Шурочка

Поздно вечером их группа прибыла на очередную квартиру, вручила ордер на арест и произвела обыск. Что искать Вася не знал, но, как все, разбрасывал вещи, тщательно, постранично, просматривал книги и вытаскивал цветы из горшков.

Наутро он, честно глядя в глаза командиру, тихонько спросил:

— А за что мы вчера этого арестовали? Ничего же не нашли. Он же, получается, честный человек.

— Ой, Фёдоров... Быстро ко мне в кабинет, — так же тихо ответил ему старший.

Плотно закрыв дверь кабинета, он рывком посадил Ваську на стул, почти навалился на него и сквозь зубы зашептал в ухо:

— Ты что себе позволяешь? Ты что, заявляешь сомнения в правильности линии партии? Или ты умом тронулся?

Так закончилась карьера Василия в органах. Хорошо, что командиру нравился Васька за честность, добросовестность, аккуратность и исполнительность. Да ещё он был образованным, технически подкованным и сообразительным в отличие от многих здесь тюфяков. Как-то по отечески старший к нему относился и не стал портить жизнь парню. Не хотел он его отпускать, но и оставить не мог из-за своей уже безопасности.

Дослуживать определили Василия в военной школе авиационных техников с отработкой по предыдущему месту работы, если возьмут, и характеристику дали ту ещё, с формулировкой: «в связи с невозможностью использования ввиду его несоответствия и политической безграмотности». Уточнили: «в партию точно не возьмут, а на завод — не знаем».

В конце 1930-х годов в СССР проводилась масштабная милитаризация экономики, и военно-производственная служба (ВПС), направленная на обеспечение армии всем необходимым для ведения боевых действий, стала одной из ключевых составляющих данного процесса. Туполев в это время создавал боевые, военные самолёты. ВПС включала в себя не только производство, но и ремонт, обслуживание военной техники, обеспечение войск продовольствием, обмундированием и другими необходимыми ресурсами.

Вася, оформив перевод в училище, сразу отправился на завод решить вопрос с трудоустройством. Его встретила всё та же кадровичка широкой улыбкой, и он протянул ей документы. Прочитав, она резко перестала улыбаться и, вылупив на него округлившиеся глаза, сказала:

— Это надо решать у самого, — и, как обычно, подняла глаза наверх. — Сиди здесь, жди.

Вручив документы «самому» и напомнив ему в нескольких словах о Василии, услышала:

— А, Василий! Припоминаю, — задумчиво проговорил «сам» и просмотрел бумаги. — Учится... Хорошо... Вон как!.. Оформляйте! Сейчас как никогда нам нужны толковые люди.

Отдал ей документы и, немного подождав, для себя тихо добавил:

— Свои люди. Ишь, «несоответствие», — и ещё тише: — Все там были.

В памяти всплыл 1911 год, когда он пошёл по стопам своего отца-народовольца и стал участвовать в студенческих волнениях. За распространение нелегальной литературы Туполев был арестован и в административном порядке выслан из Москвы на родину, в Пустомазово, фактически в ссылку, под негласный надзор полиции.

Успешная учеба и активная научная деятельность его прервались. Только накануне Первой мировой войны ему удалось вернуться в Москву в училище, которое он с отличием окончил в 1918 году. Сам Андрей Туполев в студенческие годы был квалифицирован охранным отделением как «политически неблагонадежный».

Талантливый беспартийный конструктор был известен своим независимым характером. Однажды его спросили, почему он не хочет вступить в ВКП(б) — по убеждениям или потому, что ему это не нужно, он ответил: «Конечно, по убеждениям, потому что мне это не нужно».

———

21 октября 1937 года Туполева обвинили во вредительстве, шпионаже и арестовали. Из-за этого работа на заводе приостановилась, но Вася продолжал доучиваться в училище. Нагрузка была большая, поскольку, помимо физики, механики, технологии авиаматериалов, теории и конструкции самолётов и двигателей, отводилось время и на строевую, физическую и стрелковую подготовку, изучение правил обороны аэродрома, технических средств борьбы с диверсантами, общей тактики и Устава. По завершении образования и предоставления в военкомат удостоверения об окончании учёбы, его демобилизовали.

Новый нарком Л. Берия считал, что гораздо целесообразнее и полезнее для страны использовать труд арестованных «вредителей» по проектированию самолетов и двигателей. Он предложил создать Особое техническое бюро (ОТБ), где их работа проходила бы под контролем и в помещениях органов НКВД (попросту «шарашка»). Сталин с предложением главы НКВД согласился.

Ситуация к тому времени сложилась действительно трудная — возникла крайняя необходимость использования таких специалистов, как Туполев, в интересах авиации для создания новых летательных аппаратов. Проблема в самолетах стояла остро, а получалось, что высококвалифицированные специалисты по самолетостроению работали в тайге, на лесоповале.

Андрея Николаевича, давшего согласие работать в СТО (спецтехотделе) НКВД, названном ЦКБ № 29, отправили из Бутырки в Болшевскую тюрьму под Москвой, куда переводили специалистов-авиаторов. Туполев, по воспоминаниям соратников, даже будучи зэком, твердил: «Наши идеи и самолеты нужны стране, как черный хлеб».

С конца 1938 года бригады авиастроителей по очереди перевозят в Москву, в здание Конструкторского отдела сектора опытного самолётостроения (КОСОС - ЦАГИ), на завод № 156 на ул. Радио, где прежде находились ОКБ и производственная база А. Н. Туполева.

На окна этажей, где поселили арестованных, изнутри установили решётки. Для прогулок предназначалась плоская крыша здания КБ, которую огородили. В ЦКБ-29 рядом с осуждёнными трудились вольнонаёмные специалисты. Чаще всего они занимали вспомогательные технические должности — инженеров среднего звена, техников, чертёжников, рабочих.

Парадокс был в том, что руководил тем или иным подразделением, как правило, заключённый, а подчинялись ему вольнонаёмные сотрудники. Василий с радостью вернулся на завод и вместе с другими, вдохновлёнными мужеством, выдержкой и стойкостью Андрея Николаевича Туполева, с усердием, самоотверженно взялся за постройку нового самолёта.

4. Любовь.

Так, с воспоминаниями о сестре, Вася и дошёл до дома. Матери ещё не было. На столе стояла кастрюля со щами, которые она приготовила с утра, перед работой. Но он решил сварганить себе любимой жареной картошки и пойти прогуляться. «Пусть сама ест свои щи», — подумал Васька. Сначала не хотел готовить с расчётом на мать, потому что воспоминания разбередили душу и всколыхнули злость, но руки сами почистили картошки на двоих, и пришлось смириться с давней привычкой, от которой даже служба в армии не избавила.

Выйдя на улицу, парень поёжился и застегнул куртку на все пуговицы. «Вечерами холодновато по сравнению с тёплым днём», — подумалось ему. На дворе стояла ранняя осень. Вася дошёл до парка, сел на лавочку и откинулся на спинку. Не хотелось ни о чём думать. Мысли о сестре никак не давали успокоиться. И чтобы немного перестало штормить, Васька глубоко вздохнул.

Прохладный, свежий воздух напомнил ему раннее детство, когда они с Лёшкой ходили на заготовки грибов. Запах опавшей листвы, мокрой земли, грибов, спелых яблок и хвои вернул его в Сергиев. Он закрыл глаза и остановил дыхание, подержал этот воздух в себе, сделал так несколько раз.

Потом, почувствовав, что на душе отлегло, огляделся. Небо уже было окрашено в золотистые оттенки закатного солнца, кое-где ещё доцветали, изо всех сил сопротивляющиеся ночному холоду и непонятно почему до сих пор не утратившие своей летней яркости цветы. Как будто в ней можно сохранить остатки лета и тепла. Где-то вдалеке раздавались голоса прохожих и шум транспорта.

Вася сидел и рассматривал немногочисленных пешеходов. Внезапно его взгляд зацепил что-то знакомое, что-то очень важное, что-то очень нужное. Где? Что? Васька начал искать глазами, присматриваясь сквозь деревья. Сердце забилось быстрее, как будто он боялся потерять это — такое необходимое, многозначительное и судьбоносное, без которого и жизнь — не жизнь.

И вдруг увидел: на аллею неторопливо выходили две девушки. Они шли, наклонив головы вниз, как будто что-то искали. Одна из них была та, которую Василий уже встречал сегодня на ступенях Дома культуры и на весь вечер потерял покой. Подруги тихо разговаривали между собой, хихикали и периодически поднимали головы, чтобы оглядеться по сторонам.

Вася немного растерялся и застыл на месте, уставившись на сегодняшнюю возмутительницу его спокойствия. Секунда, другая, и их глаза встретились. Ему почудилось, что она тоже в первый миг немного смутилась и опешила. Но девушка быстрее, чем он, взяла себя в руки и сориентировалась в ситуации. Василию показалось, что она слегка кивнула ему. Или не показалось? Он кивнул в ответ, но та в этот момент отвернулась. Когда повернула голову, снова кивнул, но девчонка отвела взгляд и тут же посмотрела на него, и парень снова закивал. Она что-то шепнула подружке, и они захохотали, глядя на него.

Молодой человек понял, что оказался в глупом положении и надо как-то выкручиваться. Василий встал и пошёл к ним навстречу, тоже склонив голову и шаря ногами, как будто чего-то ищет. Отойдя от лавочки пару шагов, он увидел в листве какой-то блеск. Вася нагнулся и поднял связку ключей.

— Не это ли вы ищете? — крикнул он девушкам и поднял руку с ключами вверх.

— Да, да, ура! — защебетала одна из подруг и подбежала к нему. — Спасибо! Спасибо вам большое! Попробовала забрать у него находку.

— Не так просто, — решил отыграться Васька и спрятал связку за спину. — Сначала познакомимся. Я Василий. А вас как?

— Меня Маша зовут. А она — Шурочка, — испугалась подружка. — Отдайте мне, пожалуйста, ключи, Василий.

— Маша-растеряша, — прищурившись, подразнила её подошедшая не спеша Шура.

— В какой руке? — спросил молодой человек, глядя на Шуру.

— В правой, — сказала девушка.

— А вот и нет, — съехидничал Васька и показал пустую правую руку.

— В левой, в левой! — закричала Маша.

— Держи свои ключи, — Вася протянул ей связку. — И больше не теряй.

Не надолго повисла пауза:

— Темно уже. Разрешите мне вас проводить по домам?

— Да, темно, — спохватились подружки. — Разрешаем, разрешаем.

— Шура, вы не против, если мы сначала проводим Машу? — спросил Василий. — Вы проследите, чтобы она опять чего не потеряла!

Девушки засмеялись.

— Не против, — ответила Шурочка, и компания неторопливо зашагала в направлении Машиного дома.

Девчонки рассказали, что учатся в ФЗУ шить и дружат. Ещё ходят на гимнастику в ДК «Серп и молот», где он их сегодня и встретил. И как не молодой уже тренер готовит девушек к выступлению «в маечках и трусиках».

Все посмеялись.

— Может, мы перейдём на ты, Маша и Саша? — весело спросил парень и, вклинившись между ними, раскинул руки и, ухватив их за талии, немного пробежал. Девчонки согласились, расхохотались и договорились завтра вместе пойти в кино.

Домой Васька не шёл — летел. Так легко и благостно было у него на душе, а лёгкое волнение сердца подсказывало, что зарождается какое-то хорошее и сильное, до сих пор незнакомое, неведомое чувство.

———

Всякий раз после кино они провожали Машу. Смеясь всё время проверяли: не потеряла ли та ключи, а потом гуляли вдвоём. Шли через парк, по набережной, по городу, разговаривали обо всём на свете, вспоминали детство и представляли будущее. Шура рассказывала Василию об учёбе, о семье, о надеждах и планах, а Вася делился своими идеями и мечтами.

Молодой человек понимал, что эта девушка становится для него чем-то большим и важным, чем всё, что было до неё. Он видел эти горящие глаза, смеющееся лицо и пытался понять: что же значит для неё он, есть ли в ней интерес к нему. Очень парню хотелось увидеть, почувствовать этот интерес, свою избранность, особое отношение Шуры. У Васи не было подобного опыта. Он никогда не ухаживал за молоденькими девушками: как-то робел и стеснялся их до сих пор.

У Василия, конечно, были связи с женщинами-ровесницами или постарше. Он даже в какой-то момент применил было тактику «ухаживания» за такими, но чуть всё не испортил. Сам перепугался, когда Шура с силой оттолкнула его, с укоризной глядя ему в глаза, развернулась и пошла по направлению своего двора. Еле-еле получилось у Василия загладить свою вину за сложившееся неловкое положение. Но домой Шура всё-таки ушла и на его вопрос: «Встретимся ли завтра?» ответила: «Я подумаю». Много шоколада, мороженого и несколько походов в кино с подружками ситуацию поправили, и доверие понемногу вернулось.

После очередного кинофильма Вася с Шурочкой решили прогуляться по набережной Яузы. Подойти близко к реке можно было не везде, так как полным ходом выполнялся план реконструкции Москвы, и речку одевали в бетон. Всюду были горы песка, земли, брёвна, доски, строительная техника.

Какое-то время они шли молча, смотря под ноги, чтобы не споткнуться.

— Так сколько тебе лет, Вась? — остановившись, спросила Шура, глядя на Яузу.

— Двадцать пять, я же уже говорил тебе.

— А я забыла, — съязвила девушка и добавила: — Значит, у нас 8 лет разницы. Это много, как ты думаешь?

— Нормально.

— Нормально, — передразнив его, она захохотала, всё ещё смотрев на реку. — А знаешь, я в Яузе купалась в детстве, — сообщила девушка. — И даже тонула. Мы с подружками, пока плавать не умели, плавали на надутых наволочках. И у меня один раз она сдулась прямо на глубине. Но меня спас молодой парень.

— Это был я, — услышала Шура.

— Ну, конечно, это был ты. Героев-то, кроме Васи, нет больше, — засмеялась она.

Василий повернулся к ней лицом и посмотрел ей в глаза.

— Ой! Мамочки, ты! И правда, ты. Вспомнила! Вспомнила! — прошептала Шурочка. — Точно, точно! Вот откуда я тебя помню! А я всю голову сломала: откуда я тебя знаю? Откуда? Твой взгляд запомнила. Точно! Чудо какое! Чудо!

— Не ты одна голову ломала. Я то же самое думал. Вроде знакомая ты, а откуда — не мог вспомнить. Надо же! Бывает так.

Пока он говорил, Шурочка подошла к нему вплотную, взяла его за воротник, притянула к себе и поцеловала в губы. Потом посмотрела в глаза, отпустила воротник и сказала:

— Это в качестве платы за спасение. Должна же я как-то отблагодарить своего дарителя жизни.

— Надо повторить — в благодарность от меня. Ты должна спасти меня, потому что теперь тону я. Тону в твоих глазах. Это, конечно, немного нечестно. Тебе будет гораздо легче. Ведь у меня нет наволочки. Срочно спасай, — решил схитрить Вася и приготовился к следующему поцелую.

Шурочка вывернулась и побежала с криком:

— Поцелуй тебя не спасёт! Ещё больше утонешь! Я думаю, чтобы спастись, тебе надо пробежаться!

Василий рванул за ней, догнал, притянул к себе и стал долго и горячо целовать. Шура не сопротивлялась.

———

О том, что у них любовь, знали все друзья и знакомые, кроме родителей. Шура боялась строгую мать, которая, если узнает, не то что на свидания, а просто на улицу не выпустит и на учёбу провожать и встречать начнёт.

Вася вообще не знал, что сказать матери. Она его воспринимала как свою часть: руку или ногу. Неразделимы навсегда. И каждую его связь мать воспринимала в штыки, подразумевая угрозу их разъединения, что абсолютно недопустимо с её точки зрения. И если он представит ей Шурочку, то мать может грубо с ней разговаривать, девушка обидится и уйдёт. А Вася очень дорожил отношениями с Шурой и не мог этого допустить. Парень знал взрывной характер Шуры и старался уравновесить его своим спокойствием. Они уже понимали друг друга без слов и не мыслили жизни порознь.

Близился Новый 1939 год. В этом году в Москве к празднику начали готовиться заранее. Газеты сообщали, что в столицу завезено около полумиллиона бутылок «Советского шампанского». На московских рынках продавались тысячи ёлок.

Хотя до недавнего времени Новый год в СССР отмечать было запрещено: он считался «буржуазным» праздником. Но запрет отменили с 1 января 1936 года, а на новогодней елке 1937 года в Доме Советов в Москве впервые появилась Снегурочка — внучка Деда Мороза.

СССР становился мощной, индустриально развитой державой. Итоги двух первых пятилеток показали, что поставленные планы выполнены и создан необходимый задел для увеличения обороноспособности страны и роста промышленного производства.

Советский народ, на плечи которого легла вся тяжесть индустриализации, с честью справился с этой задачей, еще раз доказав всему миру, что он в годы свершений может сплотиться для достижения любой цели, насколько бы трудной она ни была. Это послужило поводом для благодарности всем Советским людям, которые, безусловно, были достойны и нуждались в праздниках, от руководства СССР и самого товарища Сталина.

В клубах, домах культуры, предприятиях общественного питания, училищах и даже в школах устраивались торжества, где наряжали праздничные ёлки и накрывали столы с угощениями. Богато украшенная ёлка стала символом советской радости, веселья и изобилия, а ёлочная игрушка — воплощением достижений и преимуществ нового строя, такие как Красная армия (военные фигурки, корабли и лодки), спортсмены (физкультурники, лыжники), дети, улица (трамваи, троллейбусы, дома), игрушки-символы быта и труда колхозной деревни (животные, тракторы) и, конечно же, звёзды на верхушку.

Новый год отмечали коллективно, в компании сослуживцев. Обязательными были агитационные лекции и доклады на тему актуальных проблем советской политики, детские и взрослые представления, концерты, игры и танцы с хлопушками и серпантином.

Шура и другие девочки ФЗУ участвовали в подготовке новогодних праздничных мероприятий для металлургов завода «Серп и молот», которые будут встречать Новый год в своём Дворце культуры. Учёба уже закончилась и начались каникулы.

Днём шли репетиции, а в свободное время они с Васей ездили в Сокольники кататься на коньках или с горки. В этом году там была богатая новогодняя программа: лыжные эстафеты, выступления мастеров спорта, встречи с выдающимися людьми — героями, лётчиками, военными, полярниками, писателями.

После одной такой поездки их и поймала Шурина мать. Они почти воткнулись в неё носом, идя к Шуриному дому, весёлые, разрумяненные с мороза, что-то вспоминая и громко смеясь.

— Здрааасьте, — угрожающе скрестив руки на груди, расставив ноги и выпятив живот, поздоровалась с ними Ульяна.

При свете вечерних фонарей Шуре мать показалась могучим Атлантом, держащим на своих плечах огромный кирпичный дом. Девушка изменилась в лице, сделала шаг назад и спряталась за своим кавалером.

— Здравствуйте, — проговорил Василий.

Она оценивающе на него посмотрела и спросила:

— Ты кто ж такой?

— Василий.

— Чтобы духу твоего здесь больше не было, Василий! Никогда не было! Понял, Василий?

Затем Ульяна его отодвинула в сторону, взяла дочь за локоть и строго скомандовала:

— Шурка, быстро домой. Там поговорим.

И повела девушку к дому. Потом обернулась и, увидев, что Вася открыл рот, чтобы возразить, погрозила ему кулаком. От неожиданности парень мгновенно закрыл рот.

— Кто этот мужик? — грозно спросила мать у Шуры, когда они пришли домой.

— Василий, — тихо ответила дочь.

— Это я уже знаю без тебя, — рассердилась Ульяна. — Тебе он кто? Что у тебя с ним?

— Друг.

— Почему ты меня с ним раньше не познакомила, если он друг, — логически рассуждала мать. — Я всех твоих подружек знаю, а этого «друга» первый раз вижу. И давно ты с ним «дружишь»?

Слова «друг» и «дружишь» она произнесла с ехидством.

— С осени, — прошептала Шура.

— Ну понятно. Дело уже далеко зашло, — констатировала Ульяна. — Всё, конец дружбе. Дома будешь сидеть, на замке. Учиться, книжки читать. Когда учёбу окончишь, тогда дружить и начнёшь.

Затем, немного подумав, добавила:

— Или продолжишь, если он дождётся.

— Мам, я не могу дома, — взмолилась дочь. — У меня выступление на Новый год в «Серпе и молоте». Там без меня никак. Я ведущая.

— Всё, вопрос закрыт, — неумолимо ответила Ульяна. — С отцом пойдём Новый год встречать на Винзавод. Никаких серпов и молотов тоже.

— Мама, ты что — не слышишь, что ли? — со слезами молила Шура. — Пожалуйста...

Но мать была непреклонна и невозмутима. Шура замолчала, поскольку знала, что это бесполезно. Так мать не уговоришь, слезами не разжалобишь. Тут надо что-то грандиозное.

На следующий день Василий у ДК Шурочку не дождался и пошёл к её дому. Бросив в знакомое окно на втором этаже снежок, стал ждать. Через минуту она появилась и, намотав на голову и шею шерстяной платок, вылезла в форточку.

— Меня мать закрыла в комнате на ключ. Сказала, что больше не выпустит никуда. Только с ней теперь буду ходить, пока учёбу не закончу, — проговорила девушка. — Слушай, Вась, мне очень надо. Помоги, пожалуйста. Мать — она такая, сказала как отрезала, а я не могу людей подвести. Мы же репетировали. Поди к Маше, ты же знаешь, где она живёт, и скажи, чтобы собрала девчонок всех-всех и тренера тоже. И чтобы они к моей матери пошли и за меня попросили. Она всем не откажет. Пусть пообещают ей всё, что попросит. Ладно, Васенька? Ой, как я соскучилась! Невозможно прям! Холодно.

Шурочка повела плечами, слезла с подоконника, закрыла форточку и, стоя у окна, посылала ему воздушные поцелуи. Он их ловил, прижимал к лицу и посылал ей свои. Вдоволь нацеловавшись и найдя в себе силы оторваться от девушки, Васенька пошёл исполнять её просьбу.

Как и ожидала Шура, мать не смогла отказать целому коллективу. Пришлось согласиться и отпустить дочь на выступление, но взять с тренера слово, что он будет внимательно следить за Шурой и никого из чужих к ней не подпускать.

Через два дня и наступил тот самый день. Родители ушли на работу, а Шурочка стала гладить костюмы и наводить красоту. Глянув ещё раз на себя в зеркало и удовлетворённо улыбнувшись своему отражению, она отправилась во Дворец культуры.

Через несколько часов началась новогодняя культурная программа. Первым отделением шёл доклад «Нужна ли пролетариату религия», потом спортивные номера и пьеса «Пограничники», вторым — торжественное заседание, приветственные пожелания, например: «Прекрасен был для нас старый 1938 год, и потому мы с особой радостью и уверенностью встречаем новый 1939 год! Новый 1939 год будет годом дальнейшего невиданного до сих пор подъема культуры и материального благосостояния тружеников города и села». После этого в 0 часов 00 минут на сцене зрительного зала срывают специально для этого нарисованный последний лист календаря — 31 декабря 1938 год и…

Настал новый 1939 год. На сцене уже нарисовано — 1 января 1939 года. Кто-то из руководителей завода говорит тост: «С Новым годом, товарищи! За новые большевистские победы под руководством великого Сталина!» Слышится громовое «ура!» Сколько радости и веселья на лицах людей! А дальше: концерт, игры и танцы до четырёх часов ночи.

Отработав свою концертную программу, Шурочка села немного перекусить. В самый разгар праздника радостно было видеть, как собравшиеся с азартом бросаются участвовать в играх за символические призы, хохочут и веселятся в танцах. Она немного подкрепилась и уже хотела присоединиться к подружкам, но почувствовала, что кто-то тихонько толкает её в спину, и обернулась.

Вася! Это был Вася! Он выглядывал из-за бархатной портьеры, загораживающей дверь в коридор. Шура тотчас нырнула к нему. Они выскочили в коридор и побежали. Дверь художественной мастерской была не закрыта, и ребята забежали туда.

Там было темно и пахло красками. Немного присмотревшись, Шурочка разглядела какую-то мебель, на которых художники размещали натурщиков, чтобы их рисовать. Она взяла Васю за руку и, ловко маневрируя среди стоящих везде мольбертов, привела его и посадила в кресло. Сама села рядом, на кушетку и тут увидела у молодого человека в руках бутылку шампанского.

— Где ты её взял? — засмеявшись, спросила его.

— Со стола, пока все танцевали. Я, правда, не знаю, сколько в ней вина осталось, но думаю, что кое-что есть, — тоже засмеялся Василий. — У меня вот ещё чего.

И он достал из каждого кармана по стакану и шоколадку.

— С тобой не пропадёшь, — весело сказала Шурочка. — А я ни разу не пробовала это «шампанское».

— Будешь пробовать? Налить?

— Давай, — махнула рукой девушка.

Вася налил понемножку, пересел к ней на кушетку, дал девушке один стакан и положил на колени шоколадку.

— С Новым годом, Шурёнок! С новым счастьем! — произнёс парень.

Они выпили, закусили шоколадкой и начали болтать.

— Ой, какое оно колючее, а с шоколадкой нормально, — рассуждала Шура. — Вась, а тебе нравится? Хочешь ещё?

— Хочу. Новый год же!

И они ещё выпили. Издалека доносились музыка, хохот, крики ликования.

— Да, Васенька, Новый год. А мы что делать-то дальше будем? Как же мы будем жить друг без друга? А? Я так скучала по тебе, Васюня.