Непутёвая

Алёна Берндт

Непутёвая

Глава 1.

- Сашка-то Нечаева в подоле принесла! Вот тебе и умница-отличница! А я всегда говорила, что яблонька от яблони недалеко упадёт!

Сидориха плюнула перед собою и спохватилась, едва ведь в бидон свой не попала, с которым ходила к куме за сывороткой, оставшейся после творога. До дома не дошла, когда соседку свою Лену Куркину встретила, вот и разговорились, стоят кумушки, перебирают новости, а чем ещё в маленьком селении себя развлечь? Ну вот…

Деревня Пермяковка была не хуже и не лучше остальных, тут и посудачить любили, да всё как везде. Часть посёлка была застроена двух- и трёхэтажками, это там, где располагалась автобаза. А другая часть, за озерком, шли сплошь частные дома с огородами и рублеными баньками, как бывает на селе.

Большой леспромхоз давал жизнь посёлку, окрест расположились несколько совхозов, а теперь, когда началась в стране новая жизнь, появились ещё и частные пилорамы, и лесозаготовки. Да чем только не промышлял народ, времена такие, кто как может, так и живёт.

В Пермяковке семья Нечаевых была на примете, только в не очень хорошем смысле этого слова. Тамара Нечаева рано осталась вдовой, муж пропал где-то на реке, рыбачил по весне на старенькой лодке. Вот лодку после того и нашли, перевёрнутую. Болтали потом всякое, но самого Михаила Нечаева так и не нашли ни живым, ни мёртвым.

Тамара осталась одна с дочкой Сашей и нашла утешение «в стакане», всё сильнее погружаясь в эту жизнь, когда ничего и не надо больше, только бы найти денег на поллитру. Когда был сезон, ходила в лес, несла грибы-ягоды и продавала в городе, а деньги… ну, известно, куда те деньги уходили.

Иногда приходила Тамарина мать, Сашина бабка, стыдила свою дочь, и девчонка какое-то время хоть жила не впроголодь. Бабка хоть и ворчит-ругается, а хоть иногда накормит, у матери-то продуктов только что на закуску и водится. Бабушка жила в старом доме, где первый этаж был каменный, а второй – бревенчатый сруб, с резными наличниками на окнах и высоким коньком. Окна первого этажа только и всего что на полметра от земли возвышались, но дом стоял крепко, сработанный на совесть. По-за домом был распахан большой огород, с которым бабушка кое-как уже управлялась, может потому и стала пускать к себе Сашку, всё какая-то помощь от девчонки.

- Ничего путнего из тебя, Сашка, не будет, ежели огород да дом справлять не выучишься, - ворчала бабушка, глядя как Саша ловкими пальчиками полет морковную грядку, - Учися давай, а не то как мать скатисся.

Саша и училась. Учёба ей давалась легко, а что ещё делать, когда дома только и слышно, как мать устраивает посиделки в кухне за закрытой дверью. Смеются, стаканами звенят… А Саша уши закроет и читает учебник, интересной ей, нравится. Да и всё равно других книг в доме не водилось никогда, а библиотечные Саша брать домой опасалась – один раз мать спьяну заругалась на дочку, что та сидит сиднем за книгой, нет чтоб картошки начистить, к ним скоро гости придут, и чуть не выкинула книгу в мусор. И теперь девочка после уроков шла в библиотеку, там никто не помешает ей рассматривать красочные картинки.

Учителя в школе Сашу хвалили, на олимпиады в город поехать предлагали, но Саша качала головой – всё равно мать не пустит и денег на билет до города ни за что не даст. Да и ехать не в чем, ботинки настолько старые, что Саша каждый день опасалась, как бы они не развалились по дороге в школу.

Когда Саша подросла настолько, что сама смогла в лес ходить, то стала проситься с соседкой, тётей Людой Коломец, ходить вместе за ягодами в лес. Потом эта же тётя Люда и продавала в городе ягоды, и свои, и Сашины. Вырученные за ягоды деньги Саша просила подержать, чтобы мать не отобрала и не пропила, и тётка Люда, жалея девчонку, говорила Тамаре:

- Да, ходили с твоей Сашкой в лес, да что там девчонка наберёт. Вон, банка всего и вышла, забирай, - и отдавала ругающейся на дочь Тамаре литровую банку черники.

Так Саша хотя бы сколько-то денег скопила, чтобы к школе одежду себе купить, обувь, а вот ехать как? Пришлось Саше идти бабушку просить, пусть в город её свозит, чтоб мать не заругалась, а после скажет, что сама это всё Саше и купила.

Бабушка такому предложению не обрадовалась, это ж сколько до города в старом автобусе трястись, да там ещё до рынка… Это ж целый день потеряешь! Но глядя в заплаканные Сашкины глаза дрогнуло очерствевшее старухино сердце. Не бросать же теперь девчонку, думала бабка Лида, её самой ведь грех тоже в том есть, что дочка её Тамарка не просыхает да за девчонкой не смотрит.

- Ну, сколь там у тебя? – ворчала бабка Лида сидя в автобусе, когда Саша достала из-за пазухи скопленные деньги, - У меня пенсия тоже не велика, добавлять тебе не с чего будет! Вот сколь есть, на то и купим. Подешевле что смотри, да лишнего не проси!

Саша и не просила. У неё список на бумажке имелся, что ей необходимо к школе. А из лишнего… из лишнего ей очень хотелось купить заколку в волосы и пару цветных резинок, но… только если деньги останутся. Да и если останутся, лучше их приберечь, мало ли чего ещё зимой надо будет купить.

Рынок шумел, теперь многие к школе ребятишек собирали. Саша порадовалась, что поехала с бабушкой, потому что Лидия Петровна до хрипоты торговалась за каждую вещь, и почти все продавцы такого напора не выдерживали и отдавали свой товар дешевле. А бабка Лида входила в раж и рассказывала продавцам, что внучку ро́стит одна, мать девчонку на бутылку променяла, и многие отдавали им вещи намного дешевле цены.

- Бабуль, можно я вон ту заколку куплю? – робко сказала Саша, зная, что бабушка скорее всего откажет, да ещё и заругается.

Бабка Лида сердито сдвинула было брови, глянув на полный прилавок ярких девчачьих побрякушек, потом полезла в кошелёк пересчитать оставшиеся деньги. Осталось видимо немало, поэтому глядя в молящие глаза внучки, буркнула:

- Ну, выбери чего там. Не много только! Знаю я тебя…

Саша обрадовалась, даже не поверила в такую удачу и принялась быстрее выбирать заколку, пока бабушка не передумала. Потом торопливо взяла несколько разноцветных резинок и вопросительно посмотрела на продавца в ожидании суммы в оплату покупки. Молодая девушка, продававшая всю эту красоту, улыбнулась Саше, а получив расчёт прибавила в подарок ещё пару резинок и небольшую перламутровую заколку. Саша так обрадовалась подарку, что даже заикаться начала, благодаря добрую девушку.

Домой возвращались с большими сумками, вещей получилось много, потому что и зимнее тоже купили, и обувь. А теперь Саша беспокоилась, куда это всё девать? Мать ведь всё растаскает да пропьёт, а другого купить не на что будет.

- Бабушка, - робко начала Саша, - Можно у тебя сложить всё, что купили? Дома же не оставишь…

- Да, пусти вас только, потом не выгонишь, - проворчала сердито бабка Лида, но, помолчав, буркнула, - Ладно. Сложу в шкаф покуда…

Саша обрадовалась, но глядя на хмурое бабушкино лицо ничего говорить не стала, просто прижалась к её боку и вздохнула.

А потом Тамара, Сашина мать, вдруг вроде и чутка остепенилась, перестала за вином в местный магазин ходить, в квартире кое-как порядок навела и даже постирала старые выцветшие шторы. Саша и радовалась таким переменам, но что-то подсказывало, что это неспроста…

Чутьё Сашу не обмануло, скоро она узнала причину такой перемены – в доме появился Семён. Мать сияла, к вечеру ужин готовила и Сашу за стол не пускала прежде, чем отчим вернётся с работы. Он был огромным и немного угрюмым, вместе с ним в квартиру входил запах солярки и чего-то такого, слесарного. Семён долго умывался в ванной, фыркая и разливая воду вокруг раковины, потом садился за стол и молча принимался за еду, выпивая для аппетита пару рюмок беленькой. Тамаре он не наливал, настрого запретив даже прикасаться, и та его слушалась. Садилась напротив и с благоговением смотрела, как поглощает Семён жареные куриные ножки, картошку, политую сливочным маслом и посыпанную укропчиком.

После ужина Семён шёл в большую комнату и ложился на диван перед телевизором. Вот тогда мать и звала Сашку ужинать, положив на тарелку остатки картошки, и, если повезёт, то и кусок курицы. Саша быстро ела и принималась мыть посуду, все вечерние хлопоты были на ней, потому что взрослые устали и должны отдыхать.

Перемыв и прибрав всё, Саша оглядывала кухню и убедившись, что ничего не упустила, брала украдкой пару кусков хлеба, посыпала солью и кралась к себе в спальню, стараясь не привлекать к себе внимания. Растущий организм постоянно требовал еды, а мать на это очень сердилась.

Так и жили, примерно до седьмого Сашкиного класса, а потом вдруг всё изменилось. Теперь в доме уже не пахло ужином, а Тамара… Теперь они пили вместе с Семёном, да так, что ого-го! А потом ругались и дрались чуть не всю ночь. Саша сидела в своей комнате, подперев дверь стулом, плакала и думала, что без Семёна этого и то спокойнее было.

Глава 2.

Такая жизнь для Саши продолжалась до девятого класса, она уже даже и попривыкла так жить. Как только начинала слышать она из комнаты матери звуки начинающегося скандала, шла поскорее умываться, если везло – прихватывала в кухне кусок хлеба и спешила к себе, задвигая старой тумбочкой закрытую дверь. А потом так и сидела, закрыв руками уши, чтобы не слышать пьяных криков.

Закончилось это в один день. У Саши начались весенние каникулы, и она им вовсе не радовалась, в отличие от своих одноклассников. В школе лучше, чем дома, а вот теперь две недели придётся провести с матерью и отчимом…

Но тут мать вдруг позвали подработать, и она согласилась, хоть и ворчала дома, до чего дожила – полы мыть зовут, а у неё, между прочим, образование есть. Однако пошла, потому что Семёна не так давно в работы попросили, и теперь ходила каждое утро в старую контору леспромхоза мыть пол. Возвращалась к обеду, а то и позже, но по такому случаю даже и попивать стала поменьше, завтра ведь снова на работу идти… а в лесхозовской конторе бабы все нарядные, накрашенные. Подтянулась Тамара, обиходилась немного, даже тушь старую достала, ресницы красить.

В тот день Саша стояла в кухне и чистила раковину, когда из комнаты выплыл опухший Семён, только продравший глаза. Отпихнув падчерицу, он наклонился к крану и стал жадно хлебать воду, а напившись, уставился красными глазами на Сашу:

- Ну? Чего вылупилась на меня? Чаю хоть бы заварила, клуша безрукая! – тут Семён полез в холодильник за бутылкой, не так видать чаю и хотел, как похмелиться.

Саша заторопилась поскорее доделать всё по дому, пока отчим наливал себе вторую и запихивал в рот квашенную капусту, хватая её из банки толстыми короткими пальцами. Сейчас начнёт придираться, а так и до скандала недалеко! Однако Саша тогда ошиблась…

Она уже заканчивала чистить старую газовую плиту, когда Семён встал и вытер руки о свои замызганные штаны. Подошёл вдруг сзади и прижал Сашку к плите, сжал ладонями её локти, а сам уткнулся девчонке в волосы и задышал, засопел. Рванулась Саша, разбрызгивая по полу грязную пену и с ужасом уставилась на отчима, а тот побагровел до самой шеи и заворчал ласково:

- Ну… Ты чего, Сашка, чего…

- Отойди! – крикнула Саша, схватив первое, что подвернулось под руку, это был старый половник.

Однако неистовый взгляд Семёна говорил о том, что половник его не остановит… а кричи-не кричи, все соседи этого небольшого восьмиквартирного дома уже давно привыкли к тому, что в их квартире постоянно орут и шумят. Уже и не ввязывались давно!

Тамара в тот день прибралась в конторе скорее, чем обычно, утром дали небольшой аванс, и она собиралась зайти сначала домой, а после вместе с Семёном пройтись до магазина. Уже подходя к подъезду, Тамара услышала крики… чего это, никак Сёмка домой кого притащил, да пьют сидят?!

Тамара возмущённо фыркнула и влетела в квартиру, готовая явить миру свой праведный гнев. Но картину она застала очень… своеобразную.

Сашка жалась к стене, из разбитого носа девчонки текла кровь, глаза были бешеными и огромными от ужаса, старая застиранная рубашка была изорвана, майка под ней тоже болталась клочьями. Над нею нависал Семён, руки его и грязная майка были измазаны в крови…

- Это… Вы чего тут! – заорала Тамара, хотя сама поняла, что тут происходит, только поверить не могла…

- Томочка… я… это…, - забормотал Семён и отступил от Саши, которая выставила перед собой швабру для защиты.

Пол в кухне был усыпан осколками от стекла и ошмётками квашенной капусты, у раковины валялся сломанный половник. Саша вытирала текущую из носа кровь полой порванной рубашки и заикаясь пыталась что-то сказать матери.

- Заткнись! – заорала на неё Тамара, - Иди умойся, всё тут кровью заляпала, дура!

Саша метнулась в ванную и слышала, как мать орёт на Семёна и похоже даже его бьёт. Из ванной она боялась выйти, осторожно выглянула в коридор и попалась матери на глаза. Тамара схватила дочь за воротник и поволокла в маленькую комнату. Запихнув туда девчонку, Тамара зашипела:

- Смотри, молчи про это, поняла?! Иначе поедешь в детдом жить, гадина!

- Мама! – Саша в изумлении смотрела на мать, - Я плиту мыла, а он… он…

- Сама перед ним хвостом крутила! – орала Тамара, - Задница выросла, и всё остальное, а мозгов нету! Дура!

Тамара ударила дочь по щеке, задев разбитый нос, из которого снова брызнула кровь. Бросив Саше в руки грязное кухонное полотенце, Тамара вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Как теперь жить, думала Саша… у неё уже даже слёз не было плакать. Ведь мать завтра снова на работу уйдёт, а этот… опять дома останется, как ей быть?!

На следующее утро Саша выскочила из дома вперёд матери, когда та только в коридоре обувалась на работу идти. Тамара глянула на дочь волком, и не спросила, куда та направляется. Семён ещё спал, не в его правилах было вставать в такую рань.

Тот день Саша провела считай, что на улице. Сначала хотела пойти до бабушки, но побоялась и отправилась к старому дому Макеевых, там уже два года никто не жил, хозяева уехали в город. Дом стоял с заколоченными окнами, на двери висел большой ржавый замок. Такой же запирал и калитку, во двор было не попасть, но это только на первый взгляд.

У Саши был свой секрет, она шла в узкий переулок, выходящий на околицу и самый бор, отодвигала доску в потемневшем заборе и протискивала свою худенькую фигурку в заброшенный двор. Потом подвигала хлипкую лестницу и влезала на чердак пустого дома. Там у неё и было временное пристанище. Весна тепла ещё не давала, и на чердаке было прохладно, но хотя бы не было этого резкого ветра. Прикрыв за собой дверь старого чердака и закрепив прикрученный изнутри затвор, Саша с любовью оглядывала обустроенный ею уголок. Старое плетёное кресло у оконца, обшарпанный столик и безногая тумбочка, на которой стопками лежали книги, бережно прикрытые газетой. Их она принесла из дома, мать послала выкинуть, а несколько она нашла здесь, в оставленном хозяевами доме, они лежали тогда сиротливой стопкой на старой веранде.

А куда ей ещё было идти? Подруг у неё не было, не разрешали родители Сашиным одноклассникам водиться с девчонкой из такой семьи, добра от такой дружбы не будет! Даже Иринка, с которой Саша в первом классе дружила, старалась обходить бывшую подругу стороной. Вот и устроила себе Саша что-то наподобие дома, хоть и холодно было тут, но зато спокойно. Закутавшись поплотнее в тонкую старую куртку, Саша сняла промокшие дырявые ботинки, достала из тумбочки заштопанные чуть не в пяти местах толстые шерстяные носки. Забравшись с ногами в плетёное кресло, она натянула куртку на коленки, чтобы как-то согреться, и взяла книгу, свою любимую. До десяти часов как-то нужно перебиться, думала Саша, а там откроется библиотека, можно будет пойти туда и почитать в тепле. Библиотекарь, Надежда Сергеевна, Сашу жалела и разрешала сидеть за столом для чтения сколько та захочет. А когда не было посетителей, то звала девочку пить чай с печеньем или бутербродами.

Так, сидя в кресле, Саша и заснула, пригревшись под курткой. Сказалась бессонная ночь, проведённая дома, а тут ей спокойно было, знала, что никто не придёт и не побеспокоит её.

Молва быстро разнесла слух о произошедшем у Тамары Нечаевой, только ещё и приукрасила так, что истина в подробностях чуть не потерялась. И если раньше на Сашку смотрели пренебрежительно тайком, то сейчас и вовсе стесняться перестали, заявляя, что ничего путёвого из такой не выйдет. Но было в этом происшествии и хорошее, можно даже сказать, Саше повезло.

Недели не прошло после того дня, когда Тамара неожиданно явилась домой и увидала жуткую картину, произошло ещё одно событие. Бабка Лида, Тамарина мать, которая в квартире дочери не была уже много лет, вдруг появилась на пороге.

- А ты чего припёрлась? – проворчала сердито Тамара, стараясь скрыть страх перед матерью, - Сто лет не было, а тут, нарисовалась, не сотрёшь!

- Цыть! – бросила бабка Лида, - Язык свой прикуси! Ну-ка, Томка, что у вас тут происходит?! Правду люди говорят, что боров этот твой Сёмка девчонку снасильничал?! Допились, cвoлoчи?!

- Чего ты мелешь?! – заорала Тамара и побагровела, - Болтают люди, а ты собираешь! Ничего он ее не насильничал, так… подрались!

Бабка Лида прошлась по запущенной квартире, поджав сердито губы и не глядя на притихшего на диване Семёна. Потом зашла в комнату Саши.

- Собирайся давай, чего тут у тебя есть с одежды. У меня пока поживёшь!

- Ты чего придумала? – заорала Тамара на старую мать, - Иди отсюда!

- Молчать! – резко бросила бабка Лида, - Сашка! Собирайся, я сказала!

- Да и ладно! – вдруг ответила Тамара, - Чтоб вы провалились обе, всю жизнь мне испохабили! Иди, Сашка! И обратно не просись, когда тебя эта старая карга достанет! И на Семёна не смей наговаривать, узнаю – прибью!

Не поверила мать Саше, когда та ей всю правду рассказала про то происшествие, что Семён к ней приставал, а вот Семёну, который во всём обвинил Сашку, как раз поверила. Так и ушла Саша жить к бабушке Лиде, и пока не знала, хорошо это, или плохо.

Глава 3.

Лето выдалось страшным… сушь стояла такая, какой старожилы и не припомнили. Трава пожухла и пожелтела, вода в старом пруду ушла почти до половины, и даже речка обмелела настолько, что козы могли перейти её вброд.

У бабушки Саше жилось лучше, хоть и тоже нелегко. Утром бабушка вставала чуть свет, и следом поднимала Сашу. Огород сам себя не польёт и не прополет, воду из колодца тоже натаскать кто-то должен. А вот уж после бабушка звала Сашу завтракать, и тут внучку не баловала, но и не жалела еды. Хлеб с маслом и горячий сладкий чай, иногда домашний творог и сыр давала, вот этого Саша в доме матери не помнила, когда и ела. А потому старалась Саша бабушке угодить, всю работу делала на совесть, старательно.

То лето Саша потом вспоминала с теплотой. После всех дел по хозяйству бабушка позволяла ей пойти на речку искупаться, а сама принималась вязать, усевшись в теньке на веранде. Строгая была бабушка у Саши, и считала, что детей в строгости держать следует, и не баловать, иначе из них невесть что вырастает.

А вечером, после того как Саша переделывала всё, что наказала бабушка, она могла спокойно почитать книгу, тишина царила в доме. Бабушкина кошка Зоська, которая пришла в дом сама, и осталась тут жить, к Саньке прониклась и теперь от девчонки не отходила. Может потому, что и ей от бабки ласки никогда не доставалось, ну, жила и жила кошка, мышей ловила, так то себе на пропитание. Нешто кошку ещё кормить чем надо? Сама должна о себе озаботиться!

- Гони ты её, чего она тут разлеглась, - ругалась бабушка на Сашу и кошку, - Неча ей в дому делать! На двор пусть идёт, третьёго дня в курятнике крыса цыплят подушила, а она тут валяется у печи.

- Бабушка, так она утром сегодня крысу поймала, - Саша прикрывала кошку руками, - Я же тебе говорила. Ты послушай, как она поёт… А на улице что ей одной-то, поди скучно, не гони её!

- Ишь, поёт она! – ворчала старая Лидия и сердито гремела посудой, - Как в этот год в школу станешь собираться? Сушь какая стоит, ягод нету!

- А мы с тётей Людой за черникой в низину хотим пойти, за Воробьёво урочище. Там говорят есть ягода, вот и продадим.

- Пока вы собираетесь с Людмилой, там уж всю чернику оберут, не одни вы такие умные нашлись! – ворчала бабка Лида.

Вот так и жили, бабушка хоть и ворчала, и старалась внучку в строгости держать, но всё же Саше жилось теперь лучше, чем дома. Мать же, после того как отправила дочку к бабке, и думать про неё забыла. Страсти у неё с Семёном кипели нешуточные! Участковый ходил туда чуть ли не чаще, чем на свой опорный пункт, но толку от этого было мало. Соседи отчаялись уже найти управу на эту весёлую семейку и устало ругались с Тамарой чуть не ежедневно.

А та что, ей до соседей и дела не было. Бурные ссоры сменялись такими же бурными примирениями, и вот уже идёт счастливая парочка под ручку, в магазин пошли, отметить это дело. Семён с расцарапанным лицом, счастливый и довольный, а рядом Тамара, смотревшая на Семёна одним любящим глазом, потому что второй заплыл в фиолетовом мешке.

Зато училась Сашка хорошо, без единой четвёрки, тут бабушка довольная была, на родительских собраниях внучку только и хвалили. Но вернувшись домой, бабушка снова хмурилась и говорила Сашке, чтоб та не думала зазнаваться и старалась ещё больше.

На выпускной Сашка не пошла, откуда такие деньги у неё, ни на каких грибах-ягодах не заработаешь, а впереди ещё учёба, потому что задумала Саша поступать в техникум по специальности «Сметное дело». ВУЗ ей был не по карману, бабушка сразу так Саше и заявила, а она и не перечила. Не гонит бабушка, и на том спасибо, потому что с матерью жизни Сашке и вовсе бы не было. Два года учёбы уж как-то осилит.

- Матери-то твоей и газ, и свет отрезали за неуплату, - вздыхала бабушка Лида, вернувшись из магазина, - Меня Важенин увидал, да и давай стыдить, что у дочки такой долг! А я что должна, всю пенсию за неё отдать?! А она сама будет шары заливать с мужиком своим, боровом?! Мало того, что девчонку свою мне спихнула! На старости лет тяну!

Сашке было жутко стыдно… и за мать, и за себя, что бабушке на старости лет приходится её кормить… Ещё больше она по дому старалась, до того, что в глазах темнело.

В городской техникум Саша поступила без труда, с её-то аттестатом и золотой медалью там только руками разводили, к ним такие и не шли, все выше метили. Выделили место в общежитии, и в сентябре Санька познакомилась с двумя своими соседками, Леной и Настей. Обе девочки тоже были из близлежащих посёлков, и сначала все немного стеснялись друг друга, но, когда обустроились и уселись пить чай, вся неловкость улетучилась куда-то.

Началась учёба, и снова она давалась Саше довольно легко, но особенно ей нравилось то, что здесь никто не косился на неё, не тыкал в неё пальцем и не обсуждал при ней её мать и не прочил ей такого же будущего. Здесь все были более-менее равны.

Более-менее – потому что всё же разница была видна. Те ребята, у кого родители смогли приспособится к новой жизни и хорошо в ней устроиться, частенько хвастали обновками и разными импортными штуками, ну а остальные делали вид, что им это было неинтересно.

Саньке было интересно, конечно, как и всем, но она уже давно привыкла к такой разнице между нею и остальными «нормальными» людьми и любопытства своего не показывала. Не засматривалась на телефоны, которые можно было носить в сумке, ни на похожие на большую книгу компьютеры – ноутбуки. Мало ли, чего там в мире бывает… У Саньки свои заботы!

Надо искать подработку, потому что стипендии, пусть и повышенной, ни на что не хватало. Бабушка давала ей иногда немного денег, но Саньке и брать было стыдно, и чаще всего она отказывалась. Брала только тогда, когда понимала, что доехать до города было ей не на что. Конечно, она могла остаться на выходные в общежитие, как делала Настя, но у бабушки было собственное условие – на выходные Сашка была обязана явиться домой, и нечего там в городе торчать! Дома дел полно!

Саша бабушку ослушаться не смела, и уже в пятницу, когда оканчивались лекции, поскорее собиралась и бежала на автовокзал, чтобы успеть на рейсовый автобус, на котором по студенческому была скидка на билет. Но один раз она всё же опоздала…

Санька сидела на скамейке и смотрела на отъезжающие, от открытой платформы автобусы и раздумывала, как бы ей теперь добраться до дома… но так, чтобы не опоздать надолго, потому что последний автобус будет поздно, бабушка изведётся вся до него, почему Сашка не приехала.

«Может на проходящем? – думала Саша, - А там на попутке дальше, или как-то… Что там сейчас идёт? Но все «мягкие» там билет стоит ого-го! У меня столько нету… и скидку никто не даст».

Мимо девушки, сидевшей на скамейке и державшей на коленях небольшую потёртую сумку, бежали люди, никто и не смотрел в её сторону, у всех свои дела. Только вот подсела парочка – мама и дочка, поставив свои большие баулы и чуть не придавив ими худенькую Саньку. Девушка была примерно одних лет с Санькой, но комплекцией чуть не в два раза её крупнее, она уселась на скамейку и принялась есть горячий беляш, достав его из пакета, где было таких ещё штук пять. Мать девушки окинула Саньку неодобрительным взглядом и скривила губы, встав к ней спиной она стала рассматривать прохожих. Беляш пах просто божественно, и Санька смущённо покраснела, когда в животе у неё громко заурчало, это было слышно через тонкую курточку. Мать и дочь переглянулись и насмешливо поглядели на Саньку. Та поднялась и отошла в сторону, неудобно как-то стало…