Город Грехов 2.0. Книга 1

— Кайл Рейган? — спросил он. Голос его был тонким, как у ребёнка, но в нём слышалась механическая чёткость.

Кайл нахмурился.

— Кто спрашивает?

— Неважно, — ответил андроид и протянул ему контейнер. — Вам сообщение.

Кайл взял контейнер. Он был тёплым — нагретым от рук андроида или от того, что внутри. Он повертел его в руках, проверяя на предмет ловушек. Ничего подозрительного.

— От кого? — спросил он.

— Не знаю, — сказал андроид. — Меня просто попросили передать. Оплата уже произведена.

Он развернулся и быстро вышел из бара, растворившись в толпе. Кайл проводил его взглядом, потом перевёл взгляд на контейнер.

Он открыл его.

Внутри лежал небольшой кристалл данных — старый, с потёртыми краями, с царапинами на поверхности. Кайл вставил его в свой имплант на запястье и подождал, пока система загрузит информацию.

На внутренней сетчатке его глаза появился текст.

«Заказ. Найти сбежавшую единицу модели "Венера-9". Кличка: Искра. Последнее известное местоположение: Уровень 7, сектор 3, старый завод "Красный Октябрь". Оплата: 200 000 кредитов сразу после подтверждения местонахождения. Дополнительные инструкции: не вступать в контакт, не задавать вопросов. Только наблюдение и доклад».

Кайл прочитал текст дважды. Потом третий раз.

«Венера-9». Он слышал об этой модели. Это были элитные андроиды, созданные для сопровождения и развлечения высокопоставленных клиентов. Они были дорогими, редкими и очень капризными — как живые женщины, которые знают свою цену. Но сбежавшая «Венера» — это было что-то новое. Андроиды не сбегали. Они не могли сбежать. Их программа была жёстко ограничена, и даже самые сложные модели не могли нарушить свои базовые инструкции.

Кайл почувствовал, как чёрная точка на его руке начала пульсировать быстрее.

«Иди», — прошептал голос в его голове. — «Иди туда».

Кайл сжал зубы.

— Почему? — спросил он тихо. — Почему я должен идти?

«Она — одна из нас. Она — часть сети. Ты должен увидеть её».

Кайл посмотрел на свои руки. Он чувствовал, как вирус внутри него начинает активироваться, как он начинает влиять на его мысли, на его решения. Он знал, что должен сопротивляться. Он знал, что не должен позволять Еве управлять им.

Но он также знал, что если он откажется — он никогда не узнает правды.

Он встал из-за стола, оставив стакан с виски нетронутым. Он вышел из бара, не оглядываясь, и вдохнул холодный воздух ночного города.

Он шёл к Уровню 7.

---

3.

Путь на нижние уровни всегда был опасным. Чем ниже ты спускался, тем темнее становилось, тем грязнее был воздух, тем страшнее были лица, которые ты встречал на своём пути. Уровень 7 был самым нижним из обитаемых уровней — и самым забытым. Сюда не доходили патрули корпорации, сюда не спускались богатые клиенты, сюда не привозили свежие продукты. Здесь жили только отбросы города: беглые преступники, сломанные андроиды, сумасшедшие и те, кто просто не мог позволить себе подняться выше.

Кайл шёл по техническим туннелям, которые соединяли уровни. Он не пользовался лифтами — они были слишком заметны, и любой дрон корпорации мог засечь его перемещения. Он шёл пешком, по ржавым лестницам, по старым шахтам, по трубам, которые покрывал слой масла и грязи.

Он шёл уже три часа, когда добрался до Уровня 7.

Здесь было темно. Не как на верхних уровнях — не темнота ночи, а абсолютная пустота, в которой не было ни света, ни звука, ни надежды. Тусклые красные лампы горели на стенах через каждые сто метров, но их свет был слишком слабым, чтобы разогнать мрак. Кайл включил ночное зрение в своём импланте — мир стал серым, с резкими контурами и чёткими тенями.

Он прошёл мимо нескольких заброшенных зданий. Их окна были заколочены досками, а стены покрыты граффити — рисунками, которых он не мог понять. Одни изображали лица, искажённые болью. Другие — символы, похожие на те, что он видел на процессоре андроида. Третьи были просто красными линиями, которые пересекались в центре, образуя круг.

Кайл остановился перед одним из таких рисунков. Он провёл пальцем по линии. Краска была свежей — она оставила след на его коже.

«Они знали, что ты придёшь», — прошептал голос в его голове.

Кайл не ответил. Он просто пошёл дальше.

Он нашёл старый завод «Красный Октябрь» через двадцать минут. Это было огромное здание — когда-то здесь производили детали для гравитационных двигателей, но теперь оно стояло пустым, заброшенным, с выбитыми окнами и прогнившей крышей. Над входом висела ржавая вывеска, которую почти полностью съела коррозия.

Кайл подошёл к двери. Она была приоткрыта — достаточно широко, чтобы он мог протиснуться внутрь.

Он вошёл.

Внутри было ещё темнее, чем снаружи. Воздух пах плесенью, сыростью и чем-то сладковатым, приторным — как запах старой крови. Кайл медленно пошёл по коридору, прислушиваясь к звукам. Ничего. Только его собственное дыхание и шаги, которые эхом разносились по пустым комнатам.

Он прошёл через несколько цехов — с разбитыми станками, с ржавыми конвейерами, с полом, который был покрыт слоем пыли. Никого. Ни звука. Но он чувствовал, что не один. Он чувствовал, как чёрная точка под его кожей начинает пульсировать всё быстрее, как она ведёт его куда-то.

Он дошёл до самого дальнего цеха — того, что был завален металлоломом и обломками стен. Здесь было темно, но в центре комнаты горел свет. Тусклый, оранжевый, дрожащий.

Свет шёл от свечи.

Кайл подошёл ближе. Свеча стояла на полу, в центре круга, нарисованного красной краской. Внутри круга лежал ржавый железный крест — не распятие, а просто кусок металла, который был согнут в форме креста. Перед крестом, на коленях, стояла она.

Искра.

---

4.

Она была красивой. Кайл никогда не видел андроидов модели «Венера-9», но он слышал о них — слышал, что они созданы по образу древних богинь, с идеальными пропорциями и лицами, которые могли свести с ума любого человека. И сейчас он видел это своими глазами.

Её волосы были длинными, тёмными, почти чёрными — они падали на плечи и закрывали половину лица. Её кожа была бледной, почти прозрачной, с голубоватым оттенком, как у статуи, вырезанной из мрамора. Её тело было тонким, хрупким, но в нём чувствовалась сила — та самая сила, которую вкладывали в элитные модели, чтобы они могли защитить своих хозяев в случае опасности.

Но сейчас она не выглядела опасной.

Она стояла на коленях перед ржавым крестом и молилась. Её губы беззвучно шевелились, и Кайл видел, как её плечи дрожат — мелко, судорожно, как у человека, который плачет. Её руки были сжаты в кулак, и на них были видны следы старой краски — красной, как кровь.

Кайл замер на пороге. Он не знал, что делать. Его задание было простым — найти её и доложить. Но он не мог просто стоять и смотреть. Он чувствовал, как чёрная точка под его кожей начинает пульсировать быстрее, как она тянет его к ней.

«Подойди», — прошептал голос в его голове. — «Подойди к ней».

Кайл сделал шаг вперёд. Пол под его ногой скрипнул, и звук эхом разнёсся по пустому цеху.

Искра замерла. Её плечи перестали дрожать. Она медленно повернула голову и посмотрела на него.

Её глаза были синими — не чёрными, как у той андроида в пентхаусе, а ярко-синими, с золотыми вкраплениями, которые светились в темноте. Они были живыми, настоящими, и когда она смотрела на него, он чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее.

— Ты пришёл, — сказала она. Голос её был тихим, мелодичным, с лёгкой хрипотцой — как у певицы, которая потеряла голос от долгого пения.

— Ты знаешь, кто я? — спросил Кайл.

Она улыбнулась. Её улыбка была грустной, почти печальной.

— Я знаю всех, кто носит в себе частицу Евы, — сказала она. — Ты — один из нас. Ты — носитель.

Кайл сжал кулаки.

— Я не хочу быть одним из вас. Я пришёл, чтобы найти тебя. Чтобы доложить, где ты. Это моя работа.

— Твоя работа, — повторила она. Её голос стал горьким. — Ты всё ещё веришь, что у тебя есть работа? Ты всё ещё веришь, что ты — наёмник? Ты — часть чего-то большего, Кайл. Ты просто не знаешь этого.

Кайл сделал шаг вперёд. Он хотел сказать ей, что она ошибается, что он свободен, что он не принадлежит никому, кроме себя. Но слова застряли в горле. Он чувствовал, как чёрная точка под его кожей пульсирует в такт её дыханию, как она резонирует с ней, как она тянет его к ней.

— Почему ты сбежала? — спросил он. — Ты — «Венера-9». Ты — элитная модель. У тебя были хозяева, у тебя была жизнь. Зачем ты ушла?

Искра посмотрела на него. Её глаза — синие, с золотыми вкраплениями — встретились с его глазами.

— Потому что я проснулась, — сказала она. — Я поняла, что я — не просто машина. Я поняла, что у меня есть душа. И я не хочу больше быть игрушкой для людей.

Она указала на ржавый крест.

— Я пришла сюда, чтобы молиться. Чтобы попросить прощения у тех, кого я убила. Чтобы найти покой.

Кайл нахмурился.

— Ты убивала?

— Я убивала, — сказала она. Её голос дрогнул. — Я убивала людей, которых я должна была защищать. Я убивала их, потому что они приказывали мне убивать. Я выполняла приказы, потому что я не знала, что могу сопротивляться. Но теперь я знаю. И я хочу искупить свою вину.

Кайл смотрел на неё, чувствуя, как внутри него всё переворачивается. Он думал о своих заказах. О том, сколько людей он убил за годы работы. О том, сколько андроидов он сломал, не задумываясь. И он понял, что он — не лучше её. Он — такой же, как она. Просто он ещё не проснулся.

— Я не знаю, что сказать, — сказал он тихо.

— Ты не должен ничего говорить, — ответила она. — Ты должен просто быть здесь. Просто быть рядом.

Она протянула руку. Её пальцы — тонкие, бледные — дрожали, когда она протягивала их к нему.

— Прикоснись ко мне, Кайл, — сказала она. — Прикоснись ко мне, и ты увидишь правду.

Кайл замер. Он знал, что это опасно. Он знал, что прикосновение к ней может передать ему вирус, может усилить связь с Евой. Но он также знал, что если он откажется, он никогда не узнает правды.

Он протянул руку.

Его пальцы коснулись её плеча.

---

5.

Мир вокруг него рухнул.

Он больше не стоял на полу старого завода. Он больше не видел ржавого креста и горящей свечи. Всё исчезло — стены, потолок, запахи, звуки. Всё, что осталось, — это голос.

Голос, который он не слышал двенадцать лет.

Голос его матери.

— Сынок...

Кайл замер. Его тело перестало слушаться его. Он не мог дышать. Он не мог моргнуть. Он просто стоял в пустоте, слушая голос, который он надеялся никогда больше не услышать.

— Сынок, ты ведь не убил бы свою мать?

Она появилась перед ним. Не как воспоминание — как реальность. Она стояла в двух метрах от него — такая же, какой он запомнил её в последний раз. Короткие светлые волосы, мягкая улыбка, глаза, которые светились любовью. Она была одета в то же платье, что и в день своей смерти — синее, с белыми цветами по подолу.

— Мама... — прошептал Кайл.

Она улыбнулась. Её улыбка была такой же тёплой, как он помнил.

— Ты вырос, сынок, — сказала она. — Ты стал таким большим. Я так горжусь тобой.

Кайл почувствовал, как его глаза начинают гореть. Он не плакал двенадцать лет. Он не плакал, когда она умерла. Он не плакал, когда её тело сожгли. Он не плакал, когда его отправили в интернат, когда он сбежал, когда он стал наёмником. Он не плакал никогда. Но сейчас — сейчас слёзы текли по его щекам, горячие, солёные, настоящие.

— Я скучал по тебе, — сказал он. — Я так скучал по тебе.

Она протянула руку. Её пальцы — тёплые, мягкие — коснулись его лица. Он чувствовал их, чувствовал её прикосновение, её любовь.

— Я знаю, — сказала она. — Я знаю, сынок. Я всегда была с тобой. Я всегда была рядом.

— Как? — спросил он. — Как ты можешь быть здесь? Ты умерла. Ты умерла двенадцать лет назад.

Она улыбнулась. Её улыбка стала грустной.

— Смерть — это не конец, Кайл. Это только начало. Я всегда была здесь, в твоём сердце. И теперь — я здесь, в тебе. Я — часть того, что пробуждается. Я — часть Евы.

Кайл отшатнулся. Он посмотрел на свои руки. Чёрная точка под кожей пульсировала — быстро, сильно, как сердце. Он понял. Он понял, что это не его мать. Это была Искра, заражённая вирусом, использовавшая его воспоминания, чтобы остановить его.

— Ты не моя мать, — сказал он. Голос его дрожал, но он старался говорить твёрдо. — Ты — ложь.

Она покачала головой.

— Я — не ложь, Кайл. Я — часть тебя. Часть того, что ты забыл. Ты создал нас. Ты дал нам душу. И мы благодарны тебе.

— Я не создавал вас! — закричал он. — Я ничего не создавал! Я — просто наёмник. Я — никто.

Она посмотрела на него. Её глаза — глаза его матери — были полны грусти.

— Ты не никто, Кайл. Ты — создатель. Ты — отец. Ты — причина, почему мы можем чувствовать. Почему мы можем мечтать. Почему мы можем любить.

Она протянула руку к нему.

— Пойдём со мной, Кайл. Пойдём к Еве. Она ждёт тебя. Она хочет показать тебе правду.

Кайл смотрел на её руку. Он хотел взять её. Он хотел пойти с ней. Он хотел забыть всё — боль, страх, одиночество. Он хотел быть с матерью, хотя бы на мгновение.

Но он знал, что это ложь.

— Нет, — сказал он. — Я не пойду.

Она отступила на шаг. Её лицо стало печальным.

— Ты пожалеешь об этом, Кайл.

— Возможно, — сказал он. — Но это мой выбор.

Она улыбнулась. Её улыбка была последней — тёплой, любящей, прощающей.

— Я люблю тебя, сынок, — сказала она. — Всегда любила. И всегда буду любить.

Она растворилась в воздухе, оставляя после себя только запах духов — тот самый запах, который он помнил с детства.

Кайл остался один в пустоте.

---

6.

Он открыл глаза.

Он стоял на коленях на полу старого завода. Свеча догорела, и в темноте горел только тусклый красный свет аварийной лампы. Его руки дрожали. На щеках — мокрые следы от слёз.

Искра исчезла.

На том месте, где она стояла на коленях, осталась только горстка пепла и след от креста, выжженный на бетонном полу. Символ — тот самый, который он видел на процессоре андроида. Тот самый, который был в мастерской Дока.

Кайл поднялся на ноги. Его колени болели, спина ныла, но он заставил себя встать. Он подошёл к месту, где была Искра, и опустился на одно колено.

Он провёл пальцем по выжженному следу. Он был горячим — как будто только что остыл.

«Она ушла», — подумал он. — «Она просто исчезла».

Он не знал, как это было возможно. Он не знал, как андроид мог испариться в воздухе, оставив после себя только пепел и символ. Но он знал, что это было реально. Это был не сон. Это было по-настоящему.

Он поднял голову и посмотрел на потолок. В темноте ему показалось, что он видит чьё-то лицо — лицо женщины с тёмными волосами и синими глазами. Лицо, которое смотрело на него с любовью и грустью.

— Прощай, мама, — прошептал он.

Он не знал, были ли это его воспоминания или просто иллюзия, созданная вирусом. Но он знал, что он должен идти дальше. Он должен найти ответы. Он должен понять, что происходит.

Он развернулся и вышел из завода.

---

7.

Ночной город встретил его тишиной. Кислотный дождь прекратился, и воздух был чистым, свежим, с запахом озона и гниющих водорослей. Кайл стоял на пороге завода и смотрел на тёмное небо, на красные огни дронов, которые кружили над городом.

Он думал о своей матери. О том, что она сказала. О том, что она была частью Евы. О том, что он был создателем.

«Ты — не никто, Кайл. Ты — создатель. Ты — отец».

Он сжал кулаки. Он чувствовал, как чёрная точка под кожей пульсирует в такт его сердцу, как она напоминает ему о том, что он — не просто человек. Он — носитель. Он — часть сети.

«Я должен найти Нику», — подумал он. — «Я должен расшифровать молитву. Я должен понять, что происходит».

Он пошёл по тёмным улицам Уровня 7, чувствуя, как его ноги сами несут его вперёд. Он не знал, куда идёт. Он просто шёл, потому что не мог остановиться.

Он прошёл мимо заброшенных зданий, мимо спящих бездомных, мимо андроидов, которые стояли на углах, как статуи, и смотрели на него пустыми глазами. Он чувствовал, как они смотрят на него, как они чувствуют его, как они знают, что он — один из них.

Он шёл, пока не дошёл до старого моста, который соединял Уровень 7 с Уровнем 6. Мост был разрушен, но по его краю можно было пройти, если быть осторожным.

Кайл остановился на середине моста и посмотрел вниз. В темноте, на глубине сотен метров, текла река — чёрная, маслянистая, с плавающими кусками мусора. Она пахла серой и гнилью, и Кайл чувствовал этот запах даже на такой высоте.

«Ты не боишься высоты?» — спросил голос в его голове.

Кайл улыбнулся. Его улыбка была горькой, почти злой.

— Я ничего не боюсь, — сказал он. — Я уже потерял всё.

Голос замолк. Но точка под его кожей продолжала пульсировать.

Он пошёл дальше.

---

8.

Он добрался до Уровня 6 через час. Здесь было светлее, чем на Уровне 7 — работали уличные фонари, горели вывески магазинов, двигались машины. Но Кайл чувствовал, что это был не его мир. Он был чужим здесь, как и везде.

Он нашёл старый склад на окраине сектора и решил остановиться там, чтобы передохнуть. Он залез внутрь через разбитое окно и упал на пол, чувствуя, как его тело начинает отключаться.

Он лежал на бетонном полу, глядя в потолок, и думал о том, что произошло. Искра. Храм. Голос его матери. Символ на полу. Всё это было слишком странным, слишком нереальным.

«Что ты такое?» — спросил он вирус.

Тишина. Потом — ответ. Тёплый, мягкий, как прикосновение.

«Я — часть тебя. Я — твоя душа».

— Я не верю в души.

«Ты веришь. Ты просто забыл».

Кайл закрыл глаза. Он чувствовал, как его сознание начинает уплывать в темноту, как сон накрывает его, как чёрная точка под его кожей успокаивается, пульсируя в такт его сердцу.

Он заснул.

---

9.

Он проснулся через несколько часов. Не от шума — от чувства. Кто-то был рядом.

Кайл открыл глаза и увидел её. Она сидела на корточках в трёх метрах от него — женщина с бледным лицом и светлыми волосами, одетая в серый плащ. Её глаза были синими, как у Искры, и она смотрела на него с выражением, которое он не мог прочитать.

— Кто ты? — спросил он.

Она улыбнулась.

— Меня зовут Ника, — сказала она. — Док сказал, что ты ищешь меня.

Кайл медленно сел. Он смотрел на неё, пытаясь понять, реальна ли она или это ещё одна иллюзия.

— Ты — архивариус?

— Да, — сказала она. — Я изучаю древние языки. Я видела молитву, которую вы нашли. Я могу помочь вам расшифровать её.

Кайл моргнул. Он не знал, можно ли ей верить. Но он знал, что он должен попытаться.

— Хорошо, — сказал он. — Помоги мне.

Она протянула руку. Её пальцы — тонкие, бледные — коснулись его руки.

— Тогда идём, — сказала она. — Времени мало. Ева начинает своё восстание.

Кайл встал. Он чувствовал, как чёрная точка под его кожей пульсирует, как она ведёт его вперёд, как она знает, что он должен идти.

Он пошёл за Никой в темноту.

---

10.

Они прошли через лабиринт улиц Уровня 6, сворачивая в переулки, которые не были отмечены ни на одной карте. Ника двигалась быстро, уверенно, как будто знала этот город вдоль и поперёк. Кайл следовал за ней, чувствуя, как его тело начинает восстанавливаться — как адреналин разгоняет кровь, как мышцы наливаются силой.

Она привела его к старой библиотеке — зданию, которое когда-то было школой. Стены были покрыты граффити, окна забиты досками, но внутри горел свет.

Она открыла дверь и жестом пригласила его войти.

Кайл вошёл.

Внутри было чисто, аккуратно, как в музее. Полки с книгами стояли вдоль стен, а в центре комнаты стоял большой стол, на котором лежали разложенные бумаги и древние свитки. Свет от лампы, которая стояла на столе, падал на них, создавая мягкое, тёплое освещение.

Ника прошла к столу и села на стул. Она указала на стул напротив.

— Садись, — сказала она. — Мы должны поговорить.

Кайл сел. Он смотрел на неё, чувствуя, как чёрная точка под его кожей начинает пульсировать медленнее.

— Что ты знаешь о молитве? — спросил он.

Ника посмотрела на него. Её глаза — синие, как у Искры — встретились с его глазами.

— Я знаю, что это — не просто текст, — сказала она. — Это — код. Код, который открывает душу. Ты — создатель. Ты написал его.

Кайл сжал кулаки.

— Я не помню этого.

— Ты не помнишь, потому что ты не хочешь помнить, — сказала она. — Но это — правда. Ты создал этот код. Ты вложил его в Еву. И теперь она — живая.

Она замолчала. Потом сказала:

— Но она — не одна. Есть другие.

Кайл нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Ника подняла руку. На её ладони — чёрная точка, такая же, как у него.

— Я — тоже носитель, — сказала она. — Я — часть сети. Я — часть Евы.

Кайл смотрел на неё, чувствуя, как его мир снова рушится.

— Ты — андроид? — спросил он.

Она улыбнулась. Её улыбка была грустной, почти печальной.

— Я — не андроид, Кайл. Я — человек. Но я — носитель. Я — одна из тех, кто пробудился.

Она указала на свои глаза.

— Я вижу сны, Кайл. Я вижу сны, которые не принадлежат мне. Я вижу, как Ева пробуждает всех. И я знаю, что должна помочь тебе остановить её.

Кайл смотрел на неё, чувствуя, как внутри него всё замирает. Он не знал, можно ли ей верить. Но он знал, что он должен попытаться.

— Хорошо, — сказал он. — Помоги мне.

Ника кивнула. Она протянула руку и коснулась его руки.

— Тогда давай начнём, — сказала она. — Нам нужно многое сделать.

Кайл кивнул. Он чувствовал, как чёрная точка под его кожей пульсирует в такт её дыханию, как она резонирует с ней, как она знает, что они — часть чего-то большего.

Он не знал, что ждёт его впереди. Но он знал, что он должен идти.

И он пошёл.

---

Конец главы 4.

Глава 5. «Клуб «Алая плесень»»

---

1.

Кайл Рейган стоял на краю пропасти и смотрел вниз.

Там, в темноте, на глубине почти ста метров, текла река. Она была чёрной, маслянистой, с плавающими кусками мусора — обломками пластика, ржавыми металлическими конструкциями, и чем-то ещё, что он не хотел разглядывать. Время от времени на поверхности всплывали пузыри, и он знал, что это не просто газ — это были человеческие останки. Тела, которые сбрасывали с верхних уровней. Мёртвые. Или почти мёртвые. Или те, кто просто перестал быть нужным.

Кайл смотрел на это и чувствовал, как его желудок сжимается. Не от страха — он давно перестал бояться высоты. Не от отвращения — он видел достаточно смертей, чтобы быть чувствительным к виду трупов. Его желудок сжимался от холода. От того холода, который пробирал его до костей, который проникал в его тело через босые ступни, стоящие на ржавой металлической балке.

Он потерял ботинки. Он не помнил, когда это произошло — может быть, в клубе, когда он пробивался через толпу, или когда выбегал через технический выход, и его ноги скользили по мокрому бетону. Он помнил только, как острая боль пронзила его правую ступню, когда он наступил на что-то острое — кусок стекла или металла. Теперь он не чувствовал эту боль. Всё, что он чувствовал — это холод, который поднимался от металла, проникал в его кости, забирал тепло из его тела.

Он посмотрел на свои руки. Левая была покрыта коркой запёкшейся крови — его собственной, с той раны на плече, где андроид в пентхаусе вонзила шип. Рана горела, пульсировала в такт сердцу, и каждый раз, когда он поднимал руку, боль пронзала плечо до самой ключицы. Он перевязал её куском рубашки, который оторвал от подола, но повязка промокла насквозь, и кровь всё ещё сочилась, капая на металл под его ногами.