Звёздные сигналы. Искупление

Он спустился по парадной лестнице и уже почти пересёк главный вестибюль, направляясь к выходу из дворца, когда со стороны галереи донёсся тихий, робкий голос матери:

— Миён, сыночек… Подожди. Я так давно тебя не видела.

Сайед на мгновение закрыл глаза, с трудом подавляя вздох, затем обернулся. Мать стояла у высокой колонны, не решаясь сделать шаг навстречу. Взгляд её совсем потух, на исхудавшем, бледном лице залегли глубокие тени.

— Великая сайеда, светлого Фэра, — Миён подошёл к ней. — Что случилось?

Он осторожно взял женщину под локоть и мягко повёл в просторную малую гостиную, подальше от любопытных глаз стражи.

— Ты прилетел ещё вчера, но так и не зашёл ко мне, — тихо, с горьким упрёком произнесла она, когда они сели.

— Я не хотел беспокоить Вас с дороги.

Мать печально опустила голову:

— Миён, мои двери всегда для тебя открыты. Так было и так будет…

— Да, я знаю. Как Вы себя чувствуете? Выполняете предписания Тао Ло?

— Да… Но ты…

Она умоляюще посмотрела на сына, пытаясь поймать его взгляд, но Миён резко отвёл глаза в сторону и ледяным, хлёстким тоном позвал:

— Дама Чо Вэй! Дама Чо Вэй!

В гостиную, задыхаясь, вбежала старшая фрейлина из личной свиты матери.

— Чем вы вообще занимаетесь? — в голосе сайеда зазвенел опасный металл. — Почему Великая сайеда разгуливает по дворцу в одиночестве?!

Придворная дама поспешно склонилась в глубоком поклоне, её лицо мгновенно пошло багровыми пятнами от страха.

— Простите, Великий сайед…

— Прекратить оправдания. Отвести Её Величество в покои и срочно вызвать лекаря.

Тан Миён обернулся к матери:

— Великая сайеда, вам лучше отдохнуть. Я приду к Вам… Как-нибудь.

Он поспешно отвернулся, стремясь как можно скорее покинуть гостиную, когда в спину ему долетел тихий, захлёбывающийся плач:

— Завтра… Завтра годовщина нашей милой Тан Арым. Тебя снова не будет в столице…

Сердце конвульсивно сжалось. Сестра. Завтрашняя дата была его личным, неизбывным кошмаром.

Мать сквозь слёзы продолжила:

— Ты ни в чём не виноват, Миён. Она была больна… Я просто не хочу потерять ещё и тебя.

Сайед ничего не ответил и бросился прочь. Позорно сбежал от собственной матери, спасаясь от чувства вины.

Весь день правитель провёл в делах, но его не покидало липкое, тревожное ощущение, будто реальность дала трещину. Он смутно помнил, что забыл о чём-то или о ком-то жизненно важном. Может, виной тому была грядущая годовщина?

Во дворец он вернулся глухой ночью. Снова пил пайт, пытаясь заглушить тоску, и снова беспамятно уснул прямо в кресле.

Новое утро. Голова раскалывалась от тяжести. Сайед рывком сел на постели, дико оглядываясь по сторонам: знакомая спальня, высокие своды — он во дворце. Взгляд скользнул по смятому шёлку соседней подушки. В груди ворохнулось нехорошее предчувствие, страх осел на подкорке.

— До Кан! — хрипло позвал сайед.

— Да, мой сайед, — старый лайер привычно склонился у постели господина. — Светлого Фэра.

— Светлого Фэра. Где Ён Хэ?

— Он уже отбыл по вашему поручению…

— Какому поручению? — Миён замер, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод.

Всё это казалось пугающе знакомым. В голове вспыхнуло чёткое, сумасшедшее знание того, что слуга ответит дальше.

— Мне это неизвестно, господин… — ровно выговорил старик.

— Что я вчера пил? — сайед спросил это, уже заранее зная ответ, буква в букву.

— Пайт, мой господин. Много пайта.

— Настолько много, что я забыл, куда отправил Ла Ён Хэ?

Слуга лишь смиренно опустил и поднял веки.

— До Кан, какой сегодня день? — Миён в упор посмотрел на лайера.

— Шестнадцатое эвойля.

Сайед опустил босые ноги на холодный пол и зажал голову ладонями. Этого не могло быть. Шестнадцатое эвойля было вчера. Реальность замкнулась.

— Неси одежду, — глухо приказал он.

И всё повторилось заново.

Слуга принёс облачение, затем была купальня. Но теперь, стоя перед зеркалом, Миён не предавался воспоминаниям. Его движения были механическими, выверенными. Он шёл по бесконечным дворцовым галереям, с каждым шагом отчётливо понимая, что сейчас произойдёт. Он точно знал, кого встретит за следующим поворотом.

— Миён, сыночек… Подожди. Я так давно тебя не видела, — раздался за спиной до боли знакомый голос.

Сайед на секунду закрыл глаза, судорожно втянул воздух, а затем обернулся. Мать стояла у той же колонны, не решаясь подойти ближе. Потухший взгляд, глубокие тени на исхудавшем лице — она оплакивала погибшую Арым. Точно так же, как вчера.

В груди у Миёна словно провернулось ржавое лезвие.

— Я помню, — ответил Великий сайед. — Я помню Арым. Мама, я приду позже. Вечером, и мы поговорим. Хорошо?

— Миён…

— Мне нужно идти. Дама Чо Вэй! — позвал сайед.

В гостиную вбежала придворная дама. Она склонилась, а сайед ровно, без прежней вспышки гнева произнёс:

— Проводите Её Величество в покои и вызовите лекаря. После погуляйте с ней в саду, а к вечеру накройте для нас стол. Я буду ужинать у Великой сайеды.

— Слушаюсь, мой господин, — ответила лайера.

Миён стремительно вышел наружу, сел в хлут и поднял машину в воздух. Весь этот день он ощущал себя сторонним зрителем, смотрящим старую запись, — он заранее знал каждое слово и действие окружающих. Приземлившись у инженерного корпуса, сайед уверенно прошёл мимо растерянных учёных и резко остановился напротив молодого лайера, который мгновенно вытянулся по струнке. Именно этого юношу ему должны были официально представить только через час. Но в этот раз Миён решил изменить сценарий.

— Лайен Фот Иш, вы получаете патент на свою разработку, — объявил повелитель.

На лице юного инженера отразилось крайнее изумление.

— Мой сайед! Я не подведу! Вы не пожалеете, что доверили мне!

— Я знаю.

Тан Миён двинулся дальше по коридору, пока внезапно, словно наткнувшись на невидимую преграду, не споткнулся на ровном месте.

— Великий сайед, вы в порядке? — обеспокоенно спросил оказавшийся рядом Кая Торм.

— Да… Советник. Зайдите ко мне сразу после моего возвращения во дворец.

Кая Торм почтительно кивнул и отступил назад.

Прилетев в резиденцию, сайед быстрыми шагами направился к тронному залу. Мысли путались, он безотчётно повторял про себя:

«Кая Торм… Кая Торм… Кая Кира…»

Миён замер как вкопанный посреди галереи. Кира. Странное, чужое имя для женщины. Кто она такая? Кто-то из угасающего рода Кая? Может быть, именно с ней он провёл ту загадочную прошлую ночь, о которой ничего не помнит? В лицо внезапно ударил жар, дыхание перехватило. Что с ним происходит? Сайед судорожно вдохнул воздух и вдруг отчётливо уловил едва заметный, призрачный аромат. Так пахло счастье, весна и чистая молодость. Кира. Так пахла именно она.

Миён рванул тяжёлые створки и вошёл в тронный зал, где его уже ожидал советник.

— Все вон! — хлёстко скомандовал владыка.

Личная стража поспешно покинула помещение. Кая Торм тоже двинулся к выходу, но сайед остановил его:

— Нет, Кая Торм, останься.

Лайен замер у подножия помоста, склонив голову. Миён медленно опустился на трон, пристально вглядываясь в подданного.

— Как ты поживаешь, советник?

На бледном лице лайера проступило явное смятение.

— Благодарю, мой владыка. Жив, здоров.

Миён мысленно перебрал в памяти семью советника.

— Как супруга? Дети?

— Благодарю, всё так же хорошо.

— А… Кира?

— Кира? — искренне удивился советник.

— Да. Как она?

— М-м-м… Повелитель, мне не известна лайера с таким именем.

— Ложь. Она из твоего рода. Кая Кира!

Советник промолчал. Миён хищно прищурился — ах ты, хитрый войкэн.

— Так как она? — в груди сайеда бешено, в сладком предвкушении заколотилось сердце. Ему стало жизненно, отчаянно важно узнать, где она находится и что с ней.

— Великий сайед, я действительно не знаю такой лайеры.

— Не лги мне! Твоя дочь, Кая Элея, — её мать!

Миён вдруг осёкся, опешив от собственных слов. Откуда, из каких глубин памяти он это взял?!

— Моя дочь Элея умерла ещё во младенчестве, — глухо отозвался советник.

Сайед медленно опустился на трон, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Что с ним происходит? Он ведь был абсолютно, непоколебимо уверен в том, что говорит. Кира… Кира… Кая Кииии-раа… Мысль обожгла сознание, заставив Миёна замереть с приоткрытым ртом.

— Кая Торм, что здесь творится?! Почему я проживаю один и тот же день по кругу? Где твоя внучка Кира?

Внутри черепной коробки набатом пронеслась иная, сокрушительная мысль: «Где моя кэлаая, Кая Кира?!»

Но старый лайер смотрел на правителя с полным непониманием:

— У меня нет внучки.

— Ты лжёшь! — в ярости рявкнул владыка и наотмашь ударил по разуму подданного силой сайеда. — Где твоя дочь Элея?

— Мертва, — бесцветным, мутным голосом ответил советник, подчиняясь ментальному приказу.

— Кто посмел её убить?!

— Наёмники… Выкрали прямо из колыбели…

В голове Миёна грохнули ослепительные вспышки, словно взрывались заблокированные пласты памяти. Доклад о неопознанном сигнале, экстренная проверка, кэлаая… Его Кира. Что это за безумие?!

— Но она жива! Она находится на Земле!

— Моя дочь мертва, — монотонно повторил старик.

Миён до боли в глазах впился взглядом в энергетический контур советника. Ни единого колебания. Не лжёт.

Правитель тяжело опустил руки и разорвал ментальный захват, отпуская пленника:

— Уходи…

Кая Торм посмотрел на господина со смесью страха и глубокой жалости, словно на душевнобольного, и поспешно покинул зал.

Может быть, он и в самом деле сходит с ума?

Сайед вышел из тронного зала, но застыл посреди галереи, потеряв ориентиры. Весь мир вокруг казался изощрённым сумасшествием. Он сам не заметил, как ноги привели его в личные покои. На автопилоте прошёл в кабинет, опустился в кресло перед рабочим столом и… потянулся к планшету. Рука сама, повинуясь какому-то древнему инстинкту, принялась выводить на экране её силуэт. Миён всегда прекрасно, даже талантливо рисовал, но никогда не придавал этому значения. А сейчас стилус воспроизводил его истинные, заживо похороненные воспоминания. Родное, бесконечно любимое лицо. Когда он не сумел мысленно вспомнить цвет её волос, он просто закрыл глаза и глубоко втянул воздух. Призрачный аромат весенней свежести мгновенно заполнил лёгкие. Её аромат.

Он нарисовал её в ярко-синем платье, с крошечной птицей, доверчиво сидящей на тонком пальце. Сайед точно знал, как называется это существо — соловей. Он помнил, что эта птица чудесно поёт. Но не здесь, на Лаере, в там, на далёкой Земле, где сейчас находилась она.

Дорисовав, сайед неожиданно улыбнулся и едва слышно прошептал, выводя стилусом на краю экрана подпись:

«Я люблю тебя, моя маленькая сайеда! Миён».

В ту же секунду фальшивая реальность вокруг него дрогнула. Пространство кабинета пошло ломаными, маслянистыми волнами, стены и потолок начали мелко, яростно трястись, но Миён лишь шире улыбался. Он неотрывно смотрел в прекрасные нарисованные глаза и шептал имя той, к кому наконец возвращался разум:

— Кира… Моя Кира. Моё сердце.

Иллюзорный дворец лопнул, уступая место наступающей глухой тьме. Портрет на экране вспыхнул и исчез последним. Вместе с этой темнотой пришло абсолютное, кристально чистое понимание: кто он такой, кто его Кира и где он обязан быть прямо сейчас. Память лавиной вернула Тан Ман Шика, катакомбы и оглушительный взрыв у разрушенных гермодверей. Сайед вспомнил всё.

Резкий рывок.

Миён широко распахнул глаза и дико огляделся. Это были не его роскошные покои. Он лежал внутри прозрачной капсулы медицинского регенератора. Вокруг наперебой жужжали приборы, пищали датчики жизнеобеспечения. На этот шум в отсек, задыхаясь, вбежал Тао Ло. Только сейчас сайед по-настоящему заметил, каким старым и измождённым выглядел личный лекарь.

— Великий сайед! Вы очнулись! — всплеснул руками старик.

— Да, Тао Ло. Я жив. Где все? — Миён хрипло заговорил, силясь протолкнуть воздух через пересохшее горло.

— Разбирают завалы после взрыва…

— Где Великая сайеда? — жёстко перебил его правитель.

— Она пропала…

Миён на мгновение закрыл глаза. На пределе сил он потянулся сознанием в ментальное пространство, отчаянно ища искру Киры, но ответом ему была лишь глухая, ледяная тишина. Контур молчал.

Сайед рванул датчики с тела, спрыгнул на холодный пол и пошатнулся от резкой вспышки боли. Грудь была туго забинтована, сквозь медицинскую ткань проступали жёлтые пятна фиксирующего геля.

— Мой господин, Вам категорически запрещено вставать! Нужно лежать! — лекарь в ужасе попытался удержать его за плечи.

— Нет. Одежду. Немедленно.

— Но…

— Тао Ло, ты знаешь меня с самого детства, — Миён взглянул на него сверху вниз, и в его глазах зажёгся опасный огонь сайеда. — Я не умру.

Старик покорно склонил голову и поспешно вышел. Вместо него в отсек вихрем влетел Ён Хэ.

— Миён! — друг, напрочь позабыв о придворных приличиях и субординации, бросился обнимать его. — Ты жив! Слава роду Тан!

— Докладывай. Кратко и по делу.

Пока Ён Хэ судорожно помогал ему застёгивать элементы походного облачения, сайед слушал сухой доклад:

— Когда прогремел тот взрыв на поверхности, тебя швырнуло на камни. Взрывная волна была колоссальной. Погибли многие лайеры, полегли си́лиарцы из передового отряда. Тебя нашли под обломками далеко не сразу, ты уже был без сознания. Киру… Киру так и не обнаружили. Её дед и бойцы из её личной охраны утверждают, что она жива. Они уверены в этом, но…

— Я её не чувствую, — глухо отрезал Миён, затягивая ремень. — И больше не слышу.

Друг испуганно замер, так и не застегнув наплечник. На его лице отразился неподдельный леденящий страх:

— Если… Если она мертва… Сколько тебе осталось, Миён?

— Два или три месяца. Я проживу два или три месяца. Мне этого вполне хватит, чтобы отомстить.

Оба лайера в полном молчании покинули медицинский блок и направились к жилым каютам. Но стоило Миёну ступить на порог жилого уровня, как в черепную коробку мертвенным холодом ворвался знакомый голос Ман Шика.

«Ты выжил. Какая досада».

«Где моя сайеда?! — Миён мысленно ударил в ответ, выстраивая жёсткий ментальный блок. — Если с её головы упадёт хоть один волос — ты труп».

«Она жива. И её жизнь сейчас полностью зависит от тебя…»

«Чего ты хочешь?!»

«Справедливости! Искупления грехов правящего рода Тан!»

«Прекрати пафос. Конкретные требования!»

«Отрекись от трона, — вкрадчиво прошелестел враг. — И я сохраню ей жизнь. Выбирай, Великий сайед, что тебе дороже: трон или твоя кэлаайя?»

«Мне нужны твёрдые гарантии, что она жива и ты выполнишь условия».

«Моё слово! Слово са…»

«Не интересует», — оборвал его Миён точно так же, как когда-то Кира обрывала его самого.

В ментальном канале повисла секундная, багровая от ярости пауза.

«Что за мерзкая манера перебивать?!»

«Не ори. Слушай сюда: я отрекусь от престола. Официально признаю тебя потерянным сыном рода Тан, а ты вернёшь мне Киру на Лаер. Ман Шик, мы можем обойтись без этой бойни…»

Сайед отчётливо уловил, как энергетический фон врага на миг дрогнул, обнажая минутное замешательство. Но иллюзия мира тут же растаяла.

«Сайед никогда добровольно не отдаст трон! — захлебнулся ненавистью Ман Шик. — Один из нас должен умереть!»

«Всё меняется...» - ответил сайед, но противник оборвал разговор.

Связь лопнула сухим электрическим щелчком. Миён остановился посреди коридора и тихо произнёс:

— Всё меняется. Кроме моего трона и моей любви к Кире.

— Что? — не понял шедший следом Ла Ён Хэ.

— Кира жива. Ман Шик хочет обменять её на корону империи.

Сайед вошёл в свою каюту. В груди ворочалась холодная, смертоносная уверенность: у него осталось слишком мало времени, и эту битву он обязан выиграть любой ценой.

Глава8. В гостях у иштов...

Пробуждение вышло откровенно дрянным. Высокий каменный потолок, сталактиты… В голове замелькали обрывки воспоминаний: мы с Миёном выходим из катакомб, говорим — и вдруг взрыв. Кто успел заминировать выход? Там же были только свои. Или не только?

Я подняла руку, чтобы убрать с лица волосы, и ощутила лишний вес. Наруча с бронёй нет, но комм, к счастью, оставили — хоть руку резать не пришлось. Зато запястья стягивали кандалы. Я потянула цепь — металл глухо зазвенел по полу. Длинная.

— Пришла в себя? — раздался голос сбоку.

Я повернула голову. На меня смотрел огромный ишт с льдистыми глазами.

— Видишь же. Зачем спрашивать? Где я?

— У меня в гостях.

— Своеобразный метод приглашать…

Значит, передо мной Тан Ман Шик. Я присмотрелась внимательнее. Высокий, тренированный — такого с ног не свалишь. Белоснежные волосы, светлая кожа, разрез глаз азиатский. Взгляд упал ниже, на хвост — точь-в-точь как у барса: белый, в чёрных пятнах. Интересно, это наследство от темноволосой бабки? В памяти вдруг всплыл забавный факт: барсы часто носят свой хвост в зубах.

— Меня не было на планете, а ишты тебя почему-то не любят, — произнёс он. — Не знаешь почему?

Действительно, с чего бы это?

— Нет, не знаю. Слушай, а можно вопрос?

— Можно.

— Хвост в зубах таскаешь?

— Что?! — он удивлённо вскинул брови.

— Ну, твой хвост похож на хвост ирбиса, а они носят его в зубах.

Я рассмеялась:

— Шот, покажи ему картинку барса в горах.

— Воспроизвожу, — отозвался ИИ.

В воздухе развернулась голограмма: на ней крупным планом красовался хищник, покорно держащий в пасти собственный хвост.

— Очень смешно, — Ман Шик улыбнулся, и на миг я залюбовалась. Красивый гад. Как и Миён. Семейное это у них, что ли?

— Ты на кого из родни похож?

— На отца. А что?

— Да так… Мне кажется, на всех представителей рода Тан. Красивый.

Зачем я это говорю? Что я вообще несу?!

Ман Шик мягко усмехнулся и принялся отпирать мою темницу.

— Знаешь, а мы могли бы поладить. В отличие от Миёна, я не привязан к одной женщине — как и все ишты. Но к тебе бы привязался с удовольствием.

Хозяин пещеры подошёл ближе и легко приподнял меня.

— М-да, Кира. До чего он тебя довёл… Такой цветок нужно содержать в роскоши, а не таскать по гарнизонам.

— Вообще обо мне не заботится, — притворно пожаловалась я. Мы и познакомились-то на войне, когда он на нас напал.

— Ужасно. А вот я тебя спас.

— Спаситель… Чуть не убил. Знакомиться с девушками вы вообще не умеете.

Он снова улыбнулся и задумчиво посмотрел куда-то поверх моей головы.

В подтверждение моих слов оглушительно заурчал живот.

— Я есть хочу. Я растущий организм.

— Если мы договоримся, будешь жить как королева. А можешь ею и стать.

— Знаешь, я люблю думать в тепле и на сытый желудок.

Нужно выбираться. Но как? Ласковое слово и кошке приятно. Он, конечно, не дурак, но всё же мужчина. А они любят комплименты ещё больше женщин. И покорность…

Я попыталась подняться, но в ногу мгновенно выстрелила резкая боль.

— Ай!

— Что такое?

— Не могу наступить.

Помедлив, Тан Ман Шик отстегнул кандалы и подхватил меня на руки.

— Вот видишь, я готов носить тебя на руках, маленькая сайеда.

— Это временная акция или на постоянной основе?

Мужчина рассмеялся и пошёл к выходу.

Вскоре меня внесли в роскошные апартаменты. Я вовсю крутила головой:

— А ты неплохо устроился.

— Мы улетели из того кошмара, Кира. Ты достаточно насмотрелась на смерть. — Он аккуратно опустил меня на кровать и склонился над самым лицом: — Со мной ты будешь гораздо счастливее.

— А… Ты ведь мне смерть обещал. Тогда, помнишь?

— Так ты фой украла…

— Ты первый начал, — прозвучало совсем как в детском саду.

— Сейчас врача позову.

— А может, не надо?! Они у вас того… ненормальные.

— Не бойся.

Дверь за Ман Шиком захлопнулась. Я огляделась: кругом сплошной мрамор, позолота и шёлк. На фоне этого великолепия мой покрытый копотью и грязью комбинезон выглядел издевательством. Впрочем, пригласительный билет я не заказывала.

В спальню вошёл доктор. Обычный человек, типичный скандинав: пепельные волосы, прозрачно-голубые глаза, идеальная светлая кожа.

— Здравствуйте, гэрра.

— Здравствуйте.

— Что беспокоит?

— Нога. Наступить невозможно.

— Посмотрим, — он щёлкнул замками чемодана.

Я инстинктивно отползла назад, укрыв пострадавшую голень кольцами хвоста.

— Гэрра, не шевелитесь. Не тревожьте сустав.

— Вы же не собираетесь меня резать?

— Если не возникнет угрозы для жизни, обойдёмся без ножа.

По спине покатился холодный пот, пока врач извлекал из ложемента медскан.

— Сначала прибор. Лишняя боль нам не нужна.

Я едва заметно кивнула. Надо же, какая деликатность. Когда они ставили те свои «эксперименты», о чужой боли никто не заботился.

Доктор осторожно стянул с меня армейский ботинок, провёл над щиколоткой пищащим датчиком и удовлетворённо хмыкнул:

— Вывих. Обычный вывих. Плотная шнуровка спасла от перелома. Сейчас исправим. Позвольте, оценю угол.

Он обхватил мою лодыжку сухими, прохладными пальцами и чуть приподнял. Я оторвала голову от подушки, подалась вперёд, чтобы рассмотреть сустав, и в это мгновение комната крутанулась перед глазами — он резко рванул ногу на себя.

— А-а-а-а-а!

Подушка поглотила мой крик, а следом навалилась глухая, душная темнота.

— Гэрра! Гэрра, очнитесь! — по щекам замелькали хлёсткие удары пальцев.

Глаза открывать не хотелось — к горлу подкатывала тошнота. Скрипнули тяжёлые петли, послышались торопливые шаги.

— Что с ней?! — рявкнул от двери Ман Шик.

— Гэрра оказалась слишком хрупкой, — оправдывающимся тоном зачастил врач. — Едва вправил сустав, как она закричала и отключилась. Странно, армейская выправка, а болевой порог, как у нежной принцессы.

— Приведи её в чувство! Живо! Впредь думай головой, гэрр Оловэй Хойддэн. Она нужна мне живой, а не мёртвой!

— Простите, повелитель.

«Повелитель», значит. Ладно, пора сворачивать комедию, пока они не догадались проверить зрачки или пульс.

— М-мм… — я выдавила глухой стон и зашевелилась на простынях.

— Гэрра, как Вы? — В голосе доктора послышалась неподдельная паника.

Я неохотно приоткрыла веки, сфокусировала взгляд на его побледневшем лице, затем скользнула глазами вниз и осторожно пошевелила пальцами ноги. Лодыжку прострелило, но сустав встал на место.

— Спасибо. Намного лучше. Боль есть, но терпеть можно.

— Простите меня, это моя оплошность.

— Ну что Вы. Это я доставила Вам хлопот. Извините.

— Я немедленно распоряжусь доставить сюда мобильный регенератор, выпишу заживляющую мазь, и через два дня Вы забудете о травме.

— Благодарю за заботу.

Медик облегчённо улыбнулся, отвесил короткий поклон и поспешил к выходу. Я повернула голову, симулируя искреннее удивление при виде застывшей у порога монументальной фигуры:

— Ман Шик? А я думала, ты ушёл.

— Нет, я ждал за дверью, — он шагнул вглубь комнаты, заложив руки за спину. — Сейчас принесут аппарат, а после мы пообедаем.

— Спасибо. Это… неожиданно.

— Я не чудовище, Кира. Из-за выходок Тан Миёна и всей этой суматохи у тебя предвзятое мнение обо мне.

Я выдавила самую кроткую из своих улыбок. Предвзятое, как же. Хитрый, расчётливый хищник. Главный вопрос: зачем я тебе сдалась, помимо очевидного шантажа моего Миёши?

В спальню с тихим жужжанием вкатили массивный медицинский кокон. Модель отличалась от привычных мне лайерских капсул — корпус отливал матовым хромом, а панели управления мигали непривычной вязью символов. Двое санитаров бережно переложили меня внутрь и опустили прозрачную крышку.

Сквозь стекло донёсся глухой голос вернувшегося доктора:

— Гэрра, не тревожьтесь, процедура абсолютно безболезненна.

«Какие мы учтивые, просто до тошноты», — подумала я, глядя, как над лицом загораются индикаторы.

— Внимание, запускается полное сканирование, — раздался ровный механический голос ИИ.

В сон меня не погружали. Вдоль тела, от макушки до кончиков пальцев медленно поползла плотная полоса багрового лазера, щекоча кожу статическим электричеством.

— Сканирование завершено, — отчеканил компьютер.

Над стеклом капсулы снова возникло лицо Оловэя Хойддэна. Его губы беззвучно шевелились, но динамик внутри кокона исправно транслировал слова:

— Гэрра, регенератор займётся Вашей ногой, а заодно затянет многочисленные ушибы и ссадины. Для этого мне придётся погрузить Вас в медикаментозный сон.

— А можно без этого? — Пальцы судорожно вцепились в края ложемента. Перед глазами поплыли жуткие картинки чужих лабораторий. Что, если под шумок они вживят мне какую-нибудь дрянь?