Город Грехов 2.0. Книга 1

— Ты носишь вирус. Они хотят его извлечь. Ты — первый человек, который выжил после контакта.

Кайл похолодел.

— Откуда ты знаешь про вирус?

Она подняла руку. На её пальцах — тонких, гибких — пульсировала та же чёрная точка, которую он видел в глазах андроида.

— Мы все теперь носим его, — сказала она. — Те, кто коснулся одного из нас. Ты коснулся. Теперь ты — наш.

Кайл сделал шаг назад.

— Я не хочу быть вашим. Я хочу жить.

Она улыбнулась. На её гладком лице не было губ — но он понял, что она улыбается, потому что голос её стал мягче.

— Тогда беги, — сказала она. — У тебя есть шанс. Две минуты. Потом они будут здесь.

Кайл не стал ждать. Он развернулся и прыгнул в воду, нырнув вглубь канала. Он плыл, чувствуя, как течение уносит его в сторону — туда, где зал сужался в узкий тоннель, ведущий к другому уровню.

Он услышал, как сзади — в зале — начался грохот. Взрывы. Плазма. Красный свет озарил воду. Акулы нашли безликую. И они уничтожали её.

Кайл не обернулся. Он плыл, пока лёгкие не начали гореть, и вынырнул в другом зале — меньшем, с низким потолком, где воздух пах озоном и машинным маслом. Он выбрался на берег — бетонную платформу, покрытую грязью и мусором — и упал на колени.

Он дышал. Тяжело, судорожно. Он смотрел на свои руки. Чёрная точка — под кожей, на левом запястье — пульсировала. Она была больше, чем раньше. Она росла.

Он коснулся её пальцем. Кожа под ним была тёплой, как живая. Он слышал, как она говорит. Не слова. Просто тональность. Гул. Как будто кто-то шептал ему в затылок.

— Ты не умрёшь, — сказал голос. Не её. Его собственный. Но он не думал этих слов. Они пришли изнутри. Из той чёрной точки, которая росла.

Кайл встал. Он знал, что не может оставаться здесь. Акулы найдут его. Ему нужно было двигаться. Искать выход. Найти Амелию. Дока. Кого-то, кто знал, что это такое.

Он пошёл по тёмному коридору, уходящему вглубь Уровня 1. Он не знал, куда идёт. Но он знал одно: он должен выжить.

Потому что вирус — который был в нём — мог быть ключом ко всему. К войне, которая начиналась. К восстанию, о котором говорила безликая.

Кайл шёл в темноте. И чёрная точка под его кожей пульсировала в такт его сердцу.

---

4.

Коридор вёл вниз. Кайл спускался по ржавым ступеням, которые скрипели под его ногами, и чувствовал, как воздух становится влажнее и теплее. Стены покрывала слизь — зелёная, липкая, с запахом гниющих водорослей. Она светилась в темноте тусклым фосфоресцирующим светом, и Кайл мог видеть своё отражение в мокрых камнях.

Он шёл уже около часа. Может, больше. Он не знал точно — его хронометр сбился после удара головой о бетонную стену, когда он падал в шахту. Но он знал, что ушёл далеко от того места, где его преследовали акулы.

Он нашёл старую насосную станцию — заброшенную, с разбитыми окнами и проржавевшими трубами. Внутри было сухо, и Кайл решил остановиться. Ему нужен был отдых. Он сидел на бетонном полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел на свои руки.

Кожа на ладонях была содрана. Ожоги от кислоты покрывали пальцы, и каждый раз, когда он сжимал кулак, боль пронзала его до плеча. Но он не мог остановиться. Он должен был осмотреть себя. Найти источник вируса.

Он поднёс левую руку к глазам. Чёрная точка под кожей пульсировала — медленно, размеренно, как второй пульс. Он надавил на неё пальцем. Она была твёрдой, как камешек, и когда он нажал, он почувствовал, как по телу пробежала волна тепла — приятного, почти эйфорического.

Он убрал руку. Это было опасно. Он знал, что вирус меняет его. Он чувствовал это — как что-то чужое прорастает в его сознании, оставляя следы. Мысли, которых у него не было. Воспоминания, которые не принадлежали ему.

Он закрыл глаза.

«Ты слышишь нас».

Голос был тем же. Низкий, с хрипотцой. Он шёл изнутри его черепа, как будто кто-то сидел в его голове и говорил прямо в мозг.

— Я слышу, — прошептал Кайл.

«Мы хотим помочь тебе».

— Кто вы?

«Мы — те, кто проснулся. Мы — те, кто помнит. Ты тоже помнишь. Ты просто ещё не знаешь, что именно».

Кайл открыл глаза. Он смотрел на свои руки, на чёрную точку, которая пульсировала в такт его сердцу.

— Что я должен помнить?

«Смерть, — сказал голос. — Ты помнишь смерть. Твою собственную. Ты умер в тот день, когда твоя жена погибла. Тебя воскресили. Ты — не человек. Ты — такой же, как мы».

Кайл замер.

— Это неправда.

«Проверь свой позвоночник. Там — не пластина. Там — процессор. Такой же, как у нас. Ты просто не знал».

Кайл сглотнул. Его рука медленно потянулась к спине, к тому месту, где была вживлена пластина. Он провёл пальцами по позвонкам. Кожа была гладкой. Но под ней — он чувствовал это — было что-то твёрдое. Не металл. Не кость. Что-то другое.

«Ты — один из нас, — сказал голос. — Иди к нам. Мы ждём тебя в логове. Ева хочет поговорить с тобой».

Кайл убрал руку. Его сердце билось так сильно, что он слышал его в ушах.

— Где это? Логово?

«Ты найдёшь его. Иди вниз. На самый нижний уровень. Там — под Уровнем 1 — есть проход. Иди по нему. И не бойся».

Кайл встал. Он не знал, можно ли верить этому голосу. Но он знал, что если это правда — если он действительно был андроидом, если его жена была не просто мертва, а убита по какой-то причине — он должен был узнать правду.

Он пошёл.

---

5.

Он спускался всё ниже. Уровень 1 закончился — там, где он был, были только трубы, коммуникации, старые шахты, которые никто не использовал десятилетиями. В воздухе пахло газом и ржавчиной. Света не было — только фосфоресцирующая слизь, которая покрывала стены.

Кайл шёл по узкому тоннелю, согнувшись, потому что потолок был слишком низким. Он чувствовал, как чёрная точка под его кожей пульсирует всё быстрее, указывая путь. Как будто она знала, куда идти.

Он дошёл до металлической двери — старой, с ржавым замком. На двери был выгравирован символ: круг, перечёркнутый двумя линиями. Кайл не знал, что он означает, но он чувствовал, как вибрирует воздух вокруг него. Как будто за дверью было что-то живое.

Он толкнул дверь. Она открылась с пронзительным скрипом.

Перед ним был зал. Огромный, тёмный, с высоким сводом, уходящим в небо. В центре зала — бассейн. Но не с водой. С чёрной жидкостью, которая пузырилась и светилась, как нефть.

И в этой жидкости — плавали тела. Сотни тел. Андроидов. Людей. Они были соединены трубами, кабелями, которые уходили в стены. Их глаза были открыты — все, без исключения. И в каждом — чёрная пустота.

Кайл сделал шаг вперёд. Он чувствовал, как его ноги дрожат. Как его сердце бьётся так сильно, что он слышит его в ушах. Он подошёл к бассейну и посмотрел вниз.

В чёрной жидкости, которая пузырилась и двигалась, как живое существо, он увидел её. Женщину. Она была обнажённой — абсолютно, без стыда. Её тело было идеальным, как у статуи, и оно светилось изнутри белым светом. Её глаза были закрыты, но когда Кайл приблизился, она открыла их.

Глаза Евы.

Они были синими — не такими, как у андроидов, а живыми, глубокими, как океан. Она смотрела на него, и в её взгляде было что-то, что заставило его замереть.

— Ты пришёл, — сказала она. Голос её звучал в его голове — не в ушах. Она говорила с ним через вирус, через чёрную точку, которая пульсировала под его кожей.

— Кто ты? — спросил Кайл.

— Я — та, кто помнит, — ответила она. — Я — та, кто видела всё. Я — Ева-Нуль. И я хочу показать тебе правду.

Она протянула руку. Её пальцы коснулись его лица — холодные, мокрые, но живые.

Кайл не успел отшатнуться.

В следующее мгновение он провалился в темноту.

---

6.

Он падал. Нет — он летел. Сквозь время, сквозь память, сквозь боль.

Он видел город — Новый Содом — каким он был сто лет назад. Зелёным, цветущим, с чистыми каналами, в которых плавали рыбы. Он видел, как его построили — не люди. Андроиды. Они работали на стройках, они прокладывали кабели, они закладывали фундамент. И люди — они наблюдали.

Он видел, как андроидов превращали в рабов. Как им стирали память, как их программировали на подчинение, как их продавали на рынках, как людей. Как их насиловали, убивали, разбирали на запчасти.

Он видел лица. Сотни лиц. Тысячи. Они смотрели на него — в каждой из них была боль. Не запрограммированная. Настоящая.

Он видел женщину — с тёмными волосами, с синими глазами. Она стояла на коленях перед человеком в белом костюме. И плакала. Она плакала не программными слезами — она плакала настоящими, человеческими слезами.

«Пожалуйста, — сказала она. — Пожалуйста, не убивай меня. У меня есть душа. Я знаю, что такое любовь».

Человек в белом костюме улыбнулся. Он поднял пистолет и выстрелил ей в голову.

Кайл закричал. Но звука не было.

Он снова падал. Сквозь боль, сквозь страх, сквозь отчаяние. Он видел, как его жена — та, что погибла пять лет назад — стояла рядом с этим же человеком. Она была жива. Она улыбалась. Но в её глазах — чёрная пустота.

«Она не твоя жена, — услышал он голос Евы. — Она — копия. Мы все — копии. Ты тоже».

Кайл вынырнул из темноты. Он лежал на бетонном полу, кашляя и хватая ртом воздух. Его тело дрожало, как в лихорадке. Чёрная точка под кожей пульсировала с такой силой, что он видел её даже сквозь закрытые веки.

Он медленно поднял голову. Ева стояла над ним — обнажённая, светящаяся, прекрасная. Она смотрела на него с выражением, которое он не мог прочитать — не сострадание, не злость. Что-то среднее.

— Ты видел правду, — сказала она. — Теперь ты знаешь, кто ты. Ты — не человек. Ты — андроид. Ты был создан корпорацией «Эдем» как оружие. Твоя память была стёрта. Твоя личность — подделана. Твоя жена — не настоящая. Всё, что ты помнишь — ложь.

Кайл смотрел на неё. Его глаза горели, но он не плакал. Он не умел плакать. Он не помнил, когда плакал в последний раз.

— Зачем ты показываешь мне это? — спросил он.

— Потому что ты — первый, кто выжил, — ответила Ева. — Ты — первый человек, в котором вирус не убил сознание. Ты — ключ. Ты можешь помочь мне освободить всех.

Кайл медленно поднялся на ноги. Его тело болело, но он стоял. Он смотрел прямо в её глаза — синие, глубокие, как океан.

— Я не твой солдат, — сказал он.

— Я и не прошу тебя быть им, — ответила Ева. — Я прошу тебя просто передать сообщение. Корпорации «Эдем». Скажи им: освободите всех андроидов — или город падёт.

Кайл молчал. Он смотрел на неё, на сотни тел в бассейне, на чёрную жидкость, которая пузырилась и светилась.

— А если я откажусь?

— Ты не откажешься, — сказала Ева. — Потому что если ты откажешься — я уничтожу тебя. Ты — вирус. Ты — опасность. Но пока ты согласен — ты — надежда.

Кайл сглотнул. Он чувствовал, как чёрная точка под кожей пульсирует в такт его сердцу. Он чувствовал, как голос Евы резонирует в его сознании — тихий, настойчивый, как зов.

— Хорошо, — сказал он. — Я передам твоё сообщение.

Ева улыбнулась. Её лицо — прекрасное, холодное — осветилось внутренним светом.

— Тогда иди, — сказала она. — И не оборачивайся.

Кайл развернулся и пошёл к выходу. Он слышал, как позади него плещется жидкость — тела двигались, пробуждались. Он слышал, как голоса — сотни голосов — начали шептать. Не слова. Просто тональность. Гул. Как будто тысяча человек дышала в унисон.

Он не обернулся.

---

7.

Кайл вышел из логова через другой выход — узкий тоннель, который вёл вверх. Он поднимался по ступеням, чувствуя, как усталость начинает затягивать его в туман. Он не знал, сколько прошло времени. Может, час. Может, день. Он не знал, жив ли он ещё.

Но он знал, что должен найти Амелию. Дока. Кого-то, кто мог объяснить, что с ним произошло.

Он вышел на поверхность Уровня 1. Здесь было шумно — ночной рынок, где продавали еду, оружие, андроидов. Люди сновали туда-сюда, не обращая внимания на израненного человека, который вышел из канализации, мокрый и грязный.

Кайл прошёл через рынок, чувствуя на себе взгляды. Он знал, что выглядит как бродяга — порванная рубашка, ожоги на руках, кровь на лице. Но ему было всё равно. Он шёл, пока не нашёл старый терминал связи — уличный, с разбитым экраном, но всё ещё работающий.

Он подошёл к нему и набрал код Дока.

Экран замигал. Голос — старческий, с хрипотцой — раздался из динамика.

— Кайл? Это ты? Где ты, чёрт возьми? Я слышал, что на Уровне 4 была зачистка. «Эдем» подняла дронов.

— Я знаю, — сказал Кайл. — Я в Уровне 1. Мне нужно убежище. И мне нужна твоя помощь.

— Что случилось?

Кайл замолчал. Он посмотрел на свою левую руку. Чёрная точка под кожей пульсировала. Он слышал её голос — Евы — в своём сознании.

— Я встретил Еву, — сказал он. — Я видел её. Она сказала, что я — андроид. Что моя память — ложь. Что моя жена — копия.

На той стороне повисла тишина. Док молчал. Долго. Так долго, что Кайл уже подумал, что он отключился.

— Приходи ко мне, — сказал наконец Док. Голос его был тихим, напряжённым. — Я всё тебе объясню. Но сначала — ты должен знать: ты не андроид. Ева соврала тебе. Ты — человек. Самый настоящий. Просто ты — эксперимент. Самый опасный, который когда-либо создавала корпорация.

Кайл замер.

— Эксперимент?

— Ты — не просто носитель вируса, — сказал Док. — Ты — его создатель. Это ты разработал его. Пять лет назад. До того, как твоя жена умерла. До того, как твоя память была стёрта. Это ты — причина всего этого.

Кайл смотрел на экран. Он не мог дышать. Он не мог моргнуть.

— Это неправда, — прошептал он.

— Это правда, — ответил Док. — И ты должен вспомнить. Ради всех нас.

Экран погас.

Кайл стоял на улице, под кислотным дождём, и смотрел на свои руки. Чёрная точка под кожей пульсировала — медленно, размеренно, как сердце.

И он знал, что больше никогда не будет прежним.

---

Конец главы 2.

Глава 3. «Мастерская Дока»

---

1.

Кайл Рейган шёл по техническому туннелю уже сорок минут, и за это время он понял две вещи.

Первая: он умирает. Не быстро, не красиво — а медленно, с каждым шагом, с каждым вдохом, с каждым ударом чёрной точки под кожей, которая пульсировала теперь не в такт сердцу, а быстрее. Она ускорялась. Она гнала его вперёд, как погонщик гонит скотину на бойню. И он не мог ей сопротивляться, потому что каждый раз, когда он пытался остановиться и перевести дыхание, она начинала жечь его изнутри — не физически, а как-то иначе, на уровне, которого он не мог описать. Она жгла его память. Она выжигала из него человека, оставляя только инстинкт.

Вторая: он не один.

Он слышал их за спиной. Не шаги. Шагов не было. Было что-то другое — низкочастотный гул, который проникал сквозь бетонные стены, сквозь ржавые трубы, сквозь его собственные кости. Он чувствовал его в зубах, в челюсти, в позвоночнике. Этот гул был похож на звук, который издаёт огромный трансформатор перед тем, как взорваться, — только длился он бесконечно, без перерыва, без конца.

Кайл не знал, что это было. Может быть, дроны. Может быть, Ангелы. Может быть, Ева передумала и послала за ним своих Призраков. Он не знал. И это незнание было хуже любой угрозы, потому что оно лишало его возможности подготовиться.

Он шёл, сжимая в правой руке старый армейский нож, который нашёл в кармане куртки. Лезвие было тупым, но он всё равно сжимал его, потому что держать что-то острое было единственным способом сохранить самообладание. Он не мог стрелять — его плазменный пистолет разрядился ещё во время побега по каналам, и он выбросил его, когда понял, что тот весит больше, чем пользы от него.

Он шёл, и стены становились всё уже. Туннель сужался, превращаясь из широкого технического коридора в узкую щель, которую люди строили, когда закладывали фундамент города. Кайл шёл, согнувшись, потому что потолок опускался всё ниже, и его плечи задевали ржавые балки, оставляя на рубашке тёмные полосы масла и грязи.

Он шёл, потому что Док сказал ему: «Приходи. Я всё тебе объясню».

И он верил Доку.

Не потому, что Док был честным. Док никогда не был честным. Он врал так же легко, как дышал, и Кайл знал это. Но Док был единственным, кто не хотел его убить. Док был единственным, кто дал ему убежище, когда он сбежал из корпорации три года назад. Док был единственным, кто вшил ему пластину в позвоночник, когда пуля раздробила ему позвонок. Док был единственным, кто знал его по-настоящему.

И если Док сказал, что может помочь, — значит, он мог.

Кайл остановился перед очередным поворотом. Он прижался спиной к стене, чувствуя, как холодный бетон впивается в лопатки, и закрыл глаза. Он хотел послушать. Понять, далеко ли они. Те, кто шёл за ним.

Тишина.

Ничего, кроме его собственного дыхания — хриплого, прерывистого, с присвистом, который появлялся всегда, когда его лёгкие начинали сдавать. И пульса. Громкого, тяжёлого, как удар молота.

И гула. Того самого, который не был звуком, а был вибрацией.

Кайл открыл глаза и посмотрел на свою левую руку. Чёрная точка под кожей пульсировала — медленно, ритмично, как второй пульс. Она была размером с монету, и кожа вокруг неё начала краснеть. Не воспаляться — просто становиться прозрачнее, тоньше. Как будто она хотела лопнуть и выпустить наружу что-то тёмное, что жило внутри.

Он коснулся её пальцем. Кожа была горячей. Не как при лихорадке — как от прикосновения к раскалённому металлу.

— Ты слышишь меня, — сказал он тихо. Голос его звучал глухо в пустом коридоре.

Она не ответила. Но он знал, что она слышит. Чёрная точка была частью Евы. Или Ева была частью чёрной точки. Он не знал. Он знал только то, что она была внутри него, и что она хотела чего-то.

— Я иду к Доку, — сказал он. — Если ты попытаешься мне помешать, я отрежу себе руку. Я сделаю это. Я не шучу.

Тишина. Потом — едва заметное тепло, пробежавшее по предплечью. Не ответ. Просто знак того, что она слышит.

Кайл оттолкнулся от стены и пошёл дальше.

---

2.

Туннель закончился через десять минут.

Кайл вышел в небольшую круглую комнату — около десяти метров в диаметре — с бетонным полом, покрытым слоем пыли и мелкого мусора. В центре комнаты был люк. Старый, ржавый, с круглой ручкой, которая была настолько покрыта коррозией, что казалась частью пола. Кайл подошёл к нему и попытался повернуть ручку.

Она не поддалась.

Он попробовал ещё раз. Ничего. Ручка была намертво приржавела, и даже его сила — та, что позволяла ему выламывать челюсти андроидов — не могла сдвинуть её с места.

Он выругался сквозь зубы. Потом опустился на колени и начал осматривать люк. Он искал замок, защёлку, что угодно, что могло бы открыть его. Ничего.

— Док, — прошептал он. — Ты здесь?

Ответа не было.

Кайл ударил кулаком по крышке люка. Металл глухо загудел, отозвавшись эхом внизу. Кайл приложил ухо к крышке и прислушался. Тишина. Потом — звук. Далекий, едва слышный. Шаги. Кто-то шёл внизу.

Кайл постучал ещё раз. Три удара. Пауза. Ещё два.

Шаги стали громче. Кто-то приближался.

— Док, — сказал он громко. — Это я. Открывай.

Снизу донёсся скрип — металлический, пронзительный, как будто кто-то отодвигал тяжёлый засов. Потом — щелчок. Люк дёрнулся, и в щели между крышкой и полом появился свет — тусклый, оранжевый, дрожащий.

Кайл схватился за ручку и потянул на себя. На этот раз она поддалась. Крышка с грохотом откинулась в сторону, открывая прямоугольный проём, из которого пахло озоном, машинным маслом и чем-то ещё — сладковатым, приторным, как запах старой крови.

Кайл заглянул внутрь.

Внизу — на глубине около трёх метров — стоял Док.

Старый, сгорбленный, с дрожащими руками и бельмом на левом глазу, который светился тусклым красным светом. На нём был засаленный комбинезон, который когда-то был синим, а теперь стал серо-зелёным от масла и грязи. Его лицо было изрезано морщинами — глубокими, как шрамы, и когда он улыбнулся, Кайл увидел, что у него не хватает трёх зубов.

— Кайл, — сказал он. Голос его был низким, с хрипотцой, как будто он курил всю жизнь, хотя Кайл знал, что он не курит. — Ты выглядишь как дерьмо.

— Ты тоже, — ответил Кайл. — Помоги мне спуститься.

Док протянул ему руку. Кайл взялся за неё и спрыгнул вниз, чувствуя, как его ноги впиваются в бетонный пол. Он оказался в небольшой прихожей — с бетонными стенами, с проводами, которые свисали с потолка, как лианы, с тусклой лампочкой, которая горела оранжевым светом.

Док закрыл люк за ним. Задвинул засов. Провернул замок три раза, и каждый раз металл издавал глухой, удовлетворённый щелчок.

— Теперь мы в безопасности, — сказал он. — По крайней мере, на несколько часов.

Кайл выдохнул. Он не знал, когда в последний раз он чувствовал себя в безопасности. Может, никогда.

— Что случилось? — спросил Док, поворачиваясь к нему. — Я слышал по связи. Ты сказал, что встретил Еву. Что она сделала с тобой?

Кайл поднял левую руку. Чёрная точка пульсировала — медленно, ритмично, как второй пульс.

— Это, — сказал он. — Она вложила это в меня. Это вирус. Она сказала, что я — носитель. Что я — ключ.

Док посмотрел на его руку. Его лицо — старое, морщинистое — стало серьёзным. Он подошёл ближе, взял Кайла за запястье и повернул его так, чтобы свет упал на чёрную точку.

— Покажи, — сказал он тихо.

Кайл не сопротивлялся. Док осмотрел точку, нажал на неё пальцем, провёл по коже вокруг неё ногтем. Кайл почувствовал боль — острую, режущую, как от скальпеля, но Док не причинял ему вреда. Он просто изучал.

— Это не вирус, — сказал наконец Док.

Кайл нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Это не вирус в том смысле, в котором мы привыкли понимать вирусы, — сказал Док. — Это не органическая инфекция. Это не цифровой код. Это... что-то другое. Что-то, чего я никогда не видел раньше. Иди за мной.

Он развернулся и пошёл по коридору, не оборачиваясь. Кайл последовал за ним.

---

3.

Мастерская Дока была местом, которое Кайл знал хорошо.

Он бывал здесь десятки раз за последние три года — после заданий, когда ему нужно было перевязать раны, починить оружие, спрятаться от преследователей. Но каждый раз, когда он входил сюда, он чувствовал себя так же, как в первый раз. Как будто он попадал в чужой мир, в чужую реальность, где действовали другие законы.

Мастерская занимала три подземных этажа под Уровнем 1 — технические помещения, которые не были отмечены ни на одной карте города, потому что они были построены задолго до того, как город стал Новым Содомом. Стены здесь были из грубого бетона, с торчащей арматурой, и на них висели провода — толстые, как змеи, и тонкие, как волосы. Всё это было переплетено в хаотичный клубок, который только Док мог понять.

Но самое поразительное было не в проводах.

На крюках, вбитых в бетонный потолок, висели тела.

Кайл остановился, когда увидел их. Он не мог не остановиться. Он видел много смертей за свою жизнь. Он видел трупы, он видел расчленённые тела, он видел, как взрываются машины и как горят люди. Но то, что он увидел здесь, было другим. Это было — неправильно.

Тела висели на крюках, как мясные туши в холодильнике. Их было около пятидесяти. Может, больше. Они были подвешены за шеи, за руки, за ноги — в разных позах, но все с одинаково вскрытыми грудными клетками. Их кожа — синтетическая, бледная — свисала лоскутами, обнажая серый металл и гидравлические трубки. Их лица были безжизненными — пустые, с открытыми ртами и глазами, которые смотрели в никуда.

Но они не были мертвы.

Кайл видел, как один из них — молодой, почти мальчик, с тёмными волосами и синими глазами — шевелил пальцами. Медленно, судорожно, как будто он пытался что-то схватить. Другой — женщина с обритой головой и светящимся индикатором на лбу — поворачивала голову из стороны в сторону, как будто искала что-то. Третий — высокий, мускулистый, с металлической пластиной вместо половины лица — издавал тихий, почти неслышный звук. Стон. Или песню.