ВОЙНА БОГОВ

Внутри, сразу за порогом, двойник и Белиал свернули за угол — туда, где в стене была неприметная дверь. Они открыли её и зашли внутрь. Маленькая каморка. Узкая кровать, табурет, масляная лампа. Двойник закрыл дверь. Никто не видел, как они исчезли.

Двойник помог Белиалу снять шлем, отстегнуть щит и забрал копьё. Затем одёрнул тунику и вышел.

В просторных залах с высокими потолками и строгими колоннами его ждали секретари. Проникающий через окна свет позволял разглядеть повсюду огромные стеллажи хранящейся документации, а также разместившиеся множество скамеек, небольших тумбочек для чернил и перьев и длинные столы, на которых располагались пергаменты, чернильницы и писчие принадлежности. Шорох, вызванный звуком пера и шёпота, позволял осознать огромную численность секретарей и писцов.

Граф Белиал тихо и аккуратно прошёл через толпу к своему столу в середине помещения и присел за стул. Затем воин из сопровождавшей четвёрки прошёл через весь зал за спину графу и стукнул копьём об пол. В один миг графа Белиала обступила стремившаяся пролезть к нему в очередь толпа секретарей.

— Уважаемый граф Белиал, позвольте представиться — императорский писарь его величества князя Адракса Винсент из Мирдонара, — сказал незамысловатый голодранец с бесноватым лицом, одетый в белую тонкую шерстяную тунику и нелепые кожаные сандалии. — Пришёл приказ запросить с торговцев пошлину за обновлённую лицензию сроком до двух лет. Что потребует от них дополнительной оплаты и приведёт к пополнению казны. Я оформил письменное обращение, но ему необходимо подтверждение вашей печатью. Не могли бы вы проставить печати, чтобы мы могли пополнить казну? — скривив язвительную улыбку, сказал секретарь и бросил на стол толстую пачку пергаментов.

Граф Белиал посмотрел на первый пергамент, прочитал его глазами, достал свою печать из тумбочки, коснулся ею пропитанной чернилом тончайшей шерстяной ткани и прислонил к пожелтевшему от старости кожаному пергаменту, на котором можно было различить глубокие следы недостаточно хорошо стёртого старого текста. Граф Белиал начал читать содержимое следующего пергамента, как к нему подошёл точно такой же голодранец с зажимками и ухмылками, не уступающими императору.

— Достопочтенный граф, позвольте представиться — императорский писарь его величества князя Адракса Гильзармо из Орионтиса, — сказал он. — Его императорское величество князь Адракс требует, чтобы все торговцы имели удостоверяющий документ, подтверждающий здоровье. Это приведёт к пополнению казны. Чтобы получить дополнительные средства, необходимо подтверждение вашей печатью, — изобразив добродушную улыбку, сказал секретарь и аккуратно возложил на стол ещё одну пачку пергаментов, которая была больше и увесистей предыдущей.

Граф Белиал посмотрел на пожелтевший от старости первый пергамент, на котором также можно было различить глубокие следы недостаточно хорошо стёртого старого текста. Он пробежался по его содержимому глазами и с грациозной лёгкостью водрузил на него свою печать. Граф начал читать содержимое следующего пергамента, и перед ним возник следующий секретарь. Так продолжалось ещё несколько раз, пока поверхность письменного стола графа полностью не накрылась толстыми пачками пергаментов.

Пока граф усердно вчитывался в содержимое пергаментов, по канцелярии прокатился гул и смех. Шёпот сменился на разговор в полный голос. И кое-где можно было точно различить слова:

— А ты слышал, как он в прошлый раз подписал Юстиану дополнительную премию? Тот уехал в другой город и купил там роскошную усадьбу...

Раздался громкий смех. Охрана встрепенулась. По всей видимости, такие разговоры ей не доставляли спокойствия. А громкий и ехидный смех прокатывался по императорской канцелярии князя Адракса в Эльдарионе не раз.

Из другого угла донёсся приглушённый голос:

— Слышал, Гален в городе. Тот самый, что у Архитекторов учился. Говорят, он теперь просто отдыхает. Но кто знает, может, кого и заштопает.

— Лучше бы с ним не встречаться, — ответил другой голос. — Встреча с Галеном означает, что ты уже одной ногой в могиле.

Граф Белиал не поднимал глаз. Его правая рука методично опускала печать на пергамент за пергаментом — раз, другой, третий. Он не читал их больше. Он просто ставил печать. Каждый удар печати о пергамент звучал как забиваемый гвоздь. В его крышку гроба. Или в чью-то чужую судьбу.

---

День угасал. Граф поднялся из-за стола. Секретари уже разошлись. В зале было тихо. Один из солдат — тот, что стоял за спиной, — ожил и двинулся следом.

Белиал прошёл через галерею, спустился по ступеням и подошёл к неприметной двери в стене. Толкнул её. Внутри маленькой каморки, на узкой кровати, лежащий двойник, увидев графа, подорвался.

— Ваше превосходительство.

Двойник быстро, ловко облачил Белиала. Подал шлем. Подал копьё. Подал щит. Затем накинул на себя пурпурный палий, застегнул фибулу, поправил складки.

— Вперёд, — сказал двойник голосом Белиала.

Он вышел первым, Белиал и солдат двинулись за ним почти бегом. У выхода к ним присоединились ещё двое стражников. Белиал был в задней шеренге.

— В ювелирный квартал, — произнёс двойник.

Процессия двинулась через город. Жители кланялись человеку в пурпурном палии.

Лавка была маленькой, но богатой. За стеклянными витринами сверкали кольца, серьги, браслеты. Ювелир — сухой старик с лупой на лбу — узнал графа ещё через окно и уже стоял на пороге, кланяясь.

— Ваше превосходительство! Какая радость! Давно вы к нам не заглядывали. Как здоровье леди Тианы? А маленького Кристиана?

Двойник не спеша прошёл вдоль витрин. Он играл свою роль безупречно — та же мягкая улыбка, тот же надменный взгляд.

— Благодарю, все здоровы. Сегодня мне нужен подарок для супруги. Что-нибудь особенное. Покажите новинки.

Ювелир просиял и засуетился. Он достал из задней комнаты пять футляров и выложил их на прилавок. Двойник обернулся через плечо и поманил пальцем.

— А ну-ка, иди сюда. Ты в прошлый раз помог мне с выбором. Помоги и сейчас.

Белиал снял шлем, поставил копьё у двери и подошёл. Он встал рядом с двойником — плечом к плечу. Ювелир открыл первый футляр.

— Вот, Ваше превосходительство. Серьги с сапфирами. Огранка «звезда», четыре луча. Камень привезён из Орионтиса. Играет на свету бесподобно.

Двойник взял серьги, посмотрел на свет, затем передал Белиалу. Тот повертел их в пальцах и молча вернул на прилавок. Ювелир открыл второй футляр.

— Кольцо с изумрудом. Камень чистый, без трещин. Оправа — платина. Очень сдержанно и благородно.

Двойник примерил кольцо на мизинец, снял, протянул Белиалу. Тот покачал головой. Ювелир открыл третий футляр.

— Диадема с россыпью рубинов. Работа мастера из Эльдариона. Каждый камень огранён вручную. Леди Тиана будет сиять.

Двойник присвистнул.

— Сиять — это хорошо. Но не слишком ли тяжела?

Он передал диадему Белиалу. Тот взвесил её в руке и вернул. Ювелир открыл четвёртый футляр.

— Кулон с чёрным жемчугом. Редчайший экземпляр. Жемчужина размером с ноготь большого пальца. Такой вы не найдёте ни в одной лавке города.

Двойник и Белиал переглянулись. Белиал едва заметно качнул головой. Двойник отложил кулон. Ювелир вздохнул и открыл пятый футляр.

— Тогда вот. Брошь. Бриллианты. Самый крупный камень — три карата. Окружён россыпью мелких. Это мой лучший экземпляр. Цена, Ваше превосходительство... заоблачная.

Белиал взял брошь. Крупный бриллиант в центре горел холодным белым огнём. Мелкие камни вокруг него мерцали, как свита при короле. Он повертел её, поймал свет — и молча положил перед двойником.

— Вот эта, — произнёс он. — Берём.

Двойник взял брошь и удовлетворённо кивнул.

— Мой человек знает толк. Счёт пришлите казначею. А брошь пока побудет у него.

Он обернулся к Белиалу и протянул ему футляр.

— Сохрани. И смотри, чтобы никто не прикоснулся.

Белиал молча взял брошь и убрал в поясную сумку.

— Благодарю, Ваше превосходительство! — ювелир поклонился. — Передавайте леди Тиане мои наилучшие пожелания. И маленькому Кристиану. Пусть растёт здоровым.

Двойник кивнул и вышел. Белиал взял копьё, надел шлем и двинулся за ним. Солдаты перестроились, образовали квадрат, и процессия двинулась дальше.

---

В полдень центральная площадь Эльдариона была забита до отказа.

Торговцы покинули свои лавки, ремесленники побросали инструменты, женщины пришли с детьми, старики заняли места на ступенях у фонтана. Весть о суде над Потрошителем разнеслась ещё накануне — сначала шёпотом, потом в голос, а к утру о ней кричали глашатаи на каждом углу. Такие зрелища выпадали нечасто: одно дело — суд над обычным вором, и совсем другое — над одним из легендарных Повелителей стихий, пусть и бывшим. Толпа гудела, переминалась, вытягивала шеи.

В центре площади возвышался помост, сколоченный наспех, но добротно. Доски не прогибались. По углам стояли стражники в тёмно-бордовых туниках с гербом Эльдариона — равносторонним углом из четырёх звёзд. Их лица были бесстрастны, копья смотрели в небо. На помосте располагалось массивное кресло с высокой спинкой, обитой пурпурной тканью, и подлокотниками в виде львиных голов — трон графа, водружённый сюда специально для этого случая. Рядом — небольшой столик с письменными принадлежностями и графской печатью. Чуть поодаль, полукругом, стояли скамьи для высоких гостей.

Лорды прибыли первыми.

Они вошли через боковой проход, оцепленный стражей, — и поднялись на помост с видом людей, которые пришли в театр и заранее знают, что представление им понравится. Лорд Бредхолд шёл первым, его пальцы нервно постукивали по набалдашнику трости. Лорд Алрик скользил взглядом по толпе, ни на ком не задерживаясь. Лорд Киндерман тяжело опирался на перила, его дыхание было шумным. Лорд Эдвард с подозрением осмотрел предложенную скамью и сел на самый край. Лорд Миридан кашлянул в кулак. Лорд Радис уже с кем-то перемигивался из числа стражи. И наконец, лорд Чабарта, единственный, кто не улыбался, занял своё место с видом человека, который пришёл не развлекаться, а оценивать.

Слуги поднесли им кубки с подогретым вином. Бредхолд взял свой, пригубил и довольно кивнул. Алрик от вина отказался, не глядя на слугу. Остальные пили.

— И долго нам ждать? — поинтересовался Киндерман, вытирая рот.

— Представление не начинают без главного актёра, — ответил Бредхолд, и его пальцы забарабанили по подлокотнику.

В тени арки, что вела с боковой улочки на площадь, стоял солдат в тёмно-бордовой тунике. Он не выделялся из толпы — обычный стражник, пришедший поддержать порядок во время суда. Никто не обращал на него внимания. И никто не видел, как пристально он следит за помостом.

Это был Белиал.

На трон опустился другой — его двойник. Он был одет в такую же длинную шёлковую тунику пурпурного цвета, украшенную аппликациями с геометрическими узорами. Поверх неё — шерстяной палий того же оттенка, богато вышитый золотой нитью, с меховой опушкой из соболя. На голове — изящный металлический венец. На пальцах — кольца из золота и серебра. Он смотрел на толпу с выражением холодного превосходства.

Белиал следил. Его левая рука, скрытая плащом, была напряжена.

Секретарь поднялся на помост и развернул пергамент. Толпа затихла.

— Именем его величества князя Адракса и его вассала графа Белиала, правителя Эльдариона, — зачитал он звонким, далеко разносящимся голосом, — объявляется суд над Повелителем стихий Алазаром, бывшим хранителем тайн при дворе Вазелхайма.

Толпа ахнула. «Повелитель стихий» прокатилось по рядам, как волна. Кто-то отступил на шаг. Кто-то, наоборот, подался вперёд.

— Обвиняемый, — продолжал секретарь, — предстаёт перед судом по делу о краже драгоценного ожерелья у почтенного горожанина Годрика.

— Введите обвиняемого, — произнёс двойник Белиала. Его голос прозвучал точно так же, как голос настоящего графа — та же мягкая, почти усталая интонация. Белиал в толпе поморщился.

Стражники вывели Алазара.

Он шёл сам — его не тащили, не подталкивали. Высокий, измождённый старик с пронзительными глазами. Его одежда была чиста, но бедна: простая льняная туника, многократно заштопанная на локтях, и стоптанные сандалии. Руки его были связаны спереди, но держался он с достоинством, которое не могли отнять ни верёвки, ни стража, ни глазеющая толпа.

И едва ступив на помост, он поднял глаза.

Не на трон. Не на двойника. Он обвёл взглядом площадь — медленно, методично, как человек, который привык оценивать поле боя.

Первым под его взгляд попал секретарь. Тот как раз разворачивал второй пергамент, но, встретившись глазами с Алазаром, осёкся на полуслове. Руки его дрогнули, пергамент свернулся обратно. Он опустил голову и принялся перебирать бумаги — слишком быстро, слишком суетливо.

Алазар перевёл взгляд дальше. Стражник — молодой, с редкой щетиной на подбородке — стоял, вытянувшись по стойке смирно. Когда старик посмотрел на него, он вдруг осознал, что держит копьё не так, как положено. Он перехватил древко, поправил ремень — и уставился куда-то в небо, где не было ничего, кроме облаков.

Горожанин в первом ряду — толстый торговец с красным лицом — за мгновение до этого выкрикивал: «Смерть Потрошителю!». Теперь же он вдруг обнаружил что-то невероятно интересное у себя под ногами. Потом ещё один. И ещё. Один за другим. Толпа, только что оравшая и свистевшая, начала затихать.

Алазар поднялся на помост и встал перед троном. Его взгляд упёрся в человека в пурпурном палии — и Алазар смотрел на него долго, изучающе, словно пытаясь разглядеть что-то под маской. Двойник выдержал этот взгляд, не дрогнув.

Алазар перевёл взгляд на скамьи лордов.

Лорд Радис, вечный насмешник, подмигивающий каждому встречному, первым поймал его глаза. Его веко, уже начавшее своё привычное движение, замерло. Он не подмигнул. Вместо этого он медленно, почти лениво перевёл взгляд на свои перстни и принялся их разглядывать — так, словно видел впервые в жизни.

Лорд Бредхолд встретил взгляд Алазара с улыбкой. Но через секунду улыбка сползла. Пальцы его, лежавшие на набалдашнике трости, забарабанили быстрее — дробно, нервно. Он не отворачивался, но его глаза перестали улыбаться.

Лорд Миридан кашлянул — и вдруг зашёлся в таком приступе, что вынужден был отвернуться и прижать платок к губам.

Лорд Чабарта смотрел дольше всех. Его лицо осталось каменным. Две секунды. Три. Четыре. Но и он в какой-то момент перевёл взгляд на кубок в своей руке — и не поднимал его до конца сцены.

Никто не выдержал.

Секретарь, оправившись наконец от мгновенного замешательства, развернул пергамент.

— Алазар, — зачитал он. — Ты обвиняешься в том, что в ночь на третье число сего месяца, воспользовавшись эвакуацией жителей, которую сам же и объявил, похитил драгоценное ожерелье из дома почтенного Годрика.

По толпе пробежал гул. Секретарь поднял руку, призывая к тишине, и продолжил:

— Обвинение основано на показаниях самого Годрика, который заявляет: когда он, по твоему настоянию, покинул дом и увёл семью в укрытие, ожерелье находилось в шкатулке на туалетном столике его жены. Когда же он вернулся после того, как ты покинул жилище, шкатулка была пуста. Свидетелей кражи нет. Иных улик, кроме отсутствия ожерелья, не имеется.

Он свернул пергамент.

— Что ты можешь сказать в своё оправдание?

Алазар стоял молча. Его взгляд медленно переместился с секретаря на двойника, потом — на лордов, что сидели полукругом. Лорд Бредхолд улыбался, постукивая пальцами. Лорд Радис подмигнул Алазару, как старому знакомому.

— Я увидел, как в открытое окно с крыши проник человек, — произнёс он наконец. Голос его был тих, но в полной тишине площади его услышали все. — Ворвавшись в дом, я крикнул горничной и маленькой девочке эвакуироваться. Преступники всегда берут самых слабых в заложники. Если не дадите взять себя в плен, то уже победите. Да! Я так и прокричал. Они кивнули и побежали к выходу. Взобравшись на второй этаж, в одной кладовке мелочей, я увидел его — в чёрном балахоне, скрытое лицо и клинок в руке. Был уверен, что это он, и даже не думал сомневаться. Я погрузил его в шар воды. Из которого он не мог выбраться. Хватило трёх минут, чтобы он захлебнулся. Слабак! А затем я его отпустил. Наступил на него как следует, и тот ожил. Я скрутил его, оставил в суд. Там его обыскали и ничего ценного не нашли. У меня сразу претензии к владельцу дома. Почему он оставляет настежь открытым окно, в которое очень легко проникнуть с крыши. Может, вы в сговоре?

— Недостаточно, — произнёс двойник, и его губы тронула лёгкая усмешка. Он подался вперёд, опираясь локтями о подлокотники. — Значит, ты признаёшь, что был на месте преступления?

— Я быстро его забрал и ожидающим на улице горничной и девочке сказал, что всё в порядке и они вернулись в дом. Можете спросить у них. Они подтвердят, что я не задержался.

— И ты украл.

— Я не крал, — повторил Алазар, и в его голосе зазвенел металл.

Двойник медленно поднялся с трона. Он обошёл столик и двинулся вокруг Алазара — медленно, заложив руки за спину. Он говорил, но взгляд его блуждал: на лордов, на секретаря, на толпу. Куда угодно — только не в глаза старику. Он не решался встретиться с ним снова.

— При обыске у бандита ничего не обнаружили, но никто не обыскивал тебя, — произнёс он почти ласково. — Ты знал, что люди покинут дома. Ты знал, где лежит ожерелье — ты был в этом доме раньше, не так ли? Ты осматривал его перед эвакуацией. И ты — Потрошитель. Человек, чьё ремесло — убивать.

Он сделал ещё шаг.

— Чего же ты хочешь? Чтобы мы поверили, будто ты просто проходил мимо?

Толпа загудела. Кто-то выкрикнул: «Вор!». Другой голос подхватил: «Потрошитель!»

— Я не вор, — сказал Алазар. — Я никогда не крал.

Двойник улыбнулся. Широко, открыто — и от этой улыбки у Белиала в толпе похолодело внутри.

— Знаешь, — произнёс он, — я слышал о тебе. Ты был хранителем тайн при старом правителе. У тебя жена и дочь. — Он сделал паузу, всё ещё глядя куда-то поверх головы старика. — Они ведь ещё живы?

Алазар вздрогнул. Едва заметно — но Белиал, следивший из тени, увидел. Двойник тоже увидел.

— Хорошая девочка. Мелиса.

Он наконец остановился перед Алазаром. Теперь они стояли лицом к лицу. И двойник заставил себя посмотреть старику в глаза.

— Ты знаешь, что бывает с семьями преступников? — спросил он тихо, но площадь, затаившая дыхание, слышала каждое слово. — Их наказывают. Вместе с ними. Иногда — вместо них.

Он поднял руку. Медленно. Почти нежно.

Их взгляды были скованы — зритель и актёр, жертва и палач. Двойник смотрел Алазару прямо в глаза и искал страх. Он был мастером своего дела. Он умел читать лица. Но то, что он прочитал сейчас, заставило его ладонь замереть в воздухе — на одно короткое, едва уловимое мгновение.

В глазах старика не было страха. Там была ярость. Холодная, сжатая, как пружина.

Ладонь дрогнула. Двойник преодолел себя и завершил движение.

И ударил.

Звук пощёчины разнёсся над площадью, как хлопок кнута. Голова старика дёрнулась в сторону. На щеке вспыхнул красный след. Толпа ахнула. Лорд Бредхолд, не скрывая удовольствия, подался вперёд. Лорд Радис, оправившись от мгновенной слабости, подмигнул кому-то из стражников. Лорд Миридан закашлялся и тут же рассмеялся сквозь кашель.

Алазар не пошевелился. Он медленно повернул голову обратно и снова посмотрел на двойника. Теперь в его глазах не было ярости. Только холод.

Двойник отступил на шаг. Он больше не пытался встретиться с ним взглядом.

Настоящий Белиал в толпе напрягся. Его левая рука сжалась в кулак. Он приготовился.

Алазар сдержался.

Он медленно, с трудом, опустился на колени. Не потому, что его заставили — потому что сам понял: иначе не выжить. Или не выживет дочь. Его колени глухо стукнулись о доски помоста.

Двойник посмотрел на него сверху вниз — но не в глаза. В макушку. В плечи. В сжатые кулаки. Куда угодно, только не в лицо.

— Вот так-то лучше, — произнёс он. Голос его звучал ровно, но в нём не было прежнего торжества. — Когда Потрошитель стоит на коленях, мир становится чуточку безопаснее.

Он развернулся к лордам и развёл руками. Лорд Бредхолд поднял кубок. Лорд Алрик кивнул. Лорд Чабарта не шевелился, но в его глазах читалось мрачное удовлетворение.

— И всё же, — произнёс двойник, возвращаясь на трон, — кража ожерелья — не единственная причина, по которой мы сегодня здесь. — Он взял со столика кубок, сделал глоток и уставился на вино — не на толпу, не на Алазара. — Мы все помним времена, когда Потрошители были угрозой. Когда они резали друг друга, деля территории. Когда целые кварталы тонули в крови. Сейчас, слава богам, этих тварей почти не осталось. Но те, что остались, всё ещё считают себя выше закона.

Он поставил кубок и наклонился вперёд. Его взгляд скользнул по лицу старика и тут же ушёл в сторону.

— Этот человек — символ. Символ того, что никто не может стоять над законом Эльдариона. Даже Потрошитель. Даже тот, кто когда-то владел духами-хранителями. Даже тот, кто служил прежним правителям. Закон един для всех. И те, кто нарушают его, будут наказаны. Публично. Чтобы каждый видел: пощады не будет.

Толпа взревела. Кто-то кричал: «Смерть!», кто-то — «На кол!», кто-то — «Позор!». Лорды переглядывались с довольными улыбками.

— Однако, — двойник поднял руку, и шум стих, — я не хочу, чтобы говорили, будто граф Белиал жесток без меры. Поэтому я сохраню тебе жизнь. — Он выдержал паузу. — Но не спину. Виновен. Пять ударов кнутом. Немедленно.

Он кивнул стражникам. Те выступили вперёд.

Порка произошла здесь же, на помосте, при всём народе.

Алазара привязали к столбу. Его руки обхватили дерево, верёвка впилась в запястья. Он не сопротивлялся.

Стражник с кнутом вышел вперёд — здоровенный детина с бычьей шеей и закатанными рукавами. Он размял плечи и взмахнул кнутом.

Первый удар рассёк воздух и опустился на спину старика. Алазар не закричал. Его тело дёрнулось, мышцы напряглись, но с губ не сорвалось ни звука.

Второй удар. Третий. Кнут свистел и опускался снова и снова. После третьего удара кожа лопнула, и по спине потекла кровь. Алазар стоял, вцепившись руками в столб, и молчал. Его лицо было скрыто от толпы — только напряжённый затылок и вздрагивающие плечи.

Четвёртый удар. Пятый. Стражник опустил кнут и отступил.

— Достаточно, — произнёс двойник, не глядя на старика. — Уведите.

Алазара отвязали. Он пошатнулся, но устоял на ногах. Медленно, превозмогая боль, он развернулся.

И окинул площадь взглядом. В последний раз.

Секретарь, едва встретившись с ним глазами, опустил голову и принялся перебирать пергаменты. Стражник, что держал кнут, отступил на шаг и пробормотал что-то себе под нос. Лорд Бредхолд убрал пальцы с подлокотника и отвернулся к соседу. Лорд Радис не подмигнул. Лорд Чабарта опустил глаза к кубку.

Двойник, сидевший на троне, нашёл в себе силы встретить взгляд старика. Он смотрел прямо перед собой — профессионально, собранно. Но когда их взгляды встретились, его пальцы сжали подлокотник чуть сильнее, чем нужно. Он выдержал секунду. Две. И отвёл взгляд.

Никто не смотрел на Потрошителя.

И тогда Алазар посмотрел в тень арки.

Там, в стороне от толпы, стоял солдат в тёмно-бордовой тунике. Он не сидел на троне. Он не носил венца. Он был никем — обычным стражником, каких десятки на площади. Но когда взгляд Алазара коснулся его, этот человек не отвёл глаз.

Он смотрел спокойно. Холодно. Без торжества, без злорадства, без жалости. Он смотрел так, как смотрят на вещь — на инструмент, который выполнил свою функцию.

Алазар замер. Его глаза сузились.

Они смотрели друг на друга. Секунду. Вечность.

Алазар отвёл взгляд первым. Не потому, что сдался. Стражники подхватили его под руки и увели с помоста. Белиал не шевелился. Он смотрел вслед старику, пока тот не скрылся в дверях темницы. И только когда площадь начала пустеть, он позволил себе выдохнуть.

---

Лорды поднимались со скамей, потягиваясь после долгого сидения.

— Великолепно, — произнёс Бредхолд, постукивая тростью. — Особенно эта пощёчина. Знаете, я даже не ожидал от него такой прыти. Он такой скучный и нудный. Надеюсь, вы понимаете, о чём я?