Непутёвая

- Ты есть хочешь? – спросил Никита, - Я не успел перекусить, поэтому снова купил вокзальных пирожков. Хотя, надо сказать, нормальные пирожки, зря я думал, что они из котят! Но всё же я купил с картошкой и ещё с яйцом и луком. Только теперь не разберёшь, какой с чем. Достань пакет пожалуйста, там, сзади лежит!

Саша обернулась и достала с заднего сидения пакет с пирожками, они были ещё тёплыми и пахли так аппетитно, что Саша начала мысленно молить все высшие силы, чтобы у неё сейчас не заурчало в животе от голода, как в прошлый раз! Не хватало ещё так опозориться! Одно дело там, перед какой-то незнакомой девицей и её маман, а тут…

- Ну, расскажи, какие планы на новогодние праздники? – спросил Никита, поглядывая на спутницу, которая сидела рядом какая-то, словно каменная, и даже пирожки из пакета не брала, - Саш, ты чего застыла? Ешь давай, не стесняйся! Я голодный, как собака, но если ты не будешь, то и я потерплю тогда…

Саша смутилась, взяла из пакета пирожок и откусила, он оказался с картошкой. Ехать в машине с малознакомым парнем было страшно, еда в горло не лезла, всё время вспоминались страшные рассказы Насти и её большие глаза, когда она это всё им рассказывала.

- Планов никаких особенных нет, - ответила она, решив, что это уж совсем неприлично, молча трескать угощение и не отвечать на вопросы Никиты, - Дома буду, дел много нужно переделать. К учёбе ещё подготовиться, я книжки в библиотеке взяла.

- А ты в каком техникуме учишься? Я вот в этом году заканчиваю Автотранспортный, механиком буду. Уже место нашёл нормальное, с зарплатой и всё такое. Я вообще технику всякую люблю.

- Я в строительном учусь, - ответила Саша и подумала, что, пожалуй, Никита не похож на какого-то там маньяка, - Первый курс.

- Понятно, - весело ответил Никита, - А мне вот все свои новогодние планы пришлось отменить. Деда в больницу положили, бабушке помощь нужна, а кроме меня и некому. Мать по сменам работает, ей никак. А я думал с ребятами на дискотеку завалиться, мы уже договорились. Ну, без меня теперь веселье всё пройдёт. Достань мне ещё один, пожалуйста, - Никита указал на пакет с пирожками.

- Бывает. Так там, в Частых, тоже есть куда сходить на дискотеку, - ответила Саша, доставая пирог, - Говорят, неплохо там.

- Да, мне не в само Частое, ближе, в деревню, - махнул рукой Никита, - Там нет дискотек. Ну да ладно, зато отосплюсь у бабули на печи, и отъемся!

За разговорами оба не заметили, как показался указатель поворота на Сашину Пермяковку, и она спохватилась, когда увидела знакомый подлесок перед поворотом.

- Никита! Пермяковка же вот уже! А я и не заметила как доехали, так быстро, не то, что на автобусе!

- Точно, Пермяковка! Ух, чуть не пролетели! Ну, говори, куда там у вас ехать, я тебя до дома довезу!

- Не надо до дома, - смутилась Саша, - Ты меня на повороте высади, я дойду, тут недалеко!

- Какой – на повороте, ты что! Мороз такой, тридцатка точно давит, даже больше! Нос отморозишь себе! Я довезу, мне ведь не пешком идти, ты чего!

- Не нужно, спасибо, - Саша не знала, как сказать, что она не хочет… чтобы вся Пермяковка потом гудела, что её на машине привезли домой, - Мне неудобно тебя задерживать, тебя же тоже ждут!

- Ладно, - Никита, кажется, и сам понял Сашино смущение, - Тогда до околицы довезу, хоть до первых домов. Так я точно буду уверен, что ты до дома добралась и не замёрзла где-то в поле по дороге!

- Спасибо тебе огромное! – Саша с благодарностью смотрела на парня, - Слушай, у меня шоколадка есть, можно я тебя угощу? Хочется тоже тебя порадовать чем-то, ведь благодаря тебе я домой на два часа раньше попала!

- Спасибо, - рассмеялся Никита, - Но шоколадку ты себе оставь пожалуйста. Я сладкое не люблю! А в благодарность… может быть, ты согласишься со мной потом встретиться? Сходили бы в кино, или ещё куда-то, после учёбы? Как мне тебя найти, скажи?

- Я… я не могу в кино, - покачала головой Саша, - После учёбы я работаю.

Саше стало неловко, по лицу Никиты она поняла, он думает, что это просто предлог такой, чтобы с ним никуда не идти. Он постарался не показать разочарования, но… у него это плохо получилось.

- Ну, вот и твоя Пермяковка! – Никита остановил машину, как и обещал, на околице, там, где только начинались улочки деревни.

Отдал Саше её сумку, а потом достал с заднего сиденья ещё и пакет.

- Саш, это тебе на новый год, возьми пожалуйста, - он смотрел на девушку и чуть покраснел, - Небольшое угощенье!

- Не нужно, ты что! – запротестовала Саша, - Мало того, что довёз меня, так ещё и подарок…

- Я прошу, не отказывайся! Ничего особенного, просто конфеты! Ну, я поехал! С новым годом тебя, Санёк!

Никита запрыгнул в машину, а Саша осталась стоять со своей сумкой и пакетом в руках, глядя, как завивается позёмка вслед его машине. Как-то странно было на душе… страшно и радостно одновременно.

Глава 7.

Когда Саша дошла до своего дома, приплясывая на морозе, то поняла, как же мудро она поступила, что попросила Никиту не везти её до дома. Она только ещё подходила к калитке, когда с другой стороны улицы из калитки запущенного двора Макарихи вывалилась Сашина мать собственной персоной и направилась ей навстречу.

- Сашка! Паразитка! Явилась, гадюка! Я так и знала, что сегодня на автобусе прикатишь, нарочно тебя, стерву, караулила!

- Чего тебе надо? – Саша испуганно попятилась, но потом поняла, что успеет вбежать в свою калитку вперёд матери, - Отстань от меня!

- Ты, зараза, бабкины деньги заграбастала?! – орала Тамара на всю улицу, - Ты кто такая, какое право имеешь! Я на тебя заявление напишу! И за дом тоже мне ответишь, мне половина полагается, а то и весь!

Санька опередила мать, которая на ногах держалась не очень твёрдо, и заскочила в калитку, заперев её изнутри на деревянную щеколду. Тамара не поспела за дочерью и потому теперь долбилась снаружи, поливая матом дочку, старую покойницу-бабку, «чтоб ей на том свете пусто было», и угрожала всевозможными карами.

Саша прижалась спиной к калитке и держала рукой старенькую щеколду. Нужно что-то сделать тут посерьёзнее. Забор был крепким и довольно высоким, калитка под резным козырьком тоже, а вот щеколда… не принято было в деревне запирать двор на железный засов. Но то было раньше, сейчас и времена другие, да и вот… кто бы мог подумать, что от родной матери придётся чуть ли не баррикады у ворот строить!

На Санькино счастье, Тамара скоро утомилась биться о широкие крепкие доски калитки, да и мороз крепчал к вечеру. Обругав напоследок дочку и отсыпав страшных проклятий, Тамара проверила за пазухой драгоценную поллитру, за которой она к Макарихе и наведывалась, и заторопилась вниз по улице, дома её ждала весёлая компания.

Саша подождала, пока шаги матери по скрипучему снегу стихнут и пошла к дому. Поставив на крыльцо сумку и пакет, она тяжело вздохнула. Из маленького лаза в углу входной двери вылезла Зоська и замурчала, завертелась возле хозяйки.

- Зосюшка, моя ты красавица, ждёшь меня! - Саша взяла кошку на руки, прижалась лицом к мягкой шёрстке, ей хотелось прямо сейчас расплакаться.

Но, не до рыданий пока! Саша отпустила кошку и пошла в сарай, выбрав там грабли с черенком покрепче, она подпёрла ими щеколду на калитке, теперь её не откроешь снаружи, только изнутри. И уже после этого пошла открывать выстывший за время её отсутствия дом.

Хитрая Зоська сразу забралась на диван, оно и понятно – пол был ледяным, даже привычные кошачьи лапки мерзли. Санька и сама посинела уже от холода! Сунув ноги в валенки, стоявшие у печи, она не согрелась, внутри валенок было всё равно холодно, Саша поспешила растапливать печку. Всё тело словно онемело от холода, вспомнилось, как же было хорошо возвращаться в тёплый дом, когда была жива бабушка… Она хоть и строжилась на Саньку, а всё же сразу по приезде внучки доставала с печки и тёплые валенки, и жилетку на овчине.

Дрова потрескивали в печке, слабое тепло только ещё начинало расходиться по дому, а Саша уже не могла терпеть этого пронизывающего всю её холода! Она взяла с кровати ватное одеяло, подхватила на руки Зоську и уселась прямо перед печкой, закутавшись в одеяло с головой.

Зоська тарахтела, как трактор, и даже не думала вырываться из рук девушки – вдвоём-то всё теплее, да и соскучилась видать кошка, посиди-ка одна тут, в нетопленном доме…

- Ничего, Зосюшка, терпи, - трясясь, бормотала Саша, - Сейчас натопим, чтоб прям жарко было! А я тебе гостинчик привезла, будем новый год праздновать. Эх, скорее бы мне доучиться что ли… может меня в лесхоз тут возьмут, хоть кем-то! Пусть даже убираться я бы пошла, только не мотаться вот так по морозу.

Санька с тоской и отчаянием подумала, что впереди ещё полгода учёбы, а потом ещё второй курс… И за лето нужно как-то собрать денег, чтобы второй год отучиться. А потом снова осень, сырая и холодная, и новая зима! И тут словно острая холодная игла кольнула Сашу – а что, если… что, если мать и в самом деле отберёт у неё оставленный бабушкой дом?! Куда ей тогда идти? А ведь такое и в самом деле может случиться, наверное… Ведь мать Саши бабушке Лиде родная дочь, и уж она-то вперёд Саши право имеет.

Саша замотала головой, нет, так просто не может быть, это… это несправедливо! Куда ей потом идти? Больше и некуда, в общежитии техникума она живёт только пока там учится, и туда её с Зоськой никто не пустит! Стараясь гнать от себя эти страшные мысли, Саша прижимала к себе тарахтевшую кошку, гладила её и едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Руки горели, отогреваясь в одеяле, ноги в валенках неприятно сводило. Зоська подняла голову и посмотрела в лицо хозяйке, белые усы её дрогнули, словно в улыбке. Будто она хотела утешить, успокоить хозяйку, сказать ей что-то ободряющее…

Постепенно печка стала отдавать тепло, дом понемногу прогревался, и Саша вылезла из одеяла. Зоська сразу забралась на своё излюбленное место на окне и принялась наводить марафет. Правильно, подумала Санька, к новому году все хотят быть красивыми! А вот она не хочет. Нарядится в старенькие брюки свои, мягкие и уютные, бабушкину кофту фланелевую наденет – лучше наряда и представить сложно!

Саша подбросила ещё поленьев в печку и взялась разбирать свою сумку. Завтра затопит баню, стирку нужно устроить, дома прибраться как следует, так что дел полно, думала она и только сейчас увидела подаренный Никитой пакет.

Наверное, Никита обиделся на неё, что она не разрешила её до дома довезти… может быть хотел узнать, где она живёт. Но… Саша даже глаза закрыла от осознания того, что бы он подумал, увидев Сашину мать тут у калитки, да ещё бы и услышал, что она говорит!

Пусть лучше обижается, и больше Сашу не ищет… не для неё это всё, пусть идёт Никита своей дорогой, девушек вокруг полно, нарядных и красивых, не чета Сашке. А она лучше одна, так спокойнее и ни перед кем не стыдно.

Санька взяла пакет и стала выкладывать содержимое на стол, от этого её щёки покраснели ещё сильнее. Там были не только конфеты, а целый продуктовый набор. Копчёная колбаса двух видов, какое-то деликатесное мясо, вроде тоже копчёное, Санька такого раньше не ела, но надпись была вкусная- "окорок". Несколько шоколадок, бутылка шампанского, какая-то импортная что ли, и даже баночка красной икры, вот ее Саша точно никогда в жизни не пробовала. Бабушка таких излишеств в своем доме не допускала, а у матери Саша видела только банки с килькой в томате, ну, или сайру в масле.

Как-то стало не по себе, зря она этот пакет взяла. Наверное, Никита подумал, что она совсем нищая и голодает. Хотя... Санька взглянула на старую свою куртку, по ней другого и не скажешь, может она и в самом деле так выглядит, как нищий беспризорник. Ну что ж, не выбрасывать же теперь всё это, пожав плечами решила Саша. Подарок есть подарок, и благодаря Никите у нее будет просто шикарный новогодний стол!

- Зосюндель, ты когда-нибудь икру пробовала? - спросила Саша кошку, но та только ухом тряхнула, мол, что еще придумала, какая такая икра, - Ну, раз не пробовала, значит вместе и оценим, видишь, сколько всего нам подарили!

Ради такого праздника даже пришлось включить старенький бабушкин холодильник, зимой Саша его и не использовала, складывать туда было нечего, и до лета вполне можно было обойтись, храня небольшой запас в холодных сенях или в подполье. Зато свету меньше мотает, как бабушка говорила.

Складывая пакет, Саша поняла, что там еще что-то осталось, что-то небольшое. Сунув туда руку, Саша достала три плоские упаковки бенгальских огней. Вот это да! Когда-то давно, Санька тогда еще совсем небольшая была, ей подруга Ирина давала такой подержать! Ну а потом... как-то не до них было. Так, видела как другие ребятишки с ними носятся, но сама у бабушки такого не просила.

Саша вдруг подумала, а почему бы ей не устроить себе настоящий новый год! Принести из леса ёлочку... нет, хотя бы веток еловых, и нарядить. Только вот чем? У бабушки ёлочных игрушек не было, баловство это всё, так она говорила.

Но когда-то давно, в школе на трудах они делали всякие новогодние украшения, и Санька очень эти уроки любила. Так что необязательно же покупать, можно и самой сделать украшения.

Дом уже совсем прогрелся, стало тепло и хорошо, Зоська свернулась клубочком на старой овчине, покрывшей лежанку у печки, и сладко сопела. Сашу тоже клонило в сон, но она встряхнулась, нужно было сходить в магазин за хлебом, и еще зайти к соседке в конце улицы, тете Любе Николаевой. Она приходилась какой-то дальней родственницей Сашиной бабушке, и иногда продавала Саше пару литров молока. Сегодня Санька сэкономила на билете до дома, и потому могла себе позволить такую трату. Она уже давно привыкла считать все свои деньги до копейки, а как же иначе, и не позволять себе тратить на то, что не планировала купить. Стипендия у нее была повышенной, но, если учесть, как сейчас росли цены, предвидеть хватит ли её на все Санькины нужды было невозможно. Поэтому тратить нужно с умом, бабушка так говорила!

- Зоська, ты тут остаешься за старшую, - сказала Саша, - Заслонку я закрыла, печка топлена, а я пошла за хлебом, и молочка тебе принесу свеженького!

Подумав, Саша накинула поверх куртки шерстяную бабушкину шаль, потому что мороз трещал не шутя, и вышла на крыльцо, заперев за собой дверь. Калитка так и была заперта на щеколду и грабли, Саша вспомнила недавний визит матери и её угрозы, нужно зайти в хозяйственный, спросить что-то по поводу запора, может замок какой. Придется потратиться, а что делать! Не жить же вот так, с граблями.

Вечер синел над домиками, небосвод был усыпан звездами, похожими на светлячков, а из печных труб поднимались в небо столбы дыма. Высокий еловый бор был весь одет в белое, кустистый подлесок покрыл своей бахромой иней. Было холодно, но... как же красиво!

Саша уже возвращалась домой, с буханкой хлеба и банкой молока в подаренном Никитой красивом пакете. Тетя Люба дала ей еще кусок мяса, сказав, что завтра вернется с работы ее муж, который и брал на докорм поросенка после смерти бабушки, и привезет сам Саше всю тушу, разделанную и замороженную.

- Ты мяса наморозь, и тушенки сделай в банки, умеешь хоть? Бабушка-то учила тебя? - строго спрашивала тетя Люба, - Если не умеешь, так я научу.

Саша обрадовалась и уверила, что тушенку она делать умеет, всему научилась, отдала деньги за молоко и поспешила скорее домой, уж очень было холодно. Мясо будет очень кстати, бабушка тоже делала тушёнку и солёное мясо в банках. Но Саша решила, что сейчас сделает себе только тушёнку, её можно брать с собой в общежитие, её и готовить проще. Запас круп у неё дома был, овощи с огорода, капуста и огурцы в подполье. Проживёт! Значит, можно со следующей стипендии присмотреть на рынке новую куртку!

Она шла по узкой тропке слушая, как у кого-то в доме громко играет музыка, и думала, как завтра утром пойдет за ветками в бор, украсит их, и у них с Зоськой будет такой новый год, какого не было никогда. Впереди показалась одинокая фигура, которая шагала по тропке навстречу Саше, видать, тоже направляется в магазин. Подойдя поближе, Саша поняла - навстречу ей шел Семён.

Глава 8.

- А, это ты что ль! Приехала, значит, – прищурившись, сказал Семён, когда Саша отошла с тропки в сугроб, чтобы пропустить шедшего нетвёрдой походкой человека, - Ну чего испугалась? Не трону я тебя, не боись!

- Не испугалась я, - ответила Саша, хотя внутри всё тряслось, - Проходите скорее, холодно тут стоять! Не май месяц!

Семён стоял перед нею, нависая своей внушительной фигурой, судя по расстёгнутой фуфайке и сдвинутой на затылок шапке, ему было нисколько не холодно. Санька поняла, нужно уходить поскорее, кто знает, что от него ожидать, и стала отходить дальше в сугроб, чтобы выбраться на тропку.

- Да че ты, сказал же, не трону! На вот, на новый год тебе гостинчик что ли, - Семён пошарил в кармане и достал оттуда несколько замусоленных карамелек, - Ты зла не держи, бес тогда попутал меня, я ничего плохого не хотел тебе сделать! Жалко тебя, сиротку, никому ты не нужна, ни матери родной, ни бабке! Как тростиночка на бережку! Приголубить хотел, пожалеть, а ты уж придумала невесть чего!

Семён обиженно засопел, сунул свои карамельки обратно в карман и посмотрел на Сашку исподлобья. Девушка уже обошла его по глубокому снегу и оказалась на тропке, Семён обернулся к ней и зло плюнул себе под ноги:

- Ты, сучье отродье, поплачешь ещё! Как жить то станешь, ведь после учёбы придётся сюда вертаться, кому ты в городе нужна будешь? Тебе тут жить, имей ввиду!

- Только подойди ко мне, алкаш чёртов! – крикнула Санька, а сама ещё больше испугалась, - Я такое на тебя напишу, что и разбираться никто не станет, упекут подальше! Я в городе к юристу ходила, советовалась, мне всё рассказали, как надо с такими как ты разбираться!

- Ах ты! – взъерепенился Семён, но Санька не стала его слушать, а побежала поскорее по тропке к дому, сворачивая в узкие переулочки.

Снег завивался у неё под ногами, она понимала, что Семёну за ней просто не угнаться, но всё равно летела быстрее ветра. Запыхавшись, она влетела в свою калитку, заперла её на щеколду и снова прислонила грабли. Поставив пакет на крыльцо, она снова пошла в сарай, но осмотрев содержимое, не нашла ничего подходящего. Взяв лопату, подпёрла калитку ещё и ей, но сначала осторожно выглянула наружу. Радостно отметила, что улица пуста, мороз разогнал всех по домам, поближе к тёплым печкам.

«Ох, я и сама вся застыла, надо было не свою куртку надеть, а бабушкин ватник! – думала Саша, отпирая дверь замерзшими руками, пальцы едва шевелились, - Завтра если дядь Федя Николаев приедет, свинину привезёт, как тётя Люба сказала, спрошу его… может кто-то сделает тут мне засов покрепче, за оплату. Придётся выкроить на это, иначе страшно тут…»

Зоська встретила хозяйку довольно жмурясь и тут же повела чутким носом, учуяв мясо в пакете. Саша усмехнулась, ишь какая, и пообещала обязательно кусочек отрезать. Дома было тепло… Санька и сама готова была жмуриться от удовольствия, когда приложила покрасневшие на морозе ладони к горячему боку печки. Сегодня спать ляжет на лежанке, тут даже жарко, но зато всё её несчастное промёрзшее до костей тело прогреется, как эта каменная печка!

Вечер Саша и Зоська провели так, как по всей видимости нравилось обеим. Саша приготовила себе картошку с мясом, во время готовки щедро угостив питомицу, а после ужина они устроились на лежанке, застелив её одеялом. Санька включила телевизор, бабушка редко это делала, только новости смотрела и очень редко какое-нибудь старое кино. Сегодня там показывали разные фильмы на новогодние темы, очень интересные, особенно Саше понравился фильм про мальчика, который остался один дома под рождество… Зоська спала рядом, смешно дрыгая ногами, словно кого-то догоняет, и Саша гладила её по мягкому боку. Было уже поздно, свет в доме не горел, только экран тускло мерцал в углу на старой тумбочке.

Саша вспомнила про шоколадку, которую она купила себе на новый год, теперь ведь у неё есть подаренные Никитой конфеты, и ещё шоколад, так что эту она может съесть! Она поднялась и поставила на плитку маленький чайник, предвкушая, как напьётся сейчас чаю с шоколадом.

Чайник тихо заворчал, и она присела на стул у окна. На улице была уже ночь, но месяц был так светел, что видно было всё во дворе, синел и искрился снег, снежная шапка на двускатном козырьке над калиткой переливалась серебром, как же красиво…приятно смотреть в эту морозную ночь, сидя дома, в тепле…

И вдруг Саша вздрогнула - по улице кто-то шёл… Фигура была внушительной, но человек старался немного пригнуться что ли, а может быть просто сутулился. Может быть, кто-то к бабке Макарихе идёт за поллитрой, тут как раз через проулок близко, подумала Саша, выглядывая из-за занавески.

При таком ярком месяце всё было видно, как на ладони, а дом, стоявший на высоком каменном цоколе, позволял Саше видеть часть улицы несмотря на то, что забор вокруг дома был довольно высок. И сейчас она с надеждой смотрела, что поздний прохожий отправится дальше, миновав её дом…

Но тот, кто шёл по улице в такой поздний час, остановился как раз возле её забора и привалился к нему, по всей видимости пытаясь заглянуть во двор через щелочку. Саша покачала головой… вот когда она доучится и вернётся домой, будет жить здесь постоянно и работать, она заведёт себе собаку! Злую и кусачую, чтобы никого во двор не пускала, кроме самой Саши, и тогда не каждый осмелится заглянуть сюда ночью.

«Это Семён, больше некому, - думала Саша, глядя из-за шторки на посеребрённое светом месяца снежное покрывало, - Завтра схожу к матери и всё ей расскажу, что он тут трётся! Пусть устроит ему! Хотя… а что, если она его и послала? Чтобы посмотреть, как тут и что… она же говорила, что тут всё её наследство, а я всё себе заграбастала… а как тут не заграбастать, если ей что ни дай – она всё пропьёт! Вот бросила бы пить, и этого своего… жили бы тут вместе. Выйти что ли, шугануть? Участковым попугать?»

Но Саше стало до жути страшно, она поёжилась. Выходить на крыльцо, пусть даже калитка заперта и грабли там стоят, лопата ещё… Тот, кто стоял у забора, отлепился от него и зашагал дальше, как раз в тот проулок, к старухе Макарихе, промышлявшей самогоном. Значит, кто-то и в самом деле просто шёл мимо, и так, решил у забора передохнуть, но...

Но настроение пить чай у Саньки пропало, она задёрнула поплотнее занавески, потом вышла в сени и проверила дверь, та была крепко заперта на засов изнутри, снаружи не откроешь! Дверь в дом, оббитая потрескавшимся от времени дерматином, тоже запиралась на крепкую задвижку, так что… Саша была в безопасности, до окон-то не достать никому! Но всё же завтра она ещё и ставни закроет, со стороны бани и огорода, оставит открытыми только те окна, что во двор смотрят. Дуть будет меньше, в доме теплее. Вернувшись из холодных сеней, Санька запрыгнула на лежанку. Зоська приоткрыла один глаз, с укоризной глянув на хозяйку, дескать, чего тут бродишь, спать давно пора!

Саша усмехнулась и закуталась в одеяло, притянув к себе тёплую кошку. Привалившись спиной к горячему боку печи, она закрыла глаза, наслаждаясь теплом, и не заметила, как крепко заснула.

Утром она поднялась рано, привыкнув за столько лет, хотя можно было ещё поваляться. Подтопив ещё не остывшую печь, Саша пошла во двор, нужно было принести дров и сложить под шесток, чтоб сохли. Как же хорошо, что никуда не нужно торопиться… Убрав от калитки все свои «заградительные приспособления», она выглянула на улицу – возле забора снег был утоптан большими ногами, и она покачала головой.

Соседний дом давно пустовал, соседи перебрались в город поближе к цивилизации, что делали сейчас многие, потому что время настало странное – не поймёшь, чего и ожидать от будущего. Жаль, вот у них, у соседей, была раньше собака, злая и брехливая, мимо не пройдёшь, чтоб она тебя не облаяла, сейчас бы такое не помешало.

Санька прибиралась во дворе, когда к калитке подъехала машина Фёдора Николаева. Суровый мужчина, на лице которого никто никогда не видел и тени улыбки, прошёл в калитку и окликнул:

- Эй, хозяйка! Показывай, куда твоего порося сгружать! Принимай провиант!

- Здравствуйте, Фёдор Иванович, - поздоровалась Саша, - А вот в сени можно, сейчас холодно, не растает, а уж там я приберу сама все по местам.

- Ладно, - кивнул Фёдор и стал вытаскивать из багажника мешки с замороженными кусками мяса, - Вот тут голова, я отдельно сложил, тут печёнка, сердце.

- Спасибо вам большое, я сама бы и не справилась. Вы себе возьмите часть за хлопоты! – предложила Саша, как-то неловко было, ведь Николаевы докармливали поросёнка этого, и забили сами, мясо разделывали.

- Не надо, ты чего ещё придумала! – нахмурился Фёдор, - Мы своих забили, мяса хватит. А тебе самой надо, ты не придумай раздавать! И матери не давай, той всё одно не впрок, продаст всё за самогонку. Приходила к нам пару раз ругаться, что порося забрали, требовала отдать, да я её со двора прогнал. И ты гони, тебе самой есть надо нормально, вон, синяя вся ходишь. Если что нужно помочь, говори, мы с Любой подскажем, поможем…