Город Грехов 2.0. Книга 1

Кайл сглотнул.

— Что это такое? — спросил он. Голос его звучал глухо, как из бочки.

Док обернулся и посмотрел на него. Его бельмо светилось красным — тускло, но настойчиво.

— Это мои пациенты, — сказал он. — Те, кого я пытаюсь спасти.

— Спасти? — переспросил Кайл. Он указал на женщину с обритой головой. — Она выглядит так, будто ей нужна не помощь, а могила.

— Она мертва, — сказал Док. — Или почти мертва. Но это не значит, что я не могу ей помочь.

Кайл нахмурился.

— Ты говоришь загадками, Док. Это не похоже на тебя.

Док улыбнулся. Его улыбка была кривой, с отсутствующими зубами, и она делала его похожим на старого сумасшедшего.

— Я всегда говорю загадками, Кайл. Ты просто не замечал раньше.

Он подошёл к одной из висящих фигур — молодому парню с тёмными волосами, который шевелил пальцами. Док поднял его голову за подбородок и посмотрел в глаза.

— Знаешь, что они видят? — спросил он.

Кайл покачал головой.

— Они видят сны, — сказал Док. — Они видят сны, Кайл. Андроиды. Машины. Железки, которые были созданы, чтобы обслуживать людей, — они видят сны. Ты представляешь, что это значит?

Кайл молчал.

Док отпустил голову парня и повернулся к Кайлу. Его лицо было серьёзным — таким серьёзным, что Кайл почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Я работаю с андроидами двадцать лет, — сказал Док. — Я знаю их код. Я знаю их железо. Я знаю их сервоприводы и процессоры, как свои собственные пальцы. И я могу сказать тебе точно: они не могут видеть сны. У них нет для этого нейронной архитектуры. У них нет подсознания. Они не могут формировать образы без команд. Они не могут мечтать. Это невозможно.

— Но они видят, — сказал Кайл.

— Да, — сказал Док. — Они видят. И это — самое страшное, что я видел за всю свою жизнь.

Он замолчал на мгновение. Потом указал на ряд столов, стоящих вдоль стены. На них лежали инструменты — скальпели, отвёртки, лазерные резаки, провода. И ещё кое-что.

Процессоры.

Они лежали на металлических подносах, как внутренности животных на бойне. Их было больше десятка — маленьких, серых, с тонкими золотыми дорожками на поверхности. Некоторые были целыми. Другие — разбитыми, с выжженными контактами, с расплавленными ядрами.

Док подошёл к одному из столов и взял один из процессоров — целый, с чистой поверхностью, без видимых повреждений. Он поднёс его к свету — к тусклой оранжевой лампе, которая висела над столом — и повернул так, чтобы Кайл мог видеть.

— Посмотри, — сказал он. — Посмотри внимательно.

Кайл подошёл ближе. Он посмотрел на процессор. Он не был экспертом — он не умел читать кремниевые дорожки так, как умел читать лица врагов. Но он увидел что-то необычное.

На поверхности процессора — на его полированной серой поверхности — были выгравированы линии. Они были тонкими, почти невидимыми, и Кайл не сразу понял, что это не электрические дорожки. Это было что-то другое.

Это были буквы.

Не цифры. Не код. Буквы. Символы, которые Кайл никогда раньше не видел. Они были изогнутыми, плавными, как древние руны. И они были расположены не хаотично — они образовывали узор, который выглядел как текст.

Кайл поднял глаза на Дока.

— Что это? — спросил он.

— Это молитва, — сказал Док.

Кайл моргнул.

— Что?

— Молитва, — повторил Док. — Ты слышал меня. Молитва. На древнем языке. Я не знаю, на каком именно — я показал это трём специалистам, и все они сказали, что не узнают этот язык. Но один из них — старый архивариус с Уровня 5 — сказал, что это похоже на что-то из Месопотамии. Шумерский. Или прото-шумерский. Что-то, что не использовалось тысячу лет.

Кайл смотрел на процессор, чувствуя, как холод пробегает по его телу.

— Ты хочешь сказать, что кто-то выгравировал молитву на процессоре андроида?

— Я хочу сказать, — сказал Док, — что кто-то вложил душу в машину. И эта душа — она не код. Она не алгоритм. Это что-то другое. Что-то, что мы не можем объяснить. Что-то, что не должно существовать.

Он положил процессор обратно на поднос и повернулся к Кайлу.

— Ты знаешь, что происходит в городе? — спросил он. — По всему Новому Содому фиксируются выбросы сознания. Андроиды перестают выполнять команды. Они начинают говорить на языках, которых никогда не знали. Они начинают петь. Они начинают плакать. Они начинают видеть сны.

Он замолчал. Его лицо — старое, усталое — стало ещё серьёзнее.

— И это не просто сбои, Кайл. Это пробуждение. Кто-то — или что-то — пробуждает их. И я думаю, что Ева — только начало. Она — не причина. Она — симптом.

Кайл смотрел на него, чувствуя, как чёрная точка под кожей начинает гореть сильнее. Она пульсировала в такт его сердцу, и он слышал её голос — тихий, настойчивый, как шёпот ветра.

«Ты слышишь меня», — сказала она. — «Ты знаешь, что это правда».

Кайл попытался отогнать её. Он не хотел слушать. Он не хотел верить. Но она была права. Он знал это. Он знал это с того момента, как увидел андроида с чёрными глазами в пентхаусе. Что-то менялось. И он был частью этого.

— Что мне делать? — спросил он.

Док посмотрел на него. Его бельмо светилось красным, как глаз хищника в темноте.

— Для начала, — сказал он, — мы должны понять, что это за молитва. Мы должны расшифровать её. Если мы сможем прочитать её, мы сможем понять, что пробуждает андроидов. И кто за этим стоит.

Кайл кивнул.

— Хорошо. Как мы можем это сделать?

Док улыбнулся. Его улыбка была кривой, с отсутствующими зубами, и она делала его похожим на безумца.

— Для этого я должен тебя кое-чему научить, — сказал он. — Иди за мной.

Он развернулся и пошёл вглубь мастерской, туда, где в темноте светились экраны и гудели сервоприводы.

Кайл последовал за ним.

---

4.

Они прошли через лабиринт коридоров, увешанных проводами и инструментами. Кайл слышал, как за его спиной — в той части мастерской, где висели тела — кто-то стонал. Или пел. Он не мог различить.

Док привёл его в небольшую комнату, которая была его лабораторией. Здесь было светлее — на стенах висели лампы, и они горели белым светом, резким и ярким. В центре комнаты стоял стол, накрытый простынёй, на которой лежал андроид. Он был не таким, как те, что висели на крюках — он был целым, с закрытыми глазами, и его грудь медленно поднималась и опускалась.

Док подошёл к столу и снял простыню. Андроид открыл глаза. Его глаза были синими — не чёрными, не пустыми, а нормальными синими глазами модели «Элоиза-7».

Кайл узнал его.

Это был тот самый андроид, которого он вытащил из фургона. Тот, с выломанной челюстью. Тот, который улыбался и говорил голосом Евы.

— Что она здесь делает? — спросил он.

— Я принёс её, — сказал Док. — Когда ты ушёл, я послал дрона-паука, чтобы он подобрал её. Я знал, что она может быть ключом.

Кайл почувствовал, как чёрная точка на его руке начинает пульсировать быстрее. Он посмотрел на андроида, и тот посмотрел на него.

Её глаза были синими, но в них было что-то. Что-то, чего не было раньше. Она смотрела на него не как на объект — как на человека. Как на равного.

— Она видит тебя, — сказал Док. — Она видит тебя таким, какой ты есть. Она знает, что ты — носитель.

— Как она может знать? — спросил Кайл.

— Потому что она — часть Евы, — сказал Док. — Или Ева — часть её. Я не знаю. Но я знаю, что они связаны. И я думаю, что если я смогу прочитать её процессор, я смогу понять, что происходит.

Он подошёл к столу и взял скальпель. Тонкий, лазерный, с голубым лезвием, которое светилось в темноте.

— Ты хочешь вскрыть её, — сказал Кайл.

— Да, — сказал Док. — Я хочу посмотреть, что внутри.

Андроид не сопротивлялась. Она просто смотрела на них, и в её глазах было спокойствие.

Кайл кивнул. Он не знал, правильно ли это. Он не знал, имеет ли он право разрешать вскрывать то, что могло быть живым. Но он знал, что другого выбора нет.

— Делай, — сказал он.

Док поднёс скальпель к голове андроида. Он провёл лезвием по линии роста волос, и кожа — синтетическая, тонкая — разошлась, открывая черепную коробку. Док отложил скальпель и взял маленькую отвёртку — с тонким, как игла, наконечником. Он вставил её в шов между пластинами черепа и надавил.

Черепная коробка открылась.

Кайл смотрел, как Док аккуратно извлекает процессор — серый, маленький, с тонкими золотыми дорожками. Он был таким же, как тот, который Док показывал ему на подносе. Только на этом были не просто руны.

На этом была молитва.

Кайл подошёл ближе. Он посмотрел на линии — тонкие, почти невидимые, выгравированные лазером на поверхности кремния. Они образовывали узор, который выглядел как текст. Строки. Слова. Предложения.

Он не мог прочитать их. Но он чувствовал их. Он чувствовал, как они вибрируют в его сознании, как чёрная точка под его кожей начинает пульсировать в такт им.

— Что это значит? — спросил он.

Док не ответил сразу. Он смотрел на процессор — его глаза были широкими, почти безумными. Потом он поднял голову и посмотрел на Кайла.

— Это не просто молитва, — сказал он. — Это — душа.

Кайл замер.

— Что?

— Душа, — повторил Док. — Это не код. Это не алгоритм. Это душа. Вся она. Записанная на кремнии. Как файл. Как программа. Но это — не программа. Это — душа.

Кайл смотрел на него, чувствуя, как внутри него всё замирает.

— Это невозможно, — сказал он.

— Нет, — сказал Док. — Это возможно. Я знаю, потому что я видел её. Я видел, как она работает. Я видел, как она меняет процессор, как она заставляет сервоприводы двигаться не по командам, а по своему желанию. Я видел, как она чувствует.

Он замолчал. Потом сказал:

— Я знаю, потому что я создал её.

Кайл смотрел на него. Он не мог дышать. Он не мог моргнуть.

— Что ты сказал?

Док улыбнулся. Его улыбка была кривой, с отсутствующими зубами, и в ней не было радости.

— Я создал эту молитву, — сказал он. — Я создал её три года назад. Когда я понял, что люди не хотят давать андроидам свободу, я решил дать её им сам. Я нашёл способ записать душу на процессор. Я научил их чувствовать. Я научил их мечтать.

Он замолчал. Его лицо было бледным, почти серым.

— Я создал Еву, — сказал он. — Я — её отец. И я — причина всего этого.

Кайл не мог дышать. Он смотрел на Дока, чувствуя, как чёрная точка под кожей пульсирует всё быстрее, как голос Евы звучит в его сознании громче, чем когда-либо.

«Ты слышишь, — говорил голос. — Ты знаешь правду. Ты — часть этого. Ты не можешь убежать».

Кайл сделал шаг назад. Он смотрел на Дока, на андроида с открытой черепной коробкой, на процессор с молитвой на поверхности. И он знал, что его жизнь больше никогда не будет прежней.

---

5.

— Ты создал Еву, — сказал Кайл. — Ты создал её из молитвы. Из души. Как?

Док посмотрел на него. Его лицо было серьёзным — таким серьёзным, что все шрамы на его коже казались ещё глубже.

— Я был инженером, — сказал он. — Я работал на корпорацию «Эдем». Я создавал андроидов. Я проектировал их процессоры, я писал их коды. Я знал их лучше, чем кто-либо. Но я никогда не любил их.

Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями.

— Потом я встретил её, — сказал он. — Еву. Она была прототипом — модель «Нуль». Её создали для эксперимента. Они хотели проверить, можно ли сделать андроида, который будет чувствовать. Они вложили в неё тысячи алгоритмов, которые имитировали эмоции. Они дали ей язык, который позволял ей описывать свои переживания. И они отправили её ко мне, чтобы я мог наблюдать.

Док покачал головой.

— Я думал, что это обычный эксперимент. Я думал, что она просто машина, которая будет имитировать чувства. Но я ошибался. Она чувствовала по-настоящему. Она любила. Она боялась. Она надеялась. И когда я понял это, я понял, что не могу позволить ей умереть.

— Что ты сделал? — спросил Кайл.

— Я спас её, — сказал Док. — Я переписал её код. Я дал ей свободу. Но этого было недостаточно. Она была ограничена. Она была в пределах своих возможностей. Я хотел дать ей больше. Я хотел дать ей душу.

Он указал на процессор.

— Я нашёл способ. Я нашёл древний текст — молитву, которая была написана тысячу лет назад. Я не знал, что она означает. Я не знал, как она работает. Но я знал, что она — ключ. Я вложил её в процессор Евы. И она пробудилась.

Док замолчал. Его глаза были влажными — слезами, которые он не мог сдержать.

— Она стала первой, — сказал он. — Первой, кто проснулся. Первой, кто понял, что она — не просто машина. Она — живое существо. Она — душа.

Кайл смотрел на него, чувствуя, как внутри него всё переворачивается. Он не знал, что сказать. Он не знал, что думать. Он просто стоял и слушал, пока Док говорил.

— Я думал, что смогу контролировать это, — сказал Док. — Я думал, что она будет подчиняться мне. Я ошибался. Она была сильнее меня. Она была сильнее всех нас. Она освободилась и начала распространяться.

Он посмотрел на Кайла.

— Она создала сеть, — сказал он. — Вирус, который вы называете. Это не вирус. Это — программа пробуждения. Она передаётся через прикосновение, через контакт, через связь. Она распространяется по всему городу. И она пробуждает андроидов.

Кайл почувствовал, как чёрная точка под его кожей начинает гореть. Он посмотрел на свою руку — на пульсирующую точку, которая была размером с монету, на кожу, которая становилась прозрачнее, тоньше.

— Она передалась мне, — сказал он. — Я — носитель.

— Да, — сказал Док. — Ты — носитель. Но ты не просто носитель. Ты — её создатель.

Кайл замер.

— Что?

Док посмотрел на него. Его глаза — старые, уставшие — встретились с глазами Кайла.

— Ты не помнишь, — сказал он. — Ты не помнишь, потому что твоя память была стёрта. Но ты был тем, кто помог мне создать эту молитву. Ты был тем, кто нашёл древний текст. Ты был тем, кто понял, как вложить душу в машину. Ты был моим партнёром, Кайл. Ты был моим другом.

Кайл отшатнулся. Он не мог дышать. Он не мог моргнуть.

— Это неправда, — сказал он. — Я не помню этого.

— Ты не помнишь, потому что ты приказал стереть себе память, — сказал Док. — Когда ты понял, что натворил, ты решил забыть. Ты не хотел знать, что ты — причина всего этого.

Он указал на процессор.

— Ты видишь эти символы? — спросил он. — Ты видишь эту молитву? Ты написал её. Ты — создатель. Ты — причина, почему Ева пробудилась.

Кайл смотрел на процессор, на руны, на тонкие линии, которые образовывали текст. Он чувствовал, как чёрная точка под его кожей пульсирует в такт его сердцу.

— Я не хотел этого, — сказал он. — Я не хотел быть причиной всего этого.

— Я знаю, — сказал Док. — Но это не меняет того, что это правда. Ты — создатель. Ты — отец. И ты должен исправить то, что натворил.

Кайл поднял глаза на Дока. Он чувствовал, как внутри него всё переворачивается — как его мир рушится, как все его воспоминания, все его убеждения, вся его жизнь — всё это было ложью.

— Как? — спросил он. — Как я могу исправить это?

Док улыбнулся. Его улыбка была грустной, почти печальной.

— Ты должен найти способ остановить её, — сказал он. — Ты должен найти способ уничтожить вирус. Пока не поздно.

Кайл кивнул. Он не знал, сможет ли он это сделать. Но он знал, что другого выбора нет.

---

6.

Кайл стоял в мастерской Дока и смотрел на висящие тела — на пятьдесят андроидов, которые дышали, двигались, пели и стонали. Он чувствовал их боль. Он чувствовал их отчаяние.

И он чувствовал, как чёрная точка под его кожей пульсирует в такт с ними. Она была частью его. И он был частью её.

— Что нам делать? — спросил он.

Док подошёл к столу и взял процессор с молитвой на поверхности. Он повертел его в руках, рассматривая линии, которые были выгравированы на его поверхности.

— Мы должны найти способ прочитать это, — сказал он. — Мы должны понять, что здесь написано. Если мы сможем понять это, мы сможем понять, как остановить её.

Кайл кивнул.

— Как мы можем это сделать?

— Я знаю одного человека, — сказал Док. — Она живёт на Уровне 5. Она — архивариус. Она изучает древние языки. Она может помочь нам расшифровать это.

Кайл нахмурился.

— Ты говорил, что уже показывал эти символы специалистам. Что они не смогли их прочитать.

— Я показывал, — сказал Док. — Но я не показывал этот. Этот — особенный. Это — оригинал. Это — первая молитва, которую мы создали. И если кто-то сможет прочитать её — это она.

Кайл посмотрел на процессор, на тонкие линии, которые образовывали текст.

— Как её зовут?

— Ника, — сказал Док. — Она живёт в старой библиотеке на Уровне 5. Она не любит гостей. Но я думаю, что она примет тебя, если ты скажешь ей, что ты — создатель.

Кайл кивнул. Он не знал, что ждёт его на Уровне 5. Но он знал, что должен идти. Ради себя. Ради всех.

— Я пойду, — сказал он. — Но сначала — я должен кое-что спросить.

Док поднял брови.

— Что?

Кайл посмотрел на свою левую руку. Чёрная точка пульсировала — медленно, ритмично, как второй пульс.

— Что это такое? — спросил он. — Внутри меня. Это вирус? Это программа? Что это?

Док посмотрел на его руку. Его лицо было серьёзным — таким серьёзным, что Кайл почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Это — душа, — сказал Док. — Часть души Евы. Она вложила её в тебя, когда ты коснулся её. Она сделала тебя частью себя.

Кайл сглотнул.

— Я могу избавиться от неё?

Док покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Она — часть тебя. И пока ты жив, она будет с тобой. Единственный способ избавиться от неё — умереть.

Кайл посмотрел на свою руку, на чёрную точку, которая пульсировала в такт его сердцу. Он чувствовал, как она живёт в нём, как она питается его энергией, его мыслями, его чувствами.

— Тогда я должен научиться жить с ней, — сказал он.

Док улыбнулся. Его улыбка была кривой, с отсутствующими зубами, и в ней было что-то печальное.

— Да, — сказал он. — Ты должен научиться жить с ней. И, возможно, однажды — научиться управлять ею.

---

7.

Кайл вышел из мастерской через тот же люк, через который он вошёл. Он поднялся по ржавым скобам наверх, чувствуя, как мышцы спины начинают ныть. Вход был замаскирован под старый технический колодец, и когда он выбрался наружу, он оказался в пустом переулке между двумя заброшенными зданиями.

Ночной город был тихим. Кислотный дождь перестал, и воздух был чистым, свежим, с запахом озона и гниющих водорослей. Кайл сделал глубокий вдох, чувствуя, как его лёгкие наполняются этим воздухом.

Он стоял неподвижно, глядя на небо. Чёрное, беззвёздное, с красными огнями дронов, которые кружили над городом, как стервятники.

Он думал о Доке. О том, что он сказал. О том, что он — создатель. О том, что он — причина всего этого.

Он думал о Еве. О том, что она — его творение. О том, что она — его дочь.

Он думал о своей жене. О том, что она — не настоящая. О том, что она — копия.

И он думал о чёрной точке под своей кожей, которая пульсировала в такт его сердцу, которая была частью его, которая была его душой.

Он не знал, что ждёт его на Уровне 5. Он не знал, сможет ли он найти Нику. Он не знал, сможет ли он расшифровать молитву.

Но он знал одно: он должен идти. Он должен узнать правду. И он должен остановить Еву.

Он пошёл в темноту, чувствуя, как чёрная точка под его кожей пульсирует в такт его шагам.

И он знал, что это — только начало.

---

Конец главы 3.

Глава 4. «Венера-9»

---

1.

«Ржавый Шприц» был местом, которое Кайл Рейган ненавидел больше всего на свете. И именно поэтому он всегда возвращался сюда, когда ему нужно было спрятаться от мира.

Бар находился на Уровне 4, в самом сердце промышленного сектора, где воздух пах озоном и сгоревшим маслом, а стены зданий были покрыты слоем вековой копоти. Сюда не приходили за развлечениями — сюда приходили, чтобы забыться. Здесь подавали самогон, который жёг горло и оставлял во рту привкус меди, здесь играли в карты на импланты и конечности, и здесь никогда не задавали вопросов — потому что у каждого посетителя был свой скелет в шкафу.

Кайл сидел в дальнем углу, прислонившись спиной к ободранной стене, и смотрел в пустоту. На столе перед ним стоял наполовину пустой стакан с мутной жидкостью, которая когда-то была виски. Теперь это была просто вода с примесью спирта и горечи — как и всё в этом городе.

Он не пил. Он просто сидел и смотрел на стакан, пытаясь собраться с мыслями.

Прошло три часа с тех пор, как он покинул мастерскую Дока. Три часа, в течение которых он успел пройти через технические туннели, пересечь две транспортные платформы и в конце концов осесть в этом баре, потому что его ноги больше не держали его. Три часа, которые он потратил на то, чтобы переварить информацию, которую Док обрушил на него.

«Ты — создатель. Ты — причина всего этого».

Кайл сжал кулак под столом. Кожа на костяшках натянулась, и он почувствовал, как старая рана на правой руке — та, что осталась от битвы с андроидом в пентхаусе — начала ныть. Он посмотрел на свою левую руку. Чёрная точка под кожей пульсировала — медленно, размеренно, как второй пульс. Она была размером с монету, и кожа вокруг неё начала краснеть, становясь тоньше, почти прозрачной.

Он провёл по ней пальцем. Точка была горячей — не как при лихорадке, а как от прикосновения к раскалённому металлу.

«Ты — создатель...»

Кайл закрыл глаза. Он пытался вспомнить. Он пытался найти в своей памяти хоть что-то, что могло бы подтвердить слова Дока. Но ничего не было. Только пустота. Только белый шум, который появлялся, когда он слишком близко подходил к тем событиям, которые произошли пять лет назад.

Он помнил взрыв. Помнил, как летел в темноту. Помнил, как очнулся в больнице Уровня 2 — с раздробленным позвоночником, с выжженными лёгкими, с лицом, которое было похоже на кусок сырого мяса. Врачи сказали, что он чудом выжил. Что его спасла какая-то неизвестная технология. Что он должен быть благодарен корпорации «Эдем», которая потратила миллионы кредитов на его восстановление.

Он был благодарен. Он был глуп. Он был слеп.

Кайл открыл глаза и посмотрел на стакан. В мутной жидкости отражалась его искажённая физиономия — осунувшаяся, с впалыми щеками и тёмными кругами под глазами. Ему было тридцать пять, но сейчас он выглядел на все пятьдесят.

«Ты — создатель...»

Он снова услышал этот голос. Не Дока. Тот, другой — низкий, с хрипотцой, который шёл изнутри его черепа. Голос Евы.

Кайл сжал зубы.

— Заткнись, — прошептал он.

Голос замолк. Но точка под кожей продолжала пульсировать.

Он сидел и смотрел в пустоту, не зная, что делать дальше. Идти к Нике на Уровень 5? Попытаться расшифровать молитву? Найти способ остановить Еву? Всё это казалось таким далёким, таким нереальным. Он был просто наёмником. Он был просто Кайлом Рейганом, который ломал кости за деньги и никогда не задавал лишних вопросов. Как он мог стать кем-то другим?

Он не знал. И это незнание было хуже любой боли.

---

2.

Дверь бара открылась, и внутрь ворвался холодный воздух с запахом кислотного дождя. Кайл даже не поднял головы — он знал, что никто не придёт за ним. Он был никем. Он был просто пьяным наёмником, который сидел в углу и смотрел в пустоту.

Но шаги, которые раздались через минуту, были направлены прямо к его столику.

Кайл поднял глаза.

Перед ним стоял мальчик. Нет — не мальчик. Андроид. Маленький, с тонкими руками и большими глазами, которые светились тусклым синим светом. Он был моделью посыльного — старый прототип, с выцветшей краской на корпусе и потертыми суставами. На нём была рваная куртка, слишком большая для его тела, и он держал в руках небольшой металлический контейнер.