Распутники

– Нет, дыма без огня не бывает! Если Анька жуть на меня вдруг взъярилась, значит, я где-то наступил Аньке на больную мозоль, угодил в точку! – выпил Дима еще, задумался.

Выходит, что его жена гуляет-таки на стороне. Тут и дочь еще учудила, тяпнула где-то сверх нормы, заступалась за него перед матерью, а потом лезла целоваться, да еще, сидя на нем, ерзала на вставшем в штанах бугре. Вот дела…

– Ладно, с дочерью разберемся, может, тут и права Аня! Выпила дочь лишнего на девичнике, а тело-то у нее молодое, требует оно своего, ударили гормоны в голову! Ну, тут можно на алкоголь еще это списать, но вот жена…

Хлопнул мужик рюмку, тяжко вздохнул.

– А что жена? Сам виноват, когда у нас последний раз был постельный заплыв? Уже и не вспомню! Говорят, что в измене всегда виноваты оба. Что-то увлекся я своими любовницами, а о жене и забыл, не уделяю ей внимания в последнее время. А бабам что всегда нужно? Вот именно! Внимание и вынимание, внимание и вынимание. Внимание…

Дима налил себе еще стопарь. Как же так получилось, что они растеряли свои чувства, охладели друг к другу? А когда-то он был без ума от Аньки, они часами не вылезали из постели. Время, обыденность. Обыденность, именно она делает из всего самого лучшего, блестящего и сияющего привычное, скучное, блеклое, то, что приедается и надоедает. Приелась же в фильме икра прапорщику Верещагину, обожрался ею, поперек горла она ему встала, а ведь для всех это первый дефицит…

– Перестал я видеть Аню! А она же у меня…

Аня у него яркая, красивая, фигуристая женщина, все при ней. И выглядит она намного моложе своего возраста, глядя на нее, ей не дашь больше тридцати, максимум тридцати двух лет. Яркая брюнетка с красивой грудью среднего размера, где-то между двоечкой и троечкой, которая, несмотря даже на роды, сохранила свою форму и всегда приковывала к себе взгляды мужчин, особенно, когда она была в тоненькой блузке, топике или просто халатике на голое тело. У нее красивые, стройные ноги, хорошенькая, упругая, как мячик, попка. Аня следила за собой, поэтому, несмотря на склонность к полноте, у нее всегда на контрасте с попой проглядывалась хорошо выраженная талия. Волнистый волос доходил до ее лопаток.

– Нет, все-таки Аня у меня очень красивая! – смотрел Дмитрий словно заново и другими глазами на жену.

Это обыденность застилала ему глаза, и он уже не видел в ней ту самую яркую красотку, от которой был когда-то без ума. Смотрел на нее, как на что-то само собой разумеющееся, есть и есть, и куда она денется. Постоянно находилась Аня под боком, перед глазами, в простеньком домашнем халатике…

– И что, – усмехнулся мужик, – халат этот виноват? Все дело в том, что я перестал замечать ее красоту из-за халата? Это из-за него покрылись ржой мои чувства к Аньке?

Но ведь он же видел ее и ярко накрашенной, в броской одежде, подчеркивающей всю красоту ее фигуры. Тогда все мужики сворачивали ей вслед свои головы.

– Хотя, когда я ее такой видел-то…

Дима уже и забыл, когда видел ее такой в последний раз, давно они никуда не выбирались вместе. Хотя…

– Нет, вспомнил, это же было прошлым летом! – моргнул Дмитрий. – Вот же, черт, как оно могло выпасть у меня! Да все из-за того, что в тот вечер я здорово ужрался…

Тогда еще стояла невыносимая жара, и они решили, что, когда зной спадет, выбраться вечерком, посидеть в кафе. Вот тогда она блистала. Аня надела черную кожаную юбку, которая была не длинной, но и не короткой, чуть выше колен, примерно на ширину ладони, при этом хорошо смотрелись ее стройные, ровные ноги. Юбка плотно обтягивала ее бедра, делала Аньку более соблазнительной. Сзади был разрез, едва не доходивший до самого интересного места, где сходились ее стройные ноги. Сверху была алая атласная кофточка, из-под которой выпирали аппетитные полушария грудей. Яркая брюнетка с длинными и блестящими, черными и волнистыми волосами…

– Да, а как Анька накрасилась! – усмехнулся Дима.

Аккуратно подведенные глаза стали еще выразительней. И ее пухлые и ярко накрашенные губы. Все создавало роковой образ. Черные волосы и ярко-красные губы. Взгляды мужиков метались от этих губ до ложбинки между грудей и, конечно, цеплялись за обтянутые юбкой бедра и стройные ножки.

И он гордился своей женой, которая, зайдя в кафе, сразу привлекла к себе внимание всех мужчин, да и женщин тоже. Но если первые смотрели на нее с неприкрытым вожделением, то в глазах вторых плескались зависть, ревность и лютая злоба. Особенно, если сидящий рядом с такой женщиной мужчина непроизвольно сворачивал голову в сторону Аньки.

– Жаль, что все закончилось тогда не очень-то и хорошо! – вздохнул мужик и опрокинул в себя стопарь.

Пока он с его давним другом Сашей сидел, выпивал и разговаривал, Аня всем своим видом выражала недовольство, показывая ему, что ей скучно. А потом ее кто-то пригласил танцевать. После чего Анька постоянно танцевала, даже уже не подходила к столику. А позже он и вовсе потерял ее из виду. Он думал тогда, что она психанула на него и уехала домой. Но часа через полтора услышал ее крики. Какие-то азиаты тащили ее к себе в машину. Анька упиралась, а ее тащили…

– Понаехали! – усмехнулся мрачно Дмитрий. – Думают, что спустились со своих гор, и теперь им все у нас можно! А сами у себя всех русских гнобят, а тут они…

В общем, они, он и Сашок, отоварили азиатов тогда, но слегка переборщили. Через пару дней ему пришла повестка в полицию, камеры наблюдения засняли и его, и Сашка. Завели уголовное дело, вновь корячился срок, им инкриминировали хулиганство, причинение материального ущерба, хозяева кафе подсуетились и под шумок еще много чего списали, указывая на обвиняемых. Но главное – было предъявление в нанесении травм, повлекших за собой ущерб здоровью пострадавших. А если учесть имеющуюся у обоих судимость, то уже рисовалась серьезная статья. Деньги у Димы имелись, и он быстро уладил все материальные проблемы с кафе, но с остальным обстояло гораздо хуже. Терпилы тупо отказывались забирать заявления. Дима предлагал хорошие деньги, но все безрезультатно.

– Все, амба! – тер Сашок небритый подбородок.

Положение спасла Анна, намекнула, что у ее подруги есть хороший знакомый, что она вместе с этой подругой попробует уговорить человека повлиять на пострадавших азиатов. И через некоторое время Анна сообщила, что все, мигранты забрали свои заявления, якобы без претензий к обвиняемым, и дело закрыли. Все обошлось. Анька тогда реально спасла их от тюрьмы, а дали бы обоим не мало, а на полную катушку.

Дмитрий тяжело вздохнул. Вновь достал из холодильника бутылку, налил стопку, разом махнул ее и следом налил еще. Оставшееся на донышке поставил в холодильник, решив, что на сегодня ему уже достаточно, хватит.

– Да, моя Анька была красивой женщиной, но я просто перестал это замечать. Беда в том, что так уж устроен человек! Мы прикладываем все свои усилия для того, чтобы достичь чего-то, какой-то заветной цели, желаемого, полюбившейся женщины. Но, достигнув цели, расслабляемся, успокаиваемся, чего напрягаться, вот она, родная, моя, всегда рядом, никуда не денется. Свыкаемся с этим, это просто обыденность…

Почесал мужик в затылке, глянул в угол, ища там ответы на свои вопросы, обнаружил трещинку и хмыкнул:

– Но человеку нужно всегда достигать чего-то, покорять что-то! Одни покоряют горные вершины, другие покоряют женские сердца. Взгляд мужчины, свыкшегося с тем, что рядом с ним уже есть один идеал, устремляется на других женщин! И те содержат в себе загадку, манят к себе, кажутся более привлекательными! Чужое – это запретное, а запретный плод всегда сладок. Искушение! В чужом саду всегда яблоки слаще и трава зеленее, а чужая жена более сексуальна и красива. Еще более притягательна и желанна, ибо еще не доступна. Вот две причины, повлекшие к тому, что происходит между нами – это обыденность и возникающая из нее тяга к новому – искушение! – понял кое-что для себя и уяснил Дмитрий.

Искусился он, теперь, возможно, поддалась искушению и Анна. Но это никак его не устраивало. Аня принадлежала ему и только ему. То, что она может быть и с другим, коробило, выбивало из колеи. Дмитрий вспомнил ситуацию из своего детства, когда их семья жила в частном доме. Были у них кот, который жил дома, и собака, жизнь ее проходила во дворе. Кот жил в тепле и сытости, а собака прозябала в холоде и голоде. Кот зажрался до того, что порой воротил нос и от колбасы. И часто полная миска кота стояла не тронута, коту требовалось чего-то вкусного. Но когда запускали в дом собаку, та сразу подбегала к миске кота, готовая сожрать все содержимое. Кот, спина дугой, шерсть дыбом, шипел, подбегал и начинал с жадностью все жрать. Так происходило каждый раз…

– Ха, а я ведь похож на того кота! – понял Дима.

Глядя на себя со стороны, Дмитрий представлял себя тем котом. До сегодняшнего вечера не обращавший внимания на жену, не замечавший ее красоты, чувственности, он осознал, что ее красота и сексапильность никуда не делись, и если он перестал их замечать и видеть, то другие это отлично видели. И сегодня мужчина понял, что, возможно, у жены кто-то есть. А почему кто-то есть? Да потому, что он перестал обращать на нее внимание, их постельная жизнь постепенно угасала. А она же человек, красивая, еще молодая чувственная женщина со всеми естественными потребностями тела. Не зря говорят, что без физической близости женщина сохнет и быстро стареет, ей необходима сексуальная энергия. Вот и получается, что свято место пусто не бывает, и кто-то нашелся…

– Имея, не ценим, а потерявши, плачем…

Но Дима не хотел терять Аню, ту, которая была для него некогда смыслом жизни, да и сейчас без нее он не представлял своей жизни. Нет, он выведает, всеми правдами и неправдами выяснит, кто же тот, что захотел разлучить его с ней…

Снова достав из холодильника бутылку, налив и выпив последнюю рюмку, мужик закурил, шагнул к открытому окну, за которым царила тихая июньская ночь.

– Лепота! – хмыкнул он.

Растущая луна освещала призрачным светом верхушки деревьев, колышущихся под дуновением прохладного ночного ветра. Перекрикивались и заливались трелями ночные птички. Все это создавало таинственную, волшебную и нереальную атмосферу. Она впускала в себя, обволакивала и успокаивала, унося из сует обыденного мира и погружая в некую сказочную реальность, где сходились все грезы, прошлое и настоящее в единый призрачный мир, частью его они и становились.

– Вот ведь как бывает! – вздохнул Дмитрий.

Мужик думал о том, что ночью мысли становятся более пластичнее и глубже, кажется, что сама ночь приглашает к разговору о самом насущном. В ночной тишине нет пустоты, если прислушаться, то можно найти ответы, которые теряются в шуме дня. И именно эта тишина позволяет им заглянуть глубоко внутрь себя, где нет масок, тех фальшивых личин, что надевают они все в общении с другими, нет тех наигранных, дежурных ролей, что они постоянно играют перед другими. Там нет лицемерия, там только они, они настоящие. Иногда стоит заглянуть туда хоть на минуту, чтобы увидеть то, что скрывалось от них до этого момента. Но, на самом деле, скрыто ничего не было, всегда лежало перед ними, но они не видят этого, не замечают, как не замечают своего носа, хотя он всегда перед ними. Их взгляд всегда устремлен вперед, вовне, не замечая очевидных вещей, что всегда перед ними, всегда здесь и сейчас. Увы, но большинство из них живут в будущем или же глупо застряли в прошлом. Или строят планы, прокручивают всевозможные сценарии, или проматывают ретроспективу, вспоминают совершенные ими ошибки, но не живут в своем настоящем. А оно, это настоящее, проходит мимо, пока они заняты мыслями «как могло бы быть» или «как будет потом». Но реальность – это не воспоминания и не мечты, это то, что происходит с ними прямо здесь и сейчас. И если они не умеют жить в этом моменте, они не живут вовсе, а только думают, что живут. В такие редкие моменты, когда человек, сняв с себя все маски, убрав все наносное, вдруг понимает, что все то, что казалось важным, не так уж и важно. А важным остается только то, что дает им душевный покой. И важным является лишь умение извлекать пользу из потерь и ошибок, собственно, этим и отличается умный человек от дурака.

– Но я же не совсем дурак! – усмехнулся Дима.

Настроение постепенно переключилось на минорный лад, почувствовалась ностальгия по прошлому. Ему вспомнились их молодые годы, когда они еще были счастливы и не могли дождаться вечера, чтобы, придя с работы, раствориться в объятия друг друга. Куда все это делось…

– Не заметили, как радость ушла! – вздохнул мужик.

Возможно, во всем виноват он, ведь это он стал изменять Анне. Путь проторили проститутки, шлюхи на мальчишниках, различных гулянках и в саунах. Друзья-товарищи заказывали себе проституток, одну-две на их компанию. Снимали шлюх в кафешках, кабаках, где угодно, если девушки были не против и нравились им. Потом Дима неожиданно начал встречаться с Ниночкой, разведенной подругой любимой жены…

– Нинка-Нинка! – покачал Дима головой.

Рыженькая Ниночка с небольшой грудью и стройными ножками была хорошенькой на мордашку, раскрепощенной веселушкой с легким характером. С ней всегда было просто в общении. Не понял он тогда, кто и кого из них соблазнил. Ему она симпатизировала, и он ей, похоже, очень нравился. Все случилось тогда, когда Анна уезжала к своим родителям. Дима неделю жил один, и тут вдруг Нинка попросила его прийти, чтобы починить ей кран. И он пришел, посмотрел, проблем с краном не увидел, но подруга жены настаивала на том, что кран течет, просто сейчас почему-то этого не видать…

– Может, на время прикипело? – пожал Дима плечом. – И поэтому он пока не течет? – предположил горе-мастер.

Дима сменил прокладку, хотел уйти, но Нинка сказала, что хочет отблагодарить его за работу, что она сейчас накормит его, что у нее есть бутылочка коньяка…

– Ну, если только так! – потер мужик ладони.

Вот и отблагодарила. Пока он мыл руки, Нинка успела и переоделась, точнее, практически она почти полностью все с себя сняла, на ней остался только коротенький халатик.

– За то, чтоб не капало! – поднял мужчина тост, скосил глаз и увидел между разведенных женских ножек то самое сокровенное местечко, которое задравшийся до безобразия коротенький халатик больше вовсе не прикрывал.

Проснулся он, а рядом с ним лежит голая Нинка. Вот так он и начал встречаться с ней. Удобно же. Жила она в соседнем подъезде, жила одна, жила в просторной двушке…

Второй любовницей оказалась его секретарша, Тонечка. Очень даже миловидная, возможно, чуть склонная к полноте двадцатишестилетняя девушка с большой стоячей грудью, не имеющая пока своих собственных детей. Тоня вышла замуж незадолго до того, как устроиться в их организацию. Молодая и обаятельная девка с обалденно привлекательными формами. Мужики всего отдела засматривались на нее. Дима, занимая пост руководителя, однажды обронил в шутку:

– Наша Тоня негативно влияет на коллектив, который теряет внимательность, постоянно отвлекается, засматриваясь на нее, что сказывается на работоспособности и эффективности их труда. Наверное, стоит Тони занять должность секретарши, хватит разлагать дружный до этого и сплоченный коллектив! – выдвинул он неожиданное для девушки предложение.

Тонечка, когда он пригласил ее к себе в кабинет, густо залилась краской, неловко оправдываясь:

– Да я не виновата, это мужики мне проходу не дают! Я им повода не даю, а они этого не понимают! Я уже устала от навязчивого мужского внимания и порой недвусмысленных намеков, а то и конкретных предложений и приставаний. Что за люди у нас пошли, уму непостижимо…

– Что, прохода не дают? – усмехнулся Дима.

– Нет, не дают! Я замужем, а они… постоянно делают мне непристойные предложения, похабные шуточки отпускают. А я не какая-нибудь гулящая девка, я порядочная и приличная девушка! И я поклялась мужу, что никогда не изменю ему, и не собираюсь! – выпалила девушка в горячке.

Он же говорил ей, что мужскую часть коллектива понять можно, такая сексапильная девушка, да еще и так вызывающе одета, она не может не привлекать к себе внимание мужчин. При этом Дима многозначительно посмотрел на ее глубокое декольте, открывающее верх больших полусфер.

– Теперь я буду одеваться, как монахиня! – покрывшись краской, ответила Тонечка.

– Да это бесполезно, Тоня! – качнул Дмитрий головой. – Если породистую лошадь покрыть попоной, та не скроет ее благородного происхождения. Мужики наши будут и дальше приставать к тебе, а вот, работая у меня, ты смело можешь одеваться так, как пожелаешь. Я даже приветствую подобную форму одежды! – подмигнул он заговорщицки девушке.

Тоня смущенно поглядывала на него, по ее взгляду Дима понял, что он ей нравится. И Дмитрий продолжил:

– И я приветствую то, что ты у нас замужняя женщина, и даже уважаю тебя за это! Поэтому и беру к себе секретаршей, ибо распутные девки мне не нужны. Я вижу и верю в то, что ты очень порядочная и приличная девушка…

Но сам Дима, исходя из своего личного опыта, трактовал эти понятия по-своему. Порядочная – значит то, что она дает всем по порядку, а приличная – означало для него лишь то, как неприлично может повести себя приличная женщина. Таков их дуальный мир, все имеет себе свои противоположности и содержит их в себе. В какой-то момент они меняются местами, маятник доходит до крайней точки и совершает движение назад. Две крайние точки, по-другому, белое и черное, добро и зло, приличное и неприличное. Чем ближе маятник находится к одному из крайних положений, тем есть большая вероятность того, что, набрав потенциал энергии, он качнется в другую сторону. Если человек придерживается определенных крайних позиций, это означает одно, а именно то, что маятник качнется в другую сторону. От порядочности качнется к…

Дмитрий особо не задурялся всей диалектикой Гегеля, он опирался на собственный опыт, который подсказывал ему, что если женщина жестко придерживается крайних позиций в отношении правильного поведения, верности, то это означает, что внутри у нее уже зародилась противоположность.

– Она, конечно же, может и не знать об этом! – смотрел начальник на свою секретаршу и анализировал, подводил под свою теорию гипотезы и набрасывал тезисы. – Хотя… сны и проскальзывающие мысли об этом, иногда мечты и фантазии, рассказы подруг, просмотры фильмов и чтение литературы. Все это столь таинственное и одновременно манящее, оно не оставит равнодушной к этому молодую женщину…

Устроившись секретаршей, Тонечка быстро освоилась. Недели через две она полностью вошла в курс дела и теперь уже восседала за столом спокойно, с любопытством глядела на шефа, когда тот делал вид, что не замечает ее изучающего взгляда. Любопытство, искушение, запретный плод…

– Слушать подруг – одно, а попробовать самой – другое! – понимал мужчина то, что творится в душе у Тони.

Борьба внутри уже шла, но девушка подавляла в себе это. Но то, что подавляется, всегда в какой-то момент проявляется, и маятник совершает возвратное движение. Нужно его просто легонько подтолкнуть. Это Дима ежедневно и делал, раздавая Тоне комплименты, подчеркивая привлекательность ее, бросая на нее недвусмысленные взгляды. Ему нравилось искушать, совращать скромную, невинную девушку. Он не спешил, зная, что капля камень точит, главное, чтобы не вспугнуть.

– Чтобы согнуть свечу и не сломать, нужно разогреть ее в руках! – повторял он сам себе, глядя на нее.

Он никуда не торопился, гнул свое, и Тоня постепенно начала таять в его руках. Дима часто замечал, что она тайком бросает на него заинтересованные взгляды.

– Маятник готов качнуться! – определил он верно.

Все случилось на одном из корпоративов. Застолье, тосты, пьяные танцы с обжимами. Тоня была хорошо подпитой, уж сотрудники мужского пола постарались, постоянно подливая ей шампанского, в которое тайком щедро плескали водку. Уже хорошо поддатая, Тонечка не замечала этого, а парни, видимо, строили на нее планы. Когда они повели Тоню в прилегавшие к большому банкетному залу номера гостиницы, к великому их недовольству, Дима перехватил девушку. Парни облизнулись да недовольно скривили рожи, но, что делать, начальник есть начальник, к тому же, она работала его секретаршей…

Придерживая Тоню, Дмитрий глядел вслед парням. Чуть было не проворонил! Задержись он еще немного в курильне, Тонечку увели бы, а потом, где и в каком номере ее искать! Да и ребята ее уже оприходовали бы, парни-то шустрые. Разве только ему в очередь за ними становиться, но это было ниже его достоинства, чтобы делить ее с подчиненными. Вот те и правильная, порядочная и приличная девушка. Не зря говорят, что баба пьяная – дырка чужая. Много ли надо! Ухаживания, комплименты, обжимные танцы, ну и шампанское, да и когда оно еще и с водкой! Все, вместо верной жены новоиспеченная шлюха! А что, кем бы она стала после того, как ее повели в номер пятеро парней! Сделали бы из нее шлюху…

– Ой, Димочка Иванович! – улыбалась Тоня пьяно. – А чего это мы тут стоим, а не идем танцевать, а? И куда это мои кавалеры все куда-то от меня пошли, а?

Дождавшись, когда все его сотрудники уйдут подальше, Дима сам повел Тоньку в номер. А она веселилась, просила шампанского, висла у него на руке. Попав в номер, который был уже заранее приготовлен им и сервирован, Дмитрий налил шампанского и предложил выпить на брудершафт за дружбу и более тесное сотрудничество…

– А давайте, Димочка Иванович! – моргнула Тоня, сама подалась вперед, глядя ему в глаза, выпила все до дна.

После этого по всем правилам полагался поцелуй. Мужик потянулся к девичьим губам, Тоня сначала дернулась, но потом ответила ему. Поцелуи продолжались уже на кровати…

– Ой! Не надо! – прошептала девушка, когда мужчина расстегнул пуговки и стянул с нее блузку. – Ой! Зачем вы? – проводила она взглядом отброшенный в сторону лифчик.

Давя робкое сопротивление, мужик мял и с жадностью целовал большие, упругие груди. Дмитрий не торопился, он то целовал Тоню в губы, то покусывал ей мочку ушка, целовал шею, потом вновь груди. Руки его ласкали ее тело, внутренние поверхности бедер. Дыхание Тонечки участилось, оно стало тяжелым, девушка возбудилась. «Пора!» – подумал Дима, и его рука проникла в уже мокренькие трусики.

– А-а-ах-х! – вздохнула Тоня.

Она подала таз вперед навстречу его пальцам и начала потихоньку подмахивать, когда он совершал ими фрикции. Наконец, и трусики были откинуты в сторону, Дима устроился между приглашающе раздвинутых ножек Тонечки.

– А-а! О-о-ох-х! – выдохнула девица.

К большому удивлению Димы, ее пещерка оказалась узка, стеночки ее трепещущего нутра плотно сжимали его.

– Ой! – вскрикнула она, когда он вошел глубже.

Тонины глаза широко открылись, в них отражались и страх, и удивление, девушка уперла свои дрожащие руки в его грудь. Поняв, что для Тонечки это непривычно и она жутко боится, Дмитрий остановился и успокоил красавицу:

– Все, все, Тонечка! Я буду потихоньку.

Дружок у него был средних размеров, но, как говорили ему женщины, очень толстеньким. Видимо, девица привыкла к другому размеру, и толщина его дружка пугала ее.

– Ох! Ох! – вздрагивала Тоня от каждого толчка.

Постепенно она расслабилась, начала томно постанывать, громко вздыхать. Дима наращивал темп и вскоре уже долбил ее по полной. Продержался мужик недолго, быстро залив ей живот и груди. По привычке он ткнулся к ее рту, но Тонька воротила голову. Дмитрий непонимающе моргнул.

– Нет, я не делаю этого! – состроила девушка страшно округлые глаза, будто он просил что-то запредельное.

Приподняв ее подбородок, Дима уточнил:

– Разве ты мужу этого не делаешь?

– Нет! – отвернулась девушка демонстративно. – У нас в семье такими гадостями заниматься не принято.

Давя в себе усмешку, мужчина протянул:

– Ну, ладно, нет, так нет. Но обычно это нравится всем женщинам. Они обычно сами просят об этом…

– А у вас их, Димочка Иванович, много было? – спросила с любопытством Тонечка.

Видно, этот вопрос ее интересовал не меньше других, ей хотелось знать, одна ли она оказалась столь беспутной…

– Хм-м, ну, достаточно. Были… – сощурил мужчина глаз и пристально смотрел на смущающуюся девицу.

– А у меня муж был первым! – призналась Тонечка. – А вот сейчас вот вы стали у меня после него вторым…