Тайский Хаос Май Пен Рай

- Ну, - Ноп пожал плечами, - не то чтобы официальное. Но Пим его так называет. Она вообще всем даёт имена. Гекконам, паукам, строителям...

- Строителям?!

- Тому, который поёт на лесах. Его зовут Тон. Он мой двоюродный брат.

Команда переглянулась. Анна медленно опустила стакан и сказала:

- Мы живём в отеле, где у каждого живого существа есть имя. У паука, у гекконов, у строителей. Это либо рай, либо начало фильма ужасов.

- В Таиланде это одно и то же, - сказал Ноп и принялся протирать следующий стакан.

В десять вечера стройка затихла. Последний рабочий - тот самый Тон, двоюродный брат Нопа, - слез с лесов, помахал рукой в сторону отеля (Алисе показалось, что именно ей) и ушёл в темноту. Наступила тишина. Почти.

В десять тридцать начались гекконы.

Сначала один - тоненький голосок, похожий на скрип несмазанной двери. Потом второй - басовитый, как будто кто-то ритмично стучал карандашом по столу. Потом третий, четвёртый - целый хор, исполняющий симфонию в тональности «тук-тук-тук-ТУК».

Саша лежал на кровати и смотрел в потолок. Артём сидел за столом и работал.

- Саша, ты спишь? - спросил Артём.

- Нет. Я слушаю гекконов.

- Они милые.

- Они шумят. Я измерил уровень шума приложением. Сорок два децибела. Это превышает допустимый уровень для ночного времени.

- Саша, это природа.

- Природа не освобождается от ответственности за шум. Если бы это были соседи, я бы уже написал жалобу.

- Напиши жалобу на гекконов.

Саша приподнялся на локте:

- Ты шутишь?

- Нет. Напиши. Пункт первый: непредусмотренный шум. Пункт второй: отсутствие лицензии на пение. Пункт третий: отказ прекратить.

Саша сел. Посмотрел на Артёма. Потом взял блокнот и начал писать.

- Ты реально пишешь жалобу на гекконов?!

- Ты предложил. Я реализую.

Через пять минут жалоба была готова. Саша зачитал её вслух:

- «Жалоба на гекконов, проживающих в бугенвиллии под окном номера 104. Пункт первый: систематическое нарушение тишины в ночное время. Пункт второй: отсутствие регистрации в качестве домашних животных. Пункт третий: отказ вступить в переговоры о тишине».

- Ты хочешь вступить в переговоры с гекконами? - Артём оторвался от ноутбука.

- Это стандартная процедура досудебного урегулирования.

- И как ты планируешь с ними говорить?

- Пока не знаю. Возможно, через ультразвук. Гекконы воспринимают ультразвук.

Артём посмотрел на Сашу долгим взглядом. Потом написал в чат команды: «Саша пишет жалобу на гекконов. С требованием переговоров. Я не знаю, смеяться или вызывать санитаров».

Алиса ответила через тридцать секунд: «Смеяться. Всегда смеяться. Это наша стратегия выживания».

Анна: «Снимайте. Это материал для рубрики "Саша против фауны"».

Артём включил камеру ноутбука. Саша, закончив жалобу, положил блокнот на тумбочку, надел беруши и лёг спать. Через пять минут он уже дышал ровно - беруши спасли его от гекконов, которые продолжали свой ночной концерт, не подозревая о надвигающейся юридической буре.

Ровно в семь утра стройка ожила. Бетономешалка взревела, как раненый слон. Молоток застучал по металлу. Рабочий на лесах - Тон, двоюродный брат Нопа, - запел. Это была та самая тайская версия «Деспасито», которую команда уже слышала вчера, но теперь к ней добавился второй голос - похоже, у Тона появился дуэт.

Саша проснулся первым. Он снял беруши, услышал стройку, гекконов (которые всё ещё пели) и Тона и сел на кровати с выражением лица человека, который понял: тишина - это социальный конструкт, а не физическое явление.

- Артём, - сказал он, - ты слышишь?

- Мм-м-м? - Артём спал, положив голову на клавиатуру ноутбука.

- Стройка. Началась. В семь ноль-ноль. Как и вчера. Как и будет всегда.

Артём поднял голову. На щеке у него отпечаталась клавиша F5.

- Я работал до трёх ночи, - сказал он. - Я писал код для распознавания пауков-охотников по фотографии. Чтобы мы знали, когда Аристотель рядом.

- Ты написал нейросеть для слежки за пауком?

- Да. Она ещё в бета-версии. Но уже различает пауков, гекконов и тараканов. Тараканов - с точностью 94%. Гекконов - 89%. Пауков - пока 76%, но я докручу.

Саша помолчал. Потом сказал:

- Это самое бесполезное и одновременно впечатляющее, что ты делал за всю поездку.

- Спасибо. Я ценю твою юридическую точность в комплиментах.

В дверь постучали. На пороге стояли Анна и Алиса. Анна была с камерой. Алиса - с лицом человека, который не спал всю ночь.

- Стройка, - сказала Алиса. - Гекконы. И ещё... мне кажется, у меня под кроватью кто-то шуршал.

- Это Аристотель, - сказал Артём. - Он вернулся.

- Это был не Аристотель, - возразила Анна. - Аристотель большой и ходит по стенам. А это шуршало маленькое. Возможно, таракан. Я назвала его Сократ.

- Ты назвала таракана Сократом?!

- Да. Он задаёт вопросы.

- Какие вопросы?!

- «Почему вы здесь?» «Зачем вам Таиланд?» «В чём смысл жизни?» Философские.

Саша закрыл лицо руками. Алиса села на кровать Артёма и сказала:

- Я живу в номере с журналистом, который даёт имена насекомым. Вы живёте в номере с юристом, который пишет жалобы на гекконов. Мы все - пациенты одного сумасшедшего дома, который называется Kata Sea Breeze Resort.

- Это не сумасшедший дом, - сказал Саша. - Это отель. У нас есть бронь, подтверждение оплаты и договор. Всё законно.

- Саша, - сказала Анна, - законность - это не то же самое, что нормальность.

Саша хотел возразить, но в этот момент в окно заглянул Тон с лесов и помахал рукой. Алиса помахала в ответ. Тон улыбнулся, показал два больших пальца и продолжил петь.

- Мне кажется, мы ему нравимся, - сказала Алиса.

- Или он следит за нами, - добавил Саша.

- Или он просто поёт, - сказал Артём. - Не все люди вокруг - часть заговора.

- В Таиланде все люди вокруг - часть чего-то, - философски заметила Анна. - Просто мы пока не знаем, чего именно.

Завтрак в Kata Sea Breeze Resort был включён в стоимость номера. Это означало, что с семи до десяти утра в ресторане на первом этаже накрывали шведский стол: тосты, яйца, сосиски, бекон, рис с овощами, фрукты, мюсли, йогурты, кофе, чай и что-то, что Саша определил как «каша неизвестного происхождения, требует анализа».

Команда спустилась к восьми. Ресторан был полон: немецкие пенсионеры в панамах, китайская семья с тремя детьми, которые бегали между столиками, пара из Австралии в одинаковых гавайских рубашках и одинокий француз, который читал газету и пил эспрессо с таким видом, будто находился в парижском бистро, а не в тайском отеле со стройкой.

- Так, - сказал Саша, оглядывая шведский стол. - Правила. Берём только то, что термически обработано. Никаких сырых овощей - они могли мыться в местной воде. Никаких фруктов без кожуры. Никакой «каши неизвестного происхождения». И...

- Саша, - перебила Алиса, - это завтрак в отеле, а не спецоперация. Я возьму ананас.

- Ананас - можно. У него кожура.

- А я возьму арбуз. У него тоже кожура.

- Арбуз - можно. Но проверь, чтобы он был целым, а не нарезанным.

Алиса закатила глаза и направилась к столу с фруктами. Анна, взяв тарелку, последовала за ней, но по пути остановилась у стола с «кашей неизвестного происхождения» и начала снимать.

- Рубрика «Загадки тайской кухни», - комментировала она в камеру. - Перед нами субстанция серо-зелёного цвета. Консистенция - нечто среднее между овсянкой и цементом. Запах - имбирь, кокос и что-то ещё. Возможно, рыба. Или креветки. Или духи предков. Я попробую.

- Не пробуй! - крикнул Саша через весь ресторан.

Но было поздно. Анна уже зачерпнула ложкой и отправила в рот. Прожевала. Замерла. Потом сказала в камеру:

- Это... рисовая каша с кокосовым молоком, имбирём и... кажется, курицей. Вкусно. Очень вкусно. Саша ошибся.

Саша, услышав это, подошёл к столу с кашей. Посмотрел на Анну. На кашу. На Анну. Снова на кашу.

- Ты жива? - спросил он.

- Да. И я собираюсь взять добавку.

- Подожди два часа. Если симптомы не проявятся - я тоже попробую.

- Саша, ты хочешь использовать меня как подопытного кролика для проверки каши?

- Я хочу собрать данные перед принятием решения. Это разумная предосторожность.

Анна расхохоталась. Артём, уже сидевший за столиком с тарелкой тостов и яичницы, поднял телефон и сфотографировал их: Саша, стоящий над кашей с выражением учёного-экспериментатора, и Анна, смеющаяся с ложкой в руке. Фотография позже станет одной из самых популярных в их вКонтакте с подписью: «Юридический анализ завтрака. День 2».

После завтрака Саша объявил, что идёт на ресепшен.

- Я должен вручить жалобу.

- Жалобу на гекконов? - спросила Алиса.

- Это отдельный документ. А сейчас - жалоба на задержку заселения, неработающий кондиционер, отсутствие воды с лимоном и вид на стройку.

- Ты объединил всё в одну жалобу? - уточнила Анна.

- Да. Семь страниц. С приложениями: фотографии стройки, аудиозапись гекконов, график температуры в лобби.

- У тебя есть график температуры в лобби?!

- Артём дал мне данные со своего термометра. Я построил график.

Анна повернулась к Артёму:

- Ты дал ему данные?

- Он попросил. Я не мог отказать.

- Почему?

- Потому что он сказал «это для жалобы». Когда Саша говорит «это для жалобы», ему нельзя отказывать. Это как отказывать художнику в красках.

Саша уже шёл к ресепшену. Команда последовала за ним - на безопасном расстоянии.

За стойкой сидела Пим. Она увидела Сашу с папкой в руках и улыбнулась. Не просто улыбнулась - расцвела, как будто Саша был не разгневанным юристом с семистраничной жалобой, а дорогим гостем с букетом цветов.

- Доброе утро, мистер фон Браун! Как вам спалось?

- Плохо. Гекконы шумели, стройка началась в семь, а в номере был паук.

- Аристотель? - уточнила Пим.

- Его зовут Пхра Атхит, - поправил Саша. - Мне сказал Ноп. Но это неважно. Важно то, что я составил жалобу. Вот. Семь страниц. С приложениями.

Он положил папку на стойку. Пим взяла её. Открыла. Начала читать. Её улыбка не дрогнула ни на миллиметр.

- Очень подробно, - сказала она, перелистывая страницы. - График температуры. Фотографии. Аудиозапись. Вы очень организованный человек, мистер фон Браун.

- Я юрист. Это профессиональное.

- Я вижу. - Пим закрыла папку и посмотрела на Сашу. - Что вы хотите?

- Я хочу, чтобы нарушения были устранены. Гекконы - переселены. Стройка - начиналась позже. Кондиционер - работал. Вода с лимоном - была всегда.

- Стройка не может начинаться позже. У них план.

- Тогда компенсация. Скидка на номер.

- Сколько?

Саша помолчал. Он готовился к долгой битве, а Пим сдалась сразу.

- Двадцать пять процентов, - сказал он.

- Десять.

- Двадцать.

- Пятнадцать.

- Двадцать.

- Восемнадцать.

- Девятнадцать.

- По рукам, - сказала Пим и протянула руку.

Саша пожал её. Пауза. Он посмотрел на свою руку, потом на Пим, потом на команду, которая стояла в пяти метрах и смотрела на них с открытыми ртами.

- Что сейчас произошло? - спросила Алиса.

- Я выторговал скидку в девятнадцать процентов, - сказал Саша.

- Ты торговался с Пим?!

- Да. Она предложила пятнадцать. Я поднял до девятнадцати.

- Саша, ты юрист! Ты должен был требовать, а не торговаться!

- Я требовал. Она предложила. Это был компромисс.

- Компромисс - это когда обе стороны недовольны, - процитировала Алиса.

- Девятнадцать процентов - это отличная скидка. Я доволен.

Анна снимала всё это на камеру и смеялась. Пим, заметив камеру, улыбнулась и сказала:

- У вас хорошая команда, мистер фон Браун. Особенно девушки. Они смеются. Это важно - смеяться.

- Я тоже иногда смеюсь, - сказал Саша.

- Правда? Когда?

- Когда нахожу ошибку в договоре.

Пим кивнула с таким выражением лица, с каким обычно соглашаются с человеком, который утверждает, что может разговаривать с рыбами: «Технически возможно, но я никогда этого не видела».

Днём, когда команда вернулась с пляжа Ката (первая съёмка, первое падение Алисы, первый загар Саши - но это тема для отдельной главы), их ждал сюрприз.

На стене номера 104, над кроватью Саши, сидел Аристотель.

Он сидел на том же месте, что и вчера. Те же мохнатые лапы, те же восемь глаз, то же выражение лица - если у пауков вообще бывает выражение лица. Казалось, он ждал. Как старый друг, который зашёл на чай. Или как кредитор.

Саша открыл дверь, увидел паука и замер. Артём, шедший следом, врезался в него.

- Что? - спросил Артём.

- Он вернулся.

- Кто?

- Аристотель. Пхра Атхит. Охотник. Паук. На моей подушке.

- Он не на подушке. Он на стене.

- Это не меняет сути.

Артём заглянул в номер. Аристотель сидел на стене. Артём посмотрел на него, потом на Сашу, потом снова на паука.

- Я могу запустить нейросеть. Она скажет, он или не он.

- Зачем? Я и так знаю, что это он. У него та же родинка на третьей лапе.

- У пауков бывают родинки?!

- Не знаю. Но этот выглядит так же, как вчерашний. Это он.

Пришла Пим. Со стаканчиком. С той же улыбкой.

- Я же говорила, - сказала она, ловко накрывая паука. - Охотники всегда возвращаются. Это их территория.

- Что значит «их территория»?! - Саша был на грани. - Я заплатил за этот номер! Это моя территория!

- Вы заплатили за проживание. Но территория - это не юридическое понятие в Таиланде. Это... - Пим задумалась, подбирая слово, - ...духовное.

- Паук имеет духовные права на мой номер?!

- Да. Он здесь живёт. Вы - гость. - Пим улыбнулась. - Май пен рай.

Она вынесла паука. Саша сел на кровать и закрыл лицо руками.

- Артём, - сказал он, - я юрист. Я знаю законы двенадцати стран. Я могу составить договор на четырёх языках. Я выиграл дело против авиакомпании в прошлом году. Но я не могу выселить паука из гостиничного номера.

- Потому что у паука духовные права, - сказал Артём. - Это сильный аргумент. Я бы не взялся.

В чат команды пришло сообщение от Анны: «Аристотель вернулся. Саша в экзистенциальном кризисе. Снимаю продолжение рубрики "Юрист против фауны"».

Алиса ответила: «Предлагаю объявить Аристотеля нашим талисманом. Если он вернулся дважды - это судьба».

Саша: «Судьба не имеет юридической силы».

Алиса: «В Таиланде имеет».

После обеда команда решила исследовать территорию отеля. Территория была небольшой: главный корпус, сад с бугенвиллией, стройка, парковка и бассейн. Бассейн был пуст. На дне лежали инструменты: швабра, ведро, бутылка с химикатом и чьи-то шлёпанцы.

- Почему бассейн чистят так долго? - спросила Алиса у Пим.

- Потому что он большой. И потому что в прошлом месяце туда упал турист.

- Что?!

- Немец. Он решил, что бассейн работает. Прыгнул ночью. Воды было мало. Сломал ногу.

- И теперь бассейн чистят?

- И чинят. Он сломал не только ногу, но и фильтр.

- Как можно сломать фильтр ногой?!

- Он был очень крупный немец.

Алиса пересказала историю команде. Саша немедленно записал в блокнот: «Бассейн - травмоопасен. Избегать до официального открытия». Артём заинтересовался технической стороной: «Как фильтр бассейна может сломаться от удара ногой? Это же не хрусталь. Я хочу посмотреть». Анна снимала пустой бассейн и комментировала: «Рубрика "Места, которые мы не посетим". Бассейн Kata Sea Breeze Resort. Глубина - ноль метров. Вода - отсутствует. Шезлонги - есть. Легенда - немец, сломавший фильтр ногой».

Вечером они сидели у пустого бассейна с коктейлями «Май Пен Рай». Солнце садилось за стройку. Тон на лесах пел свою песню. Гекконы настраивали голоса. Аристотель где-то в саду плёл паутину.

- Знаете, - сказала Алиса, - я начинаю привыкать.

- К чему? - спросила Анна.

- Ко всему. К стройке. К гекконам. К пауку-философу. К тому, что бассейн пуст, а таксисты предлагают жениться.

- Это называется «стокгольмский синдром», - сказал Саша.

- Это называется «Таиланд», - поправила Анна. - Мы здесь второй день. Впереди ещё тридцать семь. Привыкание - это стратегия выживания.

- Я не привыкаю, - сказал Саша. - Я фиксирую.

- В блокноте?

- Да.

- Дай угадаю. Пункт первый: паук. Пункт второй: бассейн. Пункт третий: гекконы.

- Пункт четвёртый: стройка. Пункт пятый: отсутствие кондиционера в лобби. Пункт шестой: вода с лимоном, которая закончилась. Пункт седьмой...

- Саша, - перебил Артём, - ты ведёшь список жалоб или дневник путешественника?

- Это одно и то же.

Все рассмеялись. Даже Саша - уголками губ, почти незаметно, но Анна успела это снять.

- Саша улыбнулся! - объявила она. - Второй день в Таиланде - и Саша улыбнулся. Это исторический момент.

- Я не улыбнулся. Это был спазм лицевых мышц.

- Спазм счастья.

Саша ничего не ответил. Но блокнот на секунду отложил. И это тоже было победой.

Поздним вечером, когда стройка затихла, а гекконы ещё не начали свой концерт, Пим вышла к бару. Ноп сделал ей коктейль (без алкоголя - «я на работе»), и она села за столик рядом с командой.

- Можно вопрос? - спросила Анна.

- Да.

- Почему вы всё время говорите «май пен рай»? Даже когда что-то идёт не так? Когда паук в номере, когда бассейн пуст, когда стройка шумит?

Пим отпила коктейль и задумалась.

- «Май пен рай» - это не просто слова, - сказала она наконец. - Это... как у вас говорят? Философия?

- Философия, - подтвердила Анна.

- Да. Философия. Когда что-то плохое случается, у вас, русских, что вы делаете?

- Злимся, - сказала Алиса.

- Кричим, - сказал Артём.

- Пишем жалобу, - сказал Саша.

- Вот! - Пим указала на Сашу. - Вы пишете жалобу. Вы боретесь. Вы хотите изменить мир. А мы... мы принимаем.

- Принимаете что? - спросила Анна.

- Реальность. - Пим обвела рукой вокруг: стройку, пустой бассейн, сад с гекконами, отель, небо. - Это всё - реальность. Стройка шумит - это реальность. Паук живёт в номере - это реальность. Бассейн пуст - это реальность. Мы можем злиться, кричать, писать жалобы. Но реальность не изменится. Стройка всё равно будет шуметь. Паук всё равно вернётся. Бассейн всё равно откроется через три дня. А если мы не злимся - мы счастливы. Понимаете?

- Но, если не жаловаться, - сказал Саша, - никто не узнает о проблемах. И их не исправят.

- А зачем их исправлять? - спросила Пим.

- Чтобы стало лучше!

- А что такое «лучше»?

Саша открыл рот и закрыл. Это был философский вопрос, к которому его не готовили на юридическом факультете.

- «Лучше» - это когда... всё работает как надо, - сказал он наконец.

- А что значит «как надо»? - Пим наклонила голову. - Кто решает, как надо? Вы? Я? Паук? Может быть, паук думает, что номер - это его дом, и вы - гость. Может быть, для паука «как надо» - это когда вы не кричите.

- Паук не думает, - сказал Артём. - У пауков нет коры головного мозга.

- Откуда ты знаешь? Ты был пауком?

Артём открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Сашу. Саша посмотрел на Артёма. Анна и Алиса переглянулись.

- Она только что победила юриста и айтишника одним вопросом, - прошептала Алиса.

- Это не победа, - сказал Саша. - Это софистика.

- Это май пен рай, - сказала Пим и улыбнулась.

В этот момент запели гекконы. Первый, второй, третий - весь хор. Пим подняла стакан:

- За реальность. Которая не меняется. Но которую можно принять.

Команда подняла стаканы. Саша - с небольшой задержкой. Но поднял.

Ночью, когда все разошлись по номерам, Анна и Алиса сидели на балконе. Стройка спала, гекконы пели, вдалеке шумело море - то самое, которое было видно в щель между колоннами.

- О чём ты думаешь? - спросила Алиса.

- О том, что Пим права, - ответила Анна. - Не во всём. Но в чём-то. Мы приехали снимать «правду». А правда в том, что мы сами не знаем, что это такое.

- Правда - это когда честно, - сказала Алиса.

- А что такое «честно»? Вот Саша - он честный. Он пишет жалобы, потому что верит: мир можно исправить. Но Пим тоже честная. Она принимает мир таким, какой он есть. Кто из них прав?

- Оба.

- Так не бывает.

- В дипломатии бывает. Две правды могут существовать одновременно. Это называется «конфликт интересов». И моя работа - найти компромисс.

- А если компромисса нет?

- Тогда мы выбираем ту правду, которая сохраняет мир. Не идеальный мир - просто мир. Чтобы люди не убивали друг друга из-за того, кто прав.

Анна помолчала. Потом сказала:

- Знаешь, я думала, ты поверхностная.

- Я знаю, - улыбнулась Алиса. - Все так думают. Это часть моего имиджа. Поверхностный дипломат, который думает только о платьях и сторис. Но дипломатия - это не про платья. Это про понимание. Про то, чтобы слышать не только слова, но и то, что за ними.

- И что ты слышишь за словами Саши?

- Что он боится. Боится хаоса. Боится, что мир не подчиняется правилам. Поэтому он пишет правила - чтобы мир стал понятным. А когда мир всё равно не подчиняется - он пишет жалобы. Это его способ справляться со страхом.

- А за словами Артёма?

- Артём... он не боится хаоса. Он его изучает. Для него хаос - это данные. А данные можно обработать. Он превращает страх в код. И это его способ справляться.

- А за моими словами?

Алиса посмотрела на Анну:

- Ты боишься, что правды не существует. Что всё - фейк. Как говорил Сергей - «фейк пахнет пластиком». Ты ищешь запах земли и пота. Но боишься, что его нет. Поэтому ты всё снимаешь - чтобы поймать момент, когда правда промелькнёт.

Анна долго молчала. Потом сказала:

- А за твоими словами?

Алиса улыбнулась, но на этот раз - грустно:

- Я боюсь, что я - и есть фейк. Что я только улыбаюсь и говорю «всё замечательно», а внутри - пусто. Поэтому я поехала с вами. Чтобы найти себя. Настоящую. Не дипломата, не блогера - просто Алису.

Гекконы пели. Море шумело. Где-то в номере 104 Саша переписывал жалобу на гекконов, а Артём допиливал нейросеть для распознавания пауков. Две девушки сидели на балконе отеля Kata Sea Breeze Resort и молчали. И это молчание было самой честной вещью за весь день.

В номере 104 тем временем тоже не спали. Саша сидел на кровати, обложившись бумагами. Артём сидел за столом, уставившись в экран.

- Артём, - сказал Саша, не поднимая головы, - ты веришь в то, что мы делаем?

- В смысле?

- В это шоу. В «Русских Иностранцев». В то, что мы снимаем какую-то «правду». Это вообще имеет смысл?

Артём оторвался от экрана. Повернулся к Саше:

- Ты же юрист. Ты должен верить в смысл.

- Я верю в факты. В доказательства. В то, что можно проверить. А «правда»... это слишком размытое понятие. Пим говорит «май пен рай» и принимает реальность. Анна говорит «надо снимать правду» и ищет её в каждом кадре. А я... я просто пишу жалобы.

- Почему?

- Потому что я не знаю, что ещё делать. - Саша отложил блокнот. - Когда я вижу, что что-то не работает - бассейн, кондиционер, мир вообще - я хочу это исправить. Но я не могу исправить мир. Поэтому я пишу жалобы. Это... микроскопические попытки упорядочить хаос.

- Знаешь, - сказал Артём, - я тоже пытаюсь упорядочить хаос. Только я пишу не жалобы, а код.

- И что твой код говорит о нашей экспедиции?

- Моя нейросеть, обученная на нашем чате, говорит, что мы ссоримся не потому, что разные. А потому, что одинаково боимся провала.

- И какова вероятность провала?

- Тридцать семь процентов. Но я не говорил Анне и Алисе, что это вероятность успеха. Я сказал, наоборот.

Саша уставился на Артёма:

- Ты соврал?

- Я... адаптировал данные для поддержания морального духа команды. Это называется «позитивное искажение». В менеджменте так делают.

- В юриспруденции за такое сажают.

- Мы не в суде. Мы в Таиланде. Май пен рай.

Саша посмотрел на Артёма долгим взглядом. Потом взял блокнот и записал: «Артём адаптирует данные. Юридически - недопустимо. Практически - понятно».

- Я не буду подавать на тебя жалобу, - сказал он.

- Спасибо.

- Но в отчёте я это упомяну.

- Я ожидал.

Артём повернулся к ноутбуку. Саша продолжил писать. Гекконы за окном выводили очередную руладу. Стройка молчала. Ночь вступала в свои права.

Ровно в семь утра стройка ожила. Но на этот раз к привычному шуму бетономешалки и молотка добавился новый звук - гитара. Тон, двоюродный брат Нопа, сидел на лесах, свесив ноги, и играл. Это была не тайская версия «Деспасито», а что-то медленное, мелодичное, с переборами. Саша проснулся, снял беруши и прислушался.

- Артём, - сказал он, - что это за музыка?

Артём, который спал лицом на клавиатуре (на этот раз отпечаталась клавиша Enter), поднял голову:

- Похоже на тайскую народную песню. Нейросеть говорит - «Лой Кратонг». Это про праздник, когда пускают по реке лодочки из банановых листьев.