Распутники

– Не жалеешь? – притянул мужчина ее к себе.

Прикрыв глазки, Тоня мечтательно протянула:

– Не знаю…

– Ладно, шампанского тебе налить или сок? – нащупал Дмитрий торчащий сосок, помял его в пальцах.

Протяжно простонав, Тонечка негромко ответила:

– Сок. Упилась я уже шампанским, вот даже в постели с вами оказалась, Димочка Иванович…

– Но тут нет ничего плохого, новый опыт! – ласкал мужик девичьи груди, целовал губами девичье ушко. – Всегда полезно в жизни чего-нибудь попробовать, дабы не была она прожита зря. Тебе же сейчас хорошо? Тебе же нравится?

Пряча глаза, девушка неуверенно протянула:

– Не знаю… Стыдно. Как же сейчас перед мужем… Я же ему еще ни разу не изменяла, как же сейчас…

– А никак! – поцеловал Дмитрий девицу в щеку. – Все так же и осталось, ничего, по сути, не изменилось!

– Ну, не знаю… Мне кажется, что я теперь стала другой, и мой муж сразу это заметит… и я боюсь…

– Не грузись! – усмехнулся мужчина. – Если ты будешь вести себя правильно, то муж ничего не заметит! Все зависит от того, как ты сама на это посмотришь. Будешь чувствовать вину, будешь себя поедать, в конце концов, попадешься!

Пожав плечиками, Тонечка тяжко вздохнула:

– Даже не знаю, как мне жить дальше!

– Думай о том, что ничего особого с тобой не случилось. Воспринимай это, как всего лишь один аспект из той яркой жизни, что дарована тебе! Дарована не для того, чтобы ты держалась догм и шаблонов. Наслаждайся и радуйся всему новому, что ты впускаешь в свою жизнь! Зачем умерщвлять себя? Ты же не монашка, посвящающая свою жизнь Богу?

– Нет…

Выдержав паузу, Дима снова спросил:

– А ты верующая?

– Нет… – пожала Тоня плечиком.

– Понятно! Значит, ты у нас верующая!

– Я же сказала, что нет! – вспорхнули вверх ничего не понимающие пушистые девичьи реснички.

– Значит, ты верующая, верующая в то, что ты не веришь! – занимался Дмитрий самой банальной казуистикой.

Не переварив услышанное ею, Тоня спросила:

– А ты сам, ты сам верующий?

– Нет. Я не сомневающийся.

– А это как? Почему ты ни во что не веришь?

– Зачем верить в то, в чем нет сомнений? Вера умышленно создана для того, чтобы человек убедился на собственном опыте в существование того, частью чего он сам и является. Веруют те, кто сомневаются! С помощью веры им суждено убедиться, и тогда вера им станет не нужна. Уж таков дуализм: вера-безверие или сомнение. Человек мечется между этими двумя понятиями, пока не придет к тому, что нет ни того, ни другого, но есть нечто большее, чем все это, частью чего он, человек, и является! – философствовал мужчина.

Моргнув, девушка почесала носик:

– И ты так уверен в том, что это что-то есть?

– Да! Ибо в моей жизни было такое, что больше и иначе, как Божественным промыслом, не объяснишь. Всегда важно не теоретическое познание, а практика, свой личный опыт. Тогда не нужны ни вера, ни неверие! Тогда все просто уже есть, и нет в этом больше уже никаких сомнений.

Качнув головой, Тоня скептически хмыкнула:

– Как-то это все сложно для меня!

– Все, на этом все! – улыбнулся Дмитрий. – Пойдем в постельку, Тонечка, а? Философия, вижу, не для тебя, для тебя важна практика. К черту всю теорию! К черту…

После долгого занятия любовью в классической позе он попытался перевернуть Тонечку на живот, стараясь поставить ее на четвереньки, но она сопротивлялась, не хотела.

– Ты чего, Тоня, а?

– Дмитрий Иванович, не надо! – глядела девушка на него умоляющим взглядом, покачивала головой.

– Но почему?

– Мне стыдно… – смущенно моргнула девица.

– Ты что, и с мужем так не пробовала? Это что же за муж у тебя такой? – удивился Дмитрий, почесался озадаченно в затылке. – Странно, однако! Странно…

– Я у него первая женщина, а он у меня первый мужчина! – сделала Тонечка усилие над собой и призналась.

По мужским губам пробежалась усмешка:

– А-а, тогда понятно, новички, значит, в этом деле. И сколько вы с ним живете? Давно уже спите вместе?

– Уже полгода…

– Понятно! Ну, тогда вам уже пора разнообразить свою половую жизнь, получать новый опыт. Давай, я буду учить тебя всему, а ты уже своего мужа будешь просвещать…

– Думаю, что он этого не поймет…

В ту ночь Дима залазил на Тонечку еще два раза. Стоять на четвереньках она наотрез не хотела, он и не настаивал, и все происходило лежа, в классической позе, и ничего нового Тоня из этого для себя не извлекла. Но зато, к своему вовсе и не малому удивлению, Тоня ловила кайф, и сама после этого лезла целоваться. Позже, под утро, призналась, что до этого она еще не испытывала оргазма, попросту по незнанию считала, что когда становиться очень приятно, то это и есть оргазм…

– А с тобой я испытала что-то такое, не могу даже словами выразить, меня куда-то вынесло… в космос…

– И это тебе понравилось?

– Это просто невероятно… это…

– И ты бы хотела испытать это снова?

– Да! Да! Да…

С этого и началась их совместная половая жизнь, именно так, потому что их встречи происходили почти каждый день. Дима специально выделил для этого однушку в новом доме, он же являлся руководителем строительной компании…

– Я живу на два дома! – обустроила Тоня однушку, и в ней оказалось вполне удобно проводить время вдвоем.

Иногда, когда муж Тонечки надолго уезжал, а работал он дальнобойщиком, они встречались у нее дома, благо, ее дом находился всего в трех минутах ходьбы от его дома…

– Я же впервые изменила мужу в супружеской постели! – прятала Тонечка от любовника сильно смущенное лицо в тот вечер, когда она впервые впустила его в свой дом.

Мужчина медленно, но планомерно развращал девицу, постепенно она превращалась в хорошую любовницу. Она уже сама и с азартом экспериментировала с различными позами, сама лезла играться с его дружком и часто испытывала оргазм. Это уже не была скромная девица, теперь она больше походила на шлюху. Дима сам выбрил ей ее ракушку, оставив узенькую полоску волос на лобке. Посмотрел и велел:

– Теперь ты постоянно брей так сама…

– А что я мужу скажу, когда приду завтра домой, и он увидит ее такой? – вздыхала Тоня и моргала. – Он же меня сам обязательно спросит! Скажет, что я того…

– Скажи, что смотрела фото с моделями, у них, у всех, там выбрито, вот взяла тоже побрила, решила сделать ему сюрприз. Уверен, он только здорово обрадуется…

– А если ему не понравится? – моргнула девица.

– Скажешь, что если такая красота не нравится, то само оно все быстро отрастет. Но я уверен, он будет в щенячьем восторге от того, как ты сейчас выглядишь. Так что…

Время шло, всех всё устраивало, но возникла проблема, и она становилась все более удручающей для Дмитрия. Суть крылась в том, что Тоня проявляла ревность. Она ревновала его к каждой сотруднице, которой стоило только улыбнуться при виде Дмитрия. В довершение ко всему она уже ревновала шефа к его собственной жене, и это уже выходило за все рамки их отношений, нужно было что-то с этим делать…

Глава 2

Мысли о том, что жена ему изменяет, не покидали голову Дмитрия. Эта ее «оговорка по Фрейду» в тот памятный вечер, когда и дочь, и жена удивили его, одна тем, что не постеснялась предстать пред ним голой и лезла целоваться, а другая, другая удивила вдвойне, дважды проболтавшись! В одном разе понял он, что, возможно, у нее кто-то есть, Аня сама не отрицала, что какой-то мужчина подвозил ее до дома и обнимал у машины. Но только ли обнимал? В другом разе Аня напрямую заявила, что кто-то видел его с Тоней, как он входил в подъезд ее дома и вместе с ней выходил. И этот кто-то подробно описал Ане его Тоню. И сдается ему, что все это звенья одной цепи…

– Возможно, именно тот, кто Аньку обнимал, и наговорил ей про то, что я встречаюсь с Тоней! – тер Дмитрий виски в задумчивости. – Хотя и конкретных доказательств того, что мы любовники, нет, но все-таки нас видели вместе. Но кто же все-таки нас видел? Кто он? Кто-то нас видел и, с большой долей вероятности, видел с окна дома, что напротив! Надо сходить к Толяну и пробить через него, кто и чего…

Решив проверить свою версию, в один из выходных дней Дмитрий взял бутылку коньяка и зашел в гости к своему другу Анатолию. Конечно, Толян обрадовался его приходу, вдвойне оказался рад тому, что он пришел не с пустыми руками. Совсем и незаметно за их дружеским разговором опустела бутылка, Толик полез, достал из загашника бутылку водки.

– Ха, из старых запасов. Всегда держу НЗ, и, как видишь, пригодилась! – улыбнулся довольно Анатолий.

– Верно, говоришь! – потер Дима ладони.

Хозяин подрезал колбаски, и друзья продолжили. Когда они опустошили больше половины бутылки, Дмитрий понял, что настала пора приступать к самой сути его дела:

– Толя, скажи, ты всех знаешь в своем доме?

– Ну, – пожал плечами приятель, не заметив в вопросе какого-либо подвоха. – Может, и не всех, но многих знаю, по крайней мере, здороваемся. А что?

– Да… как сказать… – замялся Дима. – Тут такое дело, в общем, кто-то напел моей Аньке, что я, мол, захаживаю в дом напротив, видели меня там с грудастой блондинкой.

Прокурорским голосом Толик протянул:

– Та-а-к, а ты что, захаживаешь?

– Ну, – смутился Дмитрий под изучающим взглядом дружка, – было дело, как-то провожал одну…

– Ой ли, Димон? Только провожал? – прищурился хитро Анатолий. – Поди, Димон, любовница?

Дмитрий, хоть и изрядно выпил, но говорить лишнего не хотел. Толян был его другом, но, как говорят в американском суде: «все сказанное, может быть обращено против вас». Жизнь научила его, особенно за годы отсидки, тому, что доверять нельзя никому. Если сказать, что Тоня его любовница, то за этим следом может непременно вылезти и то, что она его секретарша. И тогда все будет ясно и понятно.

– Да какая любовница, – поморщился Дима и отмахнулся рукой. – Это так, разовая встреча…

– Разовая встреча, говоришь? А я бы от такой не отстал бы! Девка-то, красотка эта, хороша собой, и все при ней! Что, она тебе не понравилась? Да и поэтому только разовая встреча? – продолжал Анатолий хитро лыбиться.

– А ты откуда знаешь, что она хороша? – огорошил его гость, сбил с него гонор. – Ты что, Толян, и сам видел ее?

– Так это… ну… нет… не видел… – поняв, что глупо проговорился, Анатолий на мгновение замешкался. – Ты же сам сказал, что она блонда с хорошими сиськами…

Моргнув, Дима на миг задумался, попытался вспомнить про то, что он мог сказать другу про Тонечку, ничего такого в анналах своей памяти не отыскал и усмехнулся:

– Ну, сиськи могут быть хорошими, но сама она может быть страшна, как сама смерть! А ты, Толян, сам же назвал ее красоткой! – вперил гость взгляд в хозяина. – Получается, что ты видел ее, потому как она, на самом деле, красотка!

– Ну, я не знаю… – вспотел аж Толик. – Что ты, Димон, докопался-то до меня? Я тут каким боком-то, а? Я что, что от тебя же услышал, Димон, то и говорю!

Потерев щеку, Дмитрий взмахнул кистью:

– Ладно, Толян, проехали. Ты скажи мне, кто тут у вас такой глазастый и бдительный, что мог за мной наблюдать и потом моей Ане наушничать? Есть предположение?

– А зачем тебе это? – откинулся Толик настороженно на спинку стула, поводил глазами из стороны в сторону.

– Как зачем?! – грохнул Дмитрий разгоряченным кулаком по столу. – Узнаю, кто это, шлифты постегиваю! Будет урод на ощупь ходить! Чтоб неповадно было впредь…

В горячке Дима никак не замечал того, как с напряжением и удивлением во взгляде взирал на него Анатолий.

– Ну что, Толя, ты можешь предположить, кто это может быть? Ты же говорил, что всех тут знаешь!

– Да хрен его знает… много кто может быть… У кого окна выходят на эту сторону, тот и мог все видеть, как вы с ней вечером входили и выходили утром из того подъезда! – указал Толик машинально рукой на Тонин подъезд. – Давай, Димон, лучше выпьем, чем грузить меня этой хренью!..

Опрокинув в себя рюмку, Дмитрий продолжил:

– Ну, что, Толян, поможешь мне вычислить того гада, что моей Аньке все доносит? Вдвоем-то сподручнее…

– Ну, я, Димон, постараюсь, буду посматривать, кто тут особо любопытствует по твоему поводу. Бабули тут у нас есть, им делать нечего! Они и сидят, в окна пялятся, все подмечают, а потом собираются на лавочке и делятся сплетнями! Да и еще разносят по всей нашей округе. А кто-нибудь услышал их и все твоей Анне с три короба и вывалил.

– Резонно… – задумчиво проговорил Дмитрий. – Но кто он такой, зачем ему это надо? Для меня тут ясно одно! Ясно, что… кто бы это ни был, он хочет между мной и Аней вбить клинья. Значит, это точно мужик, и этот прохвост имеет свои интересы на мою Аньку… – выдвинул он версию.

А Анатолий внимательно слушал гостя, аж привстал и вытянулся к нему, замерев и превратившись весь во внимание, словно лайка у дерева, на котором сидел пушной зверь. Внутри у него тревожно стучалось и трепыхалось…

– Да тут, Димон, что тут думать-то! Твоя Анька очень как хороша, на нее тут многие у нас засматриваются. Кто-нибудь услышал от бабок эти сплетни и решил ей донести в надежде на то, что она обратит на него свое внимание! – продолжал все Толик осторожно гнуть свою линию. – Да ты, Димон, пей, пей! – подсовывал хозяин рюмку своему гостю.

Приятели чокнулись и выпили…

– Все может быть… – пробормотал уже пьяненький Дима. – Тут мне еще сказали, что она тискалась с кем-то. Кто-то ее, мол, с работы подвозил и тискал заодно…

– Как?! Где?! С кем?! – аж чуть не подскочил Анатолий, видимо, и сам безмерно ошарашенный этой новостью.

Потерев щеку, Дима вздохнул:

– Да если бы я знал, с кем! Но факт, что ее кто-то подвез на машине и потом тискал у нас во дворе.

– А это точно? – сощурился Толян.

– Ну, свидетелей нет, сам я со свечкой рядом не стоял, но все-таки, скорее всего, больше да, чем нет.

– Понятно… – задумчиво протянул Анатолий.

Дальше допивали они водку молча, каждый думал о чем-то своем. В общем, вопросов меньше у Димы не стало…

Однажды, в солнечное воскресное утро, он возвращался домой от Тонечки, с которой провел весь вчерашний день и сегодняшнюю ночь. Настроение было хорошим, солнечным, как и с самого утра наступавший день. Вдруг среди толпы куда-то вечно спешащих людей его дернули за рукав:

– Ай, мой золотой, позолоти ручку бабушке!

Притормозив, Дмитрий оглянулся и увидел рядом с собой старую цыганку. С видимым отвращением он отдернул руку и, сузив глаза, недовольно пробурчал:

– Отвали!

Брезгливо кривя губами, мужчина пошел дальше, и тогда вслед ему раздалось скрипучее предсказание:

– Ты думаешь, будешь с ней вечно? Не пройдет и года, как вы с ней расстанетесь! Что, не веришь? Можешь не верить мне, но через год ты вспомнишь мои слова!

Дима остановился, обернулся. Старуха смотрела на него горящими, как уголья, глазами. Казалось, взгляд ее пронзал его насквозь. Дмитрий подошел к старухе.

– И откуда такие сведения?

– Оттуда! – кивнула цыганка головой в небо. – Или же оттуда! – указала гадалка головой вниз, явно намекая на преисподнюю. – Ты сам-то откуда выбираешь? – улыбнулась старуха мужчине зловещей беззубой улыбкой.

Дмитрия мороз продрал по коже, ему стало несколько не по себе, пересилив себя, он спросил:

– Что еще можешь сказать, старая?

– Позолоти ручку, мой золотой…

– А-а, это… сейчас… – достал Дима тысячную купюру. – Хватит тебе этого или как?

Усмехнувшись, старуха проскрипела:

– Вполне! Вижу, щедрый ты, наверное, богатый? Богатый, да, вижу, начальник ты большой…

– Да как сказать… – усмехнулся Дмитрий.

Цыганка опять протянула к нему ладонь. Не поняв этого жеста, мужчина нахмурился и недовольно прогудел:

– Ты же сказала, что этого хватит!

– Руку свою дай! – прошамкала беззубо старуха. – По ней я скажу тебе все, как на духу…

Дима протянул ей свою руку, цыганка взяла ее в свою. В глазах у него потемнело, а когда прояснилось, он видел, словно через прозрачный зеленоватый туман, пронзительные глаза цыганки, они словно заглядывали ему в душу.

– Ну что, мой золотой, говорить?

– Говори, старая, не томи…

– У тебя две любовницы, будут еще две, молодые!

– Куда мне столько? – хмыкнул Дмитрий.

– Тебе лучше знать. Но пройдет немного времени, и у тебя не останется ни одной. Останется лишь только та, которая тебя любит. Но быть с тобой или нет, это уже она будет выбирать. Что выберет она, чтоб остаться с тобой или нет, тут все от тебя зависит! Береги ее, золотой, она та, что судьбой тебе дана. Ты уже упускаешь ее! А если ты упустишь то, что тебе судьбой предназначено, то сама судьба тебя и накажет!

– И что со мной будет? – выдохнул мужик шумно.

– Ты, золотой, оставшись один, будешь постоянно пить и проклинать ее, судьбу, а потом ты повесишься!..

– Я? – почувствовал Дмитрий, как пелена опускается на его глаза, на несколько мгновений он отключился.

Когда Дима пришел в себя, цыганки уже нигде не было, словно бы старуха испарилась. Появилась гадалка неизвестно откуда и исчезла неизвестно куда…

– Вот же черт! – впечатлился мужик сильно всем, только что им услышанным, настроение вмиг сменилось.

Что за хрень старуха эта ему наплела, какие у него будут любовницы? Почему он расстанется со всеми? Кто та, которая его любит, и почему она будет выбирать? С каких это щей он повеситься должен? Это явно был гипноз, цыганский гипноз. Ему говорили, что цыганкам нельзя смотреть в глаза, а он смотрел. Ему говорили, что нельзя позволять им касаться себя, а он, дурак, дал ей свою руку. Дмитрий внезапно остановился и принялся быстро проверять свои карманы. Достав бумажник, он навскидку проверил деньги, вроде бы все лежали на месте. Ключи от дома тоже находились в кармане. Дима облегченно вздохнул и неспешно поплелся вялой походкой домой. Откуда-то накатили усталость, сонливость. Он списал все это на то, что всю ночь кувыркался с Тонечкой, даже не подозревая о том, что щедро поделился с цыганкой своей энергией…

– Что с тобой? – поразилась жена его нездоровому виду. – Снова переработался? Не бережешь ты, Димка, себя…

Вздохнул мужик, болью резанула его мысль о том, что кто-то, кроме него, пользует его Анечку…

Вечерами Дима выходил гулять в надежде увидеть того, кто подвозит его жену. Но безуспешно. Жена приезжала тогда, когда его на улице не было. Лишь спустя пару недель прогулок он увидел, как подъезжает «Bentley», и из него выходит его жена. Анька лишь помахала кому-то ручкой и пошла к дому. Стекла у дорогого авто оказались тонированы, и поэтому не было видно того, кто находился в салоне.

– Зараза! – чертыхнулся Дмитрий.

В один из вечеров Анна пришла домой раньше обычного, Света дома отсутствовала, сказала, что переночует у подруги. Дима достал заранее купленную им бутылку хорошего и очень дорогого вина, поставил на стол и предложил:

– Дорогая, вина не выпьешь? Неплохое, французское, с провинции Бордо, хвалили мне его очень…

Прищурив глаз, жена улыбнулась и кивнула:

– Ну, если с Бордо, а не наше дерьмо, то выпью. Давно я от тебя не слышала слово «дорогая», да еще вино предлагаешь с тобой выпить. Обычно ты нажрешься где-нибудь с друзьями, до жены и дела нет. Как тогда, прошлым летом, в кафе со своим Сашком. Чуть не посадили вас обоих! Мне пришлось все расхлебывать, еле вытащила вас, но могло бы плохо кончиться. Хоть бы спасибо сказал, дорогого мне это стоило.

– Мы же тебя, Ань, – моргнул муж виновато, – защищали, азиаты могли бы тебя увезти, а их там человек восемь было! Представь, если бы они тебя все, да и еще всю ночь…

Должно быть, не подумав особо, женщина брякнула:

– Ну, восемь не так уж и много…

– Ты сейчас это, Ань, серьезно? – отвисла челюсть у мужика от оплошно брошенных женой слов.

Поняв свою ошибку, Анна перевела все в шутку:

– Серьезней не бывает! Если бы человек двадцать, тогда да, наверное, для меня многовато было бы! А тут, подумаешь, всего-то восемь мужиков! – фыркнула громко женщина, глядя на физиономию мужа, закатилась со смеху.

– Закатилась в зад ей сайка! – дошло до Димы, что жена его разыгрывает, и буркнул в ответ. – Все-то тебе смешки да охи и ахи! Я тебя серьезно, а ты!

– Видел бы ты сейчас свою морду, муженек, ха-ха-ха! Ну, давай уж выпьем, дорогой! – сделала Аня акцент на последнем слове, произнеся его с иронией в голосе.

– Присаживайся, дорогая!

Они пили вино, непринужденно болтая, будто уже между ними и не произошло жутко напряженного разговора.

– Хорошее вино! Налей, дорогой, мне еще…

– Айн момент, дорогая…

Когда Аня встала из-за стола, чтобы достать еще фруктов, муж, перехватив жену, усадил ее к себе на колени.

– Что, Дим, зудит, что ли, где? – хмыкнула с сарказмом женщина, она хотела добавить еще что-то, но мужчина заткнул плотно ее уста требовательным поцелуем.

– Даже так? – отдышалась Анна с трудом. – Не хочешь ли ты мне сказать, дорогой, что ты…

– Да, дорогая, хочу!

– Что, пошли? – загорелись глазки у красотки.

– Идем же скорее, идем!

Дмитрий подхватил жену, потащил ее в спальню, подвел к кровати. На ходу они отбрасывали в сторону снятую друг с друга одежду. Дима мял, целовал ее груди, а Анна направила ручкой восставшее копье мужа в горячую пещерку.

– О-ох! – выдохнула жена томно.

И муж провалился в ее гостеприимный и скользкий грот. Давно Дима его не посещал, было там приятно, как и раньше, те же ощущения, но, как показалось мужику, там стало менее тесно. Может, конечно, показалось, просто жена текла, потому он и чувствовал себя в ней свободно. Еще Диме показалось странным то, что раньше он упирался ей в шейку матки, хорошо помнит, что чувствовал, как усики спиральки щекочут ему головку, а иногда и колются. Сейчас он вдалбливал ей на всю катушку, но никак не мог достать до «донышка». Муж перевернул жену, поставил ее на четвереньки, но результат был тот же. Или у него укоротился, или у нее дно ушло…

– Тебе хорошо? – покосилась жена на мужа.

– Да! – выдохнул шумно мужчина.

Нависая над женой, он заметил темновато-желтые пятна на обоих боках ее попки. Они уже почти проходили, видать, их оставил ей кто-то несколько дней назад. И на попе остались почти проходящие, но все еще заметные следы от царапин. Дима положил на них свои руки, схватился за эти самые места, понял, что вот так, несомненно, ее мог кто-то крепко держать, натягивая на себя, как раз за эти места выходило удобно.

– О-о-ох! – завелась Анна не на шутку.

Дима жахал ее, а сам внимательно рассматривал ее тело. Уже проходящие следы от царапин виднелись и на спине, и на бедрах, на которых тоже имелись желтоватые пятна от некогда хороших и ярких синяков.

– Давай, Дим, давай! – подзадоривала его жена.

И мужчина давал и поддавал, давно он так не жахал свою жену. Случалось иногда, что засовывал ей ночью, под одеялом, перед тем как уснуть. Это происходило чисто механически, по укоренившейся привычке, быстренько выпустить из себя пар и вроде бы как исполнить семейный долг, демонстрируя этим вполне счастливую семейную идиллию…

Все это начиналось как-то незаметно, это их отчуждение. Сначала был ряд скандалов по сущим мелочам. Ревновали друг друга. То он, то она. И если в первое время все эти их размолвки заканчивались бурным соитием и примирением, то постепенно это примирение становилось все реже и реже, а периоды между ним длились все дольше и дольше. Взаимные обиды, упреки, а после того случая в кафе, что произошел прошлым летом, их отношения и вовсе стремительно охладели.

– И все это из-за твоей пьянки, ты мог бы отказать другу, сказать, что пообещал жене посидеть в кафе без спиртного, а нажраться вы могли бы в другой раз, дома, чтобы не случилось такого! Ты у меня и сам не подарок пьяный, а друг твой и вовсе! – постоянно упрекала жена мужа в случившемся.