ВОЙНА БОГОВ

Далее граф Белиал обратил внимание на её русые длинные волосы, которые были ухоженными и заплетены в аккуратные косы, украшенные лентами. В то время как среди обеспеченных местных жителей начинали появляться эксперименты — они использовали жемчуг и золотые заколки, вводя в моду новые украшения и демонстрируя свою приверженность современным тенденциям.

Потом граф сосредоточил взгляд на дополнявших её образ перстнях, ожерельях, браслетах, серьгах и брошах из серебра. На его лице сосредоточилась боль. Среди элиты давно уже ценились изысканные изделия из золота, украшенные жемчугом и драгоценными камнями — такие считались признаком статуса и богатства.

Затем он внимательно рассмотрел ноги Тианы. На них была мягкая кожаная обувь, украшенная вышивкой и серебряными деталями.

Он пошёл к ней. Не глядя, рефлекторно проскользнул между тяжёлыми стульями и острыми углами древнего деревянного стола. Его движения были спокойными и очень точными. Он подошёл со спины к своей супруге: она любовалась видом за окном.

Граф Белиал крепко обнял и, поцеловав супругу в щёчку, тихо произнёс:

— Доброе утро, дорогая! Ты сегодня как всегда прекрасна.

Она взглянула на него с заботой:

— Всё в порядке? Ты ведёшь себя как-то странно?

Граф Белиал был поглощён своими мыслями, и на его лице читалась скрытая боль. Не выдержав долгой паузы, Тиана спросила:

— А?

После слов супруги граф отпустил её из объятий. А на её шее красовалось изысканное колье с огромным бриллиантом. По всему выражению её лица было ясно, что она заметила украшение, но решила сделать вид, что не обратила на него внимания. И продолжила выжидать ответа.

Заметив пристальный взгляд Тианы, граф Белиал начал бродить по залу. Он остановился у стены, которая была выложена грубым камнем, и взглянул на фрески. Его взгляд задержался на тонкой резьбе, изображающей различные цветы, что придавало помещению особую изысканность, и тихо сказал:

— Мне приснился странный сон. Казалось, что я не сплю и всё происходило наяву.

Тиана улыбнулась с пониманием:

— Да, у меня тоже такое бывало!

Затем он подошёл к высоким окнам с деревянными рамами, посмотрел на мягкий утренний свет, который рассеивался по залу, создавая тёплую и уютную атмосферу, и добавил:

— Ты можешь мне не верить, но я всё чувствовал — особенно тот порой возникающий ледяной ветер, который пронизывал до костей, и также леденящие душу крики.

— Похоже, тебе приснился кошмар! — заметила супруга.

Затем граф Белиал переместился в угол зала, где располагались деревянные лавки и стулья с мягкими подушками, и взял одну. Уже не глядя, его хватка становилась всё более деспотичной, словно он намеревался её погубить, и, не выпуская из рук, произнёс:

— Я бродил по подземному лабиринту, стены которого были выложены уродливым камнем. Неотступное ощущение подсказывало мне, что этот мрачный коридор простирается глубоко под землёй — туда, где в принципе не должно существовать ничего живого.

— Интересно, что это может означать? Можешь вспомнить ещё какие-нибудь детали, персонажей? — поинтересовалась она.

Граф подошёл к тому же углу, где стояла керамическая печь, в которой готовилась еда. Его рука коснулась тёплой поверхности, и он глубоко вдохнул, наполняясь ароматами свежего хлеба, пряных трав и утренней росы, витавшими в воздухе, и сказал:

— Не хотел говорить, но там был странный человек высокого роста. Незнакомец с головы до ног был покрыт грязью, словно его нещадно таскали по полу. На странном человеке были старые, потрёпанные — скорее рваные — вещи. Да, точно! Незнакомец шёл рядом со мной и всё это время молчал. Вся его голова была пронзена зазубренным металлическим штырём, из которого непрерывно стекала кровь. Странный человек в руках держал факел, слабое мерцающее пламя которого освещало наш путь сквозь непроглядную тьму. Внутри меня бушевал безумный страх — я хотел бежать... да, точно — бежать подальше! Но не мог. В этом зловещем лабиринте царила кромешная тьма, и без света было бы ещё страшнее сделать шаг.

Наступила глубокая тишина, и после короткой паузы Тиана мягко добавила:

— Может быть, ты вспомнишь ещё какие-нибудь подробности? Или он что-то говорил?

Он подошёл к углу, где стояли вазы с живыми цветами — розами, жасмином и лилиями, что добавляли комнате свежести и красоты. Граф Белиал наклонил вазу чуть ближе к себе, чтобы лучше почувствовать запах, и произнёс:

— Вспомнил! Когда я спросил, кто воткнул ему этот штырь, незнакомец ответил, что это был я. В тот момент меня охватил такой ужас, что сердце забилось сильнее, дыхание перехватило — я так испугался, что проснулся в холодном поту.

— Такого не может быть! Сколько я тебя знаю — ты всегда был дружелюбен и вежлив со всеми, никогда не позволял себе грубости по отношению к другим, — заметила она.

Затем граф подошёл к висевшим на стенах гобеленам с узорами, прикоснулся к одному из них пальцем и, открыв рот, казалось, что он собирался что-то сказать. Но передумал и, спустя мгновение, всё же произнёс:

— Ты полностью права. Это всего лишь страшный сон, и не стоит придавать ему особого значения.

После этих слов граф Белиал наконец остановился и перестал ходить по залу. Поймав его взгляд, мягко и заботливо она сказала:

— Белиал, я всем сердцем желаю только твоего блага. Ты знаешь, что я всегда рядом, чтобы защитить тебя и наш город. Но мне кажется, ты зря поддерживаешь связь с защитниками Эльдариона.

Граф медленно начал обходить зал, круг за кругом — шаги его были тихи, как шёпот ветра.

— Тиана, — произнёс он мягко, — я не могу просто порвать нить с лордами простора. Они — опора нашего Эльдариона. Убрать их — значит взять на себя всю ношу развития города. А у меня пока нет знаний для этого. Поэтому я и держу связь — чтобы учиться у них, чтобы однажды обходиться без их помощи. Они желают нам добра...

Тиана взглянула на него остро, словно ножом:

— Хотят добра? Может быть, ты забыл? Князь Адракс назначил тебя своим вассалом в Эльдарионе. Тогда они пришли не с приветствиями — они устроили тебе допрос. Потом, как ты говорил, «не сочли достойным правителем», и один из них, лорд Бредхолд, обезоружил твою охрану и, пригрозив тебе шпагой, они провозгласили себя «Защитниками Эльдариона». А потом потребовали принять их в свои ряды в качестве выдуманной ими хорошо оплачиваемой должности. За всё это время ты стал тенью самого себя: печальным, застенчивым, боязливым. Где же их добро? Где их забота?

Белиал вздохнул тяжело:

— Тиана... я не могу просто порвать с ними. На них держится Эльдарион. Без их знаний я не смогу развивать город. Я общаюсь с ними — чтобы учиться у них и однажды стать сильнее. Мы не можем обойтись без их поддержки...

Тиана перебила его:

— За всё это время они ничему тебя не научили! Скорее всего, даже не собирались! Только смеялись над тобой и унижали — делали всё специально! Чтобы сделать из тебя послушную марионетку в их руках. И если так продолжится — нас ждёт беда.

Белиал чуть наклонился вперёд:

— Тиана... мне некому доверить управление землями лордов простора.

Она вздохнула глубже и сказала тихо:

— Белиал... ты повторяешь одно и то же из года в год. Всё остаётся по-старому. Ты меня не слышишь! Мне уже надоело слушать эти слова! Я ненавижу тебя!

Он посмотрел ей в глаза и спросил мягко:

— Чем ты собираешься заняться?

Она тихо ответила:

— Хочу навестить Кристиана. С ним должен заниматься Лоренс — наставник по грамматике.

Белиал кивнул:

— Хорошо, — прошептал он едва слышно, словно боялся нарушить хрупкую тишину, что окутывала комнату. — Я пойду в императорскую канцелярию, полистаю пергаменты. Затем — суд над Алазаром. Его обвиняют в краже, но это лишь хитрый ход лорда Чабарта. Во второй половине дня — покер у лорда Бредхолда. Постараюсь выбраться пораньше.

Он взял со стола пару груш и осторожно приблизился к ней. Она отвернулась — словно невидимая стена выросла между ними, холодная и непроницаемая. На её щеках блестели слёзы — тихие, едва заметные, наполненные болью и отчаянием. Он нежно коснулся губами её щеки, впитывая эту тихую горечь, и удалился, не произнося больше ни слова.

---

Покинув трапезную, граф Белиал провёл рукой по лицу, словно пытаясь смыть тяжесть дурных мыслей. Его взгляд был усталым, движения — медлительными, будто каждый шаг давался с трудом под грузом невысказанных тревог. Украдкой он съел груши, которые схватил со стола.

В комнате стражи — небольшом помещении у бокового выхода. Здесь пахло кожей и оружейным маслом. На стене висели щиты, в углу стояли копья. Граф переступил порог, схватил шлем — старый, с узкой прорезью для глаз и вмятиной на макушке. Надел его. В прорези исчезли седые волосы, исчезло лицо. Остался только взгляд.

Схватил копьё правой рукой. Древко было гладким, отполированным чужими ладонями. Затем взял щит — прямоугольный, с гербом Эльдариона: равносторонний угол из четырёх звёзд в левую руку.

— Капитан, — произнёс он, не оборачиваясь.

Капитан стражи выступил вперёд.

— Мы выдвигаемся. Как только я выйду — можете давать сигнал двойнику.

— Будет исполнено. Я предупрежу его, — ответил капитан и скрылся за дверью.

Белиал вышел через боковой вход. В просторном коридоре по обе его стороны стояли две шеренги солдат, одетых в точно такие же туники, с такими же копьями и такими же щитами. Он встал в строй.

В то же мгновение от парадных ворот дворца вышел граф в пурпурном палии. Двойник шагал величаво, расправив плечи. Он прошёл мимо переулка, не взглянув на солдат.

Четверо стражников, включая Белиала, сделали строевой шаг вперёд и одновременно стукнули копьями о землю — короткий, сухой удар. Затем, перестроившись на ходу, они ускорили шаг и догнали двойника. Образовали квадрат: двое спереди, двое сзади, граф в пурпурном палии — в центре. Белиал занял место в задней шеренге.

В таком составе они двигались через торговый квартал. Он пульсировал жизнью, наполненный нескончаемой суетой. Огромные мешки спешили по улицам, разносчики выкрикивали цены, телеги скрипели по брусчатке. Жители, заметив графа, кланялись. На солдата в задней шеренге никто не смотрел. Никто не обращал внимания на того, кто держал копьё чуть свободнее других.

Процессия миновала восточный квартал. У небольшого дома с ухоженным садом толпились люди — человек десять, не меньше. Они стояли молча, некоторые сидели на земле, прижимая к груди узелки с вещами. Двойник бросил короткий взгляд на дом и тихо, одними губами, произнёс:

— Гален. Опять принимает.

Белиал не ответил. Он посмотрел на дом, на окна, на табличку с именем, вырезанную над дверью. Никто из толпы не знал, что за стенами этого дома отдыхает человек, способный пришить отрубленный палец.

У входа в канцелярию процессия остановилась. Двойник первым поднялся по ступеням и скрылся за дверью. Белиал вошёл следом.

Внутри, сразу за порогом, двойник и Белиал свернули за угол — туда, где в стене была неприметная дверь. Они открыли её и зашли внутрь. Маленькая каморка. Узкая кровать, табурет, масляная лампа. Двойник закрыл дверь. Никто не видел, как они исчезли.

Двойник помог Белиалу снять шлем, отстегнуть щит и забрал копьё. Затем одёрнул тунику и вышел.

В просторных залах с высокими потолками и строгими колоннами его ждали секретари. Проникающий через окна свет позволял разглядеть повсюду огромные стеллажи хранящейся документации, а также разместившиеся множество скамеек, небольших тумбочек для чернил и перьев и длинные столы, на которых располагались пергаменты, чернильницы и писчие принадлежности. Шорох, вызванный звуком пера и шёпота, позволял осознать огромную численность секретарей и писцов.

Граф Белиал тихо и аккуратно прошёл через толпу к своему столу в середине помещения и присел за стул. Затем воин из сопровождавшей четвёрки прошёл через весь зал за спину графу и стукнул копьём об пол. В один миг графа Белиала обступила стремившаяся пролезть к нему в очередь толпа секретарей.

— Уважаемый граф Белиал, позвольте представиться — императорский писарь его величества князя Адракса Винсент из Мирдонара, — сказал незамысловатый голодранец с бесноватым лицом, одетый в белую тонкую шерстяную тунику и нелепые кожаные сандалии. — Пришёл приказ запросить с торговцев пошлину за обновлённую лицензию сроком до двух лет. Что потребует от них дополнительной оплаты и приведёт к пополнению казны. Я оформил письменное обращение, но ему необходимо подтверждение вашей печатью. Не могли бы вы проставить печати, чтобы мы могли пополнить казну? — скривив язвительную улыбку, сказал секретарь и бросил на стол толстую пачку пергаментов.

Граф Белиал посмотрел на первый пергамент, прочитал его глазами, достал свою печать из тумбочки, коснулся ею пропитанной чернилом тончайшей шерстяной ткани и прислонил к пожелтевшему от старости кожаному пергаменту, на котором можно было различить глубокие следы недостаточно хорошо стёртого старого текста. Граф Белиал начал читать содержимое следующего пергамента, как к нему подошёл точно такой же голодранец с зажимками и ухмылками, не уступающими императору.

— Достопочтенный граф, позвольте представиться — императорский писарь его величества князя Адракса Гильзармо из Орионтиса, — сказал он. — Его императорское величество князь Адракс требует, чтобы все торговцы имели удостоверяющий документ, подтверждающий здоровье. Это приведёт к пополнению казны. Чтобы получить дополнительные средства, необходимо подтверждение вашей печатью, — изобразив добродушную улыбку, сказал секретарь и аккуратно возложил на стол ещё одну пачку пергаментов, которая была больше и увесистей предыдущей.

Граф Белиал посмотрел на пожелтевший от старости первый пергамент, на котором также можно было различить глубокие следы недостаточно хорошо стёртого старого текста. Он пробежался по его содержимому глазами и с грациозной лёгкостью водрузил на него свою печать. Граф начал читать содержимое следующего пергамента, и перед ним возник следующий секретарь. Так продолжалось ещё несколько раз, пока поверхность письменного стола графа полностью не накрылась толстыми пачками пергаментов.

Пока граф усердно вчитывался в содержимое пергаментов, по канцелярии прокатился гул и смех. Шёпот сменился на разговор в полный голос. И кое-где можно было точно различить слова:

— А ты слышал, как он в прошлый раз подписал Юстиану дополнительную премию? Тот уехал в другой город и купил там роскошную усадьбу...

Раздался громкий смех. Охрана встрепенулась. По всей видимости, такие разговоры ей не доставляли спокойствия. А громкий и ехидный смех прокатывался по императорской канцелярии князя Адракса в Эльдарионе не раз.

Из другого угла донёсся приглушённый голос:

— Слышал, Гален в городе. Тот самый, что у Архитекторов учился. Говорят, он теперь просто отдыхает. Но кто знает, может, кого и заштопает.

— Лучше бы с ним не встречаться, — ответил другой голос. — Встреча с Галеном означает, что ты уже одной ногой в могиле.

Граф Белиал не поднимал глаз. Его правая рука методично опускала печать на пергамент за пергаментом — раз, другой, третий. Он не читал их больше. Он просто ставил печать. Каждый удар печати о пергамент звучал как забиваемый гвоздь. В его крышку гроба. Или в чью-то чужую судьбу.

---

День угасал. Граф поднялся из-за стола. Секретари уже разошлись. В зале было тихо. Один из солдат — тот, что стоял за спиной, — ожил и двинулся следом.

Белиал прошёл через галерею, спустился по ступеням и подошёл к неприметной двери в стене. Толкнул её. Внутри маленькой каморки, на узкой кровати, лежащий двойник, увидев графа, подорвался.

— Ваше превосходительство.

Двойник быстро, ловко облачил Белиала. Подал шлем. Подал копьё. Подал щит. Затем накинул на себя пурпурный палий, застегнул фибулу, поправил складки.

— Вперёд, — сказал двойник голосом Белиала.

Он вышел первым, Белиал и солдат двинулись за ним почти бегом. У выхода к ним присоединились ещё двое стражников. Белиал был в задней шеренге.

— В ювелирный квартал, — произнёс двойник.

Процессия двинулась через город. Жители кланялись человеку в пурпурном палии.

Лавка была маленькой, но богатой. За стеклянными витринами сверкали кольца, серьги, браслеты. Ювелир — сухой старик с лупой на лбу — узнал графа ещё через окно и уже стоял на пороге, кланяясь.

— Ваше превосходительство! Какая радость! Давно вы к нам не заглядывали. Как здоровье леди Тианы? А маленького Кристиана?

Двойник не спеша прошёл вдоль витрин. Он играл свою роль безупречно — та же мягкая улыбка, тот же надменный взгляд.

— Благодарю, все здоровы. Сегодня мне нужен подарок для супруги. Что-нибудь особенное. Покажите новинки.

Ювелир просиял и засуетился. Он достал из задней комнаты пять футляров и выложил их на прилавок. Двойник обернулся через плечо и поманил пальцем.

— А ну-ка, иди сюда. Ты в прошлый раз помог мне с выбором. Помоги и сейчас.

Белиал снял шлем, поставил копьё у двери и подошёл. Он встал рядом с двойником — плечом к плечу. Ювелир открыл первый футляр.

— Вот, Ваше превосходительство. Серьги с сапфирами. Огранка «звезда», четыре луча. Камень привезён из Орионтиса. Играет на свету бесподобно.

Двойник взял серьги, посмотрел на свет, затем передал Белиалу. Тот повертел их в пальцах и молча вернул на прилавок. Ювелир открыл второй футляр.

— Кольцо с изумрудом. Камень чистый, без трещин. Оправа — платина. Очень сдержанно и благородно.

Двойник примерил кольцо на мизинец, снял, протянул Белиалу. Тот покачал головой. Ювелир открыл третий футляр.

— Диадема с россыпью рубинов. Работа мастера из Эльдариона. Каждый камень огранён вручную. Леди Тиана будет сиять.

Двойник присвистнул.

— Сиять — это хорошо. Но не слишком ли тяжела?

Он передал диадему Белиалу. Тот взвесил её в руке и вернул. Ювелир открыл четвёртый футляр.

— Кулон с чёрным жемчугом. Редчайший экземпляр. Жемчужина размером с ноготь большого пальца. Такой вы не найдёте ни в одной лавке города.

Двойник и Белиал переглянулись. Белиал едва заметно качнул головой. Двойник отложил кулон. Ювелир вздохнул и открыл пятый футляр.

— Тогда вот. Брошь. Бриллианты. Самый крупный камень — три карата. Окружён россыпью мелких. Это мой лучший экземпляр. Цена, Ваше превосходительство... заоблачная.

Белиал взял брошь. Крупный бриллиант в центре горел холодным белым огнём. Мелкие камни вокруг него мерцали, как свита при короле. Он повертел её, поймал свет — и молча положил перед двойником.

— Вот эта, — произнёс он. — Берём.

Двойник взял брошь и удовлетворённо кивнул.

— Мой человек знает толк. Счёт пришлите казначею. А брошь пока побудет у него.

Он обернулся к Белиалу и протянул ему футляр.

— Сохрани. И смотри, чтобы никто не прикоснулся.

Белиал молча взял брошь и убрал в поясную сумку.

— Благодарю, Ваше превосходительство! — ювелир поклонился. — Передавайте леди Тиане мои наилучшие пожелания. И маленькому Кристиану. Пусть растёт здоровым.

Двойник кивнул и вышел. Белиал взял копьё, надел шлем и двинулся за ним. Солдаты перестроились, образовали квадрат, и процессия двинулась дальше.

---

В полдень центральная площадь Эльдариона была забита до отказа.

Торговцы покинули свои лавки, ремесленники побросали инструменты, женщины пришли с детьми, старики заняли места на ступенях у фонтана. Весть о суде над Потрошителем разнеслась ещё накануне — сначала шёпотом, потом в голос, а к утру о ней кричали глашатаи на каждом углу. Такие зрелища выпадали нечасто: одно дело — суд над обычным вором, и совсем другое — над одним из легендарных Повелителей стихий, пусть и бывшим. Толпа гудела, переминалась, вытягивала шеи.

В центре площади возвышался помост, сколоченный наспех, но добротно. Доски не прогибались. По углам стояли стражники в тёмно-бордовых туниках с гербом Эльдариона — равносторонним углом из четырёх звёзд. Их лица были бесстрастны, копья смотрели в небо. На помосте располагалось массивное кресло с высокой спинкой, обитой пурпурной тканью, и подлокотниками в виде львиных голов — трон графа, водружённый сюда специально для этого случая. Рядом — небольшой столик с письменными принадлежностями и графской печатью. Чуть поодаль, полукругом, стояли скамьи для высоких гостей.

Лорды прибыли первыми.

Они вошли через боковой проход, оцепленный стражей, — и поднялись на помост с видом людей, которые пришли в театр и заранее знают, что представление им понравится. Лорд Бредхолд шёл первым, его пальцы нервно постукивали по набалдашнику трости. Лорд Алрик скользил взглядом по толпе, ни на ком не задерживаясь. Лорд Киндерман тяжело опирался на перила, его дыхание было шумным. Лорд Эдвард с подозрением осмотрел предложенную скамью и сел на самый край. Лорд Миридан кашлянул в кулак. Лорд Радис уже с кем-то перемигивался из числа стражи. И наконец, лорд Чабарта, единственный, кто не улыбался, занял своё место с видом человека, который пришёл не развлекаться, а оценивать.

Слуги поднесли им кубки с подогретым вином. Бредхолд взял свой, пригубил и довольно кивнул. Алрик от вина отказался, не глядя на слугу. Остальные пили.

— И долго нам ждать? — поинтересовался Киндерман, вытирая рот.

— Представление не начинают без главного актёра, — ответил Бредхолд, и его пальцы забарабанили по подлокотнику.

В тени арки, что вела с боковой улочки на площадь, стоял солдат в тёмно-бордовой тунике. Он не выделялся из толпы — обычный стражник, пришедший поддержать порядок во время суда. Никто не обращал на него внимания. И никто не видел, как пристально он следит за помостом.

Это был Белиал.

На трон опустился другой — его двойник. Он был одет в такую же длинную шёлковую тунику пурпурного цвета, украшенную аппликациями с геометрическими узорами. Поверх неё — шерстяной палий того же оттенка, богато вышитый золотой нитью, с меховой опушкой из соболя. На голове — изящный металлический венец. На пальцах — кольца из золота и серебра. Он смотрел на толпу с выражением холодного превосходства.

Белиал следил. Его левая рука, скрытая плащом, была напряжена.

Секретарь поднялся на помост и развернул пергамент. Толпа затихла.

— Именем его величества князя Адракса и его вассала графа Белиала, правителя Эльдариона, — зачитал он звонким, далеко разносящимся голосом, — объявляется суд над Повелителем стихий Алазаром, бывшим хранителем тайн при дворе Вазелхайма.

Толпа ахнула. «Повелитель стихий» прокатилось по рядам, как волна. Кто-то отступил на шаг. Кто-то, наоборот, подался вперёд.

— Обвиняемый, — продолжал секретарь, — предстаёт перед судом по делу о краже драгоценного ожерелья у почтенного горожанина Годрика.

— Введите обвиняемого, — произнёс двойник Белиала. Его голос прозвучал точно так же, как голос настоящего графа — та же мягкая, почти усталая интонация. Белиал в толпе поморщился.

Стражники вывели Алазара.

Он шёл сам — его не тащили, не подталкивали. Высокий, измождённый старик с пронзительными глазами. Его одежда была чиста, но бедна: простая льняная туника, многократно заштопанная на локтях, и стоптанные сандалии. Руки его были связаны спереди, но держался он с достоинством, которое не могли отнять ни верёвки, ни стража, ни глазеющая толпа.

И едва ступив на помост, он поднял глаза.

Не на трон. Не на двойника. Он обвёл взглядом площадь — медленно, методично, как человек, который привык оценивать поле боя.

Первым под его взгляд попал секретарь. Тот как раз разворачивал второй пергамент, но, встретившись глазами с Алазаром, осёкся на полуслове. Руки его дрогнули, пергамент свернулся обратно. Он опустил голову и принялся перебирать бумаги — слишком быстро, слишком суетливо.

Алазар перевёл взгляд дальше. Стражник — молодой, с редкой щетиной на подбородке — стоял, вытянувшись по стойке смирно. Когда старик посмотрел на него, он вдруг осознал, что держит копьё не так, как положено. Он перехватил древко, поправил ремень — и уставился куда-то в небо, где не было ничего, кроме облаков.

Горожанин в первом ряду — толстый торговец с красным лицом — за мгновение до этого выкрикивал: «Смерть Потрошителю!». Теперь же он вдруг обнаружил что-то невероятно интересное у себя под ногами. Потом ещё один. И ещё. Один за другим. Толпа, только что оравшая и свистевшая, начала затихать.