Непутёвая

- Фёдор Иванович…, - начала робко Саша, неловко было вот так сразу, с просьбой-то, да деваться некуда, - Скажите, к кому можно обратиться, чтоб на калитке засов сделали хороший? И чтоб снаружи не открыть, не как эта щеколда деревянная.

- А что такое? Обижает кто?

- Да мать наведывалась, кричала тут, и вообще… вчера кто-то под забором отирался. Может, конечно, к Макарихе шёл, а тут просто остановился, - Саша указала на следы под забором, - А всё равно мне одной страшно!

- Сам приду, сделаю. Сегодня после обеда приду, у меня есть железка, на петлю крепится, я тебе тут вот две скобы сделаю, будет запор, не откроешь. Забор у тебя крепкий, бабушка озаботилась, хорошо. Но, если вдруг что – ты к нам иди.

Саша благодарила Фёдора, а сама думала, вот вроде бы родня, и он-то к ней с пониманием, а вот тётя Люба… та Сашку недолюбливает, и дальше порога никогда не пускает, какой резон за помощью-то ходить. Дочки две Николаевых, почти ровесницы Сашкины, а обе носы воротят при встрече, вот тебе и родня. Мать запрещает им с Сашкой водиться, потому что непутёвая она, Саша сама слышала, как тётка Люба про неё такое говорила.

Ну, вот хоть Фёдор Иванович в помощи не отказал, и мясо привёз, и засов сделает, спасибо ему! Сашка решила, что думать о том, как не хочет родня её знать – пустое! Проводив Николаева, она стала осматривать мешки, что куда применить, банки в чулане есть под тушёнку, крышки жестяные у бабушки запасены. А ещё… налепит Сашка себе пельменей, на праздник! Жалко, что бабушки нет… вместе бы сейчас и управлялись, а теперь вот что… одна тут Сашка осталась, хозяйничать.

Глава 9.

Как же быстро проходят эти новогодние праздники, думала Санька. Когда не нужно никуда бежать, можно вообще из дома не выходить, что они с Зоськой в основном и делали. Но дела, конечно, никуда не денешь, и потому – Саша по привычке вставала рано, ещё до света, как бабушка приучила. Всё казалось, что вот сейчас она войдёт, откинет шторку, которой была отгорожена маленькая Санькина комнатушка, и скажет строго:

- Ранняя пташка носок прочищает, а поздняя – глаза продирает! Не разлёживайся тут!

Но тишина стояла в доме, некому Сашку теперь гонять, а ей и самой не спится. Зоська с утра уже сбегала по делам, на крылечке показательно лежала пойманная ею в сарае мышь. Похвалив питомицу, Саша угостила мышеловку кусочком печёнки и принялась за работу – половину привезённого мяса она уже обиходила, как бабушка говаривала, но ещё осталось много, так что рассиживаться некогда.

Ближе к обеду Саша уже заканчивала лепить пельмени и собиралась вынести их на мороз, радуясь, что пельменей получилось много, на улице стужа за тридцать, так что всё отлично замёрзнет и домашние заготовки можно будет брать с собой в общежитие.

У калитки остановилась машина Фёдора Николаева, сам вышел из машины и в раздумьях разглядывал забор и калитку снаружи. Саша поспешила отпереть калитку, которую по старой схеме подпёрла граблями.

- Здравствуйте, Фёдор Иванович, - встретила она гостя, вытирая руки и кутаясь в бабушкин ватник, - Мороз сегодня, ух. Извините, что я вас на морозе тут работать заставляю…

- Да ладно, чего там, - буркнул Фёдор, он вообще был немногословным и никогда не улыбался, - Тут работы-то на пять минут. Иди в дом, застынешь. Я инструмент и всё, что нужно, с собой прихватил, если чего надо – позову.

Саша смотрела в окно, как Фёдор достал из машины ящик с инструментами, длинную, в ширину калитки железяку и две скобы. Тут она и поняла, какую конструкцию он собирается сделать ей, и обрадовалась! Такой засов снаружи просто так не скинуть, поддев палочкой, как она сама раньше делала, входя в бабушкин двор и поддевая деревянную вертушку… Ну, вот такие дела, раньше бабушке не от кого было запираться, а вот теперь Сашке есть от кого. Страшно одной в дому, с кошкой. Кому сказать – стыдно, что больше всего она родной матери и отчима опасается. Ну а тут – только вспомни…

Фёдор уже приладил одну скобу на широкий крепкий столб, куда крепились петли калитки, и примерял, как она открываться будет, если снять засов, когда во двор вдруг влетела сама Тамара. Саша как раз ставила в печь кастрюлю, выбрав кости для наваристого бульона, и вздрогнув чуть не выпустила её из рук, заслышав во дворе знакомые крики.

- Ты чего тут хозяйничаешь?! Кто тебя сюда пустил? – орала Тамара, уперев руки в бока, - Сашка! Паразитка! Это ты тут чего удумала?! Мать родную на двор не пускать? Так я на тебя найду управу! Этот дом не твой! Мой дом, моей матери и отца, а ты, приблуда, чего тут строишь! Ты, Федька, убирай давай, чего наколотил, а не то я сейчас же к участковому пойду!

Испуганная Саша выскочила на крыльцо в чём была, в тонкой кофте и штанах, только ноги в валенки сунула. Побелев, она со страхом думала, что вот сейчас Фёдор Иванович рассердится, соберёт свои инструменты и уедет, плюнув на всё. Он не обязан выслушивать оскорбления от Сашиной матери…

- А, вот ты где! – Тамара сузила глаза, увидев на крыльце перепуганную Сашу, - Тварь малолетняя, думаешь тебе это с рук сойдёт? Хочешь знать, у Семёна сестра – юристка! Мы к ней обратились, чтобы она помогла нам тебя отсюда выгнать, заграбастала дом, и думаешь, это выгорит у тебя?! - тут Тамара разразилась такими эпитетами в адрес родной дочери, что та отшатнулась.

- Мама, перестань! – Саша попыталась достучаться до матери, - Бабушка дом свой мне оставила, куда ты меня хочешь выгнать, на улицу? Ведь вам есть где жить, квартира у вас… А я куда должна деться?

- Ишь как заговорила! – Тамара орала всё громче, - А ты на дом-то заработала? Мала ещё, дом ей оставили! Старуха не в себе была всю жизнь, стерва старая, хорошо, что сдохла! Не бывать тому, чтоб дом тебе остался! Отсужу и продам! А ты…

Тут Тамара не смогла договорить, потому что Фёдор Иванович подошёл к ней, держа в одной руке молоток. Взяв невысокую щуплую Тамару за воротник порядком засаленной куртки, он её хорошенько тряхнул, от чего у той лязгнули зубы. Потом молча, не обращая внимания на испуганные причитания нетрезвой женщины: «Ай, убивают, люди добрые, что же твориться!», Фёдор выволок Тамару за калитку и швырнул в нагребённый по другую сторону улицы сугроб. А когда та попыталась встать, то широкой своей ладонью взял её за затылок и хорошенько ткнул лицом в рыхлый снег.

- Проспись пойди, а уж потом с людьми разговаривай! – бросил Фёдор, глядя, как перепуганная Тамара отплёвывается от снега, - Только сунь сюда рожу свою, не посмотрю, что ты Любе какая-то там родня! И тебе, и борову твоему такое устрою, попомнишь! Не у вас одних юристы знакомые имеются!

- Ой, да что же такое! – завыла Тамара, но сначала она поднялась на ноги и отбежала подальше от Фёдора, - Среди бела дня чуть молотком меня не убил! Видали? Катя, ты видала?!

Тамара приметила, что соседка, живущая через два дома, вышла со двора и смотрит, что же такое происходит на улице. И теперь искала поддержки, дескать, что делается – с родного двора посторонний мужик выгнал, да ещё как! С треском вышиб, так сказать, беззащитную женщину!

- Катя! Ты видала, что Федька Николаев творит?! – запричитала Тамара, подходя к Катерине, - Видать, решил мамочки моей дом к рукам своим загребущим прибрать! Ой, что делается, что делается… Они и поросёнка нашего заграбастали себе, как мама померла, так и забрали, нам ни куска мяса не досталось, а сейчас и вовсе… Ты видала?

- Ничего я такого не видала! – сердито отрезала Катерина, женщина лет сорока, хмуро глядевшая на Тамару, - А вот как ты дочери своей родной жизни не даешь, шастаешь тут пьяная, это я вижу! Посмотри на себя, на кого похожа стала, последнюю совесть пропила!

Лицо Тамары из страдальческого тут же превратилось в злобное, и без того заплывшие от постоянной пьянки глаза злобно сузились, она подошла поближе к Катерине и тихо сказала:

- Вот ты как, значит? Не видела ничего? И как он меня возил по снегу, мужик здоровенный, тоже не видала?! Ну гляди, как знаешь! Всё вертается людям обратно, вот и тебе такое ко мне отношение аукнется! Гляди, как бы без своего двора не остаться, раз мне помочь вернуть мой родной дом не хочешь!

- Ты говори, да не заговаривайся! – резко ответила Катерина, - Я напишу, куда надо, что ты мне такие слова говоришь! Не волнуйся, мне-то поверят, а вот тебе – это ещё вопрос! Участковый то наш знает, в кого ты превратилась! А ну, пошла отсюда! Угрожать она ещё мне тут будет! Сейчас собаку спущу!

Матерно ругаясь, Тамара заспешила прочь, отряхиваясь от снега. Она знала, что права Катерина, случись чего - участковый и слушать её, Тамару, не станет, только снова лекцию начнёт читать! Ничего… она, Тамара, что-нибудь да придумает, как этой гордячке Катьке отомстить! А заодно и доченьке своей, тварине этакой! Это ж надо – родную мать на двор не пустить….

Всё это произошло так быстро, когда Фёдор выпихнул мать со двора, что Саша и опомниться не успела. Так и стояла на крыльце, трясясь то ли от холода, то ли от страха, а скорее - от того и другого сразу.

- Ну, ты чего раздетая выскочила! – сердито буркнул вернувшийся во двор Фёдор, - Иди в дом быстро, посинела вся! Ушла мать твоя, уж и не слыхать, как орёт! Иди! Засов я сейчас доделаю, а после схожу к нашему участковому! Сколько можно такое терпеть, пусть хоть какие-то меры примут! Житья нет, развелось тут!

Саша на негнущихся ногах вернулась в дом и уселась на лавку у входа. Всю её трясло, она сжала руки, стараясь успокоиться. Нужно как-то Фёдора Ивановича про оплату спросить… не за «здрасьте» же он тут у неё во дворе возится! Не обидеть бы человека, да и сколько запросит? Нужно было раньше про это разговаривать! Вот же бестолочь она, конечно. Саша ругала себя, это немного привело её в чувство.

Расставив в холодных сенях поддоны с налепленными аккуратными пельменями, Саша накрыла их чистой тканью и пошла на двор. Фёдор уже приладил третью скобу и теперь заколачивал крепление большого засова, работа была почти окончена. Саша хотела было выйти, но тут увидела, что в калитке стоит тётя Люба, жена Фёдора Ивановича.

Тётю Любу Саша немного побаивалась, та относилась к Саньке строго, в доме не очень привечала, но и не обижала. Саша слышала от матери, когда-то давно, что между бабушкой Лидой и матерью тёти Любы когда-то случился конфликт, и теперь родня не очень-то «роднилась». Ну, Саша и не лезла ни к кому, понимала всё – не ко двору многим такая родня, как её мать, да и сама Саша.

Остановившись в сенях, Саша собиралась с духом, чтобы выйти на двор и поздороваться с родственницей, но тут услышала, как та укоряет мужа:

- Ты чего сюда пошёл-то? Тоже мне, решил благотворительностью заняться?! Так у тебя свои дочки есть, и на своём дворе дел полно! Сейчас ещё не хватало, Тамарка - алкашка отомстить задумает! А если подожгут нас, чего доброго, про это ты не подумал! И почему мне ничего не сказал, что сюда идёшь? Знал, что не пущу!

- Ты говори, да не заговаривайся! – тихо, но строго ответил жене Фёдор, - Я тебе не телок какой, чтоб меня пускать или не пускать! Вы все от девчонки носы воротите, я гляжу, возомнили о себе. А она тут одна, нешто ты не видишь? Ты сама мать, как у тебя душа не болит, на такое глядеть?

- А ты не приглядел ли себе её, всё помоложе меня, - холодно отстраняясь от мужа, сказала Люба, - Она, говорят, такая…

- Какая это – такая?! – голос Фёдора стал стальным, - Ребёнок она ещё, а ты… от тебя я такого не ждал, Люба! За поросёнка этого сколько от тебя упрёков выслушал, думал – уймёшься, сама всё поймёшь. Ан нет… У тебя сердце-то есть вообще?!

Он отвернулся и стал доделывать то, что начал. Только теперь его движения стали резкими, злыми, словно на том он и хотел выместить злость. Люба постояла возле мужа, было видно, что слова его её расстроили или как-то напугали… Потом она резко повернулась и пошла к дому.

Саша окончания этого разговора не услышала, она вернулась в дом, совершенно раздавленная. Вот оно как… и сделать ничего плохого людям не успела, а вот… Саша достала из ящика старого комода кошелёк и стала пересчитывать деньги. Сейчас отдаст столько, сколько скажут. Только бы хватило!

- Саша! – окликнула её с порога вошедшая тётка Люба, - Ну что, как ты тут… мясо всё переработала? Помочь не нужно?

- Не всё ещё, заканчиваю, - Саша очень старалась не заплакать прямо сейчас, никак нельзя сейчас-то, - Спасибо вам, тётя Люба, что поросёнка докормили и мне отдали. Может я вам должна за это, так вы скажите. Я могу мясом отдать, могу деньгами, сколько скажете.

Люба уловила в Сашином голосе сердитые нотки и внимательно на неё посмотрела… неужели слышала всё?

- Ничего ты не должна, мы тебе просто так помогли, - ответила Люба, - Но… ты знаешь, Саша, село у нас маленькое, сама понимаешь всякое болтают… Ты мужа моего больше не зови к себе помогать. Если что надо – мне говори, мы с ним вместе придём. И тебе лучше - разговоров разных меньше будет, и нам тоже так лучше. Договорились?

Саша кивнула, открыла было рот, чтобы ответить, но тут в дом вошёл сам Фёдор и позвал её принимать работу.

Саша накинула куртку и вышла во двор. Засов был сработан крепко, накидывался на три железные скобы поперёк всей калитки, не откроешь!

- Спасибо, Фёдор Иванович! – сказала она, - Сколько я вам за работу должна? У меня есть деньги, вы не беспокойтесь, я могу сколько надо отдать.

- Ты, хозяйка, не сердись, - ответил ей Фёдор уважительно, как взрослой, - Денег я с тебя не возьму, они мне и без надобности. А вот я в сарае у тебя видал рукавицы брезентовые, целая связка, видать покойная Лидия Петровна припасла. Коли дашь мне одну пару, приму с благодарностью – вещь добротная, нужная. И если на будущее нужно что будет сделать – не слушай никого, мне говори, я помогу, чем смогу. Поняла?

Саша отдала то, что мастер попросил, тем более что таких рукавиц бабушка и вправду припасла, в чулане ещё связка лежала, пар десять точно.

А проводив со двора Фёдора Ивановича с женой, Саша накинула на калитку новый засов, вернулась в дом и только теперь дала волю слезам. Чуткая Зоська залезла ей на колени и пыталась облизать лицо, а Сашка неудержимо плакала, прижимая к себе ласковую кошку… вот она хоть её, Сашку, любит.

Глава 10.

После того дня, когда приходил к Саше во двор Фёдор Николаев ставить на калитку засов, провела она бессонную ночь, всё никак успокоиться не могла. Всё так… никто ничего ей не должен в этой жизни, и никто ничего просто так не даст, за всё придётся платить. Да и за оплату не всякий осмелится прийти, чтобы после себе не нажить проблем от Сашкиной матери или отчима. Самой всё придётся делать, что возможно! Спасибо за науку, тетя Люба…

Ничего, думала Санька, ей ли жаловаться! Бабушка оставила ей дом, и хозяйство хорошее. Вон, мяса сколько она заготовила, им с Зоськой до весны хватит, а там огород Саша засадит, чтобы погреб снова к зиме полный был - картошка и морковь, свекла, всё, что нужно. Может, кроликов купит, чтоб мясо было. Санька вспомнила, как слышала разговор двух женщин, сидевших позади неё в пермяковском автобусе и разговаривающих про кроликов. Может и она осилит такое…

После новогодних каникул на учёбу уезжала совсем другая Саша. Собранная, осознавшая в полной мере, что нет у неё теперь никакой поддержки. Есть в этой жизни только она и Зоська, которая за домом присмотрит, в плане мышей. И всё.

Так как учёба давалась ей легко, она подошла к руководительнице своей группы и спросила, нельзя ли ей пропускать в пятницу два факультатива, чтобы не опаздывать на рейсовый до Пермяковки.

- Наталья Николаевна, понимаете, дом бабушкин на меня остался, оставаться в общежитии на выходные я не могу. А проездной только на рейсовый можно купить по студенческому, на «мягкий» скидка не действует, - объясняла Саша, - Я могу эти факультативы… заочно могу материал изучать и сдавать зачёт, если нужно.

- Я думаю, мне удастся договориться, - кивнула Наталья Николаевна, - Один из факультативов по моему предмету, и я тебя отпущу, конечно. Уверена, что ты и так отлично усвоишь материал. Ну, а с другим преподавателем я поговорю, как там у тебя дела идут. Мы все всё понимаем… сейчас время такое, сложное для всех. У меня вот второкурсник сегодня на парте заснул, а я… а я его и будить не стала – я знаю, что он в ночную смену подрабатывает.

В итоге Саше разрешили в пятницу уходить с факультативов, чему она очень обрадовалась. Сейчас начались январские морозы… как там Зоська будет без неё? А тут она уже в три часа дня дома окажется! Дальше Саша стала думать, что подработку в библиотеке придётся поменять на более денежную. Тут, конечно, удобно и спокойно, но на будущую зиму нужно будет покупать дрова, а это недёшево, так что придётся копить на это деньги. Ну и куртка… зимняя куртка тоже стала для неё насущной проблемой.

Но тут вопрос решился довольно интересным способом, хотя, наверное, не совсем законным что ли. Санька сидела за столом в читальном зале библиотеки, когда к ней неожиданно подошла её однокурсница Мила. Мила была из той самой молодёжи, которую чуть позже станут называть «золотой». Учиться она не очень любила, и в техникум пришла после первого курса института, откуда её отчислили даже не за неуспеваемость… Отец Милы владел каким-то бизнесом и мог купить Миле любые отметки по предметам, но для этого нужно было хотя бы иногда появляться на лекциях в институте, чего Мила делать категорически не хотела. Поэтому институт бросила, но по настоянию матери, которая считала, что у девушки хоть какая-то профессия должна иметься, согласилась «промучиться» пару лет в техникуме. И вот теперь Мила стояла перед Сашей и с плохо скрываемым презрением смотрела на скромно одетую девушку.

- Слушай, Саш…., - начала Мила, увидев вопросительный Сашин взгляд, - Ты только не обижайся, но… не согласишься ли ты мне помочь? Мне нужно реферат написать. Я тебе заплачу, сколько скажешь!

- Я? – удивилась Саша, - Да я… не занимаюсь таким, тебе надо кого-то опытного в этом вопросе найти! - она растерялась совершенно, не зная, что и сказать.

- Ты понимаешь, - Мила села напротив Саши и положила на стол свои ухоженные ручки с модным ярким маникюром, - Я обращалась к этим опытным, как ты говоришь. Они делают, конечно, но у нас тут в техникуме не все преподаватели нормальные. Некоторые прямо вот придираются, лишь бы студента завалить! Мне уже две работы вернули – так и написали, что она… ну, якобы, списана с кого-то. Эти опытные всем одинаковые рефераты дают, а учителя это видят. Кто-то глаза закрывает, а вот наша Наталья, к примеру, ни в какую. Я знаю, если ты тему мою возьмешь, то сможешь написать так, что даже Наталья примет. Ну, что скажешь? Поможешь мне? Отец мне сказал, что если я и здесь не удержусь, то… на работу меня к себе загонит, поставит за прилавком стоять… Саш, да ты не думай, я тебе в двойном размере оплачу, чем эти берут, кого ты «опытными» называешь! Помоги, а?

- Слушай, ну хочешь, я тебе просто так, бесплатно помогу написать реферат? – предложила Саша, - Объясню тебе всё, что непонятно по теме. Приходи сюда после занятий, я же каждый день тут.

Но Мила отказалась, да ещё и посмотрела на Сашу, как на круглую дурочку. Мила вздохнула, словно бы стараясь сдержаться и высказать Саше вслух всего, что она о ней думала, и сказала:

- Да нет… некогда мне сидеть. Слушай… если не хочешь писать, хотя бы скажи, может кого-то знаешь тут навроде тебя? Ты ж в библиотеке с такими, наверное, каждый день общаешься!

И тут Саша поняла – не согласится она сама, так Мила эта найдёт кого-то другого, посговорчивее, и всё равно реферат будет написан. Только деньги за это получит кто-то другой. А Саше они нужны! В конце концов, этой Миле самой жить потом, после техникума, и её дело, как она там будет, с такими вот купленными знаниями. И Саша согласилась, хотя и считала это… неправильным и даже стыдным.

- Вот и хорошо, - обрадовалась Мила и открыв сумочку положила перед Сашей тетрадь, -Тут вот моя тема, по ней писать. Ну, и аванс, конечно, это половина, а как готово будет, то и вторую половину тебе отдам. Только ты это…. Пиши пожалуйста так, чтоб Наталья не заподозрила, что это не я писала… ошибочек там несколько сделай, несерьёзных таких. Мне пятёрка не нужна, так что учти – главное, чтобы зачёт Наталья поставила!

Ту работу Санька писала с трудом и огромными сомнениями, казалось, что она делает что-то нехорошее, подлое…И перед Натальей Николаевной было совестно, всё же она так по-человечески к Саше относится, а она…. Решив, что больше никогда она не станет ни за кого писать по предмету Натальи Николаевны, Саша накропала Миле реферат. Такой, чтоб между тройкой и четвёркой балансировал, о чём она Миле честно сказала, отдавая работу и принимая вторую половину оплаты.

- Ой, да мне нормально! – отмахнулась довольная Мила, - Слушай… а ты мне ещё вот с этим поможешь? – и она протянула Саше ещё две тетради, уже по другому предмету, - Тут моя и моей подружки Оксаны Гуденко, ты же сможешь? Вот деньги, тут всё сразу, я подумала – чего авансами-то… ты же всё равно сделаешь, да?

Тайное техникумовское сарафанное радио уже к весне донесло это известие до тех, кому было это актуально, и у Саши прибавилось клиентов. Правду сказать, не все были такие, как Мила и её подружка Оксана. Некоторые не могли делать работы по той самой причине, по которой их и делала сама Саша – они помимо учёбы работали, и времени на это просто не было. Тогда Саша просила никому не говорить и денег брала на порядок меньше, чисто символически. А были и такие кто реально не понимал предмета, и тогда Саша настоятельно приглашала человека в читальный зал, объясняла, что могла, и они делали работу вместе. Денег за это она не брала вообще, всё же как-то неудобно, но в благодарность ей всегда приносили что-нибудь вкусное.

Заведующая библиотекой Нина Михайловна видела, как Саша занимается с другими студентами, и её за это хвалила, не понимая, почему Саша при этом так густо краснеет. Нина Михайловна решила, что Саша стесняется того, что за помощь ей часто дарят коробочку конфет или шоколад, и сказала как-то раз:

- Ты, Сашенька, не стесняйся благодарность принимать, ты ведь своё время на них тратишь. И если тебя угостят чем-то за это, разве это плохо? Боюсь, что впереди нас всех ждёт… как бы всем за образование-то платить не пришлось! – завздыхала женщина и пошла в свой кабинет заполнять очередной отчёт.

Со временем Саша привыкла и примирилась с таким положением дел. Ну, вот так получилось… хоть и всё равно считала это не совсем правильным. Но зато она накопила уже приличную сумму, должно хватить и на дрова, если они, конечно, не подорожают опять в разы, и на новую куртку к зиме. А может быть и на обувь хватит, ботинки тоже уже просились «на покой».

В тот четверг она сидела за столом в читальном зале и писала очередную работу для Милиной подружки Оксаны. В этот раз Саша запросила немного больше, потому что Оксана заявила, что желает получить за работу не меньше четвёрки. На резонное заявление Саши, что скорее всего для этого Оксане придётся работу защитить преподавателю, Оксана кивнула и пообещала прийти к Саше, чтобы та ей хоть немного пояснила суть вопроса для ответов преподавателю при защите.

В библиотеке никого не было, потому что на улице уже распогодилась весна, и заставить себя корпеть над учебниками многим стало ещё труднее. Снега уже почти не было, только кое-где он ещё лежал почерневшими кучами, а в воздухе уже витал этот волшебный запах весны.

- Привет! – раздался негромкий голос рядом с Сашей, - Ну вот я тебя и отыскал!

Саша с удивлением обнаружила, что между рядами столов к ней идёт улыбающийся Никита. Ну да… она вспоминала его, и даже думала, а вдруг ещё встретятся… ведь она ему говорила, где учится. Но потом, слишком занятая своими делами, почти позабыла о парне. А он – вот он!

Глава 11.

- Ты надолго тут? – спросил Никита, усаживаясь на стул напротив девушки, - Саша, я так рад тебя видеть! Заканчивай грызть гранит и всё такое – я приглашаю тебя на прогулку!

- Я не могу, - покачала головой покрасневшая от неожиданной встречи Саша, - Мне нужно закончить.

Она и в самом деле не могла себе позволить прогулку – всё время у неё было рассчитано чуть ли не по минутам, чтобы всё успеть и в пятницу с лёгким сердцем поехать домой в Пермяковку. Но сейчас… ей так захотелось закрыть все эти книжки, и пойти прогуляться по пахнущим весной городским улицам. Ведь она ничего больше и не видела, только дорогу от общежития в техникум и обратно, путь до автовокзала и шоссе в сторону Пермяковки. Но… нельзя! Дело прежде всего, как сказала бы бабушка, и Саша нахмурила брови, покрепче сжав ручку.

- Хорошо, я подожду, сколько тебе ещё осталось? – Никита заглянул в лежавшие перед девушкой листы, - Вам что, так много задают? Это издевательство над людьми, весной столько задавать.

- Мне ещё много осталось, - ответила Саша, её мучило сейчас такое двоякое чувство, ей одновременно хотелось, чтобы Никита поскорее ушёл… и чтобы он остался.