ВОЙНА БОГОВ

Затем, не дав мальчику опомниться, Кот повернулся к отцу. Его взгляд сменился — в нём не было осуждения, но была тяжесть, сравнимая с весом целого мира.

— Думаешь, вырастил сына — и дело сделано? — спросил Кот, и его голос приобрёл иное, глубинное звучание. — Нет. Твой долг — не рожать. Твой долг — обеспечить выживание рода. Твой сын найдёт себе работу. Кто будет растить его детей? Жена? Одной не управиться. Значит, дети вырастут слабыми. Род прервётся. И вся твоя борьба, вся эта грязь и усталость окажутся бессмысленными.

Кот сделал паузу, позволяя каждому слову вонзиться в сознание.

— Ты хочешь отдыха? Ты его получишь. В могиле. А пока жив — твоя новая задача — внуки. Когда сын выйдет на работу, ты стоишь у колыбели. Это не блажь. Это — продолжение твоей работы. Не хочешь? Тогда зачем ты вообще всё это начинал?

Он замолчал, и в наступившей тишине его финальная фраза прозвучала как приговор и как откровение:

— Род — это не про то, чтобы взять. Это про то, чтобы отдавать. Отдавать, пока не умрёшь. И даже после — в памяти тех, кого уберёг.

Тишина в комнате повисла густая, осязаемая. Отец поднял голову. В его глазах уже не было растерянности — лишь тяжёлое, ясное понимание, будто ему вручили громадный и неудобный камень, который несёшь не потому, что лёгок, а потому, что иначе нельзя. Рядом на диване сидел Ден. Он перестал ныть и просто смотрел перед собой, задумавшись.

Минуту, другую. Прерывал молчание только тихий треск поленьев в камине.

Наконец, отец медленно поднялся с дивана. Он выпрямил уставшую спину, повернулся к Коту и, глядя куда-то в пространство у его плеча, не в силах выдержать прямой взгляд, низко и медленно склонил голову.

— Благодарю вас. За правду. Это... дорогого стоит.

Кот лишь молча кивнул, принимая дань как нечто само собой разумеющееся.

— Пойдём, Ден, — тихо сказал отец, уже поворачиваясь к выходу.

Мальчик послушно встал и, не поднимая глаз, побрёл за ним.

Кот проводил взглядом отца с сыном до портьеры. И, достав три серых мотка шерсти, которые он купил на рынке, положил их перед собой на столе. Он взял один, повертел в лапах, отложил. И скользнул за портьеру к окну.

---

За стеклом слепящий свет накрывал широкие проспекты и серые стены Цитадели. По их жилам пробегала едва заметная волна.

Джек подошёл бесшумно. Встал рядом.

— Вам не даёт покоя сегодняшнее дело?

Кот не обернулся. Хвост медленно качнулся влево. Вправо.

— Я не знаю, что это было на самом деле, — произнёс он. — Но я не хотел наводить панику. Нужно больше улик.

— А министры?

— Поверили. Пока. Пусть спят спокойно.

Джек кивнул.

— А вы?

Кот помолчал.

— Я буду думать, — сказал он.

ГЛАВА 3. С НИМ ЛУЧШЕ ДРУЖИТЬ

Утро начиналось не со света, а со звука. Не с пения птиц — их здесь давно не слышали — а с ровного, металлического гула, исходившего откуда-то из глубин жилого комплекса. Гул был едва уловим, но он висел в воздухе, как вибрация в стекле перед тем, как оно треснет. Он въедался в кости. Дети на площадке давно к нему привыкли, даже не замечали. Но он был. Как давление перед грозой, которое никогда не разражается, но и не отпускает.

Площадка перед многоэтажками сверкала холодной, неестественной чистотой. Качели с цепями из полированного сплава покачивались от ветра, отсвечивая тусклым солнцем, пробивавшимся сквозь вечную дымку. Горка из листовой стали была безупречно гладкой, на ней не было ни царапины, ни отпечатка руки. Казалось, дети здесь не катались, а лишь осторожно касались этих поверхностей, боясь оставить след. Даже песок в аккуратных песочницах лежал нетронутыми барханами, просеянный до однородной жёлтой пыльцы.

На самой дальней лавочке, спиной к этому стерильному миру, сидела девочка. Дарси. Ей было девять, но движения её были мелкими и точными, как у часовщика. Она не играла. Палкой с отколотым концом она выводила на песке сложные, плотные узоры. Не цветы и не домики — а спирали. Одну внутри другой, бесконечно, пока палка не доходила до центра и не замирала. Потом она стирала рисунок ладонью и начинала снова. Её лицо было сосредоточенным и пустым одновременно.

Френки, самый старший, стоял у раскачивающихся качелей. Ему тринадцать, но взгляд у него был сорокалетнего. В руках он вертел маленькую, почерневшую шестерёнку.

Закки, десятилетний, с нервной подвижностью подростка, не мог усидеть на месте. Он не катался с горки, не качался. Он просто ходил — от песочницы к забору, от забора к лавочке — и его глаза постоянно, против его воли, возвращались к тёмному прямоугольнику двери подъезда с Красной дверью. Он делал вид, что смотрит на что-то другое, но все знали, на что он смотрит. Все дети площадки бросали туда свой робкий взгляд.

Именно в этот час, когда утренний гул достигал своей первой, едва заметной кульминации, на площадку ступил новый звук. Неритмичный, живой. Шаги.

Мальчик. Лет одиннадцати. Светловолосые волосы, слишком яркая зелёная туника, лицо, на котором ещё не стёрлось выражение робкого любопытства. Он остановился на краю идеального покрытия, огляделся и неуверенно улыбнулся.

— Эй! — голос его прозвучал неестественно громко в этой приглушённой реальности. — Я Тайрон. Мы вчера въехали в вон тот подъезд. Можно с вами?

Френки медленно поднял голову. Он не улыбнулся в ответ. Он оценил. Взглядом измерил расстояние от мальчика до подъезда. Его лицо осталось каменным.

— Зря вы сюда переехали.

Улыбка сползла с лица Тайрона.

— Почему? — он махнул рукой, пытаясь обнять весь этот блестящий, безжизненный мир. — Тут же круто!

— Здесь можно сдохнуть, — прошептал Закки, не глядя на новенького. Его взгляд, как намагниченный, снова прилип к двери.

И тогда, будто в ответ на это слово, скрипнула красная дверь.

Звук был сухим, чётким, как щелчок выключателя в тихой комнате. На пороге, отбрасывая длинную, резкую тень на бетон, стоял он.

Марк.

Он был высоким, чуть угловатым, как неловко собранный каркас. Одежда — простая, серая, но сидевшая на нём с неестественной, почти военной аккуратностью. Казалось, даже ветер боялся её помять. Он сделал несколько шагов, и замер. Его взгляд был направлен не на детей, а куда-то в пространство между горкой и песочницей, будто он читал там невидимые инструкции.

Рука Марка поднялась подзывая.

На лавочке Дарси вздрогнула всем телом, словно её ударили по спине. Палка выпала из её пальцев и застыла, воткнувшись в центр незаконченной спирали. Френки сжал шестерёнку в кулаке так, что почерневший металл впился в ладонь. Закки замер на полпути между качелями и забором, втянув голову в плечи.

Тайрон заметил испуганные лица и спросил без промедлений чуть сорвавшимся голосом:

— Кто это?

Френки выдохнул, не отрывая глаз от фигуры в дверном проёме. Его голос стал низким и плоским, лишённым всяких колебаний.

— Это Марк. С ним лучше дружить.

Ребята сделали первые робкие шаги как рука Марка указала пальцем на Тайрона, а затем сделала опять свой призывной жест.

Френки и Закки направились к Тайрону, Тайрон испуганно попятился назад, но ребята взяли новенького под руки. Их пальцы впились в ткань яркой туники не как руки сверстников, а как инструменты для фиксации.

— Эй, что вы? — Тайрон попытался выкрутиться, но их хватка уже стала железной. — Я не хочу…

Он не договорил.

Лица Френки и Закки исказились не злобой, а холодной, животной необходимостью. В их действиях не было злого умысла — только чёткое следование протоколу, от которого зависело что-то очень важное. Возможно, сама их тишина.

— Запомни! Ему нельзя отказывать! — прошипел Френки, и его хватка стала стальной.

— Мы ради тебя стараемся! — выдавил Закки, навалившись всем весом, чтобы развернуть сопротивление в нужном направлении.

Они потащили его. Тайрон упирался, но Френки и Закки держали крепко — не грубо, а с той неотвратимостью, с какой конвейер тянет деталь к следующему станку.

— Да послушай ты, — говорил Френки, пока они шли к сервисному проезду. — Ты неправильно понимаешь. Марк не враг. Он хочет помочь.

— Помочь? — Тайрон всё ещё пытался вырваться. — Вы схватили меня и тащите неизвестно куда!

— Потому что ты бы не пошёл сам, — сказал Закки. — Никто не идёт. Все боятся. А потом — благодарят.

— Марк чинит конвейеры, — продолжал Френки. — Все конвейеры в Цитадели. Зерновой, рыбный, птичники, грибные погреба, картофельный. Знаешь, что будет, если хоть один встанет? Люди останутся без еды. Тысячи людей.

— И он не только конвейеры чинит, — подхватил Закки. — Он помогает тем, кто въезжает в район. Тут всякое бывает. Злоумышленники. Воры. Люди, которые хотят навредить. Марк... он может обезопасить твою квартиру.

Тайрон перестал вырываться.

— Обезопасить? Как?

— Оборудование, — сказал Френки. — Специальное. Он установит его вдоль стен, под подоконниками, в вентиляции. Если кто-то чужой попытается проникнуть — ловушка сработает. Ничего смертельного. Просто отпугнёт.

— Это бесплатно, — добавил Закки. — Он ничего не берёт. Просто хочет, чтобы в районе было безопасно.

— Твои родители дома? — спросил Френки.

— Да...

— Хорошо. Ты их отвлечёшь. Попроси чай. Посидите на кухне. Марк всё сделает быстро. Ты даже не заметишь.

— А зачем их отвлекать?

Френки и Закки переглянулись.

— Взрослые не понимают, — сказал Закки. — Они начинают задавать вопросы. Спорить. А Марк... он не любит спорить, у него нет на это времени. Он делает. Так лучше для всех.

Тайрон хотел спросить ещё что-то, но они уже подошли к люку.

---

Они спускались недолго. Лестница уходила вниз, в темноту, и каждый шаг отдавался эхом от невидимых стен. Воздух становился холоднее и плотнее. На смену уличному гулу пришёл другой звук — низкий, равномерный, как дыхание спящего зверя.

— Осторожнее, — сказал Френки. — Здесь ступени скользкие.

Тайрон держался за перила. Металл был холодным и влажным. Лестница закончилась, и они вышли в широкий туннель.

Это была канализация. Но не та, что представлял себе Тайрон по рассказам старших, — с потоками грязной воды и смрадом. Здесь было сухо. Пол устилали ровные бетонные плиты, стены были облицованы старым, но чистым кирпичом. Вдоль свода тянулись трубы — одни тонкие, оплетённые паутиной, другие толстые, покрытые каплями конденсата. Где-то капала вода — мерно, через равные промежутки.

Запах был. Резкий, гнилостный.

— Здесь всегда так пахнет? — спросил Тайрон.

— Привыкнешь, — ответил Закки, не оборачиваясь.

Он зажёг масляную лампу, и они побрели в темноте. Шаги отдавались глухим эхом.

Они миновали несколько ответвлений — тёмных провалов, из которых тянуло сквозняком. Френки уверенно свёртывал в нужные проходы, не замедляясь. Лестница, развилка, ещё одна развилка.

В одном месте туннель расширился. Здесь, у стены, стояли деревянные ящики с маркировкой конвейеров — «Зерновой», «Рыбный», «Птичники». Тайрон замедлил шаг, но Френки потянул его дальше.

— Не отставай.

Наконец они остановились. Впереди, в конце туннеля, виднелась массивная дверь из листового металла. На ней не было таблички — только выцарапанный кем-то символ: круг, перечёркнутый тремя линиями.

— Пришли, — сказал Френки.

Дарси, всю дорогу молчавшая, шагнула вперёд и толкнула дверь. Та открылась бесшумно, без скрипа, и из проёма хлынул свет — яркий, режущий глаза после темноты.

— Заходите, — сказала она. — Только ничего не трогайте.

---

Дети вошли внутрь. Тайрон шагнул за ними. Дверь закрылась за спиной.

Мастерская Марка была похожа на чистый, плохо освещённый цех. В темноте, вдоль стен стояли стеллажи с ящиками, подписанными аккуратным, почти типографским почерком. В центре — верстак, над ним — огромный отражённый зеркальный луч сверху, дававший яркий, ровный свет.

Марк прошёл к дальнему стеллажу и открыл ящик. Внутри, в гнёздах из мягкой ткани, лежали устройства — небольшие, металлические.

— Пневматика Архитекторов, — сказал Френки, заметив взгляд Тайрона. — Работает на сжатом воздухе. Просто накачиваешь — и оно делает всё остальное. Я видел, как Марк это делает.

Марк указал на тележки у стены — низкие, на металлических колёсах, с деревянными ручками. А затем начал показывать устройства. Он не говорил.

Первым был плафон. Чугунный, с отполированным до блеска корпусом. Френки взял его бережно, двумя руками и положил на тележку.

— Плафон, — сказал он Тайрону. — Открываешь створку, закладываешь порошок снотворного или яда, вешаешь на лампу. Дёргаешь нить — створка открывается, порошок падает в огонь. Вспышка. Дым. Кто в комнате — тот спит или мёртв.

Вторым был массивный цилиндр с рукоятью и длинной иглой на конце. К нему прилагался ручной насос с манометром. Закки принял, крякнув от тяжести, и положил на тележку.

— Накачиваешь воздух, — пояснил Френки. — Игла берёт стену. Никакого шума, только шипение. Сверлит камень, кирпич, даже металл, если поставить нужное сверло. Без него ловушки не поставить.

Третьей была арбалетная установка. Тяжёлая металлическая рама с направляющими, на которых крепился арбалет. Вся конструкция была оснащена противовесом и спусковым механизмом, который взводился проволокой.

Френки положил ладонь на раму.

— Вешается над окном, — сказал он Тайрону. — Снаружи. Проволока тянется в квартиру. Когда дёргаешь — установка опускается на уровень глаз, и арбалет начинает стрелять через стекло — не спрячешься. Закки и Дарси взяли её вдвоём и положили на тележку.

Четвёртой была лебёдка. Разборная. Две металлические треноги, барабан с тросом, ручка. В сложенном виде — как большой чемодан. Тайрон и Френки взяли её вдвоём и положили на тележку.

Марк открыл второй ящик — меньше, но тяжелее первого. Внутри, в аккуратных отделениях, лежали не устройства, а то, без чего они были бесполезны.

Тонкая стальная проволока — мотками, как рыболовная леска. Гибкая металлическая трубка. Крепления для неё — крошечные скобы с проушинами под винты. Анкера — толстые, с распорными лапками, способные держать вес взрослого человека. Дюбеля, ключи.

Френки взял моток проволоки и взвесил в руке.

— Управление, — сказал он Тайрону. — Тянешь проволоку — она скользит по трубке, уходит в другую комнату. Ты сидишь в спальне, дёргаешь — а ловушка срабатывает на кухне. Или у входной двери. Или в вентиляции. Марк проводит проволоку так, что её не видно.

Закки взял моток трубки и бросил на тележку.

— Крепятся к стенам, — пояснил он. — К потолку. Под плинтусами. Проволока идёт по ним, как по рельсам. Не провисает. Не путается. Если натянуть правильно — даже через три комнаты работает.

Дарси взяла ключи и анкера. Тайрон — дюбеля. Всё это уложили в отдельную сумку и погрузили на тележки вместе с основным оборудованием.

Всё уложили на две тележки. Тайрон и Закки взялись за одну, Френки и Дарси — за другую. Марк пошёл впереди, освещая путь.

Они двинулись обратно по туннелю. Колёса гремели по бетонным плитам. Тайрон толкал тележку, чувствуя, как дрожат руки и каждый стык плит отдавался в локти.

У шахты остановились. Марк, не проронив ни слова, взял верёвку и полез вверх по лестнице — быстро, без колебаний. За ним отправился Закки. Его фигура исчезла в темноте. Сверху донёсся глухой удар — люк открылся. В шахту хлынул холодный воздух с поверхности. Через минуту вниз упала верёвка. Её конец лежал кольцами на полу.

— Части лебёдки, — сказал Френки.

Он и Дарси привязали верёвку к первой сложенной треноге.

Через минуту вновь упала верёвка.

— Части лебёдки, — повторил Френки.

Он и Дарси привязали верёвку ко второй сложенной треноге.

Упала верёвка.

— Лебёдку, — скомандовал Френки.

Он и Дарси привязали верёвку к лебёдке.

Через несколько минут сверху донёсся ритмичный стук — сигнал. Лебёдка была наверху. Марк собирал её там, на поверхности.

Прошло ещё несколько минут. Сверху упал трос — уже не верёвка, а стальной, с крюком на конце. Марк закрепил лебёдку и опустил трос вниз.

— Первая тележка, — скомандовал Френки.

Они прицепили первую тележку — ту, что с перфоратором и насосом. Трос натянулся. Тележка оторвалась от земли и медленно поползла вверх, покачиваясь. Слышно было, как наверху Марк крутит ручку лебёдки — мерно, без остановок. Тележка исчезла в проёме. Трос снова упал вниз.

— Вторая.

Вторая тележка — с плафоном и арбалетом — поднялась быстрее. Трос упал в последний раз. Теперь нужно было подниматься самим.

Они лезли по лестнице по одному. Сначала Френки, потом Дарси, Тайрон — последним. Он выбрался из люка, вдохнул холодный воздух и увидел: они стояли в том же сервисном проезде, откуда спустились. Марк уже разобрал лебёдку. Две треноги и барабан лежали на земле, готовые к погрузке.

Оборудование переложили на тележки. Марк, не оборачиваясь, двинулся вперёд — к выходу из проезда, к жилым башням, к квартире Тайрона. Дети покатили тележки следом.

---

Они дошли до подъезда Тайрона. Марк остановился у двери и повернулся к детям. Его палец указал на Френки, затем на дверь.

— Я отвлеку, — сказал Френки Тайрону. — А ты просто сиди и кивай. Чем дольше они будут смотреть на меня, тем быстрее Марк закончит.

Тайрон хотел возразить, но дверь уже открылась. Мать всплеснула руками, увидев гостей. Отец нахмурился, но Френки уже шагнул вперёд с широкой улыбкой — вежливый, обаятельный, совершенно не похожий на того, кто полчаса назад говорил о ловушках.

— Добрый день! Мы с Тайроном познакомились на площадке. Решили показать ему район, но он сказал, что вы волнуетесь — вот, зашли подтвердить, что он в хорошей компании!

Мать растаяла. Отец кивнул. Френки уже сидел на кухне, и Тайрон, как во сне, опустился на стул рядом. Марк и остальные дети бесшумно исчезли в коридоре, унося с собой оборудование.

Тайрон сидел на кухне, сжимая кружку с остывшим чаем. Родители сидели напротив — мать встревоженно поглядывала на дверь, отец хмурился. Френки говорил без остановки — о площадке, о новых друзьях, о том, как здесь здорово. Тайрон кивал.

В соседней комнате раздавался шум.

Прошло полчаса. Потом ещё десять минут. Родители начали успокаиваться. Мать даже улыбнулась — кажется, впервые за день.

В дверь постучали. Тайрон вздрогнул. Френки поднялся, открыл. На пороге стояли Закки и Дарси. Их лица были спокойными, как у людей, выполнивших работу.

— Мы закончили, — сказал Закки. — Тайрон, мы хотим показать тебе район. Там, за углом, есть ещё одна площадка.

Мать закивала. Отец махнул рукой — идите. Тайрон встал. Его ноги были ватными. Он вышел за дверь. Френки вышел следом и закрыл её за собой.

В коридоре было тихо. Только лампа на стене едва слышно шипела. Марк стоял у лестницы, не оборачиваясь. Его силуэт в полумраке казался старше, чем был на самом деле.

Марк кивнул. Он не смотрел на Тайрона. Он просто пошёл вниз по лестнице, и дети двинулись за ним — Френки, Закки, Дарси. Тайрон пошёл последним. Его никто не тянул. Он просто не знал, куда ещё идти.

Они взяли тележки с оборудованием и двинулись обратно в канализацию.

---

Вернулись к люку.

Френки, Дарси и Тайрон спустились вниз.

Марк вытащил ожерелье со свистками. Свистнул в красный свисток, и Закки, лишившись чувств, начал очень быстро и ловко собирать лебёдку из подручных средств не глядя. Две треноги разложились моментально. Внутрь проник гриф, была одета ручка и закреплён трос с крюком.

На тележке были крепления, за что было закреплено оборудование.

Закки достал паука из тросов и закрепил в карабинах на тележке. И начал спускать на лебёдке тележки.

Трос два раза дёрнули.

Закки выкрутил лебёдку, закрепил вторую тележку и спустил.

Трос, гриф, треноги, ручка были разобраны и аккуратно спущены на верёвке.

Затем Марк свистнул в красный свисток. Закки пришёл в себя, увидел, что стоит перед люком, улыбнулся как ни в чём не бывало. Марк пошёл первым, за ним Закки, прикрыв за собой люк.

Закки спустился и увидел знакомые мелькающие лица в пламени масляного светильника.

Они прошли по туннелю — мимо ящиков с маркировкой конвейеров, мимо тёмных ответвлений, из которых тянуло сквозняком. Запах гнили стал привычным. Тайрон уже почти не замечал его.

---

В мастерской Дарси взяла чайник и наполнила чашки — всем, кроме Марка. К нему подошёл крысолов. Огромный, с рваным ухом и шрамами через всю морду. Но этот не рычал. Он аккуратно, как вышколенный слуга, взял зубами фарфоровую чашку с дымящимся чаем, подошёл к Марку и, привстав на задние лапы, поставил чашку перед ним. Ни капли не пролил. Марк взял чашку и отпил.

Тайрон замер.

— Это же... Бойцовский — такие рвут горло, их держат в клетках, на них ставят деньги. — вырвалось у Тайрона. — Такие человека могут разорвать...

Никто не ответил. Закки только пожал плечами. Крысолов лёг у ног Марка и закрыл глаза. Тайрон смотрел на него и не мог отвести взгляд.

Крысолов сидел свободно.

После чая Марк поднялся и двинулся к двери в дальнем конце мастерской. Дети пошли за ним. Тайрон тоже.

— В этой комнате Марк делает людей послушнее, — сказал Френки.

Они вошли в помещение меньше и темнее предыдущего. Единственный свет — отражённый зеркалом луч — падал на стул с высокой спинкой. В стуле с пристёгнутыми руками и ногами сидел человек. Без сознания.

Марк расстегнул ремни на руках и ногах, снял иглу с пластины. Раздался тихий щелчок, и он поднял чёрный матовый диск с маленьким отверстием в середине. Марк убрал его в специальный кожаный футляр.

— Марк сам делает эти диски. Специальным острым жалом. Он нагревает его масляной лампой и наносит тонкие бороздки. А затем ставит специальную иглу и из рупора раздаётся голос.

Марк достал ожерелье из свистков, поднёс розовый свисток к губам. Короткая трель.

— Пока она в этом состоянии, — тихо сказал Закки, кивая на Дарси, — она может согнуть лом в кольцо. Я видел. Марк проверял.

Дарси вздрогнула. Её лицо стало пустым. Она подошла к человеку в кресле, взяла его за плечи и подняла — легко, как мешок с тканью. Понесла к выходу. Тайрон смотрел, как девятилетняя девочка уносит взрослого мужчину. Её тонкие руки даже не дрожали.

Они двинулись следом. Дарси вынесла человека в соседнее помещение — маленькое, с голыми стенами и низким потолком. Там, на каменном полу, уже лежали четверо. Один — в мундире, из министерства. Остальные — в скромных строгих костюмах. Все неподвижные, с закрытыми глазами. Дарси опустила пятого рядом с ними, выпрямилась и замерла.

Марк подошёл к ней. Поднёс свисток к губам, дунул в розовый свисток. Дарси моргнула и отошла в сторону, снова став собой.

Затем Марк повернулся к лежащим. Он взял чёрный свисток. Он произвёл короткую комбинацию — пять нот, одна за другой.

Находясь прямо под ногами у Тайрона, люди открыли глаза. Встали — резко, одновременно. Пять человек, плечом к плечу. Пустые лица. Пустые глаза. Они стояли и смотрели перед собой.

Тайрон отшатнулся и врезался спиной в старый железный стул. Тот двинулся. Одна ножка с резким, протяжным скрипом проехалась по каменному полу. Звук вышел тонкий, свистящий — почти как трель свистка, только грубее.

Крысолов у ног Марка вздрогнул всем телом. Его глаза, только что спокойные и пустые, распахнулись. Он замотал головой, будто выныривая из глубины. Увидел Марка — и попятился. Шерсть на загривке встала дыбом. Из горла вырвался скулёж — тонкий, жалобный. Бойцовский зверь, способный порвать человека, сжался в комок и пополз к выходу на брюхе. Ещё секунда — и он исчез в темноте коридора. Когти заскрежетали по бетону. Скулёж затих вдали.

В помещении стало тихо. Марк посмотрел на скрипучий стул. Потом на Тайрона. Ничего не сказал. Пять человек всё так же стояли, глядя в никуда. Ждали приказа.

Марк свистнул снова — длинная, нисходящая трель. Люди двинулись. Один за другим, мерным шагом, они вышли из помещения и направились к выходу из мастерской. Тайрон проводил их взглядом.