Стена Ветров

Катарина хихикнула, зажав рот. Жоржик... Ну ничего себе имечко. Белку не расстроило услышанное, уж во что-что, а в доброту Селедки она не верила никогда. Слегка удивилась, что та делает на больничном этаже так поздно и решила потихоньку вернутся назад.

- Жорж, ты меня совсем не слушаешь! Перестань! – снова возня, вздохи, хихиканье и стон.

Катарина на цыпочках направилась назад, сдерживая кашель, решив, что Селедке самой понадобилась врачебная помощь, иначе, с чего она так странно дышит. Лишь отойдя ближе к своей двери, Белка позволила себе раскашляться.

Мгновенно в соседней комнате воцарилась тишина, а затем в светлом проеме показалась грозная фигура наставницы, пылающая злобой.

- Что ты здесь делаешь, дряннушка?!! Подглядываешь?! Ты пожалеешь об этом, клянусь!!! – зашипела она. В полумраке коридора лицо воспитательницы казалось темно красным, словно ее ужалила полосатая медуза, всегда прилизанные волосы топорщились в беспорядке, весь облик был страшен.

Катарина с ужасом уставилась на наставницу, не понимая, чем вызвала такой бурный гнев. Ну, услыхала случайно ее жалобы. Так не первый же раз... Она ж не сказала ничего нового. Да и услышала совершенно случайно.

- Я не... Я не подглядывала! Я просто попить... У меня вода кончилась, — испуганно пролепетала она, отступая от надвигающейся с рукой, занесенной для пощёчины, Клавдии.

Словно очнувшись, та резко остановилась:

- Клянусь, ты пожалеешь об этом! – нормальным и совершенно холодным голосом повторила она и резко развернувшись, двинулась по коридору на выход с этажа, застегивая ворот платья и не удостоив расстроенную и растерянную Белку взглядом. Этот тон и холод в голосе испугали Каю больше, чем шипящие угрозы. Доктор же и вовсе не показался из-за двери.

С тех пор про Белку словно забыли. Нет, ей, конечно, всё так же приносили из кухни поесть, каждый день молчаливая служанка подметала пол и вытирала пыль, навещала воспитательница Лидия, иногда прослушивал и осматривал доктор, но никто не задерживался в ее палате, предоставив девочку самой себе.

Сперва ее это даже радовало. Не надо в сотый раз рассказывать, зачем она полезла наверх, что ее испугало, при этом не запутаться, и точно повторить то же, что придумала первый раз. Но одиночество и бездействие быстро наскучили. Сперва Белка развлекала себя, как могла. Тихо прокрадывалась в коридор и бродила, надеясь, что ещё кто-нибудь попадет сюда на лечение. Самой Белке строго-настрого запретили покидать этаж, и все прогулки ограничивались скучным больничным коридором и редкими незакрытыми комнатами, пустыми и похожими одна на другую.

Как на зло, несмотря на холодную погоду, сквозняки и гуляющий ветер, никто не простужался. Несколько раз на этаже начиналась беготня, возбужденные разговоры, и лысый Жоржик спешил спуститься в школьные помещения, неся с собой врачебную сумку, но, вопреки надеждам Каи, всегда возвращался один.

Тогда Белка придумала себе новое развлечение. Кровать, в которую ее уложили лечиться и выздоравливать, не в пример тем, что находились в общих спальнях, была огромной. Можно было представлять, что это лодка, плывущая по бурному морю от одного острова к другому. Но самое замечательное – это кроватная сетка, на которой лежал удивительно упругий матрас. Если встать посередине и начать раскачиваться, а потом подпрыгнуть – матрас сам подбрасывал легкую фигурку в воздух, все выше и выше! После такого наставница Лидия, раз в день неизменно посещающая Белку, недоумевала и ворчала, как можно настолько измять простыню и одеяло.

И все-таки Белка страшно скучала. По Маргоше, по разговорам и толкотне, даже по ругани с Клариссой. И если бы двери больничного этажа не были заперты днём и ночью, обязательно спустилась бы к своей группе. Девочки, недавно такие противные и вредные стали казаться гораздо более милыми, занятия рукоделием, чтением, танцами и экономией уж и не такими досадными. В голову даже лезла мысль, не подняться ли снова на крышу башни, не сейчас, как-нибудь потом. И был ли вообще там призрак? Но память тут же услужливо предоставляла жуткую картинку бородатого оборванного чудовища с раскрытым ртом, пытающемся что-то проговорить, и, содрогаясь, Катарина оставляла эту идею, до следующего приступа хандры.

Она потеряла счет дням. Если бы сейчас кто-нибудь сказал ей, что прошло всего-то четыре дня с памятной встречи в коридоре с Селёдкой, не поверила бы.

Белка сидела на кровати, обхватив колени и мрачно раздумывала, что делать. Может, сбежать из палаты вниз, дождавшись, когда кто-нибудь забудет закрыть на ключ двери на лестницу. Конечно, ее сразу найдут и приведут назад. И ругать будут, это как пить дать. Но всё лучше сидения здесь, одной... Катарина всхлипнула. И Марго Подруга называется. Сама Белка бы уже сто раз навестила больную приятельницу.

Или, всё-таки, снова залезть наверх? В комнате Каи не было окон, поэтому, выбравшись в коридор, она часами смотрела на кусок моря и редкие корабли из узкого окошка в его конце. И вспоминала, каким огромным и бескрайним выглядел мир с вершины Гнезда Ветров. А ещё, несколько раз, в стае серо-белых соседок она, видела синюю чайку, летящую вверх...

Когда от скуки и жалости к себе Белка начала всхлипывать и потирать сухие ещё глаза, дверь дёрнулась, заскрипела и на пороге показалась Лидия, заслонив собой весь дверной проём. Катарина оторвалась от саможаления и удивлённо уставилась на наставницу, зашедшую во внеурочный час.

- Вот, принимай гостью, – Лидия шумно вошла в Каину комнату, а из-за ее спины выглядывала Марго, собственной персоной. Непослушные кудряшки вылезали из затейливой косы, слегка тесное платье украшал изящный кружевной воротничок, глядя на который, Белка вспомнила свой, перекошенный с путанными рядами. Образ гостьи завершал какой-то сверток в руке, и скромно потупленный взгляд.

Лидия вышла на середину комнаты, сурово осмотрела смятую постель и одеяло, валяющееся на полу, и демонстративно вздохнула:

- Боги, Катарина... Как ты умудряешься создавать такой хаос?! Как я могу оставить вас одних, и не волноваться, что в следующий раз найду комнату, перевернутую вверх тормашками! – по-видимому, вопрос этот был риторическим, ибо мгновение спустя, старая наставница развернулась, и, покачивая боками, удалилась, всем своим видом выражая неодобрение и озабоченность.

Девочки молча проводили ее глазами, и лишь после того, как за воспитательницей закрылась дверь, с радостным визгом бросились друг к другу.

Марго сунула в руку Белки свёрток с куском пирога из столовой и обрушила на подругу целый поток рассказов и сплетен о жизни класса. О том, что Елени Воображалу наказали за повторяющиеся опоздания, и теперь она убирается в комнатах наследников, что красавицу Николетту застукали целующейся с одним из старших учеников, ну знаешь, таким прыщавым... А сам прыщавый не справился с открывшейся Силой и вверх дном перевернул класс, создав вихрь, но никто его за это не ругал. И что Кларисса стала ещё противнее и вредней, постоянно хвастается богатством своего папочки. И что Лидия с Селёдкой почти поругались, из-за нее, Белки. Селедка грозилась сделать всё, чтобы отправить Катарину в Приют особенных, а Лидия сказала, что пока жив старый смотритель, не бывать тому, да и за что отправлять ребёнка туда...

- И вообще, чем ты так Селёдке насолила? Как слышит твоё имя - кривится, словно дохлую рыбу под нос сунули, – закончила Маргоша.

Белка глубоко вздохнула, и рассказала про неприятную историю со старшей наставницей и круглым Жоржиком.

- И вообще, не пойму, что она так взъелась на этот раз, — грустно закончила Кая.

- Ой, Белка, ну ты, прям, совсем как маленькая! – Марго важно скрестила руки на груди, — ты что, не понимаешь?

- Не-ет, — проблеяла Катарина.

- Да любовь у них. Любовь, — торжествующе важно изрекла подруга, — Они там целовались. А если их застукают, Лидия, там, или ещё кто, то попадет им похлеще, чем Николетте!

- Любовь?! Да ну, не похоже... У меня в книге про любовь совсем по-другому писали. Там прекрасные дамы и мореплаватели. Что-то Селёдка на прекрасную даму не тянет. Да и Жоржик уж точно не моряк. Разболелась она, точно тебе говорю! И стонала так жалобно.

Марго театрально вздохнула:

- Ну, Белочка, ну сколько тут живешь уже, а размышляешь, словно в жизни своего дикого угла не покидала. По-твоему, только в сказках любовь бывает? А как же наши мамы и папы?

С этим Катарина не могла не согласиться. Её-то папа был обычным рыбаком, но маму любил очень сильно, бабушка столько раз рассказывала.

- А тогда, что она злится? Ты б видела, как она шипела!

- Так нельзя им, запрещено! Они нам пример должны подавать, а не всё вот это!

Катарина грустно вздохнула. Теперь Селёдка точно будет отравлять ей жизнь. И угораздило же выйти из комнаты именно тогда....

- Ну, а ты? Нам сказали, что ты слонялась по верхним этажам, а там холодно, и ветер, вот и простудилась. А Лидия ещё помянула, что ты испугалась чего-то. Девчонки говорят, что призрака! Правда? Давай выкладывай! Ты зачем на верх полезла? Что там? Мальчишки лазили недавно, после тебя, их застукали и прогнали. Говорят, что вообще ничего занятного там нет. И страшного тоже. Ну?! – Марго с нетерпением уставилась на Катарину, села на кровать, и покосившись на пирог, добавила: - Ты, это, пирог ешь. Вкусный! И я немножечко отщипну, — отломив добрую половину гостинца, Маргарита начала с аппетитом жевать, и Белка последовала её примеру.

Она жевала и размышляла. Каю распирало желание рассказать хоть кому-то о своём приключении, о пути наверх, о магической решётке, Дымке и о жутком страшилище. Но Марго... Если что-то рассказать ей, считай будет знать весь класс, а этого почему-то совсем не хотелось, даже если не упоминать синюю чайку.

- Ну, видишь ли, я решила посмотреть на море сверху. Сверху, говорят, видны соседние острова, и Главный маяк, и Ветроград. Но на самом деле, в окнах с лестницы видно только море. И о-о-очень далеко. А корабли как игрушки. И острова вдалеке, но их почти полностью скрывал туман. А стекол там нет, пусто и ни души, только ветер воет. Жутко так – у-у-у-у! Но это ерунда, а вот на самой лестнице, наверху, вот там – да-а... Там прямо в стене есть огромная дыра. Большая, свободно пролезть можно. Глубокая преглубокая. Темная-претемная. Дна не видно, и даже не было слышно, куда брошенный камень упал. Я туда заглянула, а там... – Кая сделала театральную паузу.

- Что там?! – Марго округлившимися глазами уставилась на подругу.

- А там непроглядная темнота, а из этой самой тьмы глаза светящиеся глядят. Как тарелки, такие здоровые. А за ними ничего, только тьма, и ещё зубы сверкают. Прямо под глазищами. Острые, как иголки, — Белка почти шептала, — И голос, глухой, страшный: «Иди-и-и-сюда-а-а». А потом смех. Да жуткий такой. И опять голос: «Я всех заберу, кто придет сюда-а-а». Ну, я и бежать оттуда, — уже нормальным голосом закончила Кая с удовольствием наблюдая, как испуганно вытянулось лицо Марго.

- Так и сказал, всех заберу?!

- Ага, сказал.

- Ой, Белочка-а... Ты только опять туда идти не вздумай.... Ой, он же тебя видел.

- Видел, – спокойно заявила Белка, — И теперь будет охотиться за мной, — она поежилась, на секунду представив, что всё, что она придумала, правда. Бр-р-р. Впрочем, правда была не менее страшной.

На Марго рассказ произвёл впечатление, и чтобы как-то отвлечь подругу от переживаний, Белка залезла на середину кровати и показала, как здорово на ней прыгать. Марго сперва нерешительно и неуклюже, а после всё с большим азартом, присоединилась к забаве. На этом их и застукала Селедка, заглянув в комнату. Она переменилась в лице, и без слов удалилась. Девочки, замершие было и разом притихшие, дождались гневного хлопка двери, а потом дружно фыркнули и рассмеялись.

- Ну, всё. Теперь она и ко мне придираться начнёт – отсмеявшись, констатировала Марго, — Хорошо, что на следующей неделе устраивают большой отдых, всех учеников распускают по домам. Небось, забудет. Это потому, что, говорят, старый Смотритель совсем плох. И кланы будут выбирать нового, пока старик ещё не того, ну ты поняла, чтобы он передал власть новому. Хоть его и так никто давным-давно не видел, — понизив голос добавила Марго, – Ладно, ты тут выздоравливай, а я пойду. Селедка, точно, за мной приходила. Лучше я сама вернусь.

Белка едва дождалась, когда наставница Лидия придет проверить, как поживает ее ученица, и обрушила на нее поток вопросов. Что за каникулы намечаются, отпустят ли ее на Ключевой, и успеет ли Ставрос получить письмо, и приехать за ней.

Лидия шумно вздохнула, повела глазами, а потом сочувственно произнесла:

- Нет, милочка, мы не оповещали твоих родственников, или кто они тебе, соседи?

Белка разочарованно кивнула, Лидия снова вздохнула.

- Так и думала. Соседей мы оповещать и не обязаны. И, сама понимаешь, пока весть дойдет, да пока они приплывут сюда... Нет, ты останешься здесь. В этой комнате. К слову, тебе будет разрешено выходить. Судя по всему, ты в состоянии спуститься до трапезной. В Башне останется обслуга, кто-то из воспитателей и те дети, кого, как и тебя не успеют забрать, – на лице старой наставницы читалось облегчение, что сама она не входит в число этих несчастных, — Но до тех пор, будь любезна, веди себя хорошо.

Катарина тяжело вздохнула. Перспективы открывались безрадостные. Она тут будет страдать. Одна одинешенька... А все разъедутся домой, к мамам, папам, бабушкам. Слезы сами навернулись на глаза. Эх, если бы удалось исполнить заветное желание....

***

Как она сюда попала? Эта девочка. А она была, и это не бред. Не даром он нашел тот клочок ткани.

Не прошло и пару дней с этого грандиозного для Виктора события, как на крыше появился его персональный надсмотрщик, проверяющий. Не очередная порция еды с водой, возникшая словно ниоткуда, а сам, лично, в сопровождении всегда молчаливых охранников. Виктор давно понял, что бросаться, пытаясь взять заложником этого незнакомого ему, но по всему судя очень мощного мага, не имеет смысла. На того не действовал купол, что значит, основное плетение подавляющего заклятья делал именно он. Охрана, увешанная магическими амулетами, тут лишь для украшения. Впрочем, и охранники должно быть не последние маги в Службе охраны порядка.

Виктор сидел возле самого бетонного бордюра, и как обычно, проигнорировал появление мага, не шелохнувшись на звук открываемой двери. Только внутри на мгновение всё похолодело. Неужели девчонку поймали, застукали и теперь усиливают охрану? Неужели его надежды, что появление этого ребёнка что-то значит, что-то изменит, пошли прахом?!

«Расслабиться. Выбросить всё из головы. Впустить в себя пустоту, без мыслей и эмоций.» Выдох, и напряжение покинуло тело, биение сердца выровнялось. Виктор всегда гордился умением быстро погружаться в состояние пустоты. Чужое оценивающее внимание царапнуло край сознания неприятным едва приметным прикосновением. Но всё, что оно могло извлечь - картина бесконечного моря и вяло текущих по небу облаков. Виктор нарочито равнодушно скользнул взглядом по фигуре надсмотрщика, словно по пустому месту и отвернулся.

Постояв ещё с минуту, вслушиваясь в пространство и словно принюхиваясь, проверяющий, обошёл крышу и нехотя удалился. Охранник, что поздоровее, поставил у входа корзину с едой и большую флягу с водой. Бесшумно захлопнулась дверь возле его логова, надежно отрезав от пути вниз.

Виктор оставался без мыслей и движения ещё долго, пока в реальность его не вернула боль в неудобно подвернутой затекшей ноге. Тогда он позволил себе пошевелиться. Страх и беспокойство заполнили мысли. Почему они появились здесь именно сейчас? Такая неожиданная проверка, и щедрая подачка в виде провизии. С чего? Девочка что-то рассказала?

Вспомнив о еде, он бросился к нагруженной корзине, выхватил из нее лепешку и жадно вцепился в неё зубами. Кто бы сказал раньше, что этот грубый солоноватый хлеб архипелага, сделанный из смолотых в муку высушенных водорослей и мелких плодов кустарника, буйно разросшегося на островах, еда черни, будет так вкусен. Утолив первый голод и сделав несколько глотков восхитительно чистой и прозрачной воды, Виктор усилием воли остановился. Чтобы не поддаваться усиливавшемуся беспокойству, снова вытащил из горы мусора спрятанную арматуру и подойдя к разлому, в который раз начал пытаться расширить его, не надеясь на хоть какой-то результат. Но, то ли заклятия, держащие в неизменном состоянии Серую башню, ослабли, то ли упорство и воля стали давать результаты, но Виктор почувствовал, что железный прут стесал небольшую неровность бетона.

Он потрясенно уставился на скол Столько лет магические плетения держали Гнездо Ветров неизменным, не подвластным разрушениям. Да, внутри можно было что-то достроить, перегородить. Но не разрушить. Не бились оставшиеся окна, не расширялись многочисленные трещины. Даже осколки стекла, каким-то чудом не выпавшие из рам во время древней катастрофы, держались. И вот он сам, своими руками отколол кусочек бетона.

Это знак. Второй знак. Первым была та девочка. Которая поднялась, несмотря на запреты и паутину лёгких заклятий, лишающих учащихся всякого интереса к верхним этажам. Он поймал себя, что дико смеётся, глядя в пустоту, и резко замолк. Он не безумец. И он выберется отсюда, теперь он это знает точно. И тогда А что тогда? Он никогда, с момента гибели семьи не задумывался об этом. Его никто не ждал, да и не осталось ни одного человека, ради которого стоило жить и бороться. Держало упрямство, ненависть и жаркое желание убраться из этой ловушки. И узнать, что или кто перевернул лодку... Теперь его обдало холодным потом – что дальше?!

- А дальше я повторю то, из-за чего попал сюда. И на сей раз у меня получится! – Виктор изогнул руку в неприличном жесте, направив его на лежащий внизу город, и Главный маяк, – На сей раз не остановлюсь.

Память услужливо вернула мысли в события давних дней, и к тому, что толкнуло его на безумную авантюру.

Если бы в детстве маленькому Виктору кто-нибудь задал вопрос, а чего ты хочешь добиться в жизни, кем станешь, когда подрастёшь, он не задумываясь выпалил бы – стану основателем нового клана и Дома! Но, то ли к несчастью, а может и к счастью, такого вопроса ему никто не задал, и не объяснил, что в наше время это невозможно. Архипелаг заселен и исследован до последнего островка, до последней скалы, и новых земель для основания клана просто не осталось. Уж что говорить об основании Дома! Каждая Стихия уже имеет по одному великому Дому и множеству кланов, кланчиков и семей. А мир за Стеной Ветров для жизни непригоден, Стена пожирает всякого, кто посмеет приблизиться к ней, и она же защищает от проникновения враждебных извращённых форм жизни в их мир, мир Порядка и Магии Стихий.

Он, как и каждый подросток из семьи, обладающий Силой, с детства знал историю заселения своего мира. О том, как Первый привел остатки умирающих людей на Архипелаг и как заключил первый договор с Ветром. О том, как уже его внуки, по примеру деда, научились сперва слушать, а потом и использовать все четыре Стихии – Воздух, Воду, Огонь и Землю. И как те внуки, обретшие невероятную мощь, начали враждовать, доказывая объединившимся вокруг них людям, кто из них сможет стать вождем. Вражда эта выросла в конфликт, чуть было не разразившейся войной. И всё могло закончиться плачевно для спасшихся людей, но всем четырём в ночь перед битвой, во сне пришел разгневанный дед, Первый, и строго-настрого приказал помириться и разойтись на четыре стороны со своими последователями. А чтобы ни один из внуков не заимел преимущества перед другими, дал наказ, чтобы ни один из них, и их потомков, не смел владеть более чем одной из Стихий, чтобы одни не могли существовать без других. И чтобы каждый их них воздвигал маяки, как символ открытых путей. Братья заключили мир, и каждый основал свой Дом. А когда подступила старость, четверо Великих магов вновь собрались вместе, чтобы воздвигнуть Стену Ветров, и навсегда прекратить набеги на Архипелаг похожих на монстров дикарей и отвести ядовитые туманы. Сплели заклятье, заставляющее ветры и морские течения бесконечно двигаться по кругу. И их вращение усиливало защиту, собирая и отдавая Архипелагу избыток Силы.

Дома росли и крепли, и когда место проживания становилось тесным, более амбициозные наследники Первых, призвав друзей и последователей, садились на корабли и отправлялись на еще не заселенные острова, ширя границы Дома и создавая новые кланы. И такой порядок существовал столетиями. Пока находились земли для освоения. И хотя теперь все пригодные острова были заселены, а Архипелаг исследован вдоль и поперёк, Виктор верил, что он рожден для великих дел.

Именно поэтому он не выбросил свою идею из головы сразу. Даже после града насмешек в свой адрес и став старше, начал задумываться – можно ли, и как осуществить свою цель. В походах по Архипелагу, в которые его брал с собой отец, мальчишка внимательно присматривался к открывающимися перед ними островам. Примерял, которые из них сделать своими будущими владениями.

Наверное, именно поэтому, на очередном собрании законных и не очень отпрысков Главного Смотрителя, дед обратил на амбициозного и не в меру бойкого внука благосклонный взгляд, а за ним и пристальное внимание.

О, сколько зависти и ревности это внимание вызвало у двоюродных, троюродных братьев и другой родни. А он, глупый, решил, что, действительно, отличается, и лучше их всех.

Посещения дедовой берлоги, его приватных апартаментов, стали событиями в жизни Виктора. Но первый раз запомнился особо. Его, двенадцатилетнего мальчишку, сперва вели по бесконечным лестницам вверх, до просторной круговой террасы, служащей пристанью для воздушных судов – гордости Главного Маяка. Больше ни в одном месте, ни в одном Доме, лодки не взлетали ввысь, к самому шпилю, под облака.

У Виктора радостно забилось сердце, когда слуга подвел его к белой ладье, очертаниями напоминающей лебедя, с гербом Дома Ветров на борту, в виде выходящих из круга стрел, направленных на четыре стороны света. Ожидающей его одного! Подъём на струях воздуха, направляемых Силой, не был для него новинкой. Но раньше это было на общих ладьях, больших и неуклюжих, для посещения зала приемов в честь какого-нибудь праздника, вместе с толпой родственников. И высокие борта закрывали почти весь обзор. Ладья деда была маленькой, с низкими бортиками, продуваемая со всех сторон и качающаяся при каждом движении. Но это только придавало остроты ощущению полёта, вызывающему распирающее чувство лёгкости и даже могущества.

На этот раз полет затянулся, подняв судно выше бального зала, на высоту, с которой острова Дома Ветров виделись словно на ладони, взгляд выхватывал сияющие пограничные островки Дома Огня, а если сильно напрячь глаза, то в далекой мгле, казалось, можно различить Стену Ветров.

На воздушном причале, перед покоями Смотрителя его никто не встретил. На секунду у Виктора закружилась голова от высоты, от пахнущего морем ветра, словно пытающегося столкнуть его вниз. Помявшись с полминуты, Виктор решительно выдохнул, толкнул дверь и пройдя коротким коридором с вытянутыми арочными окнами, шагнул внутрь дедова кабинета.

Сперва, после контраста с залитым солнцем морем, помещение показалось абсолютно тёмным, лишь играющие на стене отсветы лампы, мягко светящейся магическим огнём, обрисовывали силуэты мебели и вещей. Слегка привыкнув к полумраку, мальчик осмотрелся и задохнулся от удивления и восхищения. Обстановка кабинета была чудесной, просто волшебной. Виктор озирался по сторонам, рассматривая висящие на стенах картины – не гобелены с морской тематикой, не скульптуры из инкрустированной перламутром и вылизанной морем древесины плавника с недавних пор так популярные в богатых домах. А изображения в рамах, некоторые под стеклом, со странными сооружениями, невообразимо огромными деревьями, и какими-то уж совсем непонятными то ли повозками, то ли кораблями. Ему уже доводилось видеть артефакты давным-давно ушедшего легендарного мира, но не в таком количестве и не в таком разнообразии. Кроме картин, на стенах поблескивали и совсем невиданные предметы, о предназначении которых у Виктора даже не возникало догадок.

- Вижу, тебе нравится моя коллекция – слегка дребезжащий низкий голос заставил вздрогнуть и вспомнить, почему он здесь оказался. Виктор начал неуклюже изображать церемониальный поклон, ища глазами скрытую мраком фигуру Главного Смотрителя.