ВОЙНА БОГОВ

---

Марк вместе со всеми направился в другое помещение.

— Здесь жабы, — сказал Френки.

Они перешли во влажное помещение. Здесь стояли чаны и клетки. Жабы. Крупные, пупырчатые, с вздутыми железами за глазами.

Марк кивнул, глядя на Френки. Он в кожаных перчатках доставал их одну за другой и надавливал на железы. Густая белая жидкость капала в стеклянные флаконы. Дарси и Закки помогали — держали жаб, подавали инструменты. Тайрон тоже держал. Жаба дышала часто, мелко. Он чувствовал, как бьётся её сердце.

Марк ушёл в сторону, куда рванул бойцовый крысолов.

К ним в помещение заглянула Дарси. Она, поймав взгляд Френки, кивнула ему, и он, вздохнув, кивнул в ответ.

Глаза Френки забегали, а затем он надавил на жабу. Густая белая капля упала во флакон. Жаба дёрнулась, но не вырвалась — привыкла.

— Тайрон, я должен сказать тебе правду, — сказал он, не поднимая глаз. — Мы установили в твоей квартире не систему безопасности.

Руки Тайрона крепко сдавили тёплую, скользкую жабу.

— Это оружие, которое способно оборвать жизнь твоих родителей.

Тайрон почувствовал, как жаба в его руках перестала биться. Она просто сидела, тёплая и неподвижная.

— Зачем? — прошептал он.

Френки посмотрел ему в глаза. Его взгляд был усталым, но твёрдым.

— Мы не могли сказать тебе правду, иначе он бы навредил нашим родителям.

Весь покрасневший Закки закивал.

— Когда Закки отказался выдавливать жаб, он обнаружил своего отца в госпитале со стрелой от арбалета в плече. Закки пришлось сказать отцу, что это случайность.

— У нас у всех такое дома, — сказал Закки. — Ты думаешь, мы служим Марку, потому что он нам нравится? Мы служим ему, потому что он может убить наших родителей. Так же, как теперь твоих.

— Это не защита, — сказал Френки. — Это поводок.

Тайрон опустил глаза. Жаба дышала часто, мелко. Он чувствовал, как бьётся её сердце.

— Ты привыкнешь, — сказал Френки. — Пройдёт время и привыкнешь. Обязательно привыкнешь. Как Закки.

Закки опустил глаза.

Когда они закончили, то вернулись в главное помещение мастерской. Жабий яд был убран в ящик.

К Тайрону подошла Дарси и увела его за руку в сторону. Затем встала рядом, не глядя на него.

— Это из-за меня, — сказала она тихо.

— Что? — поинтересовался Тайрон.

— Из-за меня он начал отлавливать людей и расставлять ловушки. Я долго смотрела, как он мучается и терзается из-за людей. И однажды я сказала ему: «Если ты знаешь, как спасти Цитадель — действуй». Я думала, он просто починит конвейеры. Сделает жизнь лучше.

Она замолчала. Тайрон смотрел на неё. Она подняла глаза.

— Он не злой. Он просто хочет сделать как лучше. По-настоящему.

Она протянула руку и взяла Тайрона за ладонь. Её пальцы были холодными, но хватка — твёрдой. Она повела его куда-то в сторону, через узкий коридор, мимо ящиков и стеллажей.

За углом из коридора падал свет — не яркий, как в мастерской, а мягкий, рассеянный. Дарси остановилась у угла, заглянула и сказала:

— Нам лучше подождать.

Тайрон подошёл ближе и заглянул.

Это была маленькая комната. Почти пустая. У стены стоял топчан, застеленный серым одеялом. Рядом — стол, на столе — зеркало в металлической раме. Перед зеркалом, спиной к двери, стоял Марк. Повязка лежала на столе.

Тайрон увидел его лицо в отражении.

Пустая глазница. Тёмный провал, который, казалось, уходил вглубь черепа. Тайрон хотел отвести взгляд, но не смог — потому что в глубине провала что-то блеснуло. Не отражение лампы. Не блик на влажной ткани. Что-то живое. Что-то, что двигалось само по себе.

Марк смотрел в зеркало. Его единственный видимый глаз был спокоен. А второй — тот, которого не было, — смотрел тоже. Он был тяжелее, чем взгляд обычных глаз.

Марк чуть повернул голову. Тайрон отшатнулся. Дарси неподвижно стояла, дожидаясь.

Из-за угла появился Марк. Он взглядом показал на комнату, и Дарси, взяв Тайрона под руку, повела его к главному помещению. Там стояло кресло под огромным лучом.

Все смотрели на Тайрона. Тайрон окинул всех взглядом и, не сопротивляясь, сел, откинув голову.

ГЛАВА 4. ТЕНЬ ГРАФА

Яркий луч света прорезал тьму, словно кинжал, и упал на белоснежную шёлковую кровать роскошной резиденции графа Белиала. Он жил своей собственной жизнью — свет проникал в каждую щель, каждую складку ткани, позволяя разглядеть тело графа до мельчайших деталей. Там, на кровати, спал молодой юноша лет семнадцати — крепкий и сильный, с полностью седыми волосами, что казались серебряным сиянием в полумраке. Он был одет лишь в белоснежный шёлковый хитон, его кожа — гладкая и безупречная, без шрамов или следов битв.

Лицо его содрогалось в ужасе — он боролся с кошмаром внутри сна. Вдруг он вздрогнул, крикнул и открыл глаза. Испуганно огляделся — и наконец узнал место, где оказался. Выдохнул с облегчением. Комната окутана тенями: большая часть её скрыта во мраке. Он поднялся с кровати — и тут же лицо его исказила усталость. Зевнул широко, тёр глаза — словно пытаясь стереть остатки сна.

Затем он снова взглянул вокруг: стеллажи, забитые книгами до потолка; сундуки — груды карт и статуэток. Масляные лампы по углам тихо пыхтели своим тусклым светом — недостаточно ярким для полного освещения этой загадочной обители. Стены спальни украшены фресками и гобеленами: узоры там были настолько свободны и дики — словно художник мог рисовать всё что угодно без ограничений. Только с определённого ракурса можно было обнаружить, в чём истинный замысел столь безумного рисунка, — абсолютная точность каждых линий, но совершенно неясная для всех, кто не является владельцем этой опочивальни. Цветы расплывались в причудливых формах, завораживая взгляд и вызывая восхищение. Невозможно было пройти мимо изумительного творения равнодушно.

На бордово-красных гобеленах из льна виднелся герб: четыре звезды — две расположены вертикально, за ними две горизонтально, образуя нечто вроде равностороннего квадрата из точек.

Два раза глубоко зевнув, граф Белиал словно потерял сознание, а затем вдруг издал громкий и наполненный ненавистью крик:

— Каларион!

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл главный слуга лет тридцати. Он был одет в тунику из тонкой шерстяной ткани бордового цвета, доходящую чуть ниже колен. Воротник и манжеты туники были аккуратно отделаны узкой вышивкой золотистого оттенка. Поверх туники он носил короткий шерстяной плащ с капюшоном тёмно-синего цвета, закреплённый на плече изящной металлической фибулой с геометрическим орнаментом в виде переплетённых линий. Его гладко выбритое лицо с залысинами сияло улыбкой, которая мягко расплывалась.

Он медленно шагнул вперёд, словно наслаждаясь каждым движением, и произнёс:

— Доброе утро, Ваше превосходительство. Во дворце обстановка спокойная, охрана на своих постах, как и положено. Запасы продовольствия в порядке. Погода радует ясностью — солнце уже взошло. Вчера к нам прибыли торговые грамоты, я сложил их на столе в Вашем кабинете. До меня дошли тревожные слухи о разбойниках, которые появились неподалёку. Пока информации немного, но мы уже усилили патрулирование и внимательно следим за обстановкой. Если ситуация изменится, я сразу же сообщу. Что касается дел, сегодня после полудня запланирован суд над потрашителем Алазаром. И, наконец, письмо из поместья Крейстфорд, доставленное крепким воином в тёмно-синей тунике на тройке. И ещё, Ваше превосходительство, в город прибыл Гален из Орионтиса. Тот самый хирург, что работал с Архитекторами. Говорят, он здесь не по делам — просто отдохнуть.

Главный слуга протянул трубочку, перевязанную кожаным шнурком. На внешней стороне её красовалась печать из воска с оттиском герба — птицы сокола, вписанной в круг. Граф Белиал сорвал печать. Но прежде, не вчитываясь в содержимое, обратил внимание на само письмо. Оно было написано на тщательно обработанной тонкой, но прочной коже с лёгким желтоватым оттенком, неровной текстурой и видимыми следами обработки. Текст выполнен чернилами на основе сажи и железного купороса, придающими ему тёмно-коричневый, почти чёрный цвет. Почерк аккуратен и выверен. Края пергамента слегка изношены, свидетельствуя о времени и дороге, которую он проделал.

А затем прочитал письмо про себя:

Ваше Превосходительство, граф Белиал, позвольте пригласить Вас на покерную партию, которая состоится во второй половине дня в моём поместье Крейстфорд. Пообещал явиться — экспрессивные пальцы лорд Алрик. Непременно будет ускользающий взгляд лорд Киндерман и, конечно, повелитель дискофортного кресла лорд Эдвард, который не откажется от вызова. Дал обещание прибыть наш плутовской кашель лорд Миридан и подмигивающий проказник лорд Радис. И, разумеется, массотерапевт лорд Чабарта, недавно оказавший Вам помощь. С нетерпением ожидаю Вашего присутствия — уверен, что с Вашим мастерством эта партия станет особенно увлекательной. С глубоким уважением, Лорд Бредхолд.

Прочитав письмо, граф Белиал ненадолго улыбнулся и пробормотал себе под нос:

— Спасибо тебе большое. Следи, пожалуйста, за ситуацией и держи меня в курсе. Если появятся какие-то новости — сразу сообщи. И ещё, дорогой мой, подскажи, где сейчас Тиана? Буду очень признателен за твою помощь и доброту.

Главный слуга чуть приподнял брови, его лицо мгновенно стало равнодушным и безжалостным.

— Тиана завтракает. Что-то ещё? — спросил он ровным голосом.

Граф вздохнул и мягко произнёс, его голос стал чуть тише:

— Помоги собраться...

Лицо главного слуги вновь расплылось в улыбке. Он кивнул и отчеканил:

— Слушаюсь! — и спустя мгновение оказался рядом.

Граф встал перед зеркалом в полный рост, обрамлённым массивной рамой из тёмного резного дерева, украшенной изящными завитками и позолоченными вставками. Его поверхность была безупречно чистой, отражая каждую деталь с поразительной чёткостью. Каларион подошёл к графу, и каждое его движение было столь уточнённым, что казалось, в своём образе он чувствовал смысл своей жизни и не прощал ошибок.

— У вас хитон помялся... Ах...

Он громко вздрогнул, словно это непозволительная ошибка для образа великого властителя, у которого всё обязательно должно быть безупречным. Чуть разочарованным голосом произнёс:

— Я непременно помогу Вам привести Вас в порядок.

Он аккуратно взял мягкую ткань ночной рубашки и плавными движениями расправил каждую складку, следя, чтобы хитон лежал ровно и не стеснял движений.

— Теперь туника, — сказал он.

Но в руках у него была не пурпурная ткань, а простая солдатская туника тёмно-бордового цвета из грубой шерсти. Граф послушно поднял руки, и главный слуга плавно накинул тунику через голову, расправляя её по плечам и спине. Никаких геометрических узоров. Никакой вышивки. Только потёртости на локтях.

— Теперь нагрудник.

Каларион взял кожаный нагрудник с потёртыми пряжками и затянул ремни — плотно, но не туго. Затем подал пояс с пустыми ножнами.

— Обувь готова, — сказал он, наклонившись, чтобы застегнуть тяжёлые солдатские сапоги. Каларион встал, оглядел графа с головы до ног и кивнул:

— Всё готово, мой господин.

В зеркале стоял не правитель Эльдариона, а безымянный воин — один из десятков таких же, что несли службу во дворце.

Лицо графа выражало смертельную усталость — усталость от жуткого сна, что будто бы не отпускал его.

— Прошу принять мою глубокую благодарность за твою неустанную заботу и усердие. Твоя преданность для меня бесценна.

Главный слуга невольно закатил глаза, и скука с безразличием мгновенно отразились на его лице. После слов графа он глубоко поклонился, тихо развернулся и бесшумно покинул покои.

---

Спустившись по аккуратной каменной лестнице, граф Белиал оказался в просторном помещении, окутанном полумраком. Его единственным недостатком было то, что окна располагались лишь с одной стороны, и первые лучи солнца едва касались потолка, оставляя большую часть зала в тени.

Граф увидел Тиану и замер. Его взгляд впился в супругу и начал пристально её осматривать.

В центре зала за массивным, тёмным и гладким от многолетней полировки столом с безукоризненной осанкой, словно олицетворение благородства, сидела стройная семнадцатилетняя девушка и наслаждалась завтраком, проявляя изысканность и грацию, достойные настоящей княгини. На столе аккуратно расположились блюда: свежий хлеб из пшеничной муки, сочные фрукты — яблоки, груши, виноград — и небольшие кувшины с ароматным травяным настоем. Рядом лежали сыры и тонко нарезанное копчёное мясо.

На ней красовалась изящная пурпурная туника, надетая поверх эротично проглядывающего розового хитона из тонкого льна. Несмотря на то, что лён был доступен всем слоям общества, в отличие от шёлка и бархата, которые привозили караванами через Эльдорианское море или по торговым путям, его украшала изысканная вышивка, которой славился Эльдарион — центр моды, привлекший к себе самых талантливых мастеров. Именно здесь впервые освоили украшать одежду кружевными вставками, аппликациями и золотыми нитями, делая её поистине ценным и престижным изделием. И мягко обвивавший её гибкий стан пурпурный палий из тонкой шерсти.

Затем его взгляд перешёл на талию девушки. Её подчёркивал льняной пояс с последней модной тенденцией — серебряной пряжкой.

Далее граф Белиал обратил внимание на её русые длинные волосы, которые были ухоженными и заплетены в аккуратные косы, украшенные лентами. В то время как среди обеспеченных местных жителей начинали появляться эксперименты — они использовали жемчуг и золотые заколки, вводя в моду новые украшения и демонстрируя свою приверженность современным тенденциям.

Потом граф сосредоточил взгляд на дополнявших её образ перстнях, ожерельях, браслетах, серьгах и брошах из серебра. На его лице сосредоточилась боль. Среди элиты давно уже ценились изысканные изделия из золота, украшенные жемчугом и драгоценными камнями — такие считались признаком статуса и богатства.

Затем он внимательно рассмотрел ноги Тианы. На них была мягкая кожаная обувь, украшенная вышивкой и серебряными деталями.

Он пошёл к ней. Не глядя, рефлекторно проскользнул между тяжёлыми стульями и острыми углами древнего деревянного стола. Его движения были спокойными и очень точными. Он подошёл со спины к своей супруге: она любовалась видом за окном.

Граф Белиал крепко обнял и, поцеловав супругу в щёчку, тихо произнёс:

— Доброе утро, дорогая! Ты сегодня как всегда прекрасна.

Она взглянула на него с заботой:

— Всё в порядке? Ты ведёшь себя как-то странно?

Граф Белиал был поглощён своими мыслями, и на его лице читалась скрытая боль. Не выдержав долгой паузы, Тиана спросила:

— А?

После слов супруги граф отпустил её из объятий. А на её шее красовалось изысканное колье с огромным бриллиантом. По всему выражению её лица было ясно, что она заметила украшение, но решила сделать вид, что не обратила на него внимания. И продолжила выжидать ответа.

Заметив пристальный взгляд Тианы, граф Белиал начал бродить по залу. Он остановился у стены, которая была выложена грубым камнем, и взглянул на фрески. Его взгляд задержался на тонкой резьбе, изображающей различные цветы, что придавало помещению особую изысканность, и тихо сказал:

— Мне приснился странный сон. Казалось, что я не сплю и всё происходило наяву.

Тиана улыбнулась с пониманием:

— Да, у меня тоже такое бывало!

Затем он подошёл к высоким окнам с деревянными рамами, посмотрел на мягкий утренний свет, который рассеивался по залу, создавая тёплую и уютную атмосферу, и добавил:

— Ты можешь мне не верить, но я всё чувствовал — особенно тот порой возникающий ледяной ветер, который пронизывал до костей, и также леденящие душу крики.

— Похоже, тебе приснился кошмар! — заметила супруга.

Затем граф Белиал переместился в угол зала, где располагались деревянные лавки и стулья с мягкими подушками, и взял одну. Уже не глядя, его хватка становилась всё более деспотичной, словно он намеревался её погубить, и, не выпуская из рук, произнёс:

— Я бродил по подземному лабиринту, стены которого были выложены уродливым камнем. Неотступное ощущение подсказывало мне, что этот мрачный коридор простирается глубоко под землёй — туда, где в принципе не должно существовать ничего живого.

— Интересно, что это может означать? Можешь вспомнить ещё какие-нибудь детали, персонажей? — поинтересовалась она.

Граф подошёл к тому же углу, где стояла керамическая печь, в которой готовилась еда. Его рука коснулась тёплой поверхности, и он глубоко вдохнул, наполняясь ароматами свежего хлеба, пряных трав и утренней росы, витавшими в воздухе, и сказал:

— Не хотел говорить, но там был странный человек высокого роста. Незнакомец с головы до ног был покрыт грязью, словно его нещадно таскали по полу. На странном человеке были старые, потрёпанные — скорее рваные — вещи. Да, точно! Незнакомец шёл рядом со мной и всё это время молчал. Вся его голова была пронзена зазубренным металлическим штырём, из которого непрерывно стекала кровь. Странный человек в руках держал факел, слабое мерцающее пламя которого освещало наш путь сквозь непроглядную тьму. Внутри меня бушевал безумный страх — я хотел бежать... да, точно — бежать подальше! Но не мог. В этом зловещем лабиринте царила кромешная тьма, и без света было бы ещё страшнее сделать шаг.

Наступила глубокая тишина, и после короткой паузы Тиана мягко добавила:

— Может быть, ты вспомнишь ещё какие-нибудь подробности? Или он что-то говорил?

Он подошёл к углу, где стояли вазы с живыми цветами — розами, жасмином и лилиями, что добавляли комнате свежести и красоты. Граф Белиал наклонил вазу чуть ближе к себе, чтобы лучше почувствовать запах, и произнёс:

— Вспомнил! Когда я спросил, кто воткнул ему этот штырь, незнакомец ответил, что это был я. В тот момент меня охватил такой ужас, что сердце забилось сильнее, дыхание перехватило — я так испугался, что проснулся в холодном поту.

— Такого не может быть! Сколько я тебя знаю — ты всегда был дружелюбен и вежлив со всеми, никогда не позволял себе грубости по отношению к другим, — заметила она.

Затем граф подошёл к висевшим на стенах гобеленам с узорами, прикоснулся к одному из них пальцем и, открыв рот, казалось, что он собирался что-то сказать. Но передумал и, спустя мгновение, всё же произнёс:

— Ты полностью права. Это всего лишь страшный сон, и не стоит придавать ему особого значения.

После этих слов граф Белиал наконец остановился и перестал ходить по залу. Поймав его взгляд, мягко и заботливо она сказала:

— Белиал, я всем сердцем желаю только твоего блага. Ты знаешь, что я всегда рядом, чтобы защитить тебя и наш город. Но мне кажется, ты зря поддерживаешь связь с защитниками Эльдариона.

Граф медленно начал обходить зал, круг за кругом — шаги его были тихи, как шёпот ветра.

— Тиана, — произнёс он мягко, — я не могу просто порвать нить с лордами простора. Они — опора нашего Эльдариона. Убрать их — значит взять на себя всю ношу развития города. А у меня пока нет знаний для этого. Поэтому я и держу связь — чтобы учиться у них, чтобы однажды обходиться без их помощи. Они желают нам добра...

Тиана взглянула на него остро, словно ножом:

— Хотят добра? Может быть, ты забыл? Князь Адракс назначил тебя своим вассалом в Эльдарионе. Тогда они пришли не с приветствиями — они устроили тебе допрос. Потом, как ты говорил, «не сочли достойным правителем», и один из них, лорд Бредхолд, обезоружил твою охрану и, пригрозив тебе шпагой, они провозгласили себя «Защитниками Эльдариона». А потом потребовали принять их в свои ряды в качестве выдуманной ими хорошо оплачиваемой должности. За всё это время ты стал тенью самого себя: печальным, застенчивым, боязливым. Где же их добро? Где их забота?

Белиал вздохнул тяжело:

— Тиана... я не могу просто порвать с ними. На них держится Эльдарион. Без их знаний я не смогу развивать город. Я общаюсь с ними — чтобы учиться у них и однажды стать сильнее. Мы не можем обойтись без их поддержки...

Тиана перебила его:

— За всё это время они ничему тебя не научили! Скорее всего, даже не собирались! Только смеялись над тобой и унижали — делали всё специально! Чтобы сделать из тебя послушную марионетку в их руках. И если так продолжится — нас ждёт беда.

Белиал чуть наклонился вперёд:

— Тиана... мне некому доверить управление землями лордов простора.

Она вздохнула глубже и сказала тихо:

— Белиал... ты повторяешь одно и то же из года в год. Всё остаётся по-старому. Ты меня не слышишь! Мне уже надоело слушать эти слова! Я ненавижу тебя!

Он посмотрел ей в глаза и спросил мягко:

— Чем ты собираешься заняться?

Она тихо ответила:

— Хочу навестить Кристиана. С ним должен заниматься Лоренс — наставник по грамматике.

Белиал кивнул:

— Хорошо, — прошептал он едва слышно, словно боялся нарушить хрупкую тишину, что окутывала комнату. — Я пойду в императорскую канцелярию, полистаю пергаменты. Затем — суд над Алазаром. Его обвиняют в краже, но это лишь хитрый ход лорда Чабарта. Во второй половине дня — покер у лорда Бредхолда. Постараюсь выбраться пораньше.

Он взял со стола пару груш и осторожно приблизился к ней. Она отвернулась — словно невидимая стена выросла между ними, холодная и непроницаемая. На её щеках блестели слёзы — тихие, едва заметные, наполненные болью и отчаянием. Он нежно коснулся губами её щеки, впитывая эту тихую горечь, и удалился, не произнося больше ни слова.

---

Покинув трапезную, граф Белиал провёл рукой по лицу, словно пытаясь смыть тяжесть дурных мыслей. Его взгляд был усталым, движения — медлительными, будто каждый шаг давался с трудом под грузом невысказанных тревог. Украдкой он съел груши, которые схватил со стола.

В комнате стражи — небольшом помещении у бокового выхода. Здесь пахло кожей и оружейным маслом. На стене висели щиты, в углу стояли копья. Граф переступил порог, схватил шлем — старый, с узкой прорезью для глаз и вмятиной на макушке. Надел его. В прорези исчезли седые волосы, исчезло лицо. Остался только взгляд.

Схватил копьё правой рукой. Древко было гладким, отполированным чужими ладонями. Затем взял щит — прямоугольный, с гербом Эльдариона: равносторонний угол из четырёх звёзд в левую руку.

— Капитан, — произнёс он, не оборачиваясь.

Капитан стражи выступил вперёд.

— Мы выдвигаемся. Как только я выйду — можете давать сигнал двойнику.

— Будет исполнено. Я предупрежу его, — ответил капитан и скрылся за дверью.

Белиал вышел через боковой вход. В просторном коридоре по обе его стороны стояли две шеренги солдат, одетых в точно такие же туники, с такими же копьями и такими же щитами. Он встал в строй.

В то же мгновение от парадных ворот дворца вышел граф в пурпурном палии. Двойник шагал величаво, расправив плечи. Он прошёл мимо переулка, не взглянув на солдат.

Четверо стражников, включая Белиала, сделали строевой шаг вперёд и одновременно стукнули копьями о землю — короткий, сухой удар. Затем, перестроившись на ходу, они ускорили шаг и догнали двойника. Образовали квадрат: двое спереди, двое сзади, граф в пурпурном палии — в центре. Белиал занял место в задней шеренге.

В таком составе они двигались через торговый квартал. Он пульсировал жизнью, наполненный нескончаемой суетой. Огромные мешки спешили по улицам, разносчики выкрикивали цены, телеги скрипели по брусчатке. Жители, заметив графа, кланялись. На солдата в задней шеренге никто не смотрел. Никто не обращал внимания на того, кто держал копьё чуть свободнее других.

Процессия миновала восточный квартал. У небольшого дома с ухоженным садом толпились люди — человек десять, не меньше. Они стояли молча, некоторые сидели на земле, прижимая к груди узелки с вещами. Двойник бросил короткий взгляд на дом и тихо, одними губами, произнёс:

— Гален. Опять принимает.

Белиал не ответил. Он посмотрел на дом, на окна, на табличку с именем, вырезанную над дверью. Никто из толпы не знал, что за стенами этого дома отдыхает человек, способный пришить отрубленный палец.

У входа в канцелярию процессия остановилась. Двойник первым поднялся по ступеням и скрылся за дверью. Белиал вошёл следом.