Коллекционер душ

— Если вдруг увидишь здесь что-то странное не пытайся сразу найти этому объяснение.

— Что именно странное? — Эйлара нахмурилась.

— Здесь весной люди часто принимают усталость за лишние мысли. — Бабушка слегка покачала головой. — Особенно после дороги.

— Это звучит очень неопределённо. — Эйлара спокойно смотрела на неё.

— Так и должно. — Она вдруг снова стала привычно строгой. — А теперь иди отдыхать. Иначе к вечеру будешь стоять на ярмарке с таким лицом, будто тебя ведут на казнь.

— Это моё обычное лицо. — Эйлара едва заметно улыбнулась.

— Вот именно. — Бабушка покачала головой.

Подняв сумку, она направилась к лестнице. Старые деревянные ступени тихо поскрипывали под ногами. На втором этаже было тихо. Из открытого окна в конце коридора тянуло прохладным воздухом и запахом цветущих яблонь.

Эйлара вошла в свою комнату. Небольшую. Светлую. С аккуратно застеленной кроватью и старым письменным столом у окна. Она поставила сумку рядом с креслом и подошла к подоконнику. Отсюда деревня была видна как на ладони.

За крышами домов тянулись зелёные холмы. А далеко за ними, едва различимый в дымке, снова угадывался силуэт замка. Эйлара спокойно смотрела вдаль. Потом медленно закрыла ставни. И только после этого опустилась на край кровати, позволяя себе впервые за весь день просто замереть в тишине.

Комнаты постепенно успокаивала. Снизу доносился приглушённые шаги бабушки. Где-то во дворе скрипнула калитка. Потом всё снова стихло.

Эйлара несколько минут сидела неподвижно, глядя на закрытые ставни. Потом медленно выдохнула. Отдохнуть не получалось. Слишком много мыслей. Слишком много странных обрывков, которые не складывались в цельную картину. Она поднялась. Подошла к сумке с набросками. Достала плотный альбом и графитный карандаш. Вернулась к столу у окна. Села.

Некоторое время просто смотрела на чистую страницу. Пальцы сами легли правильно. Привычно.

Карандаш коснулся бумаги. Первый штрих. Второй. Третий.

Она не думала о том, что рисует. Рука двигалась уверенно, будто заранее знала каждую линию. Плавно выстраивались очертания деревьев. Старые, изогнутые стволы. Корни, выступающие из земли. Каменный круг. Потрескавшиеся плиты. Высокий алтарь в центре. Древний.

Эйлара остановилась только тогда, когда рисунок был почти завершён. Несколько секунд она неподвижно смотрела на страницу. По позвоночнику прошёл лёгкий холодок.

Это был тот самый алтарь. Тот же, что уже появлялся на её полотнах. Тот же, что она видела в набросках, которые не помнила. Тот же, что стоял в её памяти смутным, необъяснимым образом.

Она медленно провела большим пальцем по краю листа. Линии выглядели слишком точными. Слишком уверенными для случайного рисунка. Взгляд задержался на центре каменного круга. Ещё немного — и рука сама дорисовала бы там фигуру. Человеческий силуэт. Она резко остановилась. Пальцы крепче сжали карандаш.

Нет. Эйлара медленно отложила его на стол. Ещё несколько долгих секунд смотрела на рисунок. Спокойное лицо не выдавало ничего. Только взгляд стал чуть жёстче. Потом одним резким движением она захлопнула альбом. Глухой звук нарушил тишину комнаты.

Эйлара положила ладонь на обложку, будто не позволяя ему снова открыться.

— Достаточно. — тихо сказала она.

Она поднялась. Отнесла альбом обратно в сумку и убрала его под вещи. Так, чтобы не видеть. Потом подошла к окну и распахнула ставни.

В комнату сразу ворвался прохладный весенний воздух. С улицы доносились голоса. Где-то неподалёку смеялись дети. С дальнего двора слышался лай собаки. Эйлара глубоко вдохнула. И в этот момент снизу раздался голос бабушки:

— Эйлара!

— Да? — Она слегка наклонилась к лестничному пролёту.

— Если не спишь, спустись. — Сказала бабушка внизу.

— Зачем? — Эйлара нахмурилась.

Снизу послышалась короткая пауза. А потом бабушка ответила:

— Тут пришёл человек.

— Кто? — Эйлара замерла.

Бабушка ответила не сразу. Когда её голос прозвучал снова, в нём появилась странная осторожность.

— Говорит, ищет художницу из города.

Эйлара замерла. На короткое мгновение сердце ударило сильнее.

Перед глазами вспыхнуло вчерашнее: тяжёлый запах дорогого парфюма, чужая ладонь, грубая хватка, холодная стена за спиной. Пальцы невольно сжались. По коже пробежало знакомое, липкое отвращение. Она медленно выпрямилась. Лицо осталось спокойным. Почти бесстрастным. Но внутри всё мгновенно стало жёстким и собранным.

— Как его зовут? — ровно спросила Эйлара.

Снизу повисла короткая пауза. Потом бабушка ответила:

— Райан Хейз.

Эйлара медленно закрыла глаза. Конечно. Кто же ещё. На несколько секунд в комнате стало совсем тихо. Потом она резко развернулась и направилась к двери.

Спустилась по лестнице быстрым, ровным шагом. Внизу, у самого порога, действительно стоял Райан. Безупречно одетый. В светлом дорожном пальто. С гладко зачёсанными волосами. С тем самым выражением самоуверенной вежливости, за которым скрывалась привычка получать всё, чего он хотел. В руках он держал букет белых цветов.

Увидев Эйлару, он широко улыбнулся. Будто между ними не было вчерашней ночи. Будто ничего не произошло.

От этого спокойного притворства внутри у неё стало ещё холоднее. Бабушка стояла рядом, настороженно переводя взгляд с него на внучку.

— Эйлара. — произнёс Райан с мягкой улыбкой. — Рад видеть тебя.

Она остановилась в нескольких шагах. Смотрела прямо на него. Спокойно. Холодно.

— Что ты здесь делаешь? — Сказала она.

Его улыбка чуть дрогнула. Но исчезла лишь на миг.

— Приехал поговорить. — Ответил Райан.

— Нам не о чем говорить. — Сказала Эйлера.

— Вчера мы расстались не лучшим образом. — Он слегка развёл руками, будто её тон его искренне удивил.

Эйлара почувствовала, как к горлу снова подступает отвращение. Перед глазами мелькнуло: его пальцы, сжимающие ткань её платья. Грубый шёпот у самого уха. Тяжёлое дыхание. Она заставила себя сохранить ровное выражение лица.

— Ты называешь это расстались? — спокойно спросила она.

Райан быстро взглянул на бабушку. И тут же снова натянул безупречную улыбку.

— Мы просто не поняли друг друга.

— Не смей. — тихо сказала Эйлара.

Что-то в её голосе заставило его слегка напрячься.

— Что происходит? — Бабушка нахмурилась.

— Ничего такого, что стоило бы обсуждать. — Эйлара не сводила глаз с Райана.

— Именно. — Райан поспешно кивнул. — Небольшое недоразумение. Я лишь хотел извиниться. — Он протянул вперёд букет. — И объясниться.

— Убирайся. — Эйлара даже не посмотрела на цветы.

— Эйлара. — Его улыбка окончательно исчезла.

— Я сказала: убирайся. — Сказала она холодно.

Бабушка медленно перевела взгляд на Райана. В её лице появилась та самая холодная строгость, которую Эйлара слишком хорошо знала с детства.

— Молодой человек. — сказала она.

— Да? — Райан повернулся к ней.

— Моя внучка попросила вас уйти. — Сказала бабушка.

— Боюсь, произошло недоразумение.. — Он попытался сохранить вежливость.

— Нет. — резко перебила бабушка. — Недоразумение было бы, если бы вы ошиблись дверью. Она шагнула вперёд, что Райан невольно отступил на полшага. — А сейчас вы стоите в моём доме и продолжаете говорить после того, как вам дважды отказали.

Это уже не недоразумение. Райан сжал букет так сильно, что несколько лепестков осыпались на крыльцо. Он посмотрел на Эйлару. В его взгляде мелькнуло раздражение. Почти злость. Но заговорил он всё ещё ровно:

— Я лишь хотел исправить ситуацию.

— Ты её уже исправил. — спокойно ответила Эйлара. — Уходи.

Несколько долгих секунд он молчал. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. — Он положил букет на ступеньки. — Мы поговорим позже.

— Нет. — ответила Эйлара.

Райан задержал на ней взгляд. Тяжёлый. Неприятный. Затем резко развернулся и направился к калитке.

Когда она захлопнулась за ним, в доме повисла тишина. Бабушка медленно закрыла дверь на засов. Повернулась к внучке.

— Кто это? — спросила она.

Эйлара смотрела на лежащие у порога белые цветы. И почему-то их сладкий запах казался почти таким же удушающим, как вчерашний парфюм. Она медленно перевела взгляд на бабушку.

— Человек, которого больше не должно быть рядом со мной. — тихо сказала Эйлара.

Бабушка долго смотрела на неё. Потом подошла ближе. И очень спокойно произнесла:

— Тогда он здесь больше не появится.

В её голосе было столько тихой уверенности, что Эйлара впервые за долгое время почувствовала странное облегчение.

Бабушка ещё несколько секунд смотрела на закрытую дверь. Потом наклонилась, подняла букет и без лишних слов вынесла его во двор.

Через открытую створку Эйлара увидела, как она бросила цветы прямо в деревянную корзину у забора. Вернувшись, бабушка отряхнула ладони.

— Ну вот. — спокойно сказала она. — На этом и закончили.

Эйлара молча стояла у окна. Внутри всё ещё оставался неприятный холодный осадок после появления Райана.

Бабушка внимательно посмотрела на неё. Потом её голос смягчился.

— Иди наверх. Отдохни. — Она подошла к вешалке и сняла старую тёплую шаль. — А я пока схожу к реке за травами. До вечера как раз успею.

— Сейчас? — Эйлара повернулась к ней.

— Конечно сейчас. — Бабушка уже накидывала шаль на плечи. — До заката собирать удобнее. Да и воздух у воды в это время хороший. Она бросила быстрый взгляд на внучку.— А тебе нужно прийти в себя.

— Хорошо. — Спокойно кивнула она.

— Вот и славно. — Бабушка удовлетворённо хмыкнула. Она взяла плетёную корзину, проверила, на месте ли маленький нож для срезки трав, и направилась к двери, всё так же негромко причитая себе под нос: — И принесло же этого напыщенного мальчишку именно сегодня никакого воспитания отец бы его ремнём научил

Эйлара проводила её взглядом. Когда дверь закрылась, в доме стало удивительно тихо. Она медленно поднялась по лестнице. Старые ступени тихо поскрипывали под ногами.

Поднявшись до середины пролёта, Эйлара вдруг остановилась. Дом был пуст. Снизу не доносилось ни звона посуды, ни шагов, ни голоса бабушки. Только неподвижная тишина.

И неожиданно, впервые за долгое время, она ясно поняла, что не хочет оставаться одна. Это чувство было странным. Непривычным. Она никогда не боялась одиночества. Наоборот — всегда искала его. Но сейчас сама мысль о том, чтобы снова подняться в комнату и остаться там наедине с собственными мыслями, вызвала неприятное внутреннее сопротивление.

Эйлара медленно развернулась. Спустилась обратно. Подошла к вешалке и сняла своё тёмное пальто. Спокойно накинула его на плечи. Застегнула верхние пуговицы. И направилась к двери.

Во дворе бабушка уже дошла до калитки. Всё ещё что-то ворчливо бормоча себе под нос, она подняла руку к щеколде. Но в этот момент услышала шаги. Обернулась, и замерла. Эйлара спускалась с крыльца. Бабушка удивлённо подняла брови.

— А это ещё что? — сказала она удивленно.

— Я пойду с тобой. — Эйлара подошла ближе.

— Зачем? — Бабушка прищурилась.

— Помогу. — Ответила она подходя.

— С каких это пор ты добровольно вызываешься собирать травы?

— Всё когда-то бывает впервые. — Эйлара спокойно выдержала её взгляд.

Бабушка несколько секунд внимательно смотрела на неё.

— Хитрая. — уголки её губ дрогнули.

— Почему? — Эйлара чуть приподняла бровь.

— Потому что думаешь, будто я не замечу, что тебе просто не хочется сидеть одной. — Сказала она.

— Это не так. — Эйлара чуть нахмурилась.

— Конечно. — Бабушка усмехнулась. — А пальто ты надела исключительно из любви к ботанике.

Эйлара ничего не ответила. Только слегка поправила воротник.

— Ладно. — Бабушка покачала головой. — Пойдём. Только не жалуйся потом, если устанешь.

— Не буду. — Эйлара сделала шаг вперед.

— Посмотрим. — Бабкшка открыла калитку.

Они вышли на узкую деревенскую дорогу. Вечерний воздух был прохладным и пах молодой листвой. Солнце уже клонилось ниже, окрашивая верхушки деревьев мягким золотистым светом. Некоторое время они шли молча. Потом бабушка, не оборачиваясь, спросила:

— Этот Райан. Он сделал тебе что-то?

Эйлара слегка напряглась. Но ответила ровно:

— Нет ничего, с чем я не справилась бы сама.

— Это не ответ. — Бабушка медленно кивнула.

— Другого пока не будет.

Пожилая женщина больше ничего не сказала. Только шаг её стал чуть медленнее.

Через несколько минут тропа вывела их за последние дома деревни. Впереди, среди молодой зелени, уже слышался негромкий шум реки. Под ногами пружинила влажная земля, усыпанная прошлогодней листвой. С обеих сторон поднимались молодые берёзы и старые сосны, пропуская сквозь ветви последние лучи солнца.

Где-то впереди журчала река. Тихо. Бабушка шла чуть впереди, уверенно обходя корни и камни, словно знала каждый изгиб этой тропы.

Эйлара постепенно замедлила шаг. Её взгляд скользил по лесу. По мягким переливам света между стволами. По серебристой коре берёз. По тёмным пятнам влажного мха на камнях. Здесь было удивительно красиво. Сдержанно. Холодно. Идеально для рисунка. Она уже мысленно выстраивала композицию.

Если взять левее старую сосну, а на передний план вывести изгиб реки Свет здесь ложился почти театрально. Резкими холодными полосами. А в глубине леса тени собирались в плотную дымчатую завесу.

Эйлара машинально запоминала каждый ракурс. Каждый контраст. Каждую линию.

Бабушка обернулась. Увидела, как внучка остановилась, чуть запрокинув голову и внимательно всматриваясь в верхушки деревьев. На её лице впервые за день появилось то особое сосредоточенное выражение, которое бывало только во время работы. Пожилая женщина ничего не сказала. Лишь понимающе кивнула самой себе. И нарочно свернула правее, к низким зарослям у самой воды. Оставляя Эйларе пространство.

Расстояние между ними постепенно увеличилось. Шум шагов бабушки стал тише. Почти исчез. Эйлара этого даже не заметила. Она стояла неподвижно, мысленно примеряя линии будущего рисунка. Если добавить холодный туман у воды. Нет. Слишком очевидно. Лучше оставить только намёк. Лёгкую дымку у берега. Чтобы взгляд сам уходил вглубь.

— Эйлара..

Она вздрогнула. Голос прозвучал совсем рядом. Негромко. Почти шёпотом.

Она резко обернулась. Позади никого не было. Только неподвижные стволы. Шелест молодой листвы. Ветер. Эйлара нахмурилась. Наверное, показалось.

Она медленно выдохнула. Снова повернулась к реке. И почти сразу почувствовала это. Что-то прохладное коснулось лодыжки. Словно лёгкая влажная ткань скользнула по коже.

Эйлара резко опустила взгляд. У самой земли стелился туман. Густой. Голубоватый. Неправдоподобно плотный для тёплого весеннего вечера. Он медленно полз между травинками, обвивая её ноги. Касаясь кожи даже сквозь ткань чулок.

Холодно. Слишком холодно. Она застыла. Сердце вдруг ударило сильнее. Туман продолжал подниматься. Неторопливо. Почти ласково. И в этот момент впереди, за редкими берёзами, что-то дрогнуло.

Эйлара подняла взгляд. Между деревьями стоял мужчина. Высокий. Неподвижный. Тёмный силуэт на фоне бледной речной дымки. Лицо скрывали сумерки и расстояние. Виднелся только общий контур плеч. Линия головы. И странная неподвижность. Слишком полная. Словно он стоял там уже давно.

Эйлара не шевелилась. Холодный воздух вдруг показался густым. Тяжёлым. Она всматривалась, пытаясь различить черты. Но лицо оставалось скрытым. Только белёсый туман лениво скользил между деревьями. Мужчина не двигался. И именно это было страшнее всего.

Эйлара медленно сглотнула. Разум уже искал объяснение. Кто-то из местных. Путник. Оптический обман из-за тумана. Она сделала осторожный шаг вперёд. Под подошвой тихо хрустнула ветка. Фигура не шелохнулась. Ещё шаг. Туман плотнее сомкнулся вокруг её щиколоток. И снова:

— Эйлара..

Теперь голос прозвучал отчётливее. Тише ветра. Но совершенно ясно. Прямо перед ней. Она резко подняла голову. И сделала ещё один шаг к деревьям. В этот самый миг сзади раздался голос бабушки.

— Эйлара!

Она вздрогнула и обернулась. Бабушка быстро шла к ней от реки, держа в руках корзину с травами.

— Ты чего застыла? — Спросила она.

Эйлара тут же повернулась обратно. Между берёзами никого не было. Только пустая полоска влажной травы. И медленно тающий голубоватый туман. Она медленно перевела взгляд на бабушку. Лицо оставалось спокойным.

— Показалось. — ровно сказала Эйлара.

— Что именно? — Бабушка прищурилась.

— Ничего важного.

Пожилая женщина ещё мгновение изучала её лицо. Потом, словно решив не давить, коротко кивнула.

— Значит, так. — Она чуть качнула корзиной. — Раз уж ты всё равно пошла со мной, сходим ещё в одно место. Тут недалеко.

— Куда? — Эйлара вопросительно посмотрела на неё.

— Увидишь. — Бабушка уже развернулась обратно к тропе.

— Это загадочный ответ. — Эйлара шагнула за бабушкой.

— Другого не будет. — Она шагнула вперёд и, не оборачиваясь, добавила. — Потом сразу домой. Тебе нужно отдохнуть до прихода Миры. А то к вечеру будешь на этой вашей ярмарке стоять с таким видом, будто тебя силой притащили.

— Возможно, так и будет. — Эйлара спокойно пошла рядом.

— Не понимаю, как можно в твоём возрасте так упорно избегать веселья. — Бабушка тихо фыркнула.

— Очень просто. — Слегка пожала она плечами.

— Вот поэтому тебе и полезно выбраться к людям.

Они свернули с основной тропы. Здесь лес становился гуще. Молодые берёзы сменились старыми елями. Свет между ветвей заметно потускнел. Под ногами лежал толстый слой хвои, приглушающий шаги.

Эйлара шла молча, но мысли снова и снова возвращались к тому, что она только что видела. Голос. Туман. Мужчина среди деревьев. Это было слишком отчётливо для простой игры воображения. Она уже собиралась спросить бабушку, часто ли здесь бывает такой туман, но та вдруг остановилась.

— Пришли. — сказала она.

Эйлара подняла взгляд. Перед ними, среди деревьев, открылась небольшая поляна. В центре стоял старый каменный колодец. Низкий. Почти полностью заросший мхом. Рядом — деревянная скамья и высокий куст белого шиповника.

Вечерний свет ложился сюда особенно мягко, окрашивая всё в холодное серебро. Было удивительно тихо.тДаже реки отсюда почти не слышалось. Бабушка подошла к колодцу и осторожно поставила корзину на край.

— Здесь вода самая чистая в округе. — сказала она.

Эйлара медленно огляделась. Что-то в этом месте было странно знакомым. Не сами деревья. Не колодец. А ощущение. Будто она уже стояла здесь раньше. Очень давно.

Она подошла ближе. Провела пальцами по холодному камню. И в тот же миг её взгляд зацепился за вырезанный на внутренней стороне борта знак.

Незнакомый узор. Переплетение тонких линий, похожее одновременно на ветви и старинную вязь.

— Что это? — Эйлара нахмурилась.

Бабушка обернулась. На секунду в её лице мелькнуло что-то настороженное. Но исчезло так быстро, что Эйлара могла бы решить, будто ей показалось.

— Старая метка. — спокойно ответила бабушка.

— Чья?

— Никто уже не помнит. — Она подняла корзину. — Всё. Пойдём домой. На сегодня прогулок достаточно.

Эйлара ещё раз взглянула на знак. Потом медленно убрала руку от камня. И пошла следом.

Обратная дорога прошла почти в полном молчании. Лес постепенно редел. Тёмные ели снова сменились светлыми берёзами, а впереди между стволами уже проглядывали первые деревенские крыши. Солнце опускалось всё ниже, окрашивая небо в холодный розовато-серый оттенок. Бабушка шла чуть впереди, уверенно придерживая корзину. Иногда что-то негромко говорила о собранных травах, о том, какие нужно будет высушить, а какие лучше заварить сегодня вечером.

Эйлара слушала вполуха. Её мысли снова и снова возвращались к знаку на колодце. К странному ощущению узнавания. И к тому рисунку, который она ещё не видела, но уже словно чувствовала под пальцами.

Когда они вошли во двор, бабушка первой толкнула калитку.

— Всё. — сказала она, стряхивая с юбки прилипшие иголки. — Теперь наверх. Отдыхать. — И без споров.

— Хорошо, я не спорю. — Эйлара кивнула.

— Вот и правильно. — Бабушка уже поднималась на крыльцо, когда вдруг обернулась. — Мира придёт через час, не раньше. Так что успеешь хотя бы посидеть спокойно.

— Постараюсь. — Эйлара посмотрела на неё.

— Не постараешься, а сделаешь. — Бабушка указала на нее пальцем.

Эйлара чуть заметно улыбнулась. Почти незаметно. И вошла в дом.

Наверху в комнате уже сгущались мягкие вечерние сумерки. Она не стала зажигать лампу. Только села за стол у окна. Достала альбом. Раскрыла на чистой странице. Несколько секунд просто смотрела на бумагу. Потом взяла карандаш.

Первый штрих лёг уверенно. За ним второй. Она почти не думала. Рука двигалась сама. Словно повторяла уже знакомый путь.

Сначала появился лес. Высокие чёрные стволы. Сплетение ветвей. Тяжёлая неподвижная глубина между деревьями. Потом — каменный круг. Древний алтарь в центре. На этот раз линии были чётче. Жёстче. По поверхности камня проступали тонкие вырезанные символы. Руны. Изогнутые. Сложные.

Эйлара нахмурилась, но не остановилась. Карандаш продолжал двигаться. Позади алтаря выросли очертания замка. Высокие башни. Острые зубцы стен. Тяжёлые арочные окна. Он словно нависал над лесом. Древний. Мрачный. И наконец в центре рисунка возник он. Мужчина.

Высокая фигура у алтаря. Полуоборот. Лёгкий наклон головы. Чёткий профиль. Светлые волосы. Резкие черты лица. И взгляд, направленный прямо на неё.

Когда последний штрих лёг на бумагу, Эйлара медленно опустила карандаш. Несколько секунд сидела неподвижно. Потом поднялась. Отошла на несколько шагов назад.

Рисунок лежал на столе, освещённый последними отблесками заката. Он выглядел слишком законченным. Слишком точным. Слишком настоящим. Будто это был не набросок. А воспоминание.

Эйлара смотрела долго. Спокойное лицо оставалось непроницаемым. Но внутри медленно нарастало то самое необъяснимое напряжение. Она вдруг ясно поняла, что не помнит, как рисовала половину этих деталей.

Она резко шагнула вперёд. Захлопнула альбом. Глухой звук разрезал тишину комнаты. В ту же секунду снизу донёсся звонкий смех Миры. Следом послышался голос бабушки:

— Эйлара! — Позвала она с низу. — Спускайся! Мира уже пришла!

И почти сразу снизу донёсся весёлый голос Миры:

— Если ты опять решила спрятаться наверху, я сама за тобой поднимусь!

Эйлара медленно положила ладонь на закрытый альбом. Постояла так ещё мгновение. Затем убрала руку. И направилась к двери.

Когда она спустилась по лестнице, до неё уже доносился звонкий смех Миры. Он легко разлетался по дому, смешиваясь с тихим звоном чашек и негромким ворчанием бабушки. На кухне было тепло. На столе уже стоял чайник, от которого поднимался тонкий пар. Пахло сушёными травами, мёдом и свежей выпечкой. Мира сидела у окна, оживлённо что-то рассказывая, размахивая руками. Бабушка, стоя у печи, качала головой с видом человека, который давно перестал удивляться чужой болтливости.

— И вот я ему говорю — начала Мира, но, заметив Эйлару в дверях, тут же оборвала себя. — Она резко обернулась. Окинула подругу внимательным взглядом с головы до ног. И тут же прищурилась. — Только не говори, что собираешься идти на площадь в том, в чём приехала.

— Именно это я и собираюсь сделать. — Эйлара спокойно вошла в кухню.

— Нет. — Мира театрально ахнула и вскочила со стула.

— Да. — Ответила она.

— Эйлара. — Мира смотрела на нее в упор.

— Мира. — Эйлара передразнила её.

— На тебе дорожное платье. — Та упёрла руки в бока.