Стена Ветров

- Здравствуй! Я тебя вижу, – он снова улыбнулся и Белка поняла, что лицо его вовсе не страшное. Ну, почти. А незнакомец, не двинувшись с места, продолжил: - Знакомься, это мой друг, кот. Я зову его Штормом. А я – Виктор. Если хочешь, можешь Шторма погладить. Он не будет против. Ведь правда? – обратился он к коту. Тот снова муркнул и уткнулся мордой в лицо мужчины.

При звуках его голоса, Катарина было дёрнулась спрятаться назад, вглубь щели, но человек сидел совершенно спокойно и почти неподвижно. Девочка протиснулась наружу до уровня плеч и ответила:

- Вообще-то, его зовут Дымок. И это наш кот. Ну, то есть всех, кто живёт в Гнезде Ветров.

Глава третья

Он так ждал и надеялся на её возвращение. Но, когда эта девочка, это чудо, появилась вновь - чуть было не проворонил её приход. Виной тому был Шторм. Кот снова возник словно из ниоткуда и подбежал к Виктору в самом дружественном расположении, просясь на руки. Это было неожиданно и приятно. Шторм ласкался, терся головой о лицо и бороду, а Виктор гладил его с благодарностью, погрузив пальцы в мягкую серую шерсть и ощущал живое тепло. И не придал никакого значения птичьему переполоху, начавшемуся этажом ниже, решив, что это последствия охоты Шторма.

Поэтому, торчащая из разлома макушка с развевающимися от ветра русыми прядями волос и сверкающие испуганные глаза заставили его замереть, боясь спугнуть удачу. Лишь кот продолжал топтаться на его коленях и громко утробно мурлыкать. Мелькнула мысль, что раньше за ним такого дружелюбия не наблюдалось. Мелькнула и пропала, а сам Виктор, затая дыхание взглянул в эти любопытные серые глаза. Хотелось вскочить, заорать от радости. Но вместо этого, он сдержанно улыбнулся и произнёс:

- Здравствуй! Я тебя вижу! – сердце замерло в ожидании реакции ребёнка. Он чувствовал её страх и напряжение, готовность мгновенно шмыгнуть назад, чтобы уже не вернуться никогда. И тут вмешался Шторм, который сперва по-кошачьи презрительно взглянул на Виктора и испуганную девочку, а после ещё более настойчиво боднул его головой, требуя ласки, и замурчал с удвоенной силой. Серые глаза слегка приподнялись над щелью, показался маленький нос и худые щёки.

- Знакомься, это мой друг кот. Я зову его Шторм, — он говорил тихим голосом, в мыслях молясь всем ветрам, чтобы только не оттолкнуть от себя этого непонятно как очутившегося в его тюрьме ребёнка.

Девочка высунулась по плечи, и Виктор с удивлением увидел, что одета она в простую рыбацкую тунику из выделанной рыбьей кожи, такие носились лишь на самых отдалённых островах Архипелага. Прошлый раз на ней было платье. Синее форменное платье.

- Вообще-то, его зовут Дымок – звонкий детский голос расколол привычные звуки ветра и птичий гвалт, — И это наш кот.

Она была маленькой лет семи от силы. Виктор не мог припомнить, чтобы во времена его ученичества принимали в таком юном возрасте. И ещё эта девочка не была красивой. Совсем. Даже большие серые, с рыжим ободком глаза не красили заостренные черты лица, скорее, делали его забавным, словно сквозь человеческую личину на свет выглядывал настороженный зверёк.

Испокон веков повелось, что девочек, обучающихся в Серой башне, готовили в подруги и фаворитки для влиятельных лиц Дома, и отбирались они по силе семей и красоте, чтобы уже их дети наследовали и то, и другое. По красоте... Не зря дед твердил, что всё рушится и деградирует. Он то всегда считал это стариковским ворчанием. А вот его Анна была бы совершенной, она обещала вырасти в настоящую красавицу, как её мать... Только он никогда не отпустил бы её в Гнездо Ветров. Виктор усилием воли подавил болезненное воспоминание.

Он уставился на девочку, не понимая, как вести себя дальше. Он, вдруг, отчётливо осознал, что никогда в жизни, будучи взрослым, не общался с детьми. А девочка с интересом рассматривала его. И по лицу было видно, что Виктор произвёл на неё совсем не лестное впечатление. Наконец, она прервала затянувшуюся паузу:

- А что ты тут делаешь? Ты кто?

Этот простой вопрос ввёл Виктора в ступор. Что ответить? «Я здесь живу» или «Знаешь, я опасный преступник»?!

- Я здесь, как бы сказать... Однажды, я нарушил важные правила, и за это меня наказали. Отправили жить сюда. Одного. Надолго, — сказал он и подумал: «Боже, что я несу.... Как вообще разговаривать с маленькими девочками?!»

К удивлению, это объяснение ее вполне устроило.

- Меня тоже часто наказывают, — горестно вздохнула она, — И никто не хочет дружить.

Девчушка подтянулась и выскользнула из щели, сев на ее край, всё ещё с опаской глядя на взрослого странного человека, каким он, несомненно был в её глазах.

- А меня зовут Белка. Ну, то есть я Катарина. Но все меня Белкой зовут, — девочка снова вздохнула.

- А меня в детстве Дельфином звали, — улыбнулся Виктор, — А потом, постарше, Командором.

- Дельфином...- девочка нахмурила белесые брови - Дельфин мне нравится, а то второе нет.

Виктор усмехнулся. Сам он в детстве терпеть не мог это прозвище, считая слишком сладким и совершенно несоответствующим его понятию о том, как должны звать “настоящего мужчину”. Но чуть повзрослев, оценил. Девчонкам оно нравилось.

- Тогда, можешь меня звать Дельфином. Или Виктором. Как тебе удобней. Вот, Шторм хочет познакомиться с тобой, – Виктор мягко подтолкнул кота к Белке.

На секунду девочка нырнула вглубь щели, заставив желудок сжаться от страха, но мгновением позже вынырнула из разлома, и выбралась на крышу уже целиком, сжимая в руке узелок, который тут же развернула и отломив, протянула Шторму кусок пирога. Кот не спеша приблизился и начал есть, позволяя себя гладить. Виктор сглотнул, кот с урчанием выбирал из теста начинку, а Белка с упоением гладила хвостатого бандита по спине. Наконец, насытившись, Шторм, неспешно отошел в сторону и начал вылизываться, а девочка подняла взгляд на Виктора:

- Хочешь пирог? Тут ещё много осталось

И надо бы было сказать, что нет, спасибо, я сыт, как требовали с детства вдолбленные правила этикета. Но он лишь молча кивнул, а Белка, взяв в руки салфетку с пирогом направилась к Виктору, и не дойдя несколько шагов, положила сверток на землю, вновь отступив поближе к спасательной щели.

- Спасибо! – искренне поблагодарил Виктор, и взяв кусок пирога, вдохнул запах выпечки, — Только давай его поделим. Одному есть не так вкусно, — девочка закивала, а он поделил оставшийся кусок на две равные части, один протянул девчушке, и та несмело подошла.

Они сидели друг напротив друга и ели пирог, вчерашний, но самый вкусный в жизни Виктора. А потом он спросил, что так занимало его все последние дни:

- А как ты оказалась на крыше? И откуда ты в Гнезде Ветров?

- На крыше? Сперва на самый верх поднялась, до лестницы с магической решеткой. Жжется, — пожаловалась она, — А потом по окнам до комнаты с обрушенной стеной, которая до щели наверх достаёт. Я ловкая! – гордо добавила она.

- Постой, это как, по окнам? – не понял Виктор

- А там снаружи ступенька и железки толстые торчат, очень даже удобно лезть! – Белка выглядела очень довольной собой.

Значит, забралась... Как бы теперь спуститься до тех окон... Выходит, не так-то уж и надежна его тюрьма.

- А в Гнезде Ветров? Ты, ведь, издалека?

Лицо девочки скривилось, и она, сперва медленно, запинаясь и подбирая слова, потом все больше распаляясь, принялась рассказывать. Сбивчиво, захлебываясь и перескакивая с одного события на другое. Спеша высказаться, пока кто-то расположен ее выслушать. И Виктор слушал. Не столько незатейливою историю, сколько живой голос, жмурился на холодное мартовское солнце и думал, как мало, иногда, нужно для счастья. Всего лишь присутствие человека, его живой голос. А Белка рассказывала о своих детских злоключениях в Гнезде Ветров, про Ключевой и своем заветном желании вернуться туда.

«Не островок – дыра», подумалось Виктору. «Дыра, далекая от всякой цивилизации. Обычно из таких мест все желают убраться куда подальше. Впрочем, она ещё ребёнок, и по наивности не понимает какой счастливый шанс выпал на ее долю.»

Рассказ о много лет назад пропавшем в Проклятом походе деде, заинтересовал Виктора

- Постой, значит, твой дедушка много лет назад плавал с теперешним Смотрителем Маяка? И не вернулся из того похода?

- Ну, да, — девочка наморщила нос, — Тогда Смотритель Смотрителем ещё не был. Или был... Бабушка рассказывала, но я не помню. Но дед не вернулся. Тогда все моряки не вернулись, кроме двоих. Капитана, ну, который Смотритель сейчас, и ещё кого-то там.

- Теперь мне становится понятно...

- Что? – глаза девчушки расширились от любопытства.

- Как твоя бабушка смогла тебя устроить в Гнездо Ветров. Мудрая женщина, — Виктор живо вспомнил всё, что знал о том Проклятом плавании. Знал из первых уст. Но подумать над сказанным решил позже, – А тебя не будут искать, — мягко спросил он притихшую Белку.

- Не-е-ет. Там, на Маяке праздник какой-то. То ли Смотритель назначает самого главного после себя, потому что старый стал, то ли, потому что болеет. У нас из-за этого каникулы, по домам все разъехались. А я, вот, осталась... А тут, наверху, живут чайки? – неожиданно закончила она.

Значит, дед болен... Вот почему Маяк светится синим цветом главы Дома. Будут выбирать нового Смотрителя, хотя выбирать – сильно сказано. Повздорят и подискутируют для порядка, а кандидат уже давно назначен. И тогда, после провозглашения, Маяк засияет всеми красками клана Бореев. И преемником будет, скорее всего «дорогой братец» Костас... А мог быть он, Виктор. Должен был быть он. Волна злости и боли заставила сжаться кулаки. Сделав несколько глубоких вдохов и заставив себя успокоиться, Виктор задал горячо интересующий его вопрос, стараясь голосом не выдать волнение:

- А ты не знаешь, случайно, кого хотят назначить новым Смотрителем? Ходят, ведь, слухи.

- Не-а. Не знаю, — для убедительности Белка затрясла головой, а Виктор разочарованно выдохнул и задумался.

Из размышлений его вывело прикосновение детской руки к ладони. Девочка явно хотела что-то спросить, но то ли стеснялась, то ли не знала, как к нему обратиться.

- А тут, наверху, живут чайки? Синие? – выпалила она и уставилась на Виктора так, что стало ясно – для её детских дел этот вопрос очень и очень важен. Он улыбнулся в ответ.

- Синие, это у которых на конце крыла синие перья? – Белка часто-часто закивала. — Есть. Живут вон на тех развалинах. Каждый год прилетают птенцов выводить.

Лицо девочки осветилось радостью, она взмахнула руками, и, казалось, готова была бежать к гнезду.

- Только они высоко гнездятся, я дотянуться не смог до них. А зачем тебе синие чайки?

От вопроса Белка словно сжалась, пробубнив, что просто интересно, отчаянно делая вид, что ни чайки, ни их гнёзда её совершенно не интересуют. Виктор снова улыбнулся:

- Давай, я завтра покажу тебе их. Сейчас лучше вернуться. А то тебя хватятся, и тогда больше сюда не пустят.

Девочка согласилась, и столько разочарования было в этом её согласии, что Виктор понял, что она обязательно вернётся.

- Только, пусть твои походы сюда будут тайной. Твоей и моей. Если об этом кто-нибудь узнает, даже кто-нибудь очень близкий – меня накажут, и тебя тоже. Пожалуйста, сохрани всё в тайне! Обещаешь?

- Обещаю – серьёзно ответила Белка, — только, я тогда, завтра приду. Можно?

- Приходи! Буду тебя ждать. И чаек покажу, – пообещал Виктор, провожая девчушку до щели, ведущей внутрь Серой Башни.

Итак, получилось! Счастливый случай занёс девочку сюда, зачем только, он так и не узнал, вероятно, это связано с ее интересом к чайкам. А он этот случай, пока что не упустил, и Белка (как там её имя? Карина? Катарина? Что-то в этом духе), обязательно вернётся. Если только... Об этом «если только» думать не хотелось. Виктор подавил угрызения совести, уверив себя, что с ребёнком, всю жизнь лазающем по отвесным скалам ничего не случиться. Эта девочка - его шанс. Возможно, единственный. Который нужно использовать любой ценой.

Значит, узкие окна внизу не защищены. Спуститься до них сложно, и в данный момент невозможно. Но с её помощью...

Виктор улыбнулся. Действовать нужно быстрее, много ли времени маленький ребенок сможет сохранять тайну.

Он обошёл крышу, прикидывая, на каком точно расстоянии находится край сферы. В этом отношении ничего не изменилось, блокировка магической силы была полной, но теперь это не казалось непреодолимой проблемой. И спасибо тому, кто поставил морок, делающий его невидимым для внешнего мира. Тем не менее поостеречься надо.

Но сама ситуация... Кто бы предположил, что появится такая вот Белка... Которая снаружи... по тонкому бордюру...Виктор возбуждённо мерил крышу шагами.

А ведь дед девочки, похоже, плавал под командой его собственного деда, в Проклятом походе. В походе, о котором ходили самые разные слухи, один страшнее и фантастичнее другого. Поход, который, по иронии, так или иначе повлиял на жизнь обоих их внуков. Вот уж, действительно, проклятый...

Виктор резко остановился и сел. В голове возник образ старика, его обманчиво слабый голос, скрип снастей на послушном ветру, солёные брызги и стайка дельфинов, сопровождающая небольшую представительскую флотилию. И дедов рассказ, навеянный, должно быть жарой и скукой. Повергший Виктора, нет, не в шок. Но в понимание цены власти.

В то лето его официально включили в делегацию Дома Ветров, для встречи глав Домов, раз в год проводимой в столице всех островов, названной Вавилоном по давно позабытой легенде. Разросся Вавилон на самом большом острове Архипелага, расположенном почти в его центре и, по древнему договору, не принадлежал никому и одновременно всем. Сюда сливались мощные потоки Силы. Здесь властители договаривались о совместном существовании, здесь вёлся обмен крупными услугами стихийников, которые влияли на жизнь и благополучие целых кланов, здесь заключались крупные и мелкие сделки между Домами. Здесь же, по договору всех Домов, создавались деньги, основой для которых служили ракушки жемчужницы, серебряные и медные бусины или кристаллы хрусталя. Но деньгами их делал заряд Силы, сплетенный из всех четырёх стихий, и именно сила определяла их ценность. Здесь же изготавливались самые мощные артефакты. И конечно, велась торговля. День и ночь, в любое время года, слегка приутихая в сезон штормов и вспыхивая с новой силой по его окончании.

Виктор уже успел самостоятельно обойти большую часть доступного мира, то плавая с мелкими поручениями Совета, то неся патрульную службу на границе Дома Ветров, или гоняя контрабандистов по всему Архипелагу. Службу чисто формальную, и по его убеждению, созданную лишь для того, чтобы хоть как-то занять молодых людей из знатных семей, и не дать им или спиться, или погрузиться в сны, навеянные дурманом, или деградировать каким-нибудь другим способом, придумать который гораздо легче, чем найти себе занятие по душе.

Команда его яхты состояла из молодых энергичных людей, которые признавали его лидерство и охотно подчинялись. Однажды кто-то из них полушутя назвал его Командором, и прозвище, которое, что и говорить, льстило Виктору, приклеилось накрепко, вытеснив полудетское – Дельфин. В те времена Виктор был вполне доволен жизнью.

Столица Архипелага была ему знакома с детства, и отыграв роль члена дедовой свиты в торжественной части встречи Домов, он предался приятному времяпровождению, посещая весёлые дома и таверны, подстерегающие путника на всяком углу города. Ибо на сами переговоры его, как и других не самых высоких представителей прибывших делегаций, не пустили. И всё равно, Виктора распирало от самодовольства. Среди посланников Дома Ветров, он был самым молодым, единственным внуком, приглашенным на это мероприятие лично дедом.

И домой он возвращался на дедовом флагмане. Правда, в этом были и свои малоприятные моменты. А именно – с завидной регулярностью и не по разу выслушивать стариковские рассказы о былом. Но, поразмыслив, Виктор решил, что это малая плата за близость в Главному Смотрителю. Поэтому при очередном приступе дедовых излияний, сел на палубе возле старика и сделал заинтересованное лицо, в душе надеясь, что долго это не продлится. Дед начал издалека:

- Скажи мне, внук, ведь ты считаешь меня прилично выжившим из ума стариком, сильно засидевшимся в должности Смотрителя?

- Нет, что ты?! – Виктор энергично замотал головой, насколько позволяли приличия.

- Не убедил. Впрочем, и не стоит убеждать. Я и сам знаю. Твой беспутный папаша сгинул, а среди других своих детишек замену я найти не могу. Вот и приходится ждать, когда подрастут внуки. Может, хоть кто-то из вас окажется достаточно толковым, чтобы заменить старика... И так акулы из Совета рыщут, стягивают круги, в надежде свалить наш клан и поставить кого-то своего. Приходится выкручиваться... А преемнику придётся разгребать множество дерьма, которое тихо, незаметно так, копилось, копилось, да и выросло в кучу. Которую не замечать себе дороже.

У Виктора радостно ёкнуло сердце. Похоже, в преемники старик прочил его. Хотя, внуков у Йоргоса старшего было много, от законных и не очень детей. Но выделял он именно его. И Костаса... Воспоминание о вечном сопернике слегка омрачило нарисованную в голове картину.

- Ты меня слушаешь вообще? – голос деда вырвал из размышлений.

- Конечно! Только не совсем понимаю, о каком дерьме ты говоришь. Разве Архипелаг не живёт богаче, чем когда-либо в истории? Разве маги не становятся всё сильнее? Да что там люди Силы, любой голодранец может себе позволить жить комфортно и особо не напрягаясь.

- Вот, вот. Любой голодранец. И если немного спустишься с небес и обратишь внимание, увидишь, что среди голодранцев появляется всё больше людей Силы. И Силы другой. Механизмы работы которой нам не вполне понятны. Набор слов, написанные закорючки, бессмысленные обряды. Но они работают. И придёт время, а я думаю придет оно очень скоро, и эти голодранцы захотят изменить свое положение. И даже это ещё не проблема... Силы на Архипелаге становится слишком много.

- А разве Силы может быть много? Разве не она является целью? – Виктор в недоумении развёл руки.

- Является, когда есть на что её потратить. Наши предки благодаря Силе выжили, отстроили Маяки и города. А сейчас? На что она тратится? На украшательство жилищ? Хорошо, если это делается из соображений красоты, а не для того, чтобы переплюнуть соседа... На охоту? Необходимость в ней отпала лет сто назад. Сейчас фермы морских коров и плантации водорослей прекрасно могут прокормить все острова, да еще останется. Для постройки кораблей? Вся наша жизнь держится на флоте. Но большая часть шкур несчастных китов – бродяг идёт на прогулочные яхты. Бессмысленно огромные. Уже несколько лет китов не видели нигде. Ни один из Домов. Похоже, они перестали заплывать внутрь Кольца.

- Ну, это проблемы, которые возможно решить, – пожал плечами Виктор.

- Возможно. Если решать. Только наши кланы готовы, скорее сцепиться друг с другом, чем поступиться долей комфорта. Я скажу тебе страшную ересь, но, похоже, Великие, устанавливая Стену Ветров, то ли ошиблись в расчетах, то ли вообще не думали, что случиться через столетия. Или думали, но заигрались... Сила ветров в Кольце нарастает, и Сила, концентрируемая ими внутри Кольца, также растет. Уж не думаешь ли ты, что лёгкость, с которой плетутся заклятия, появилась от заслуг нынешних магов? Договор о владении одной Стихией давно не выполняется Домами, хотя формально законы чтутся, а заряженными артефактами, торгуют чуть ли не на каждом углу. И кто их клепает?! Дикие! И, ведь, эти подделки работают!

- Какие проблемы? У Домов достаточно сил не то, что присмирить, вообще стереть их с лица Архипелага. Половина проблем с преступностью решится.

- Да упаси Хозяин Ветров! Ни в коем случае! Когда у Домов не станет общего раздражителя, мы начнем грызться друг с другом!

Виктор недоверчиво хмыкнул, а дед продолжил:

- Речь не о Диких. О Силе. Ее накапливается слишком много. Ты заметил, как часто без каких бы то признаков, налетают шторма? А землетрясения? На нескольких островах Огня пожар в одночасье спалил всё, и Смотрители не смогли его обуздать. И это нарастает. Возьми Гнездо Ветров. Казалось бы – где тут связь? Тем не менее. Начиная где-то с твоего поколения, кланы Ветра, обладающие маломальской Силой, всё меньше шлют своих потомков туда на обучение. Обучают их сами. Сами! Да раньше такое было немыслимо. А в само Гнездо нынче кто только не попадает....

Виктор внимательно выслушал тираду деда, и, хотя ничего особо страшного в вышеперечисленном не увидел, списав на стариковские традиционные рассуждения «а вот раньше было...» или «вот в мое время...». Да что и говорить, он бы и сам не отказался в детстве обучаться на семейном острове, а не в Серой Башне. Или в покоях отца на Маяке. Однако упоминание о штормах и землетрясениях заставили задуматься. Действительно, их стало как-то слишком много. И проливные ливни, смывающие в море почву в одной части Архипелага одновременно с засухой в другой, начинали если не пугать, то беспокоить. С погодой явно происходило что-то не вполне нормальное.

- И всё-таки, я думаю, что ты преувеличиваешь, — как можно почтительнее произнес Виктор, чтобы, не дай Ветры, не рассердить старика, — И что с этим можно поделать? Как я предполагаю, ты не просто так мне это рассказываешь?

Дед остро глянул в глаза внука:

- Я пытался это решить. Так, как считал правильным. Но не успел. Ты слышал, наверное, о Проклятом походе и глупые слухи, которыми он оброс. Я расскажу, как было на самом деле... Видит Первый, намерения мои были чисты... – старик сморщился, словно от боли и начал рассказ:

Давно, согласно традиции, у каждого властителя было столько жён, наложниц и просто подруг, сколько он мог прокормить. Обычай этот появился во времена Первых, когда от наличия людей Силы зависело выживание всех. Поэтому каждый мужчина, успешно прошедший посвящение в какую-либо из Стихий, мог рассчитывать на женское внимание, и в обязанности такому вменялось оставить после себя множество потомков, чтобы как можно больше магов появлялось на Архипелаге.

Когда борьба за выживание осталась в прошлом, Архипелаг был обжит, и голодная смерть никому больше не грозила, традиция эта у мужчин, обладающих Силой, осталась. Я был одним их двенадцати законных сыновей своего отца, и он выделял меня из других. В те времена заселялись последние дальние островки. Народ Диких, не в меру расплодившийся по окраинам, изгонялся, а где-то и вырезался, чтобы, наконец, наступило долгожданное благоденствие. А оно все не наступало. Нет, никто не подыхал от холода и недоедания, молодым парням было разрешено отправляться в море даже до рождения первого сына. Люди перестали быть малочисленными и беззащитными. Но вместе с тем, уже тогда начались изменения, не зависящие от людской воли. Стихии начали выходить из-под контроля. Первое землетрясение полностью разрушило остров Тихий из Дома Земли, после которого цунами прокатились едва ли не по целому архипелагу. Потом ураган, чуть не разоривший Ветроград.

Собравшийся Совет четырёх Домов долго спорил и едва не перегрызся из-за двух расходящихся предложений. Одно – увеличить использование Силы. Закачивать ее в предметы, и дать доступ к тем предметам черни, не обладающей даром магии. Вливать в украшение городов, использовать всюду, чтобы, тратить как можно больше, и тем самым уменьшить напряжение. Отец же предложил другое – вновь открыть пути, ведущие за Стену Ветров. Спустить пар. И выбраться, наконец, наружу. А возможные нападения чудовищ, коли случатся вновь, лишь встряхнут Дома, сделают их сильнее. В противном случае мужчины деградируют, станут слабыми. Или начнут грызться друг с другом.

Никто его предложение не принял даже к рассмотрению, расценив, что риски намного превышают потенциальную пользу, да и память о давних набегах из-за Стены еще была сильна.

Да и сам метод, предложенным отцом, вызывал сомнения. В итоге, ограничились решением активнее тратить Силу для любых, не противоречащих закону, целей. А к границам закольцованной Стены послать дополнительные патрули. Отец подчинился, но остался при своем убеждении, нередко при близких, нелестно высказываясь об умственных способностях других Смотрителей.

И вот тогда-то мне пришла мысль, как завоевать его расположение, чтобы обойти братьев. Дому Ветров я представил свой план исследования дальних островков, и получил разрешение на снаряжение лучшего корабля отцовского флота. Дал поверенному письмо с настоящими планами, и попросил вручить отцу, когда, по моим подсчетам, корабль подойдет к Стене Ветров. Команда моряков – простых, не магов, плавала не первый год и была предана клану Бореев. Но когда через пару дней пути я объявил им о своей настоящей цели – пересечь Стену и разведать, что там, за ее пределами, люди начали роптать. Одни боялись проблем с законом, другие боялись за семью, и все – за свою жизнь. Но, всё-таки, мне верили... Не зря я так много времени болтался в обходах границы, и со всеми ними был знаком лично. Да и надеялись они, что рано или поздно, именно мне предстоит стать Главным Смотрителем, а служить главе Дома и почетно, и выгодно. Немалую роль в убеждении сыграли посулы богатой платы, и протекции семьям.