление, а не осознание как процесс.

Осознание (и сознание) определяют связи, целостность осознания в мышлении как процессе связи. Становление осознания – узнавание информации с помощью символов связи, одним из которых является язык. Связь символов основана не на двоичном коде, а на процессе осмысления. То есть смысл, его поиск ставится во главу угла процесса диалектической связи. Первичный смысл находится невербально в рефлексиях и материализации на основе общечеловеческих ценностей. Поэтому связь сознания и осознания не является признаком только вербализма, общественных отношений или субъективности – это субъективность, объективность и связь между ними вместе взятые в процессе развития. Неправомерно деление осознания на общественное сознание и общественное бытие. Общественного бытия не может быть – это идеальная сфера. Есть материальная жизнь личностей, но не общества.

Сознание (осознание) до сих пор во многих отношениях остается таинством, таинством связи, а не чем-то мистически-неуловимым. Парадокс осознания заключается в том, что нужно связать ... несвязываемое. Несвязываемое только потому, что оно уже связано поляризацией сущности.

Можно говорить о поиске смысла при осознании как изменении процесса связи. Но нахождение смысла как такового при осознании не происходит – идет соотнесение процессионала с известными символами при бесконечных материально-идеальных рефлексиях. То есть, прежде чем искать смысл, нужно иметь готовую (историческое поле мышления) модель, основанную на прошлых связях. Такое происходит при саморефлексии осознания сознанием. В этом заключается глубокий смысл связи явления и процесса, а так же становления целостности субъективности.

Рефлексия как инструмент осознания не нов. В житейской бытности мы постоянно вынуждены возвращаться к прошлому в поисках нового, подсознательно выбирая будущее, развивая тем самым настоящие связи. Связывание тождественно осознанию, а сама связь – сознанию. Поскольку осознание процесс, то более корректно говорить о развитии осознания посредством сознания, что и происходит при рефлексиях.

При этом нужно учитывать роль элементарного носителя связи в ходе постоянной материализации-дематериализации (осознания сознания и сознания осознания) и связи структурирования с поступком. Если структурирование неизбежно выливается в поступок, то только за счет элементарного носителя связи. Тогда именно он отвечает за существование осознанного (субъективизацию направленного равновесия развития субъекта в поле действия объективного), то есть сознание.

Такое положение вещей обязывает признать, что сознание структурирует, а осознание связывает, сознание субъективно материализует, а осознание объективно связывает его с духом. То есть сознание внутреннее (внутри процесса, но не вне его), а осознание внешнее по отношению к субъективному. Сознание субъективно, осознание субъективно- объективно. Осознание – субъективно-объективный процесс, или просто качественная ментальность. Исходя из общепринятой терминологии, можно утверждать, что сознание является общественным бытием в субъективном его представлении. Тогда осознание – объективное развитие диалектической связки общественное бытие – общественное сознание – индивидуальное бытие для случая разделенного материального «Я». При этом в качестве индивидуального бытия выступает подсознание, а в качестве материального (физиологического) бытия – бессознательное.

В рамках известной теории отражения следует заметить, что осознание (а тем более сознание) не отражает, как принято считать, субъективно – оно связывает объективное и субъективное в своеобразный диполь (магнит), поляризует имеющуюся связь изменениями рефлексий с участием сознания. Сознание как явление не отражает так же –

оно лишь пассивно фиксирует процесс связи, дает материальный образ (не отражение как таковое). Становление процесса осознания это становление траектории связи (целостность), сопряженное со становлением смысла. Собственно смысл определяется (материализуется, развивается) в процессе осознания. Мышление = осмысление –нахождение адекватного, объективной направленности решения.

Интересно отметить, что итерационный метод проб и ошибок вполне диалектичен. Другого, лучшего пути нет. Метод конструктивен, если моделирует и сверяет модели с направленностью (не с практикой, поскольку она производна и не имеет должной самостоятельности в рамках диалектической связи). Целостность и существование субъекта – в его диалектической связи с объектом (не только «материей», но и объективными отборами). Сознание в истории обычно приравнивали к субъективности и противопоставляли материи. Но забывали про неразрывную связь между ними. Что такое связь? Любое изменение связано сознанием и осознанием. Но роль осознания в диалектической связи заключается в уравновешивании поляризации при различных объективных флуктуациях и субъективных возмущениях.

Связь – поляризационное бинарное взаимодействие. При осознании она постоянно изменяется, «дышит», ищет смысл, вернее, развивает его, рефлексирует, моделирует, материализует. Именно вокруг связи оперирует осознание, «ловит» ее изменения, адекватизирует их, используя единый социальный критерий – общечеловеческие ценности, которые можно также считать как объективное общественное сознание.

Некоторые исследователи разделяют мышление на дискурсивное (рефлексивное) и интуитивное (внерефлексивное). Такая градация противоречит здравому смыслу, поскольку в диалектическом понимании дискурсивное и интуитивное мышления соотносятся как процесс и явление: саморефлексивная непрерывная модель направленно трансформируется в интуитивную, как всесторонне выверенную, модель. То есть интуиция действует лишь на рефлексивной основе осознания и проявляется на определенной стадии развития рефлексивной модели зафиксированным образом – сознанием. Рефлексия подталкивает интуицию. Более того, дискурсивное и интуитивное мышления находятся в постоянном взаимодействии и диалектической связи. Они составляют основу осознания.

1.3. Феноменальность сознания и функциональность осознания

Феномен сознания в бытийном его воплощении заключается в том, что он не может проникнуть в сферу ноуменального, оставаясь замкнутым на себя в понятийном «квадрате». Функциональность осознания «берет» гораздо шире – являясь функцией существования, оно активно участвует в сопряжении объективных тенденций с субъективностью материально-идеального субъекта, которое выливается в конечном счете в коэволюцию типа «Все Мир».

Феномен сознания, однако непосредственно не участвует в материализации или объективации сферы субъективного, будучи материальным по принципу материалистического причащения и соотнесения. В этом кроются секреты осмысления, в нем сокрыты смысловые корреляты субъективности, которая реально вынуждена переходить на позиции диалектики, развиваясь в системе непрерывных сил и устремлений.

В трансцендентности сознания нет ничего необычного или особенного, поскольку любая трансцендентность есть область пока не познанного. А в основе сознания пока нет ничего ясного, исходя из имеющихся предпосылок и концепций. Очевидно, необходим другой подход – изнутри; совершенно с другой, ноуменальной стороны – чтобы оттуда можно было доходить до феноменальности квантов или чего-то более общего. Этим «общим» может стать непрерывная функциональность осознания. Тогда «совокупность всего того, что субъект прямо обнаруживает как нечто присутствующее», как «сферу субъективного» становится целостностью и приобретает возможность существовать. «Совокупность наличного, непосредственно присутствующего для каждого из нас внутреннего (индивидуального, непубличного) бытия» это лишь приведенная к общему знаменателю материальная количественность, которая не может существовать помимо осознания.

«Внутреннее бытие» обычно приравнивается к «психическому» или «сознанию», хотя первое гораздо более широкий феноноумен, тогда как второе, согласно существующим воззрением на субъективность, имеет чисто материальный характер. Третье, как уже было показано носит характер лишь понятийного состояния. Такая путаница феноменологии сознания связана с тем, что в само понятие «сознания» неправомерно, за неимением более убедительных объяснений, включаются регистры осознания как функциональность целостности нашего бытия, а не только внутренней его «части».

Субъективная сторона механизма психического обычно лишь декларируется, поскольку до ноуменального осознания она не доходит. Психическое, как и феномен сознания не в состоянии обеспечивать наблюдаемое разумное поведение субъекта, а «внутренняя» сторона сознания – процесс объективации – просто не берется во внимание. Субъективность это не «внутренняя сторона психического», а «внешний процесс существования субъекта». Так феноменальность подменяет более сложное феноноуменальность, которое реально существует в нашем мире.

Необходимость различать осознание и сознание от субъективности диктуется тем, что «сознание в обычном смысле этого слова непременно предполагает знание о том или ином содержании сферы субъективного». Тогда как функциональность осознания это фиксированное сознанием знание развивает. Недаром, «если я что-то осознаю, то это означает, что я способен дать отчет себе и другим о наличии в моей субъективности осознаваемого мною элемента» (Е. Иванов, 1999).

Речь уже идет об осознании, то есть сознании в действии. Так происходит смешение активной функциональности осознания и пассивной роли феномена сознания в нашей субъективности. Недаром именно осознание «предполагает возможность осуществления рефлексивного акта, который свидетельствует о наличии существования субъекта. Так данное, «наличное», присутствующее сферы субъективного оборачивается возможностью субъективно-объективного процесса рефлексии? Но простое присутствие субъективности вовсе не гарантирует возможности рефлексии и осознания субъективного содержания. Рефлексия это не связь бессознательного и сознательного, тождественное волевому началу, не переход к действию.

Это, прежде всего совместное существование субъективности и объективности (сознания и осознания). Иррефелексивное бессознательное, очевидно, следовало бы характеризовать как осознательную функциональность существования субъекта. Но тогда оно не должно входить только в «сферу субъективного», поскольку «одним концом» оно завязано на «сфере объективного». То есть налицо необходимость расширении сферы субъективного с включением в нее объективных тенденций развития и функциональных возможностей осознания существования субъекта.

Наивно полагать, что «внерефлексивное содержание субъективного – это то, о чем мы не можем дать отчет, не имеем явного знания». Но разве знание может быть неявным относительно субъекта? Знание ли это, которое субъект не может актуализировать даже потенциально? Недаром ставится вопрос о возможном наличии в субъективном, помимо осознаваемого содержания, чего-то еще нефеноменального? Чего же? Конечно, процессного, функционального существования, поскольку непроцессного существования не может быть. Но «осознаваемое содержание» – это вовсе не связь целостности, «поиска развития с насущным». Развитие задается необходимостью субъективно-объективной связи, а не феноменализмом сознания, который можно было бы приравнивать к смыслам.

Помимо чувственного «зрительного поля» не существует «смутный нерефлексирумый фон». Он и не может существовать, если его отрывать от классического сознания.. Что же это за «предосознаное внимание»? оно не может осознаваться функционалом осознания, поскольку это вовсе не «внимание» как волевой акт, а актуализация «предосознания» сводится на нет как виртуальная схема, которую еще неизвестно: удастся ли осознать.

Как тогда мы ощущаем этот «нерефлексируемый» функционал осознания? Никак, он просто не переживается, а значит, не существует. Но это «несуществование» означает лишь невозможность актуализироваться, а не нечто вечно мертвое. Процесс также не существует сам по себе, а «нерефлексируемость» может означать внечувственную рефлексированность. Можно полагать, что субъект рефлексирует «Все Мир», хотя эти рефлексии далеко не всегда могут проявляться в осознании. Наверное, это справедливо по отношению к внешнему миру. Значит, существующие материалистические теории сознания упускают нечто очень важное, входящее в диалектизацию субъективного как неощутимые процессы.

Участок памяти и ретроспективного анализа показывает лишь феномен чувственного, а подсознательное «принадлежит» функционалу осознания. Поэтому «неизвестный, неопределенный фон» прямо указывает на связь сознания с осознанием. Но вряд ли его целесообразно включать в сферу субъективного, поскольку это лишь процессные «хвосты» объективных тенденций развития. Тенденция есть, а осознания нет, как нет и чувственной феноменальности. Неосознанное виртуальное лежит вне субъекта и субъективности, если их рассматривать недиалектическим тропом.