ВОЙНА БОГОВ

Френки положил ладонь на раму.

— Вешается над окном, — сказал он Тайрону. — Снаружи. Проволока тянется в квартиру. Когда дёргаешь — установка опускается на уровень глаз, и арбалет начинает стрелять через стекло — не спрячешься. Закки и Дарси взяли её вдвоём и положили на тележку.

Четвёртой была лебёдка. Разборная. Две металлические треноги, барабан с тросом, ручка. В сложенном виде — как большой чемодан. Тайрон и Френки взяли её вдвоём и положили на тележку.

Марк открыл второй ящик — меньше, но тяжелее первого. Внутри, в аккуратных отделениях, лежали не устройства, а то, без чего они были бесполезны.

Тонкая стальная проволока — мотками, как рыболовная леска. Гибкая металлическая трубка. Крепления для неё — крошечные скобы с проушинами под винты. Анкера — толстые, с распорными лапками, способные держать вес взрослого человека. Дюбеля, ключи.

Френки взял моток проволоки и взвесил в руке.

— Управление, — сказал он Тайрону. — Тянешь проволоку — она скользит по трубке, уходит в другую комнату. Ты сидишь в спальне, дёргаешь — а ловушка срабатывает на кухне. Или у входной двери. Или в вентиляции. Марк проводит проволоку так, что её не видно.

Закки взял моток трубки и бросил на тележку.

— Крепятся к стенам, — пояснил он. — К потолку. Под плинтусами. Проволока идёт по ним, как по рельсам. Не провисает. Не путается. Если натянуть правильно — даже через три комнаты работает.

Дарси взяла ключи и анкера. Тайрон — дюбеля. Всё это уложили в отдельную сумку и погрузили на тележки вместе с основным оборудованием.

Всё уложили на две тележки. Тайрон и Закки взялись за одну, Френки и Дарси — за другую. Марк пошёл впереди, освещая путь.

Они двинулись обратно по туннелю. Колёса гремели по бетонным плитам. Тайрон толкал тележку, чувствуя, как дрожат руки и каждый стык плит отдавался в локти.

У шахты остановились. Марк, не проронив ни слова, взял верёвку и полез вверх по лестнице — быстро, без колебаний. За ним отправился Закки. Его фигура исчезла в темноте. Сверху донёсся глухой удар — люк открылся. В шахту хлынул холодный воздух с поверхности. Через минуту вниз упала верёвка. Её конец лежал кольцами на полу.

— Части лебёдки, — сказал Френки.

Он и Дарси привязали верёвку к первой сложенной треноге.

Через минуту вновь упала верёвка.

— Части лебёдки, — повторил Френки.

Он и Дарси привязали верёвку ко второй сложенной треноге.

Упала верёвка.

— Лебёдку, — скомандовал Френки.

Он и Дарси привязали верёвку к лебёдке.

Через несколько минут сверху донёсся ритмичный стук — сигнал. Лебёдка была наверху. Марк собирал её там, на поверхности.

Прошло ещё несколько минут. Сверху упал трос — уже не верёвка, а стальной, с крюком на конце. Марк закрепил лебёдку и опустил трос вниз.

— Первая тележка, — скомандовал Френки.

Они прицепили первую тележку — ту, что с перфоратором и насосом. Трос натянулся. Тележка оторвалась от земли и медленно поползла вверх, покачиваясь. Слышно было, как наверху Марк крутит ручку лебёдки — мерно, без остановок. Тележка исчезла в проёме. Трос снова упал вниз.

— Вторая.

Вторая тележка — с плафоном и арбалетом — поднялась быстрее. Трос упал в последний раз. Теперь нужно было подниматься самим.

Они лезли по лестнице по одному. Сначала Френки, потом Дарси, Тайрон — последним. Он выбрался из люка, вдохнул холодный воздух и увидел: они стояли в том же сервисном проезде, откуда спустились. Марк уже разобрал лебёдку. Две треноги и барабан лежали на земле, готовые к погрузке.

Оборудование переложили на тележки. Марк, не оборачиваясь, двинулся вперёд — к выходу из проезда, к жилым башням, к квартире Тайрона. Дети покатили тележки следом.

---

Они дошли до подъезда Тайрона. Марк остановился у двери и повернулся к детям. Его палец указал на Френки, затем на дверь.

— Я отвлеку, — сказал Френки Тайрону. — А ты просто сиди и кивай. Чем дольше они будут смотреть на меня, тем быстрее Марк закончит.

Тайрон хотел возразить, но дверь уже открылась. Мать всплеснула руками, увидев гостей. Отец нахмурился, но Френки уже шагнул вперёд с широкой улыбкой — вежливый, обаятельный, совершенно не похожий на того, кто полчаса назад говорил о ловушках.

— Добрый день! Мы с Тайроном познакомились на площадке. Решили показать ему район, но он сказал, что вы волнуетесь — вот, зашли подтвердить, что он в хорошей компании!

Мать растаяла. Отец кивнул. Френки уже сидел на кухне, и Тайрон, как во сне, опустился на стул рядом. Марк и остальные дети бесшумно исчезли в коридоре, унося с собой оборудование.

Тайрон сидел на кухне, сжимая кружку с остывшим чаем. Родители сидели напротив — мать встревоженно поглядывала на дверь, отец хмурился. Френки говорил без остановки — о площадке, о новых друзьях, о том, как здесь здорово. Тайрон кивал.

В соседней комнате раздавался шум.

Прошло полчаса. Потом ещё десять минут. Родители начали успокаиваться. Мать даже улыбнулась — кажется, впервые за день.

В дверь постучали. Тайрон вздрогнул. Френки поднялся, открыл. На пороге стояли Закки и Дарси. Их лица были спокойными, как у людей, выполнивших работу.

— Мы закончили, — сказал Закки. — Тайрон, мы хотим показать тебе район. Там, за углом, есть ещё одна площадка.

Мать закивала. Отец махнул рукой — идите. Тайрон встал. Его ноги были ватными. Он вышел за дверь. Френки вышел следом и закрыл её за собой.

В коридоре было тихо. Только лампа на стене едва слышно шипела. Марк стоял у лестницы, не оборачиваясь. Его силуэт в полумраке казался старше, чем был на самом деле.

Марк кивнул. Он не смотрел на Тайрона. Он просто пошёл вниз по лестнице, и дети двинулись за ним — Френки, Закки, Дарси. Тайрон пошёл последним. Его никто не тянул. Он просто не знал, куда ещё идти.

Они взяли тележки с оборудованием и двинулись обратно в канализацию.

---

Вернулись к люку.

Френки, Дарси и Тайрон спустились вниз.

Марк вытащил ожерелье со свистками. Свистнул в красный свисток, и Закки, лишившись чувств, начал очень быстро и ловко собирать лебёдку из подручных средств не глядя. Две треноги разложились моментально. Внутрь проник гриф, была одета ручка и закреплён трос с крюком.

На тележке были крепления, за что было закреплено оборудование.

Закки достал паука из тросов и закрепил в карабинах на тележке. И начал спускать на лебёдке тележки.

Трос два раза дёрнули.

Закки выкрутил лебёдку, закрепил вторую тележку и спустил.

Трос, гриф, треноги, ручка были разобраны и аккуратно спущены на верёвке.

Затем Марк свистнул в красный свисток. Закки пришёл в себя, увидел, что стоит перед люком, улыбнулся как ни в чём не бывало. Марк пошёл первым, за ним Закки, прикрыв за собой люк.

Закки спустился и увидел знакомые мелькающие лица в пламени масляного светильника.

Они прошли по туннелю — мимо ящиков с маркировкой конвейеров, мимо тёмных ответвлений, из которых тянуло сквозняком. Запах гнили стал привычным. Тайрон уже почти не замечал его.

---

В мастерской Дарси взяла чайник и наполнила чашки — всем, кроме Марка. К нему подошёл крысолов. Огромный, с рваным ухом и шрамами через всю морду. Но этот не рычал. Он аккуратно, как вышколенный слуга, взял зубами фарфоровую чашку с дымящимся чаем, подошёл к Марку и, привстав на задние лапы, поставил чашку перед ним. Ни капли не пролил. Марк взял чашку и отпил.

Тайрон замер.

— Это же... Бойцовский — такие рвут горло, их держат в клетках, на них ставят деньги. — вырвалось у Тайрона. — Такие человека могут разорвать...

Никто не ответил. Закки только пожал плечами. Крысолов лёг у ног Марка и закрыл глаза. Тайрон смотрел на него и не мог отвести взгляд.

Крысолов сидел свободно.

После чая Марк поднялся и двинулся к двери в дальнем конце мастерской. Дети пошли за ним. Тайрон тоже.

— В этой комнате Марк делает людей послушнее, — сказал Френки.

Они вошли в помещение меньше и темнее предыдущего. Единственный свет — отражённый зеркалом луч — падал на стул с высокой спинкой. В стуле с пристёгнутыми руками и ногами сидел человек. Без сознания.

Марк расстегнул ремни на руках и ногах, снял иглу с пластины. Раздался тихий щелчок, и он поднял чёрный матовый диск с маленьким отверстием в середине. Марк убрал его в специальный кожаный футляр.

— Марк сам делает эти диски. Специальным острым жалом. Он нагревает его масляной лампой и наносит тонкие бороздки. А затем ставит специальную иглу и из рупора раздаётся голос.

Марк достал ожерелье из свистков, поднёс розовый свисток к губам. Короткая трель.

— Пока она в этом состоянии, — тихо сказал Закки, кивая на Дарси, — она может согнуть лом в кольцо. Я видел. Марк проверял.

Дарси вздрогнула. Её лицо стало пустым. Она подошла к человеку в кресле, взяла его за плечи и подняла — легко, как мешок с тканью. Понесла к выходу. Тайрон смотрел, как девятилетняя девочка уносит взрослого мужчину. Её тонкие руки даже не дрожали.

Они двинулись следом. Дарси вынесла человека в соседнее помещение — маленькое, с голыми стенами и низким потолком. Там, на каменном полу, уже лежали четверо. Один — в мундире, из министерства. Остальные — в скромных строгих костюмах. Все неподвижные, с закрытыми глазами. Дарси опустила пятого рядом с ними, выпрямилась и замерла.

Марк подошёл к ней. Поднёс свисток к губам, дунул в розовый свисток. Дарси моргнула и отошла в сторону, снова став собой.

Затем Марк повернулся к лежащим. Он взял чёрный свисток. Он произвёл короткую комбинацию — пять нот, одна за другой.

Находясь прямо под ногами у Тайрона, люди открыли глаза. Встали — резко, одновременно. Пять человек, плечом к плечу. Пустые лица. Пустые глаза. Они стояли и смотрели перед собой.

Тайрон отшатнулся и врезался спиной в старый железный стул. Тот двинулся. Одна ножка с резким, протяжным скрипом проехалась по каменному полу. Звук вышел тонкий, свистящий — почти как трель свистка, только грубее.

Крысолов у ног Марка вздрогнул всем телом. Его глаза, только что спокойные и пустые, распахнулись. Он замотал головой, будто выныривая из глубины. Увидел Марка — и попятился. Шерсть на загривке встала дыбом. Из горла вырвался скулёж — тонкий, жалобный. Бойцовский зверь, способный порвать человека, сжался в комок и пополз к выходу на брюхе. Ещё секунда — и он исчез в темноте коридора. Когти заскрежетали по бетону. Скулёж затих вдали.

В помещении стало тихо. Марк посмотрел на скрипучий стул. Потом на Тайрона. Ничего не сказал. Пять человек всё так же стояли, глядя в никуда. Ждали приказа.

Марк свистнул снова — длинная, нисходящая трель. Люди двинулись. Один за другим, мерным шагом, они вышли из помещения и направились к выходу из мастерской. Тайрон проводил их взглядом.

---

Марк вместе со всеми направился в другое помещение.

— Здесь жабы, — сказал Френки.

Они перешли во влажное помещение. Здесь стояли чаны и клетки. Жабы. Крупные, пупырчатые, с вздутыми железами за глазами.

Марк кивнул, глядя на Френки. Он в кожаных перчатках доставал их одну за другой и надавливал на железы. Густая белая жидкость капала в стеклянные флаконы. Дарси и Закки помогали — держали жаб, подавали инструменты. Тайрон тоже держал. Жаба дышала часто, мелко. Он чувствовал, как бьётся её сердце.

Марк ушёл в сторону, куда рванул бойцовый крысолов.

К ним в помещение заглянула Дарси. Она, поймав взгляд Френки, кивнула ему, и он, вздохнув, кивнул в ответ.

Глаза Френки забегали, а затем он надавил на жабу. Густая белая капля упала во флакон. Жаба дёрнулась, но не вырвалась — привыкла.

— Тайрон, я должен сказать тебе правду, — сказал он, не поднимая глаз. — Мы установили в твоей квартире не систему безопасности.

Руки Тайрона крепко сдавили тёплую, скользкую жабу.

— Это оружие, которое способно оборвать жизнь твоих родителей.

Тайрон почувствовал, как жаба в его руках перестала биться. Она просто сидела, тёплая и неподвижная.

— Зачем? — прошептал он.

Френки посмотрел ему в глаза. Его взгляд был усталым, но твёрдым.

— Мы не могли сказать тебе правду, иначе он бы навредил нашим родителям.

Весь покрасневший Закки закивал.

— Когда Закки отказался выдавливать жаб, он обнаружил своего отца в госпитале со стрелой от арбалета в плече. Закки пришлось сказать отцу, что это случайность.

— У нас у всех такое дома, — сказал Закки. — Ты думаешь, мы служим Марку, потому что он нам нравится? Мы служим ему, потому что он может убить наших родителей. Так же, как теперь твоих.

— Это не защита, — сказал Френки. — Это поводок.

Тайрон опустил глаза. Жаба дышала часто, мелко. Он чувствовал, как бьётся её сердце.

— Ты привыкнешь, — сказал Френки. — Пройдёт время и привыкнешь. Обязательно привыкнешь. Как Закки.

Закки опустил глаза.

Когда они закончили, то вернулись в главное помещение мастерской. Жабий яд был убран в ящик.

К Тайрону подошла Дарси и увела его за руку в сторону. Затем встала рядом, не глядя на него.

— Это из-за меня, — сказала она тихо.

— Что? — поинтересовался Тайрон.

— Из-за меня он начал отлавливать людей и расставлять ловушки. Я долго смотрела, как он мучается и терзается из-за людей. И однажды я сказала ему: «Если ты знаешь, как спасти Цитадель — действуй». Я думала, он просто починит конвейеры. Сделает жизнь лучше.

Она замолчала. Тайрон смотрел на неё. Она подняла глаза.

— Он не злой. Он просто хочет сделать как лучше. По-настоящему.

Она протянула руку и взяла Тайрона за ладонь. Её пальцы были холодными, но хватка — твёрдой. Она повела его куда-то в сторону, через узкий коридор, мимо ящиков и стеллажей.

За углом из коридора падал свет — не яркий, как в мастерской, а мягкий, рассеянный. Дарси остановилась у угла, заглянула и сказала:

— Нам лучше подождать.

Тайрон подошёл ближе и заглянул.

Это была маленькая комната. Почти пустая. У стены стоял топчан, застеленный серым одеялом. Рядом — стол, на столе — зеркало в металлической раме. Перед зеркалом, спиной к двери, стоял Марк. Повязка лежала на столе.

Тайрон увидел его лицо в отражении.

Пустая глазница. Тёмный провал, который, казалось, уходил вглубь черепа. Тайрон хотел отвести взгляд, но не смог — потому что в глубине провала что-то блеснуло. Не отражение лампы. Не блик на влажной ткани. Что-то живое. Что-то, что двигалось само по себе.

Марк смотрел в зеркало. Его единственный видимый глаз был спокоен. А второй — тот, которого не было, — смотрел тоже. Он был тяжелее, чем взгляд обычных глаз.

Марк чуть повернул голову. Тайрон отшатнулся. Дарси неподвижно стояла, дожидаясь.

Из-за угла появился Марк. Он взглядом показал на комнату, и Дарси, взяв Тайрона под руку, повела его к главному помещению. Там стояло кресло под огромным лучом.

Все смотрели на Тайрона. Тайрон окинул всех взглядом и, не сопротивляясь, сел, откинув голову.

ГЛАВА 4. ТЕНЬ ГРАФА

Яркий луч света прорезал тьму, словно кинжал, и упал на белоснежную шёлковую кровать роскошной резиденции графа Белиала. Он жил своей собственной жизнью — свет проникал в каждую щель, каждую складку ткани, позволяя разглядеть тело графа до мельчайших деталей. Там, на кровати, спал молодой юноша лет семнадцати — крепкий и сильный, с полностью седыми волосами, что казались серебряным сиянием в полумраке. Он был одет лишь в белоснежный шёлковый хитон, его кожа — гладкая и безупречная, без шрамов или следов битв.

Лицо его содрогалось в ужасе — он боролся с кошмаром внутри сна. Вдруг он вздрогнул, крикнул и открыл глаза. Испуганно огляделся — и наконец узнал место, где оказался. Выдохнул с облегчением. Комната окутана тенями: большая часть её скрыта во мраке. Он поднялся с кровати — и тут же лицо его исказила усталость. Зевнул широко, тёр глаза — словно пытаясь стереть остатки сна.

Затем он снова взглянул вокруг: стеллажи, забитые книгами до потолка; сундуки — груды карт и статуэток. Масляные лампы по углам тихо пыхтели своим тусклым светом — недостаточно ярким для полного освещения этой загадочной обители. Стены спальни украшены фресками и гобеленами: узоры там были настолько свободны и дики — словно художник мог рисовать всё что угодно без ограничений. Только с определённого ракурса можно было обнаружить, в чём истинный замысел столь безумного рисунка, — абсолютная точность каждых линий, но совершенно неясная для всех, кто не является владельцем этой опочивальни. Цветы расплывались в причудливых формах, завораживая взгляд и вызывая восхищение. Невозможно было пройти мимо изумительного творения равнодушно.

На бордово-красных гобеленах из льна виднелся герб: четыре звезды — две расположены вертикально, за ними две горизонтально, образуя нечто вроде равностороннего квадрата из точек.

Два раза глубоко зевнув, граф Белиал словно потерял сознание, а затем вдруг издал громкий и наполненный ненавистью крик:

— Каларион!

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл главный слуга лет тридцати. Он был одет в тунику из тонкой шерстяной ткани бордового цвета, доходящую чуть ниже колен. Воротник и манжеты туники были аккуратно отделаны узкой вышивкой золотистого оттенка. Поверх туники он носил короткий шерстяной плащ с капюшоном тёмно-синего цвета, закреплённый на плече изящной металлической фибулой с геометрическим орнаментом в виде переплетённых линий. Его гладко выбритое лицо с залысинами сияло улыбкой, которая мягко расплывалась.

Он медленно шагнул вперёд, словно наслаждаясь каждым движением, и произнёс:

— Доброе утро, Ваше превосходительство. Во дворце обстановка спокойная, охрана на своих постах, как и положено. Запасы продовольствия в порядке. Погода радует ясностью — солнце уже взошло. Вчера к нам прибыли торговые грамоты, я сложил их на столе в Вашем кабинете. До меня дошли тревожные слухи о разбойниках, которые появились неподалёку. Пока информации немного, но мы уже усилили патрулирование и внимательно следим за обстановкой. Если ситуация изменится, я сразу же сообщу. Что касается дел, сегодня после полудня запланирован суд над потрашителем Алазаром. И, наконец, письмо из поместья Крейстфорд, доставленное крепким воином в тёмно-синей тунике на тройке. И ещё, Ваше превосходительство, в город прибыл Гален из Орионтиса. Тот самый хирург, что работал с Архитекторами. Говорят, он здесь не по делам — просто отдохнуть.

Главный слуга протянул трубочку, перевязанную кожаным шнурком. На внешней стороне её красовалась печать из воска с оттиском герба — птицы сокола, вписанной в круг. Граф Белиал сорвал печать. Но прежде, не вчитываясь в содержимое, обратил внимание на само письмо. Оно было написано на тщательно обработанной тонкой, но прочной коже с лёгким желтоватым оттенком, неровной текстурой и видимыми следами обработки. Текст выполнен чернилами на основе сажи и железного купороса, придающими ему тёмно-коричневый, почти чёрный цвет. Почерк аккуратен и выверен. Края пергамента слегка изношены, свидетельствуя о времени и дороге, которую он проделал.

А затем прочитал письмо про себя:

Ваше Превосходительство, граф Белиал, позвольте пригласить Вас на покерную партию, которая состоится во второй половине дня в моём поместье Крейстфорд. Пообещал явиться — экспрессивные пальцы лорд Алрик. Непременно будет ускользающий взгляд лорд Киндерман и, конечно, повелитель дискофортного кресла лорд Эдвард, который не откажется от вызова. Дал обещание прибыть наш плутовской кашель лорд Миридан и подмигивающий проказник лорд Радис. И, разумеется, массотерапевт лорд Чабарта, недавно оказавший Вам помощь. С нетерпением ожидаю Вашего присутствия — уверен, что с Вашим мастерством эта партия станет особенно увлекательной. С глубоким уважением, Лорд Бредхолд.

Прочитав письмо, граф Белиал ненадолго улыбнулся и пробормотал себе под нос:

— Спасибо тебе большое. Следи, пожалуйста, за ситуацией и держи меня в курсе. Если появятся какие-то новости — сразу сообщи. И ещё, дорогой мой, подскажи, где сейчас Тиана? Буду очень признателен за твою помощь и доброту.

Главный слуга чуть приподнял брови, его лицо мгновенно стало равнодушным и безжалостным.

— Тиана завтракает. Что-то ещё? — спросил он ровным голосом.

Граф вздохнул и мягко произнёс, его голос стал чуть тише:

— Помоги собраться...

Лицо главного слуги вновь расплылось в улыбке. Он кивнул и отчеканил:

— Слушаюсь! — и спустя мгновение оказался рядом.

Граф встал перед зеркалом в полный рост, обрамлённым массивной рамой из тёмного резного дерева, украшенной изящными завитками и позолоченными вставками. Его поверхность была безупречно чистой, отражая каждую деталь с поразительной чёткостью. Каларион подошёл к графу, и каждое его движение было столь уточнённым, что казалось, в своём образе он чувствовал смысл своей жизни и не прощал ошибок.

— У вас хитон помялся... Ах...

Он громко вздрогнул, словно это непозволительная ошибка для образа великого властителя, у которого всё обязательно должно быть безупречным. Чуть разочарованным голосом произнёс:

— Я непременно помогу Вам привести Вас в порядок.

Он аккуратно взял мягкую ткань ночной рубашки и плавными движениями расправил каждую складку, следя, чтобы хитон лежал ровно и не стеснял движений.

— Теперь туника, — сказал он.

Но в руках у него была не пурпурная ткань, а простая солдатская туника тёмно-бордового цвета из грубой шерсти. Граф послушно поднял руки, и главный слуга плавно накинул тунику через голову, расправляя её по плечам и спине. Никаких геометрических узоров. Никакой вышивки. Только потёртости на локтях.

— Теперь нагрудник.

Каларион взял кожаный нагрудник с потёртыми пряжками и затянул ремни — плотно, но не туго. Затем подал пояс с пустыми ножнами.

— Обувь готова, — сказал он, наклонившись, чтобы застегнуть тяжёлые солдатские сапоги. Каларион встал, оглядел графа с головы до ног и кивнул:

— Всё готово, мой господин.

В зеркале стоял не правитель Эльдариона, а безымянный воин — один из десятков таких же, что несли службу во дворце.

Лицо графа выражало смертельную усталость — усталость от жуткого сна, что будто бы не отпускал его.

— Прошу принять мою глубокую благодарность за твою неустанную заботу и усердие. Твоя преданность для меня бесценна.

Главный слуга невольно закатил глаза, и скука с безразличием мгновенно отразились на его лице. После слов графа он глубоко поклонился, тихо развернулся и бесшумно покинул покои.

---

Спустившись по аккуратной каменной лестнице, граф Белиал оказался в просторном помещении, окутанном полумраком. Его единственным недостатком было то, что окна располагались лишь с одной стороны, и первые лучи солнца едва касались потолка, оставляя большую часть зала в тени.

Граф увидел Тиану и замер. Его взгляд впился в супругу и начал пристально её осматривать.

В центре зала за массивным, тёмным и гладким от многолетней полировки столом с безукоризненной осанкой, словно олицетворение благородства, сидела стройная семнадцатилетняя девушка и наслаждалась завтраком, проявляя изысканность и грацию, достойные настоящей княгини. На столе аккуратно расположились блюда: свежий хлеб из пшеничной муки, сочные фрукты — яблоки, груши, виноград — и небольшие кувшины с ароматным травяным настоем. Рядом лежали сыры и тонко нарезанное копчёное мясо.

На ней красовалась изящная пурпурная туника, надетая поверх эротично проглядывающего розового хитона из тонкого льна. Несмотря на то, что лён был доступен всем слоям общества, в отличие от шёлка и бархата, которые привозили караванами через Эльдорианское море или по торговым путям, его украшала изысканная вышивка, которой славился Эльдарион — центр моды, привлекший к себе самых талантливых мастеров. Именно здесь впервые освоили украшать одежду кружевными вставками, аппликациями и золотыми нитями, делая её поистине ценным и престижным изделием. И мягко обвивавший её гибкий стан пурпурный палий из тонкой шерсти.

Затем его взгляд перешёл на талию девушки. Её подчёркивал льняной пояс с последней модной тенденцией — серебряной пряжкой.