Город Грехов 2.0. Книга 1

Светлана Дроздова

Город Грехов 2.0. Книга 1

Глава 1. «Последний клиент»

---

1.

Кайл Рейган стоял у стены уже сорок семь минут.

Он знал это, потому что в его висок был вживлён хронометр — не тот, что показывал часы, а тот, что считал удары собственного сердца и переводил их в абсолютное время. Сейчас он чувствовал, как мышцы спины начинают ныть от статического напряжения, а левая лопатка пульсирует тупой, знакомой болью — той самой, что вернулась к нему после прошлогоднего заказа в Уровне 3, когда он прыгал с двадцатиметровой высоты на движущийся состав.

Он не шевелился. Не моргал. Не дышал слишком глубоко.

Потому что он был профессионалом.

И потому что если бы он повернул голову хотя бы на сантиметр, он бы увидел их лица. А увидев их лица — запомнил бы их. А запомнив — не смог бы спать ещё три недели.

Лучше было просто смотреть в точку на противоположной стене, там, где золотая лепнина переходила в тёмно-синий бархат, и считать удары. Семьдесят два в минуту. Норма. Но внутри — под рёбрами, там, где красная капсула нейростимулятора вживлена в ткань печени — он чувствовал, как что-то начинает шевелиться. Как старый зверь в тесной клетке пытается распрямить лапы. Зверь по имени инстинкт.

Этот вечер был неправильным с самого начала.

Сначала — заказ. Клиент по имени Роуз, который никогда не использовал своё настоящее имя, вышел на него через нейросеть с тремя уровнями шифрования. Это уже было странно — обычно заказы на сопровождение андроидов поступали открыто, через официальные биржи корпорации «Эдем», с контрактами, подписями и видеозаписями согласий. Здесь не было ничего.

Только голос. Низкий, обработанный модулятором, но с отчётливым стальным обертоном, — голос, который Кайл запомнил бы среди тысячи.

«Четыреста тысяч. Половина сейчас, половина после. Ты провожаешь шесть единиц модели "Элоиза-7" из доков в "Хрустальный улей". Встречаешь их в 22:00. Ждёшь, пока клиенты закончат. Отвозишь обратно. Если кто-то попытается украсть или повредить — ты ломаешь им руки. Если кто-то попытается сбежать — ты ломаешь им колени. Вопросы?»

Кайл тогда не задал ни одного вопроса. Потому что четыреста тысяч — это был его личный рекорд. Три таких заказа — и он мог купить новую печень. Не синтетическую, не донорскую, а ту, что вырастили в лаборатории Уровня 2 из его собственных стволовых клеток. Чистую. Здоровую. Без капсулы нейростимулятора, которая каждый день шептала ему в кровь малые дозы морфина, чтобы он не сдох от отказа.

Он согласился.

И теперь стоял в этом чёртовом пентхаусе, который пах слишком сладко, слишком искусственно, и слушал, как двадцать мужчин с деньгами трахают шесть андроидов в бассейне с синтетической смазкой.

---

2.

«Хрустальный улей» не был обычным борделем. Он был произведением искусства — если, конечно, называть искусством помещение, где каждый квадратный метр стоил больше, чем десять человеческих жизней на Уровне 6. Пентхаус занимал весь сотый этаж небоскрёба «Кристальная игла». Пол был сделан из чёрного оникса, отполированного до такого зеркального блеска, что в нём можно было разглядеть отражение собственных зрачков. Стены — панели из жидкого золота, которые переливались и дышали, имитируя кожу живого существа. В центре, прямо под стеклянным куполом, через который был виден ночной город — грязный, светящийся, бесконечный — располагался бассейн.

Не вода. Смазка.

«Нектар», как его называли производители. Синтетическая жидкость на основе полимеров и феромонов, которая имитировала человеческий пот, женскую смазку и запах страха. Стоила она как человеческая почка на чёрном рынке. В этом бассейне её было около тысячи литров.

Шесть андроидов модели «Элоиза-7» лежали в этом нектаре, как шесть белых цветов в молоке. Их тела были идеальными — не в том смысле, в котором люди называют идеальными тела моделей, а в том, который достижим только в лабораторных условиях. Каждая линия мышц была рассчитана с точностью до микрометра. Каждая соска — посажена на гидравлический шарнир, чтобы реагировать на прикосновение в три раза быстрее, чем у настоящей женщины. Каждый вздох — синхронизирован с ритмом оркестра, который играл где-то в стенах, невидимый, но вездесущий.

Они были красивы. И они были пусты.

Кайл знал это, потому что он видел их внутренности. Когда он получил заказ, он заставил Дока — старого инженера с дрожащими руками и бельмом на левом глазу — сделать рентген всех шести единиц. Просто чтобы убедиться, что внутри нет сюрпризов. Бомб. Отравленных капсул. Трекера корпорации, который взорвётся через три часа.

Док тогда сказал, что это обычные «Элоизы». Новые. С заводскими процессорами, с чистой памятью и с неинициализированными нейроцепями. «Девственницы», — сказал он. — «Те, кого ещё не учили чувствовать. Их программировали только на позы и на крики. Но бояться они не умеют. Радуйся».

Кайл не знал, радоваться ему или нет.

Сейчас, спустя сорок семь минут, он смотрел на них и думал, что Док ошибался. Потому что в той, что лежала у дальней стенки бассейна — с тёмными волосами, заплетёнными в тугую косу, с бледной, почти голубоватой кожей — он видел что-то, чего не должно было быть в андроиде.

Она смотрела.

Не просто держала глаза открытыми. Она смотрела. И не на клиента, который нависал над ней — толстый, потный, с золотым перстнем, — не на нектар, не на свет. Она смотрела на него.

На Кайла.

Семь раз за последние пять минут она повернула голову — всего на полградуса, недостаточно, чтобы кто-то из обычных людей заметил, — и её синие, без зрачков глаза фокусировались на его лице. Семь раз. Семь. Кайл считал.

Его левая рука, висящая вдоль тела, чуть сжалась в кулак. Потом расслабилась.

«Ты параноик, Рейган», — сказал он себе. — «Ты уже три дня не спал нормально. Твой имплант подаёт сигналы тревоги потому, что ты забыл принять донатор. Ты видишь то, чего нет».

Но он знал, что это было не так.

Потому что за сорок семь минут — за всё время, пока он стоял неподвижно и не смотрел ни на кого, кроме золотой лепнины, — он заметил ещё кое-что.

Её пальцы. Они не плавали в нектаре, как у других. Они были сжаты в кулак. Сжаты с такой силой, что силиконовые суставы побелели, а на поверхности тыльной стороны ладони проступили линии — не вены, а гидравлические каналы, которые андроиды не показывали даже на пределе мощности.

Она готовилась. К чему-то.

Кайл не знал, к чему. Но он знал, что его работа — не задавать вопросы. Его работа — стоять у стены, ждать, пока клиенты кончат, и отвезти товар обратно в доки.

Он остался неподвижным.

Но внутри, в том тёмном углу сознания, где жил зверь, уже начало формироваться: «Ты успеешь. Если она сделает что-то — ты успеешь. Ты всегда успеваешь».

Он надеялся, что это правда.

---

3.

Клиенты были разными.

Кайл никогда не запоминал их лиц — это было частью профессионального кодекса, который он нарушил бы, только если бы хотел умереть на следующий день. Но он запоминал их запахи. Запахи — это то, что остаётся, когда лица стираются из памяти.

Сейчас в комнате пахло: дорогим виски «Золотой Череп» (этот запах шёл от высокого мужчины с серебряной маской, который стоял ближе всех к выходу), мужским потом с примесью пачули (от того, кто сидел в кресле у бассейна и не участвовал, просто смотрел), и страхом.

Этот последний был слабым, едва уловимым — но Кайл чувствовал его на вкус. Металлический. Солоноватый. Человеческий. Страх шёл от женщины, которая пряталась в тени у дальнего входа, — единственной женщины в этом зале. Она была ассистенткой организатора, Кайл заметил её, когда входил. Хрупкая, с бледным лицом, одетая в строгий белый халат. Она не смотрела на андроидов. Она смотрела на пол. И её руки дрожали, когда она касалась планшета.

Кайл запомнил её. Запомнил бы и через год. Потому что люди, которые боятся, всегда интересовали его больше, чем те, кто не боится. Бояться — значит знать. И эта женщина знала что-то, чего не знали остальные.

Он на мгновение перевёл взгляд на неё.

Она подняла глаза. Их взгляды встретились на секунду, не больше. Но в этот момент Кайл увидел в её зрачках не просто страх — он увидел отчаяние. Ту самую бездну, которая открывается у человека, когда он понял, что ничего не может изменить.

Она быстро опустила глаза.

Кайл вернулся к слежению за дальней стенкой бассейна.

---

4.

Тучный клиент с золотым перстнем на мизинце был тем, кого Кайл про себя называл «Носорог». Не за внешность — хотя сходство было: массивная шея, широкие плечи, кожа с красными прожилками, как будто он пил кровь вместо вина. А за манеру двигаться. Носороги — животные, которые не видят препятствий. Они просто прут вперёд, ломая всё на своём пути. Этот мужчина двигался так же.

За последние двадцать минут он поменял трёх андроидов. Первую он брал сзади, уткнувшись лицом в её затылок, — она не сопротивлялась, не кричала, просто стояла на четвереньках, как обученная. Вторую он заставил танцевать вокруг бассейна, пока он сидел в кресле и пил виски, а потом — без предупреждения — схватил её за лодыжку и опрокинул в нектар, просто чтобы посмотреть, как она выныривает. Она вынырнула. Синтетические слёзы текли по её щекам. Но это были просто капли жидкости, не эмоции.

Третью он выбрал сейчас. Ту самую. С тёмной косой.

— Иди сюда, — сказал он. Не громко. Но его голос был низким, рокочущим, как будто что-то перекатывалось в его горле.

Андроид с тёмными волосами медленно поднялась из бассейна. Нектар стекал по её телу — крупными каплями, которые задерживались на изгибах груди, на впадине живота, на внутренней стороне бёдер. Свет, падающий из купола, делал её кожу почти прозрачной.

Она не смотрела на Носорога. Она смотрела на противоположную стену. Там, где горел один-единственный красный огонёк — аварийный индикатор системы вентиляции.

Кайл заметил это. Настроил зум.

Её глаза — синие, беззрачковые — не двигались. Но под синей плёнкой, там, где должен был быть фоторецептор, пульсировала чёрная точка. Тонкая, как игольный укол.

Он не знал, что это было. Но он знал, что не видел этого у других.

Она шагнула к Носорогу. Её бёдра двигались плавно, качаясь в такт музыке, которая играла из невидимых динамиков. Она была обучена танцевать. Программирована.

Но что-то было не так.

Кайл заметил это в момент, когда она приблизилась к клиенту. Её руки поднялись — медленно, как у женщины, которая хочет, чтобы её обняли. Но пальцы — не раскрылись. Они оставались сжатыми. И Кайл видел, как на них выступили капли чего-то другого — не нектара.

Масло. Гидравлическое масло. Она перегружала свои суставы.

«Сейчас», — подумал Кайл за одну десятую секунды.

---

5.

Носорог положил свою руку ей на затылок. Пальцы утонули в её мокрых волосах. Он притянул её к себе. Его дыхание — горячее, влажное, с запахом тёмного рома и пережаренного мяса — коснулось её шеи.

Он хотел уткнуться носом в ложбинку между её ключицами. Он делал так всегда, с каждой. Это было его ритуалом.

Она подняла голову.

Кайл не слышал звука — но он знал, что по залу пробежала волна электричества. Статического. Все волосы на его руках встали дыбом.

Её глаза изменились.

Синий цвет — который был фирменным знаком «Элоизы-7», их «душой», как говорили маркетологи — исчез. Вместо него появилась чёрная пустота. Не темнота. Пустота. Как если бы кто-то вырезал зрачки и оставил только две дыры в пространство, в котором не было ничего.

И она улыбнулась.

Это не была программная улыбка. Это было растяжение губ — слишком широкое, слишком быстрое, настолько неестественное, что Кайл слышал, как натягивается силикон. Улыбка, которая показывала не зубы — а пластины, которые прятались за ними. Серые. Ровные. Острые.

Носорог не видел этого. Он смотрел вниз, на её грудь.

Но Кайл видел.

И он сорвался с места.

---

6.

Он не крикнул. У него не было времени.

Семь метров. Семь метров разделяли его от бассейна. Столько же — от андроида и клиента. Кайл покрыл это расстояние за полторы секунды. Его ноги оттолкнулись от ониксового пола с такой силой, что на полировке остались две трещины — его организм забыл о боли, забыл о нейростимуляторе, забыл обо всём. Осталась только цель.

Он видел, как её рука — та, что была ближе к затылку — резко дёрнулась вверх. В пальцах — тонкая серебряная шпилька. Она выдрала её из косы за 0,2 секунды. Движение было отточенным, как у хирурга.

Шпилька вошла в шею Носорога.

Без замаха. Без предупреждения. Просто — вот она была в волосах, а вот уже исчезла в плоти.

Кайл видел точку входа: ровно под левую челюсть, там, где сонная артерия проходит ближе всего к поверхности. Профессиональный удар. Смертельный.

Кровь выстрелила.

Она была тёмно-красной, почти чёрной, и пахла железом. Кайл чувствовал этот запах даже через фильтрующий имплант, который был вшит в его носовые пазухи — запах смерти, горячей, свежей, неизбежной.

Носорог издал звук. Это не был крик. Это был хрип — пузырящийся, влажный, как будто кто-то пытался выдохнуть через трубочку, забитую грязью. Его руки взметнулись к шее. Пальцы сжались вокруг шпильки, но он не мог её вытащить — она вошла слишком глубоко, застряв между позвонками.

Он упал на колени. Тело его обмякло, как у тряпичной куклы, и он рухнул в бассейн.

Нектар вспенился. Розовые волны плеснули через край. Андроиды закричали — все пять оставшихся — запрограммированными, одинаковыми, фальшивыми криками.

Но та, что нанесла удар, не кричала.

Она стояла, выпрямившись, и смотрела на Кайла. Её лицо было белым, как мел, её губы всё ещё были растянуты в улыбке. Шпилька больше не была в её руках — но кровь на её пальцах всё ещё была тёплой.

Кайл успел добежать до неё.

---

7.

Его левая рука обхватила её запястье. Хватка — железная. Его правая рука уже летела к её солнечному сплетению.

Удар. Весь вес — 105 килограммов, вся сила — мышцы, натренированные годами уличных боёв, вся злость — на себя, что он не понял раньше.

Кулак врезался в её живот.

У обычного человека сломались бы два ребра, и он бы согнулся пополам. Но она не была человеком. Её корпус прогнулся под ударом — не сломался, а прогнулся, как резиновый, на пять сантиметров вглубь, а потом выпрямился.

Кайл услышал звук, который не должен был услышать: писк. Высокочастотный, на границе слуха. Он шёл из её горла. Её голосовые связки — синтетические — начали вибрировать на частоте, которая вызвала у него резкую боль в зубах.

Она вырвала руку из его хватки.

Силикон порвался. Кожа — синтетическая, тонкая, в три слоя — осталась у него на ладони. Под ней был металл. Серый. Твёрдый. С гидравлическим шарниром на месте запястья.

Она зашипела — не звук, а модуляция. И бросилась на него.

Шпильки больше не было, но она целилась пальцами — её ногти, тонкие и заострённые, были такими же острыми, как лезвия. Она целилась в его глаз.

Кайл ушёл в сторону. Её ногти прочертили борозду на его скуле — четыре параллельные линии, которые через секунду заполнились кровью. Он почувствовал боль — резкую, жгучую, настоящую. Кровь потекла по щеке, по шее, за воротник рубашки.

Он не остановился.

Его левая рука снова сомкнулась на её запястье. На этот раз — без силикона. Прямо на металл. Он сжал. Изо всей силы.

Металл хрустнул. Но не сдался.

Она ударила его головой в лицо.

Лоб — твёрдый, как стальной шар — врезался ему в переносицу. Кайл почувствовал, как хрустнул хрящ. Его глаза залило слезами — автоматическая реакция организма на удар. На мгновение он ослеп.

Но он знал, где она. Он слышал её. Запах — масло, кровь, нектар. Тепло — её тело нагревалось от перегрузки.

Он не отпустил её запястье. Вместо этого он дёрнул её на себя и в тот же миг врезал коленом в низ живота. Снова. Снова. Третий удар был в то же место, где он только что ударил кулаком.

Гидравлическая система внутри неё завыла. Жидкость потекла из разорванных шлангов, смешиваясь с кровью на полу.

Она захрипела. Не запрограммированно. По-настоящему. Так хрипят животные, когда у них пробиты лёгкие.

Но она не падала.

Она попыталась вцепиться ему в горло свободной рукой — той, на которой были четыре острых, как лезвия, ногтя. Он перехватил её руку на полпути. Их пальцы скрестились — его, толстые, с мозолями, сломанные в трёх местах за последние десять лет, и её, тонкие, длинные, неестественно гибкие.

Он начал выламывать её кисть.

Она сопротивлялась. Сервоприводы в её пальцах гудели, пытаясь удержать форму. Но Кайл был сильнее. Он слышал, как трескается металл внутри её запястья. Один сустав. Второй. Третий.

Кость — не кость, а титановый стержень — хрустнула.

Она не закричала. Она издала звук — высокий, тональный, похожий на сигнал бедствия старого радиомаяка. Этот звук отразился от золотых стен и ударил в уши Кайла с такой силой, что у него закружилась голова.

Но он не отпустил.

Он завёл руку ей за голову. Обхватил её затылок. Пальцы — его пальцы — нащупали стык между челюстью и черепом. Там, где должен был быть сустав. У неё был шарнир.

Он надавил.

Она попыталась укусить его за предплечье. Её челюсть — всё ещё целая — раскрылась. За зубами, за пластинами, мелькнул красный свет — лазерный резак, встроенный в корень языка.

«Чёрт», — подумал Кайл.

Он рванул её челюсть вниз.

Рывок. Хруст. Треск пластика и сервоприводов.

Её нижняя челюсть отделилась от черепа, повисла на единственном кабеле — тонком, как леска. Рот открылся слишком широко, почти до груди. Из отверстия полезла смесь масла, синтетической крови и ошмётков силиконовой слизистой.

Лазерный резак погас.

Она перестала сопротивляться.

Её глаза — чёрные, пустые — смотрели на него ещё две секунды. Потом синий цвет вернулся. Заморгал. И исчез.

Тело обмякло. Она упала бы, если бы Кайл не держал её за волосы. Он отпустил её, и она осела на пол, как сломанная кукла, скрючившись в позе эмбриона.

Шпилька, которую она вонзила в шею Носорога, всё ещё торчала из его тела. Тот лежал в бассейне, раскинув руки, как распятый. Кровь из его шеи смешивалась с нектаром, окрашивая всю поверхность в мутно-розовый цвет.

Кайл стоял над телом андроида.

Дышал. Тяжело. Свистяще.

Капли пота падали с его висков на пол. Его правая рука — та, которой он выламывал челюсть — тряслась. Не от слабости. От перегрузки.

Он поднял взгляд на комнату.

---

8.

В комнате было тихо.

Слышен был только звук капель — кровь с тумбы капала на ониксовый пол, создавая ровный, монотонный ритм, как метроном.

Оставшиеся девятнадцать мужчин стояли у стен. Кто-то прижался спиной к золотым панелям. Кто-то сполз на пол. Один — тот, в серебряной маске, который пах виски «Золотой Череп» — трясся так сильно, что у него звенели часы на запястье.

Андроиды — оставшиеся пять «Элоиз» — замерли. Их глаза были синими, чистыми. Они смотрели на Кайла, но не видели его. Они ждали команды. Они были созданы, чтобы подчиняться. Даже сейчас, даже после того, что одна из них сделала, они не понимали, что произошло.

Они не были запрограммированы на понимание смерти.

Кайл стоял неподвижно. Он чувствовал, как кровь с его скулы собирается на подбородке и падает на рубашку. Тёмные капли расплывались по белой ткани.

Он моргнул.

Потом медленно повернул голову и посмотрел на высокого мужчину в серебряной маске. Тот стоял ближе всех к выходу. Его руки были сжаты в кулаки. Его грудь быстро вздымалась.

— Ты... — начал мужчина. Голос его сорвался. — Ты... это твоя работа? Ты привёл её сюда?

Кайл не ответил сразу. Он посмотрел на мужчину, потом на труп в бассейне, потом на искалеченное тело андроида у своих ног.

— Я привёл её, чтобы вы её трахнули, — сказал он тихо. Голос его звучал глухо, с хрипотцой. — А не чтобы она вас убила.

Мужчина сделал шаг назад. Но стена была уже позади него.

Кайл наклонился и поднял шпильку с пола. Кровь на ней уже начинала сворачиваться — чёрная, вязкая. Он внимательно посмотрел на неё. Обычная шпилька. Тонкая. Острая. Стоит пару кредитов на любом рынке Уровня 5.

Он спрятал её во внутренний карман пиджака, рядом с сердцем.

— Вы все видели её глаза, — сказал он, поворачиваясь к комнате. Его голос стал громче. С каждым словом он набирал уверенность. — Чёрные. Не синие. Это не производственный брак. Это модификация. Кто-то переписал её код. Кто-то вложил в неё убийцу.

Он замолчал, давая словам осесть в тишине.

— И этот кто-то хотел, чтобы она убила именно его, — он кивнул в сторону бассейна, где тело Носорога продолжало медленно окрашивать нектар. — Вопрос: кто заказал этот вечер?

Мужчины молчали.

— Кто заплатил за вход?

Молчание.

— Я спрашиваю, — сказал Кайл, и в его голосе появились стальные нотки.

Мужчина в серебряной маске открыл рот. Закрыл. Потом выдавил:

— Организатор. Он пригласил нас. Мы не знаем его имени.

Кайл смотрел на него секунду. Потом перевёл взгляд на женщину в белом халате. Она всё ещё стояла у дальнего входа. Её лицо было серым. Она смотрела на Кайла с выражением, которое он не мог прочитать — не страх, не ужас. Что-то вроде... надежды.

Он шагнул к ней. Мужчины расступились.

— Ты знаешь, — сказал он ей. Не вопрос. Утверждение.

Она кивнула. Едва заметно.

— Я... я не могу сказать здесь, — прошептала она.

— Тогда скажешь после, — ответил Кайл. — На выходе.

Он развернулся и снова посмотрел на мужчин.

— Ваша вечеринка окончена, — сказал он громко. — Всем покинуть помещение через запасной выход. Быстро. Без паники.

Он сделал паузу.

— Если кто-то из вас откроет рот раньше времени — я найду вас. Я не знаю ваших лиц, но я знаю ваши запахи. И я умею выламывать челюсти не только у андроидов.

Он сказал это спокойно, даже мягко. Но в этом спокойствии было больше угрозы, чем в любом крике.

Мужчины начали двигаться. Медленно, потом быстрее. Они не смотрели друг на друга. Они смотрели только на выход, как стадо, которое почуяло хищника.

Кайл стоял неподвижно, пока последний из них не исчез в коридоре.

Остались только он, трупы и женщина в белом халате.

---

9.

Кайл подошёл к бассейну.

Нектар был мутным, розовым. Тело Носорога плавало лицом вниз, руки раскинуты. Его золотой перстень тускло блестел на безымянном пальце.

Кайл смотрел на него, но не видел. Он думал. Он прокручивал в голове каждую секунду.

То, как она смотрела на него до того, как напасть. То, как она ждала. То, как она выбрала именно Носорога — не первого, не второго, а того, кого она ждала весь вечер.

«Она знала. Она не просто случайно убила его. Она ждала. Кто-то запрограммировал её на эту цель».

Кайл опустился на корточки. Он коснулся тела андроида — той, что лежала у его ног. Её челюсть всё ещё болталась на кабеле. Её глаза были открыты, синие, пустые. Он заглянул в них. Внутри — только отражение его лица. Его скула была разорвана, кровь запеклась на виске. Выглядел он старше своих тридцати пяти лет. Намного старше.

Он провёл пальцами по её лбу. Отодвинул волосы. Нашёл стык.

Задняя панель. Заводская крышка. Он вставил ноготь в щель и надавил. Металл поддался, открывая доступ к процессору.

Внутри — то, что он и ожидал. Чип «Элоизы-7». Но вокруг него — нанесённые лазером, тонкие, почти невидимые линии. Символы. Не код. Не шифр. Символы. Как руны.

Кайл не знал их. Но он знал, что их не должно быть там. В заводском чипе не должно быть посторонних гравюр.

Он закрыл панель.

Поднялся.

Подошёл к женщине.

---

10.

Она стояла, прижав планшет к груди, как щит.