Распутники

Анна говорила, что ей дорогого стоило отмазать его от тюрьмы, а заодно и его друга Александра. Дима, защищаясь, тоже высказывал ей жесткие упреки в том, что она очень броско вырядилась в тот вечер. И нечего ей было танцевать с нерусскими, что она сама спровоцировала их на то, что они схватили ее и потащили к машине. И если бы она сидела с ними за столиком, как и положено порядочной жене, то ничего этого не случилось бы. В общем, они, выдвигая друг другу упреки и претензии, окончательно разругались, и после этого близости у них почти не было, за исключением очень редких случаев, и то чисто формально, пять минут и набок, спать…

– Получил свое и отстань! – убирала Анна его руку со своей груди. – Ты мешаешь мне спать, отстань…

Дима все чаще находил утешение в объятиях любовниц и уже не так нуждался в близости с женой. Кроме всего, он хотел досадить ей этим, мол, смотри, жена, ведешь себя, как мегера, показываешь, что тебе близости с мужем не надо, а он тоже без этого обходится. И их отношения все больше охлаждались и расходились в стороны, как в море корабли. А как говорят: «Все застоявшееся в жизни без движения умирает».

– Не лезь ко мне! – получал он раз за разом отказ жены от самого простого исполнения ею супружеского долга.

И вот теперь до Димы дошло, что он почти потерял Анну, что если их интимная жизнь совсем угасла, а осталась просто формальная связь, основанная на быте и скрепленная общим ребенком, то, что мешает жене взять и уйти от него к своему любовнику. Сейчас мужик хорошо осознал, что по-прежнему любит свою жену и не хочет ее потерять…

– Ах! Ах! – заводили мужчину женские стоны.

Дмитрий занимался любовью с женой и вовсю любовался ее телом. Она была столь красивой, сексапильной. И как он это перестал замечать?! Какие-то шоры застилали его глаза. И все эти размолвки, скандалы, взаимные упреки и обиды, желание досадить, сделать другому больнее. Пусть пострадает, увидит, что она не права. В таком именно ключе думал и поступал он, возможно, аналогично поступала и она. Вот и доигрались…

– Давай, Дим, поменяем позу! – выдохнула женщина, и мужчина вновь перевернул жену на спину.

Анна прикрыла глаза, а Дмитрий продолжал внимательно рассматривать ее тело. Спереди, на ее бедрах, тоже нашлись малозаметные, проходящие, темновато-желтоватые пятна, как и на голенях, ниже колен. Явно ее кто-то крепко держал, хватал за эти места. Или нарочно, или в порыве страсти…

Женщина хорошо завелась, она и классно подмахивала, и крутилась под ним. Раньше муж такого мастерства в постели от жены не замечал, значит, опыта в этом у нее значительно уже прибавилось. Значит, точно кто-то у нее завелся…

– О-о-о! – подобралась Анна к своему пику.

Разрядившись, Дмитрий откинулся на спину, жена, лаская своей рукой его грудь, игриво спросила:

– Что это, муженек, случилось с тобой сегодня, раньше ты во мне уже и не замечал женщину?

– Всегда замечал, но ты же сама показывала всем своим видом, что близости тебе со мной не надо. Сколько раз ты мне сама говорила, чтобы я не лез к тебе! – напомнил муж.

– Ну да, конечно же, с больной головы да на здоровую! – фыркнула Анна. – Что я должна была тебе говорить, если ты всегда пристаешь ко мне в самый неподходящий момент! Да ты совсем разучился понимать мое настроение!..

Поморщился мужчина, вздохнул:

– Ну вот, опять ты начинаешь!

– Да иди ты! – начала Анна вставать с постели.

Но Дмитрий не дал ей уйти, он притянул жену к себе, крепко обнял ее обеими руками, подавил ее сопротивление, пощекотал губами женское ушко, тихо вдохнул в него:

– Ты лучше скажи мне, женушка, кто это тебе оставил отпечатки своих лап на твоей попочке, а?

Скорее всего, женщина мгновенно выдала мужу давно уже придуманную и заготовленную ею отмазку:

– Ха, нашел он до чего докопаться! Это же от того, что постоянно стукаюсь о край стола! Говорила тебе в свое время, чтобы овальный стол купить на кухню, да ты не захотел! А тут тесно, вот я постоянно и натыкаюсь на эти углы.

– Да ну! – сделал мужчина удивленные глаза.

– Да и вообще, что это ты интерес такой стал проявлять, до этого вроде бы как до меня и дела не было? – перешла Анна в наступление, пытаясь перехватить инициативу.

Но ее муж не поддался на эту уловку. Дмитрию хотелось на этот раз докопаться до самой истины, и он сказал:

– Это, наверное, Анечка, оставил тебе эти следы тот, с кем ты тискалась у машины?

– Да пошел ты! – вырвалась женщина из мужних объятий, встала с кровати и надела на себя халат.

– Что, правда глаза режет?!

– А ты лучше скажи мне, что это за блондинка, с которой ты встречаешься? – начала Анна заводиться.

Пожав плечом, мужчина ровно и спокойно ответил:

– Я ни с кем не встречаюсь!

– Ну-ну, ты же соврешь, даже бровью не поведешь! Хоть плюй ему в глаза, а все божья роса! Рассказывай мне дальше сказки! – расхохоталась женщина. – Брехать ты горазд!

– А что ты, женушка, сразу-то на меня стрелки перевела? Ты за себя для начала ответь! Скажи мне, с кем обжималась у машины? Тебя хорошо видели, зафиксировали! Что уж теперь врать? – брал Дима опять жену на понт, блефовал, надеясь на то, что она опять снова где-то проболтается.

– И кто это, сказочник доморощенный, меня видел? Что, опять мне сочинять сказку про белого бычка будешь? Давай, дорогой, сочиняй быстрее, а то не поверю! – хохотнула ехидно Анна. – Давай, верстай новую версию всемирного поклепа на одну верную и порядочную женщину!

– А что мне сочинять! Подруга твоя Нинка видела! Ее же окна напротив! – решил Дима пойти ва-банк и приплел сюда подругу жены и одновременно свою любовницу.

От колкого выпада у Анны вытянулась физиономия, она оказалась буквально ошарашена ответом мужа. Наверное, именно такого поворота она никогда и не ожидала.

– Как, Нинка сказала? Да ну?! – вытянула женщина шею в сторону мужа. – И когда это она, сучка драная, могла тебе про меня всякие небылицы насочинять, а? Где это ты, дорогой, с этой, прости меня, прошмандовкой пересекся, а?

– Да встретил ее как-то выпившую, говорила, что со дня рождения возвращается, у самой аж язык заплетался. Спросила про тебя, дома ты или нет. Я говорю ей, что не знаю, сам еще до дома не дошел. А она мне говорит: «Я звоню Аньке, а у нее опять телефон отключен. Прошлый раз как-то звонила, она не берет, а потом, смотрю, а она стоит во дворе у какой-то дорогой тачки, с каким-то мужиком обжимается, все оторваться друг от друга не могут, прощались, видимо». Нинка пьяная, несла все, не контролировала себя, но потом спохватилась, что лишнего брякнула, ойкнула, поправилась, сказала, что он просто обнял тебя слегка… и на этом, мол, все.

Потемнев лицом, Анна выругалась:

– Вот сучка пьяная! Шалава какая! Вынесло же ее тогда, когда ты возвращался! Ни раньше, ни позже!

– И что скажешь? – понял Дима, что он угадал.

– А что мне сказать, эта же сучка тебе уже все сказала! – пожала женщина обреченно плечом и насупилась.

– Нет, Ань, ты прямо мне скажи, все-таки обжималась ты с любовником или нет? – надавил муж.

В растерянности жена смущенно моргнула:

– Я уже говорила тебе раньше, не любовник он мне вовсе! Может, и влюблен в меня, но не любовник. Просто подвозит меня иногда, когда ему удобно, с работы. Подвез, я вышла, он за мной, ну и приобнял, прощаясь.

Взмахнув рукой, Дима иронично улыбнулся:

– Да и ты его обняла по-дружески в ответ!

– А что, он меня подвез, я в ответ слегка приобняла его в знак благодарности! – держалась женщина за свою более или менее правдоподобную версию. – И все!

– Ага! А он тебя за попу прижимал, а ты и ничего, только сама его еще крепче к себе прижала! Хорошее у вас прощание получается! – продолжал блефовать Дима, и, как ни странно, у него это получалось, он попадал в самую точку.

Не дураком был, видел, что его женушка растерялась и с трудом находила для себя приличное оправдание.

– Вот сучка драная! Язык без костей! Ну, я ей покажу! – злилась Анна на ни в чем неповинную подругу. – А что ты, Дим, удивляешься, ты-то сам разве не такой? Все вы мужики такие! Я его чуть приобняла, сказав спасибо, а он уже подумал себе бог знает что и схватил, мял меня за попу. Я поначалу так и онемела от неожиданности, не знала, что делать!

– Ну, ты бы могла в этом случае убрать от себя его руки, но позволяла ему мять свою попу, да еще и под юбкой уже! Он же тебе даже юбку задрал! А может, не только попу он тебе под юбкой мял, а еще и спереди залез? Нинка видела, как он тебе юбку задирал и щупал под ней везде!

Терпела Анна, терпела и все-таки взорвалась:

– Сука эта Нинка! А ты, Дим, разве не лазил под юбкой у своей любовницы? Только вот не говори, что ты у меня белый весь такой и пушистый! Уж вас, мужиков, так и тянет туда руки запустить! И вообще, Дим, с каких это пор тебе стало до меня дело? Что, опять ревность? Тебе какая к черту разница?! Сам кувыркаешься со своей этой белобрысой шалавой, и ничего, а я что, монашка, что ли? Я что, не баба?

– Ну, значит, все же пихаешься с ним, если не монашка! – ухватился муж за последние слова жены, высказанные Анной необдуманно и в полной запальчивости.

– С кем… с ним?! – моргнула красотка.

Пришлось Дмитрию снова кидать ей наугад:

– Ну, с этим своим… как его, нас не представили! С тем, кто тебя подвозит, кто тебе под юбку руки запускает, за попу мнет и девочку твою нагло щупает!

Не услышав ничего нового, Анна чуть пришла в себя:

– Наслушался ту пьяную дуру! Она шары залила, ничего толком и не видела, насочиняла тебе всякой хрени. Скажи еще, что он меня прямо там у машины поимел! Загнул меня, снял с меня труселя и отодрал на глазах у всех! Чушь!

– Ну, – ослаблял мужчина потихоньку нажим на жену, понимая, что у него на нее практически ничего нет. – Ну, зачем у машины, в самой машине удобней. А потом и руки под юбку засунул и шарил везде там. Нинка говорила, что кофта твоя расстегнута до пупа была, и сиськи твои торчали наголо, а он их и мял, и целовал! А ты в ответ ничего…

Понятное дело, что Дмитрий просто, включив фантазию, описывал то, что он делал бы сам в аналогичной ситуации, все же опыт у него имелся в этом вопросе весьма большой. А потому за словом в карман мужик не лез…

– Но не драл же! Можно и под юбкой шарить, и кофту расстегнуть, груди мять и целовать, но это еще ни о чем не говорит. Петтинг это, Дим, не более! Вообще, отвали от меня, Дим! Достал ты уже своими допросами! Ты думаешь, если тебе можно, то мне нельзя? Ошибаешься, милок, ты первый начал мне изменять! – ушла женщина на кухню.

Плеснув в бокал вина, Анна залпом выпила и, хлопнув оглушительно дверью, зашла в свою комнату.

– Ну вот, началось, как всегда, за здравие, а кончилось за упокой… – пробормотал мужчина себе под нос.

Зато он уже не сомневался в том, что жена ему изменяет. Можно сказать, что она ему почти призналась, ну, по крайней мере, косвенно. Да и эти синяки на заднице и ляжках…

– Темпераментный, однако, любовник, дерет ее жестко! Да и у него дружок, наверняка, побольше, чем у меня!

Этот вывод Дмитрий сделал из того, что свободней стало в пещерке жены, до матки перестал доставать. Ракушку, опять же, она тщательно бреет. И сразу возникает вопрос о том, для кого, если у них уже сто лет как не было близости.

– Надо бы к Нинке зайти, может, она чего мне расскажет! А что, все может быть, они же подруги, мало ли, поделилась моя Анька с ней чем-нибудь по секрету…

С этой мыслью мужик и провалился в сон…

В субботу, когда жена, как обычно, торчала на каком-то своем дежурстве, он намылился к Нинке.

– Приголублю ее, а потом возьму на абордаж! Пока она мягенькая и расслабленная, расспрошу ее обо всем…

Дима долго звонил в ее двери, наконец, Нинка открыла. Лицо ее было мрачнее тучи, что стало неприятным открытием для мужика, имевшего на нее определенные планы.

– Что надо?! – грубо спросила Нина.

Чувствуя себя крайне неловко, Дмитрий попытался для начала приобнять свою любовницу и сказать:

– Может, сначала в дверь впустишь, или мне что, на весь подъезд сообщать, что пороться с тобой мне надо!

Оглянувшись по сторонам, Нина впустила его, прикрыла дверь, не давая себя обнять, ядовито зашипела:

– Ты что, сволочь такая, наговорил Аньке? Что, совсем уже охренел?! Крыша поехала?! Ты зачем ей наплел всякой хрени?! Она пришла ко мне, скандал тут закатила, орала на весь подъезд, чуть зенки мне не выцарапала! Сволочь ты! Скотина! Пошел вон отсюда, сволочь такая!

– Ниночка, я если уйду сейчас, то больше не приду! – не нашел мужчина ничего лучшего, как прямо с ходу перейти к открытому шантажу. – Не пожалеешь?

Похоже, его ничем не прикрытая угроза на женщину даже никак не повлияла, та замахнулась рукой, процедила:

– Да вали, придурок! Блин, а! Вот нашла же себе та дура, Анька твоя, такого придурка! Прям себе под стать! Дура тупая, наслушалась такого же дурака и давай мне что-то предъявлять! Я ей, сучке твоей, пытаюсь объяснить, что ничего не говорила, а она и слушать не хочет, и слово мне сказать не дает, все орет и орет! Чокнутые вы оба! Она, тупая коза, не знает, что ты давно гуляешь от нее, благоверный ее хренов! Тот, который не знает, кому еще этого своего дурака пристроить! А она, овца, чуть ли не на Божичку тебя готова была посадить! И сама, дура, нашла место, где обжиматься! Еще светло было, а она с ними прямо во дворе в обнимашки играет!

И тут до Дмитрия вдруг дошло, что все-таки не зря он тут стоит, его инсинуации вмиг обрели под собой почву.

– Их что, Нинок, несколько человек было? – с удивлением моргнул и ошарашенно спросил у нее мужик.

Женщина, бросив на него злой взгляд, пыхнула:

– А, ладно! Если она, дура, поверила тебе и теперь меня за подругу не считает, то чего мне уже таить. Да, их было двое, симпатичные такие парни, хорошо одеты, стояли они у дорогой тачки, вроде бы «Bentley», я в марках машин плохо разбираюсь. Тут к ним подкатывает наша Анна, видать, они ее ждали. Ну, давай обниматься, тискать ее наперебой и одновременно стали! Должно быть, сильно по этой сучке соскучились.

– Как тискать? – сощурился Дима пытливо.

Ему требовались точные свидетельства очевидца того, как его жена встречается с чужими мужиками.

– А как ты меня тискаешь, когда мы долго не видимся? – фыркнула ехидно Димина любовница.

– Что, прямо так? – почесался мужик в затылке.

Если Нинка говорит ему всю правду, тот тут дело пахнет не то, что жареным, скорее, тут едко воняет паленым.

– А как еще, прямо так, – хихикнула издевательски Нина. – Да вот только сразу в четыре руки!

– И что, под юбку тоже лезли? – переминался мужчина на взволнованно подрагивающих ногах.

Глядя на него, взъерошенного, женщина хмыкнула:

– А ты ко мне лезешь?

– Ну да…

– Вот и они тоже! – усмехнулась Нинка едко. – Они ей юбку задрали, руками поочередно шуруют у нее между ног. А когда от нее отошли, в машину садиться хотели, гляжу, а у нее кофточка расстегнута, сиськи наголо торчат и висят.

Озадаченно моргнув, мужик шумно выдохнул:

– Что, прямо так? Без лифчика, что ли, была?

– А как еще! Я же сказала, что у нее сиськи наголо были. Сама бесстыжая, а на меня еще гонит! А в машину залезала, так один ей юбку задрал и по заднице шлепнул.

Открыл Дима рот, ошарашенно заморгал:

– Что, получается, они не подвозили ее, а увозили? Я же сам видел, как один раз ее на «Bentley» подвозили!

– Получается так! – кивнула бабенка. – В тот раз точно ее они увозили, хотя, я не раз видела, как и подвозили ее! Но уже другая машина была, и мужик другой.

– И что, тоже тискались? – едва сдерживал Дмитрий свое негодование. – И с этим Анька тоже тискалась?

В ответ Нинка опять зло зыркнула на него:

– Что, теперь опять своей дурочке наговоришь то, что я тебе рассказала? А знаешь, Дим, мне теперь плевать, можешь говорить, она же сказала, что мы теперь не подруги. Да, видела я и не раз, как твоя Аня вылезала из машины, юбку задранную поправляла и кофточку на груди застегивала. В зеркальце, что на машине, смотрелась, губы подкрашивала и растрепанные волосы в прическу собирала. Парни же обычно стояли, курили, ждали ее. Иногда и юбку ей задирали, по заднице шлепали, а она лишь только улыбалась им.

– Что, те же самые двое парней? – впитывал Дмитрий в себя губкой все услышанные им новые подробности.

Качнула бабенка головой, хмыкнула:

– Да я что, их запоминать должна? Те или не те! Иногда их бывало двое, а иногда и трое! Один раз я четверых видела. Они встанут обычно там, во дворе, в самом конце, ближе к торцу дома, у деревьев, а тут же кусты еще, думают, что их не видно. А я на кухню иду, у меня же угловая квартира, с самого торца, а с кухонного окна они, как на ладони…

– И что она, что они? – дрожал Дима от нетерпения.

– Ну, что там она с ними или они с ней делали, ты уж сам догадайся! Но, если Анька спокойно стояла перед четверыми парнями в распахнутой кофточке, без лифчика и, достав из сумочки трусики, надевала их, задрав юбку, выставив напоказ свою бритую бесстыжую дыру, то, думаю, тут ума много и не надо, чтобы понять, чем она с ними занималась…

Шумно выдохнув, мужик поинтересовался:

– А парни что, щупали ее в это время?

– Нет, просто стояли, курили и смотрели. Зачем им ее щупать, уж ощупали до этого и не только…

– Ты думаешь, что не только?

– И не только! Никогда не сказала бы этого, но эта сучка сама начала! Верит наговорам всяких козлов, а меня обвиняет во всем! Ну вот, за что боролась, на то и напоролась! Надо же было поверить тому, что ты встретил меня такую, что я лыка не вяжу! Вот же суки! Что муж, что жена! Иди, Дим, отсюда к черту! Не хочу больше с тобой дел иметь и с твоей сучкой тоже! – вытолкнула Нинка бывшего, скорее всего, любовника за дверь и с грохотом закрыла ее за ним.

Встал мужчина к стене, прислонился к ней спиной.

– Да и черт с тобой, золотая рыбка! Шла бы и ты к черту! Давно уже хотел завязать с этой шлюхой, еще когда мужики рассказали мне, как драли ее впятером на Новый год.

Но наговорила-то Нина ему с три короба, все про подругу рассказала. Не зря он сделал этот хитрый ход, оно того стоило. Подлец? Да. Да и хрен с ним! Пошла бы она лесом! Ему с ней детей не крестить, да и Аньке тоже. Если бы жена знала, что он дерет ее подругу, как последнюю прачку, да еще и то, что она сама его соблазнила! Какая Анна ей, к черту, подруга? Хотя, к чести Нинки, он не разу не слышал от нее плохого слова в адрес Аньки, хоть и замечал, как Нина ревнует его к ней.

– Да и ладно! Теперь все, концы в воду! Вся любовь и сиськи набок! – усмехался криво Дима, возвращаясь от своей уже бывшей любовницы к себе на квартиру.

Дочери, как и жены, дома не оказалось. Одна зависала на очередной гулянке. Другая черт его знает где шаталась. В последний год он не интересовался, где жена бывает, как она работает, какие у нее дежурства, у каких подруг она постоянно остается ночевать, в какие командировки ездит. Ему было все равно, даже еще и хорошо, что Анна меньше лезла в его дела, не замечала и не спрашивала, где он допоздна бывает, почему иногда не ночует дома. Всех всё устраивало, но до того самого момента, пока он не узнал, что его жена ему изменяет…

– Не семья, а черт знает что и где! – поставил Дмитрий на стол купленную им по пути выпивку.

Через пару минут сидел мужик задумчиво на кухне один на один с бутылкой коньяка. Узнал он, что жена ему изменяет, и любовницу потерял. Любовница, черт с ней, невелика потеря, а вот то, что жена ему изменяет, да еще, если верить Нинке, с несколькими парнями, это уже совсем другой вопрос. И вроде бы Нинка не врет, да еще и исцарапанная, вся в синяках попка Аньки служит доказательством ее слов. Такие следы и могли оставить несколько парней, что были с ней одновременно. Но мог бы, конечно, это же самое проделать и один…

– Одно другому не мешает! – опрокинул мужик в себя рюмочку. – Главное тут, что Анька путается не с одним! Ей теперь, вишь ли, одного мало! Ей несколько самцов за раз подавай! Совсем уже дура края потеряла! Одна с…

Дима вспоминал, как они, мужики, порой вызывали одну проститутку на всю компанию. Одна на пять-шесть человек, а то, бывало, их было и больше. Но то проститутка, они и брали одну, зная, что девка не только красивая и сексуальная, но и опытная. Она и умела все, и спокойно могла быть одна с ними со всеми. Умела ублажить мужиков, была выносливой, охочей, темпераментной. А тут его Анька! Одна с четырьмя!

– И как она могла быть с ними, они же задолбили бы ее! – тряхнул Дмитрий головой и тяжко вздохнул.

Вспомнил мужик то, что и нутро жены стало более емким и глубоким, то, как она ловко крутилась под ним. Однозначно, у нее имелся хороший опыт в этом деле. Но если она могла быть с одним, то почему ей не быть с четырьмя? Вот на Нинку же он никогда не подумал бы, а ее на Новый год драли целых пятеро человек. Говорили, что драли, меняясь, всю ночь по одному, по двое сразу, а ей хоть бы хны, до конца подмахивала. А чем его Анька хуже подруги своей Нинки?

– А может, они вместе, Анька и Нинка, в свое время где-то и начинали, вместе шалавами подвизались? – пришла Диме в голову крамольная мысль. – Подруги же…

Напрягая извилины, мужик пытался вспомнить за то, что не говорила ли ему Нинка за свои молодые годы, где она и его жена вместе кувыркались бы с парнями. Но нет, Нинка ни разу про такие вещи ему не рассказывала. Но могла знать…

– Нет, все-таки изменять самому – это одно, вроде бы как в порядке вещей, но, когда узнаешь, что тебе изменяет твоя жена, это уже через край! Это уже неправильно, такого быть не должно! – шокирован был Дима откровениями Нинки.

У него появился большой головняк от этой полученной им информации. Рой разных мыслей не давал ему покоя.

– Интересно, давно ли у Аньки это? Как долго Анька уже встречается с ним или с ними, или и с ним, и с ними вместе и по отдельности? Те четверо и те двое парней, а также один мужик! Сколько их у нее? Да и знают ли они друг друга или это отдельные люди? Где она с ними познакомилась?

Столько вопросов и сразу. Раскладывая все по полочкам, Дмитрий пытался на все сам и ответить. Почему встречаться начала, тут понятно, это его вина, не уделял жене внимания. Но как быть сейчас, как все исправить? В последний раз они вновь расстались не на самой хорошей ноте. А тут после того, как он рассорил Аньку с подругой, жена вообще не захочет с ним говорить или попросту отлает его так же, как и Нинка.

Дима вздохнул и начал наливать себе очередную рюмку, когда услышал звук открываемой двери. В квартиру вошли, и вскоре на кухню заглянула Светка.

– Папочка, а ты один? – сощурила дочка глаз.

Опрокинул мужик в себя рюмку, пожевал неопределенно губами, невесело улыбнулся и кивнул головой.

– Что, маменьки опять нет? А ты что это, с горя пьешь? Из-за маменьки? – тараторила дщерь.

Не желая отвечать и вдаваться в подробности их семейной драмы, Дмитрий лишь исподлобья глянул на нее. Но этого стало достаточно, чтобы Светка и сама многое поняла.

– Ну, я так и подумала, что все у нас тут из-за нашей же маменьки! А взгляд-то недобрый! Не в настроении ты, да? А давай, я составлю тебе компанию? А то ты, как волк одиночка, скоро на луну выть будешь! – не ожидая приглашения, Света подставила стул поближе к отцу.

Отвернув голову в сторону, Дима упорно молчал.

– Что это ты пьешь? Коньяк? А вина у тебя, случаем, нет? – пыталась дщерь развести отца на душевный разговор.

– Случаем, нет! – буркнул Дмитрий, недовольный тем, что дочь столь бесцеремонно прервала его размышления.

Светка налила себе в бокал коньяка.

– А чем его закусывать-то? – оглядывала она стол.

– Я его курятиной закусываю, – показал отец ей сигарету. – А ты, стрекоза, достань себе что-нибудь из холодильника, лимон там есть, вот им и закуси.

Сморщив носик, дщерь дотошно обследовала содержимое вполне вместительного холодильника и сообщила: