Реггилиум. Книга 1. Том 3

Волею судеб именно Кентнербу суждено было принять сокрушительный удар Тьмы в 3692-м году, ведь именно там впервые объявилась загадочная Коалиция Теней, о которой до того никто и не слыхивал. С тех пор тёмное войско появлялось во многих частях света, но обязательно возвращалось туда, откуда всё началось – в Кентнерб.

Предания гласят, что души, коварно захваченные Сэром Абрахамом, и превращённые в бестелесных призраков Парящим, стремятся вернуться в родные им места, дабы подпитать свои силы. А тот, кто именует себя их хозяином, вынужден следовать за ними и прятаться, выжидая, пока призраки не будут готовы для следующей вылазки.

Самоназванный демон по имени Аккиэль в действительности руководил Коалицией Теней, в которую помимо призраков вошли также мерзкие кровососы – клан северных вырожденцев, известных своими кровосмесительными связями и особой любовью к каннибализму. Но многие считали и до сих пор считают, что истинной властью над духами Парящего Аккиэль никогда не обладал, а связь их вызвана более глубокими и таинственными событиями, корнями своими уходящими во времена его заточения в Глубинной тюрьме Храма викентийцев. Оттого и называют его в народе Шестым Демоном с большой осторожностью, ибо его реальные способности в отрыве от Коалиции никто и никогда не видел.

Две с лишним сотни лет назад Аккиэль был молодым и довольно талантливым в области некромантии и тёмных искусств магом. Жил он тогда в Храйхорфе и, устав скрывать свои способности, изъявил желание стать викентийцем. Вступительные экзамены он провалил, но надежды поступить не оставил. С первого раза в Храм принимали крайне малый процент соискателей – этот факт был хорошо ему известен. Продолжив самообучение, Аккиэль предпринял через несколько лет ещё одну попытку. Но он не ведал, что к тому моменту храмовники уже прекрасно знали и о его возможностях и о его склонностях. Аккиэль был схвачен прямо на вступительном экзамене. Поговаривают, сам Йорген Камаранелли – большой специалист в разоблачении тёмных сил – лично сопровождал его под стражу, а потом и неоднократно допрашивал. Так Аккиэль, сам того не желая, оказался в подземельях Храма, монахом которого он так стремился стать. Применить свои навыки в одной из камер легендарной Глубинной Тюрьмы, окружённой сложнейшими магическими барьерами, он не мог, и перспективы его снова оказаться на воле в тот момент равнялись нулю.

В тюрьме он провёл порядка пятнадцати лет, пока вдруг в один прекрасный день его камера не оказалась пустой. Камаранелли лично руководил расследованием, но ответов так и не нашёл. Ни единого следа взлома или нарушений магических барьеров выявлено не было. Аккиэль каким-то образом сумел сделать то, что не удалось Парящему – он стал первым, кто сбежал из Глубинной Тюрьмы.

После этого и пошли кривотолки да домыслы о том, что древние призраки вызволили Аккиэля, превратив в одного из них. Будто бы Парящий оставил тайные послания, начертанные в недрах тюрьмы, которые Аккиэль обнаружил и, прочитав, сумел призвать забытое войско себе на помощь. Переселение души, её извлечение и воссоединение с иным телом – малоизученные храмовниками темы тёмной магии, потому-то викентийцы и не смогли ничего выявить.

Почти в то же время в Валихамии ряды Ордена тьмапоклонников пополнил талантливый мужчина, имени которого никто не знал. Он прибыл туда с единственной целью – познать всю мудрость, накопленную орденом за долгие века существования, и, не смотря на свои способности, совершенно не претендовал на главенствующие места в иерархии.

Упорство мужчины без имени восхищало многих, но склонность к одиночеству и немногословность отталкивала от него всех, кто изначально был не прочь подружиться. Лишь одному парню пятнадцати лет от роду удалось войти в доверие загадочного мага. Ему-то Аккиэль и рассказал, как бежал из Храма викентийцев, и каким образом с ним связаны призраки Парящего. Эта откровенная беседа с парнем стала для Аккиэля первой и последней, ибо тогда ещё никому неизвестный, но уже неимоверно талантливый юный Провокатор путём хитрых интриг быстро нашёл способ избавить Орден от опасного конкурента.

Аккиэль, опасаясь быть схваченным после неведомо откуда появившихся слухов о том, что он якобы является викентийским шпионом, был вынужден навсегда покинуть пристанище тьмапоклонников. Он отправился в далёкое странствие в непроходимые леса Истргена. В Ордене он узнал историю о демонических зеркалах – артефактах невиданной мощи, магической нити, сквозь время и пространство соединяющей каждого из демонов Эйнхрона друг с другом. Духи Парящего не сгинули лишь потому, что их истинная сила была сокрыта далеко от неразумных храмовников – в мифических зеркалах. Коллекция Абрахама не канула в лету по той же самой причине. А значит, в них могли быть спрятаны и иные, ещё более страшные тайны. Аккиэль понял, что завладев зеркалами, он сможет стать величайшим демоном Эйнхрона. Тогда он и обрёл свою главную цель.

Долгие годы потратил Аккиэль на поиски таинственных зеркал, но так и не нашёл их. Ни в Истргене, ни в Геманне, ни в Кримзоххе. Он скитался по всему миру, цепляясь за малейшие намёки, отзвуки которых улавливал в городских легендах и деревенских преданиях. Он побывал в столь отдалённых и столь ужасных местах Эйнхрона, о которых не знали даже самые искусные тёмные маги. Но, ни подземные гроты Дикого Востока, ни зловещие Болотистые леса, ни заброшенные шахты Фооша не принесли ему желаемого результата. В конце концов, отчаявшийся Аккиэль бросил свою затею и, спустившись по реке Валох до границ Валихамии и Истргена, направился на север в холодные земли Сайберхорфа.

Там в княжестве северян он нашёл себе укрытие и принялся заниматься тем, к чему всегда имел интерес и наклонности – начал возвращать к жизни мертвецов. Заброшенные старинные кладбища, одинокие склепы и ветхие погосты были его излюбленными местами. С каждым новым ритуалом он всё больше терял человеческий облик и всё сильнее окунался в пучину мрака.

Затем случилась его судьбоносная встреча с северными вампирами. Мерзкие твари, с древних времён питавшиеся человеческой плотью, приняли Аккиэля в свои ряды, а вскоре и вовсе стали ему повиноваться. Прознав вкус крови, Аккиэль закончил свою тёмную трансформацию. Однажды он почувствовал небывалый прилив сил и понял, что время пришло. Шестой Демон явился, чтобы покарать этот мир.

Армия кровососов и поднятых из могил мертвецов двинулась на юг – туда, где Аккиэля уже давно дожидались его старые знакомые – призраки Парящего. Именно тогда и сформировалась Коалиция Теней в том виде, в каком она известна ныне. Первым на её пути был Кентнерб. Затем последовали нападения на поселения в Истргене, Геманне, Кримзоххе. Все они носили неистовый молниеносный характер и почти все заканчивались полным истреблением жителей. Коалиция оставляла после себя горы трупов, и все они были лишены сердец. Позднее сам Шестой Демон назвал это явление «Съедением сердец». То был необходимый для него ритуал пополнения тёмной жизненной энергии.

Одолеть войско Аккиэля простым смертным было не под силу. И если с мертвецами или кровососами ещё можно было справиться, то уничтожить призраков могли лишь лучшие воины, обладающие зачарованным оружием и магическими навыками.

Столкнувшись с новым врагом, храмовники бросили все силы на борьбу с ним и со временем возымели успех. Аккиэль был силён, но всё же не так, как его предшественники, и в открытую противостоять магам не мог. Уделом Шестого Демона и его Коалиции стали ночные вылазки в малонаселённых местах, а затем долгие периоды затишья. В конце концов, инспекторы и боевые маги научились предупреждать атаки Коалиции, выслеживая кочующих духов, тем самым загнав Демона ещё дальше на север – туда, где попросту не было людей.

Аккиэль, чувствуя упадок сил, распустил Коалицию и долгое время прятался во льдах, далеко за границами Сайберхорфа. Лишь к 3784-му году ему вновь удалось вернуться в излюбленные его армией места – леса Кентнерба…

***

Земля содрогалась под их копытами. Чёрные лошади несли своих всадников по дорогам Кентнерба. Километр за километром оставались позади, и несчастные путники, которым довелось встретиться им на пути, уже никому и никогда не расскажут о том ужасе, что испытали перед смертью. Доселе таившаяся сила, наконец, выбралась на поверхность. Тринадцать всадников – истинные слуги первородной Тьмы – явились из самых потаённых и тёмных мест мироздания, зная, что борьба за Реггилиум уже началась. Дружина древних колдунов держала путь на юг в сторону Храмов, но по пути туда у них было важное дело. Они искали в Кентнербе предводителя Коалиции теней.

Худощавый высокий мужчина с правильными чертами лица стоял посреди своей пещеры, прислушиваясь к каждому шороху, доносящемуся снаружи. Глаза его с бледно-серыми зрачками не моргали, уставившись в одну точку. Сам он почти не дышал, будто находясь в состоянии транса. На вид он был молод – не старше тридцати пяти лет – и довольно красив. Единственным изъяном в его внешности было полное отсутствие волос и бровей.

В бледной, покрытой венами руке он сжимал свежее звериное сердце. Поднеся его к губам, он сделал один укус и тут же в гневе отшвырнул сердце в сторону. Глаза его налились кровью. Он нуждался в человеческой добыче, но всё ещё не был готов к новому нашествию.

Вдруг Аккиэль резко дёрнулся и посмотрел в сторону выхода из пещеры. На испачканном кровью лице демона появилась странная ухмылка. Он чуял чужеродное присутствие по ту сторону своего убежища. Это точно были не храмовники и не простые смертные. От незваных гостей веяло чёрной магией, но это были и не тьмапоклонники. Их всех Аккиэль прекрасно умел распознавать на расстоянии.

Гости были совсем рядом, и ощущение неминуемого приближения первородной Тьмы заставило Аккиэля занервничать. Привыкший навевать ужас и страх, являясь олицетворением зла во плоти, сейчас он понимал, что его гости, кем бы они ни были, гораздо сильнее и страшнее его.

Меж тем тринадцать незнакомцев остановили коней у входа в пещеру. Аккиэль видел лишь смутные силуэты снаружи, но всё ещё не понимал, с кем имеет дело.

«Стоит ли пробуждать Коалицию? – подумал он. – Или же стремглав бежать прочь отсюда? Что это? Ловушка? Осада?»

– Тот, кто именует себя Шестым Демоном, выходи. У нас есть разговор, – вдруг раздался глухой монотонный голос. Вернее, сонм голосов, похожих друг на друга по тембру и подаче. И голоса эти даже отдалённо не напоминали человеческие.

Аккиэль не понял, что удивило его больше: то, что голоса назвали его шестым демоном, или то, что фраза их была произнесена на древнем языке эпохи Первых Богов, давно забытом современниками. Язык этот знали лишь единицы на всём Эйнхроне. Так что же за древние существа стояли снаружи?

– Не трать наше время, – грозно сказали голоса. – Выйди к нам.

– Хорошо, – ответил Аккиэль на том же языке и, не став ждать повторного приглашения, вышел к незнакомцам.

Он увидел тринадцать всадников на чёрных, будто сотканных из какой-то непонятной призрачной субстанции, безликих лошадях. Всадники стояли полукругом, обступив его таким образом с трёх сторон. Демон оскалил свои острые заточенные зубы, давая понять, что в случае нападения без боя он не сдастся.

– Кто вы? – спросил он, пытаясь разглядеть лица гостей под тёмными капюшонами. – И откуда вы знаете древний язык?

– Это язык нашего времени, – ответил сонм голосов. – Мы те, кто ждали долгие годы, чтобы ввергнуть Эйнхрон в пучину хаоса. Мы самое древнее зло, что ты можешь себе представить. Старше нас нет ничего во всём мироздании. Мы были до Первых Богов и будем после полного разрушения всего сущего. Мы есть Тьма. Как только Реггилиум будет найден, мы, наконец, поглотим этот мир и двинемся дальше.

– Постойте, вы сказали «Реггилиум»? – с недоверием в голосе спросил Аккиэль. – Тот самый мифический камень, что дарует одному из наших Богов единоличную власть?

– Именно так.

– Я более чем уверен, что его не существует вообще.

– С чего ты это взял, Тот, кто именует себя Шестым Демоном?

– Я потратил не один десяток лет, чтобы найти демонические зеркала, о которых ходят такие же легенды, что о Реггилиуме. Но всё тщетно. Их нигде нет! – в голосе Аккиэля отчётливо звучали нотки досады и разочарования.

– Ты просто плохо искал.

– Плохо искал? Похож я на того, кто делает всё, спустя рукава? Я отдал тёмным искусствам всего себя, чтобы стать тем, кем являюсь. Я прошёл через то, что неведомо более никому в этом мире. И, если вы действительно есть Тьма, вам хорошо известно насколько я предан вашим ценностям.

– Тебе не нужны были зеркала, Аккиэль, – ответили голоса. – Они ожидают того, для кого были предназначены. Ты же всего достиг сам, но ты всё ещё не демон, хоть и именуешь себя таковым.

– Это не так, – сквозь зубы процедил Аккиэль, явно задетый подобным замечанием.

– Так. Но мы здесь, чтобы исправить это, – продолжили голоса.

– Исправить?

– Сейчас ты зависим от Коалиции Теней, но мы можем сделать так, что она, наконец, будет полностью подчинена твоей воле, а сам ты обретёшь воистину демоническую силу, достойную твоих предшественников.

– Что ж, а вот это мне уже нравится, – улыбнулся Аккиэль в ответ. – Что от меня требуется?

– Ты и твоё войско должны начать порабощение Кентнерба. Время мелких вылазок закончилось. Настало время полного истребления всего живого. Вы должны отвлечь на себя как можно больше храмовников, покуда мы будем продвигаться дальше. Мы нашлём на эти земли мор, которого Эйнхрон ещё не видывал.

– И как, по-вашему, я остановлю армию магов, если они явятся сюда по мою душу?

– Мы покажем.

Один из всадников неожиданно ловко соскочил с коня и поравнялся с Аккиэлем. Демон невольно отступил на шаг назад. Существо, что стояло перед ним, было почти на голову выше, а руки его неестественно болтались, словно крепились к телу на каких-то шарнирах.

– Тебе лишь нужно узреть своё предназначение, – сказали голоса, и всадник дёргаными противоестественными движениями своих рук снял капюшон с лица.

Нельзя сказать, что Аккиэль испугался – всё-таки он и сам являлся демонической сущностью. Но такого он увидеть не ожидал. Сложно было назвать это лицом. Это был просто череп, обтянутый тёмно-серой кожей, сплошь покрытой то ли язвами, то ли струпьями. Ни глаз, ни носа, ни рта, ни даже хотя бы малейшего намёка на человеческие черты на этом «лице» не было.

– Дай мне дотронуться до тебя, – сказали голоса, а Нечто без лица протянуло свою руку, как теперь заметил Аккиэль, тоже покрытую струпьями.

– Зачем это? – отстранился демон.

– Ты должен узреть.

Всадник приложил руку ко лбу Аккиэля. Внезапная судорога пронзила всё тело демона. Он пошатнулся и упал на колени к ногам древнего колдуна. Сам не понимая как, но Аккиэль увидел то, что пытались до него донести. Теперь он знал, что будет делать дальше.

Меж тем тёмный всадник снова скрыл своё уродливое лицо под капюшоном и запрыгнул обратно на призрачного коня.

– Теперь ты стал Шестым Демоном, Аккиэль, – произнесли голоса. – Так следуй же по пути Великой Тьмы. Кентнерб должен утонуть в крови, а те, кого ты увидел, должны умереть вместе с этой обречённой страной.

С этими словами тёмные всадники поскакали прочь, оставив Аккиэля на коленях у входа в пещеру. Только сейчас он ощутил жуткую боль в районе спины.

– Что всё это значит? – прохрипел он, едва разжимая от боли губы. Трясущейся рукой он нащупал какой-то непонятный нарост вдоль позвоночника.

– Это твой новый дар, – раздались вдалеке голоса Древних.

Обессиленный Аккиэль припал лицом к земле и, тяжело дыша, произнёс:

– Пора пробуждать Коалицию. Мы слишком долго спали…

Глава 3

Что скрывает Таурус?

– Итак, что мы имеем? – Насим в очередной раз за своё долгое путешествие достал из сумки небольшой походный дневник в кожаном переплёте. Удобно расположившись в тени одного из редких на Равнине Междустранья деревьев, он обмакнул перо в чернила и принялся записывать новые сведения. Далеко на западе садилось солнце, поэтому он торопился, дабы успеть до наступления темноты.

Наконец закончив писать, он убрал перо и чернильницу обратно в сумку и принялся внимательно перелистывать страницы. Глаза княжеского вестника быстро бегали по строчкам, при этом он постоянно шептал что-то неразборчивое себе под нос. Спустя несколько минут он отложил дневник в сторону и, проведя рукой по отросшим после неприятной нобийской истории до былой длины волосам, закрыл глаза и немного перевёл дух.

Лицо Насима заметно округлилось и выглядело вполне здоровым. На бледных обычно щеках даже проступил румянец. По гладковыбритому подбородку вестника стекали капельки пота – давала о себе знать духота, стоявшая последние недели в этих местах.

Открыв глаза, Насим снова взялся за дневник и на этот раз стал рассуждать вслух, постоянно поглядывая то на страницы, то на своего коня, мирно пасущегося неподалёку.

– Что же мы имеем? Что же мы имеем? – нараспев пробормотал вестник. – Наша цель Никополодис, а далее – Валихамия. Я потерял уже достаточно времени, чтобы позволить песчаным добраться до места назначения и продать Нуйо в рабство. Но, если учесть, что этим засранцам необходимо быть осторожными, чтобы не попасть в руки к храмовникам, то, возможно, всё ещё не так уж плохо. Значит, если потороплюсь, то через три недели буду в Никополодисе, а там наверняка молва людская подскажет, где видали песчаных в последний раз. Надо не забыть пройтись по захолустным тавернам на окраинах Бангера.

Насим сделал очередную пометку и снова осмотрелся. Смеркалось. Вокруг по-прежнему было тихо и безлюдно.

– И всё же плана действий на случай встречи с песчаными у меня так и не появилось. Который раз я говорю себе это? Сотый? Тысячный? За то время, что я провёл в пути, можно было придумать план захвата мира, а я в поисках Нуйо не сдвинулся ни на шаг. И пора бы уже перестать говорить с самим собой. Никогда ещё одиночество не влияло на меня так сильно.

Перелистнув очередную страницу, Насим потянулся, немного размял ноги и спину, затем достал из сумки флягу с водой и, отпив несколько глотков, с досадой заметил, что запасы его на исходе.

– Всё-таки нужно было взять в это добровольное изгнание кого-нибудь ещё. Хабира, например. Всё равно сидит в Саноуре без дела. Или на худой конец стоило попросить пару человек у Эрста. Впрочем, я всё не о том. Пора оставить эти слабости, Насим. Если бы в жизни всё было так просто, стал бы ты тем, кем стал?

– Не посвятишь в свои мысли, путник? – раздался старческий голос прямо из-за спины Насима.

Княжескому вестнику хватило мгновения, чтобы вскочить на ноги и, выхватив меч из ножен, направить его прямиком в грудь незваному гостю. Вот только старик слишком уж проворно для своего возраста избежал выпада Насима и, сделав два шага назад, выставил вперёд обыкновенную палку – единственное, что у него было при себе.

– Эге-гей! – прокричал он испуганно. – Успокойся, братец. Не нужно меня убивать. Не в этой жизни.

Ошарашенный внезапным появлением старика, а ещё больше его ловкостью, Насим пристально взирал на своего противника, не двигаясь и не опуская меч.

Старик в поношенных холщовых одеяниях и сандалиях на босу ногу на первый взгляд не представлял никакой угрозы и выглядел как обычный пастух, коих Насим неоднократно встречал на своём пути. Его глубоко посаженные глаза под редкими белёсыми бровями и вовсе выражали добрые намерения, но умудрённый многолетним опытом Насим знал: даже если перед тобой добрейшей души человек, меч нужно держать наготове.

– Ты кто такой? – грубо спросил вестник.

– Я – Таурус, – спокойно ответил старик. – Ты бы убрал эту штуку, – кивнул он на меч.

– Ещё чего, Таурус, – с насмешкой ответил Насим. – Что тут делаешь?

– Как несложно догадаться по моему внешнему виду, я пастух, – пожав плечами, ответил Таурус. – Сколько себя помню, всю жизнь пас здесь своих овец, и никогда никто не набрасывался на меня с оружием. А тем более чужеземец.

Последние слова старик произнёс с некоторой обидой в голосе и опустил свою палку.

– Если ты пастух, то где тогда твоё стадо? – с недоверием спросил Насим, стараясь не спускать со старика глаз, хотя сумерки значительно осложняли эту задачу.

– Оглядись вокруг. Или ты слеп?

Насим нехотя повернул голову в сторону, куда рукой указывал Таурус. Действительно, довольно далеко, но всё же в пределах видимости, заметные даже сквозь сумерки, на юге паслись несколько десятков овец.

– Откуда они там взялись? – нервно воскликнул вестник. – Когда я делал привал, их там не было! Я внимательно наблюдал за окрестностями и уверен в том, что видел.

– Вероятно, глаза твои не столь зорки, как ты привык считать, путник, – ответил Таурус. – Я вот, например, заприметил тебя ещё пару часов назад. Овцы мои пасутся тут с раннего утра. И совсем недалеко отсюда находится моя хижина и скотный двор. И, если ты мне не веришь, то могу тебе его показать.

– Ещё чего пожелаешь? Я не собираюсь идти в ловушку, так что держись в стороне.

Всё ещё угрожая Таурусу мечом, Насим поднял с земли свой дневник, небрежно кинул его в сумку, а саму сумку взвалил на плечо.

– Что ты делаешь на Равнине Междустранья? – спросил он, подойдя к старику ближе. – Эти места считаются довольно безлюдными. Или ты отшельник?

– Я всего лишь пастух, – искренне ответил Таурус, всё время поглядывая на лезвие меча. – Меня дома ждёт жена. Здесь отличные места для пастбищ, и мы давно сюда перебрались. У нас своё дело. Мы торгуем с илларионитами, поставляем им мясо и шерсть. Кое-что продаём перекупщикам из Бангера. И мы здесь не одни. Вплоть до самых земель Храма то тут, то там разбросаны такие же фермы, как моя. А вот такие люди, как ты бывают тут крайне редко.

«Похоже на правду, – подумал Насим, – но меня не проведёшь. Спиной я к тебе всё равно не повернусь».

– Меня зовут Крэнстон. Я логгер. Слыхал о таких?

– Потомки некогда великого восточного княжества Логгерсхорф. Конечно, слыхал.

– Я живу в городе Саноур, а остальное тебя не касается, пастух Таурус.

– Так что же занесло достопочтенного жителя востока в эти глухие места? Чем ты занимаешься по жизни? – продолжил расспросы старик.

– Странствую по миру. Чего не ясно?

«Не стоит задавать мне вопросы, старик. Ответов ты всё равно не получишь».

– Хорошо, – кивнул Таурус. – Видимо, зря я к тебе подошёл в надежде на добрую беседу. Неразговорчивый ты парень оказался.

– Какой есть.

– Может, меч-то хоть опустишь?

– Слишком уж ты проворен для пастуха, чтобы я мог тебе доверять, – ответил Насим. – И слишком заинтересован в том, чтобы я отказался от своего верного стального друга.

– Я же безоружен. Вот. Могу даже палку выкинуть, – Таурус демонстративно откинул палку в сторону и, отряхнув свои одежды, показал вестнику, что больше ничего под ними не скрывает.

– Ты можешь хоть всё с себя снять, но моего доверия не заслужишь, – бросил княжеский вестник.

Пару мгновений они оба молчали.

– Я просто служил в армии Кримзохха, – нарушив тишину, сказал Таурус. – В молодости. Оттого и знаю военную науку. Поэтому можешь моей ловкости не удивляться.

Меж тем ночная тьма окутывала местность всё сильнее. Серп молодой луны в небе выглядел крайне блекло, да ещё и некстати появившиеся облака заволокли его почти полностью. И это нравилось Насиму всё меньше и меньше.

«Темнеет. Это плохо. Опасен этот Таурус, чтобы оставаться с ним наедине в кромешной тьме».

– Послушай, пастух, – произнёс Насим, – я предлагаю тебе идти обратно к своему стаду и забыть об этой встрече.

– Ты ведь пришёл из Кримзохха, верно? – настороженно спросил Таурус.

– Ну и что с того? – недопонял вестник.

– Мне нужна твоя помощь, Насим, – почти что шёпотом вдруг произнёс пастух.

«Какого хрена?»

Насим оцепенел. Услышать своё имя из уст незнакомца на Равнине Междустранья в условиях путешествия инкогнито было для него очень волнительно. И очень странно.

– Не понимаю, о чём ты, – сдвинул брови вестник, делая вид, что старик обознался.

– Вестник князя Соломона Форбуса из Саноура, я неоднократно видел тебя при дворе Гиверта Эрста, и поверь, у меня очень хорошая память на лица.

– Ты грёбаный храмовник?

Таурус озирался по сторонам, словно ожидая каждую секунду появления кого-то ещё. Всё его «пастушье» спокойствие вмиг испарилось. Теперь он выглядел очень напуганным человеком, стремящимся во что бы то ни стало поделиться какой-то важной информацией и опасавшимся быть услышанным не теми людьми.

«Кого же ты ждёшь, друг?» – Насим пристально следил за каждым его действием, боясь пропустить хитрый выпад.

– Они везде, – зашептал Таурус быстро и отрывисто. – Храмовники. Они следят за границами. Ты здесь не случайно, Насим. Бьюсь об заклад, что ты совсем недавно виделся с королём, и знаю наверняка, что ты понимаешь, о чём я сейчас говорю.