Звёздные сигналы. Искупление

— Можно. Но процедура будет болезненной.

— Я потерплю…

— Нет, — отрезал Тан Ман Шик от двери.

Внутри капсулы тихо зашипело. В нос ударил сладковатый аромат, и комната вместе с лицами мужчин мгновенно растаяла.

Я открыла глаза уже на мягких простынях просторной кровати. Рядом в глубоком кресле сидел «Блонди» — именно так Ман Шика окрестил дядя Андрей.

— Всё время здесь сидел?

— Да.

— А как же государственные дела?

— Подождут. Есть хочешь?

— Умираю.

Я приподняла одеяло и замерла: вместо грязного, покрытого копотью комбинезона на мне было длинное платье из нежно-розового шёлка с аккуратным вырезом и длинными рукавами. Совсем не то, что носят лайеры, скорее земной фасон.

— Надеюсь, ты…

— Нет, — ишт-лайер коротко рассмеялся, заметив мой округлившийся взгляд. — Я не играю в куклы и не умею одевать женщин. Мои служанки умеют. Я только...

Я невольно поёжилась от его недосказанного намёка и поспешила перевести тему:

— Где будем обедать?

— Здесь.

Ман Шик поднялся, протянул руку и аккуратно помог мне встать. Я несмело наступила на пол — лодыжка больше не ныла, регенератор сработал идеально. Он повёл меня к накрытому у окна столу, не выпуская моих пальцев из своей ладони.

— Ты испугалась капсулы? — спросил он, придвигая мне стул.

— Капсулы — нет. Испугалась, что меня пустят на фарш для очередных опытов.

Мы устроились за столом. Я только потянулась за тканевой салфеткой, чтобы положить её на колени, как Ман Шик будничным тоном произнёс слова, которые подействовали на меня хуже обуха.

— Я хотел убедиться, что ты не вынашиваешь его наследника.

Салфетка выскользнула из рук. Я резко вскочила, опрокинув стул:

— Что?! Да за кого ты меня принимаешь?! — В ушах зашумело от подступившей крови. — Совсем спятил на своей войне? Мне семнадцать лет! Я из приличной семьи!

— Ты — да, а он — нет, — Ман Шик остался абсолютно спокоен, даже бровью не повёл. — Но я рад, что ты оказалась умницей. Садись.

Я медленно опустилась обратно. Аппетит испарился. В голове всплыли слова Инту Макфе о том, что у иштов огромные проблемы с деторождением, а земные женщины идеально подходят для вынашивания их гибридов. Неужели этот белобрысый гад держит меня здесь как будущий инкубатор? Ну уж нет! А если бы сканер действительно показал беременность? Что тогда? Избавился бы от меня? Или от ребёнка?

Горло перехватило от внезапной жалости к себе и к вымышленному малышу.

— Кира, не нужно считать меня подлецом, — Ман Шик мягко накрыл мою ладонь своей. — Я не сделаю ничего, чего бы ты сама не захотела.

— Спасибо, — выдавила я, глядя в его абсолютно пустые, холодные глаза.

— Ешь.

Я опустила взгляд. На тарелке сиротливо зеленел салат и дымилась каша.

— А мяса нет? — я перевела красноречивый взгляд на его сочный, исходящий паром стейк.

— Есть. Но разве женщины едят мясо?

— Я люблю хорошо прожаренное.

Ман Шик коснулся пальцем комма на запястье:

— Некке Луйдэ, принеси гэрре хорошо прожаренный стейк.

Он повернулся ко мне:

— Вырезка лампаты подойдёт? Моё любимое.

— А это кто?

В воздухе над столом соткалась голограмма упитанного зверя, смутно напоминающего земную свинью.

— Пойдёт, — кивнула я.

Минут через десять передо мной поставили тарелку. Я подняла глаза на официанта:

— Спасибо большое.

Слуга вздрогнул, а Ман Шик удивлённо приподнял бровь:

— Ты благодаришь всех подряд. Даже меня.

— У нас дома так принято. Это не трудно, но человек понимает, что его труд ценят. Неважно, кто перед тобой: мама, дедушка, официант или врач.

— Тебя действительно хорошо воспитывали.

— Хочешь, и тебя воспитаем? — я улыбнулась и отправила в рот первый кусочек. Мясо оказалось нежным.

— Думаю, Великому сайеду это ни к чему.

— Почему? Если сайед говорит «спасибо», это только поднимает его в глазах подданных. Он показывает, что замечает их старания.

— М-м… Никогда не смотрел на это с такой стороны.

Дальше разговор затих. Под аккомпанемент звяканья вилок и ножей я расправлялась с десертом, а в голове крутилась одна и та же мысль: где сейчас Миён и как отсюда уносить ноги?

— А где мой комбинезон? — спросила я, откладывая ложечку.

— Он тебе больше не понадобится.

— Он мне дорог. Мой первый трофей. Я стащила его у лайеров в самом начале войны. И энергошест в придачу.

Ман Шик откинулся на спинку стула и громко захохотал:

— Ладно, велю вернуть. А воровать тебя тоже дома научили?

— Нет, это уже лайеры вдохновили. Я ведь тогда у них целый корабль угнала. Считай, что у меня хоардинг, но эти вещи мне по-настоящему дороги. Я рыдала, когда твои ищейки взорвали мой кораблик. Из всего прошлого только костюм и шест остались.

— Что такое хоардинг?

— Страсть к накопительству. Когда собираешь кучу всяких мелочей, которые греют душу. Очень много мелочей.

— М-м. А это не психическое расстройство?

— Ну… я держу себя в руках, так что нет.

Ман Шик снова усмехнулся, качнув головой, — мол, всё с тобой ясно, девчонка.

— А у тебя ничего лишнего нет? Ну, ненужного… На память. А то станешь великим сайедом и забудешь обо мне.

— Не переживай. Я не забуду.

От его ровного тона повеяло колючим холодом. Чистой воды угроза.

— Ладненько… — я выдавила безмятежную улыбку и отправила в рот последний кусочек торта.

Слишком много улыбается. Слишком приторно вежлив. Ради чего весь этот маскарад? Мой-то мотив понятен — шкуру спасаю. А он чего добивается?

Ман Шик отодвинул пустую тарелку, откинулся на спинку стула и, мелкими глотками попивая местный аналог чая, спросил:

— Ты его полюбила?

— Корабль? — я захлопала ресницами, уходя в глухую несознанку.

— Тан Миёна.

— М-м… Примерно как лампата рарха.

— Но когда мы столкнулись в прошлый раз, между вами уже была ментальная связь.

— Я просто способная. Мы ведь дальняя родня, не знал?

Ман Шик медленно кивнул:

— Род Кая. И всё же…

— Я понятия не имею, как управлять этой нразовой силой, — перебила я, — а ты допытываешься, почему он ко мне привязался. Я бы вообще с радостью оборвала все нити и улетела.

— Куда?

— Куда глаза глядят. Изучать новые миры. Туда, где ещё не топтались ни мо́розы, ни сло́вены, ни лайеры. Далеко-далеко. Просто путешествовать.

— Мы обязаны быть теми, кем нам суждено. Ты слишком молода и пока не понимаешь.

— А кем мне суждено быть?! — фальшивая покорность окончательно треснула. — Я едва школу окончить успела! Сначала навалились лайеры, потом даджи, теперь вы… Я жизни ещё не видела, а от меня все чего-то требуют. Пытаются прибить из-за вашего дурацкого трона! Хоть один из вас спросил, нужен он мне?! Ну спроси!

— И что, не нужен?

— Нет! Я хочу быть свободной. Жить как человек, а не торчать в золотой клетке. Думаешь, Миён воспылал ко мне великими чувствами? Держи карман шире! Ему нужен наследник и только. А я для него — как пятая нога тому самому рарху.

— А я-то считал, у вас любовь.

— Ну да, любовь. У него — к имперской короне, у меня — к родной Земле. Он клялся, что оставит мою планету в покое, когда закончится война.

— Его обещания — пустой звук, — Ман Шик подался вперёд, ловя мой взгляд. — Я обещаю тебе больше. Останься со мной, и я подарю тебе целые звёздные системы.

— Ага. А потом точно так же скажешь, что делиться жалко. Мне не нужны чужие звёзды, Ман Шик. Верните мне мой дом, а сами грызитесь за свой престол сколько влезет.

Мужчина слушал не перебивая, едва заметно кивая собственным мыслям.

— Если ты не лжёшь, мы поладим.

— Проверь, — я смело выдержала его ледяной взгляд.

— Присягни мне на верность.

Обалдеть... На секунду в комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как гудит вентиляция. Вот это поворот.

— Нет, — я покачала головой. — Извини.

— Почему?

— Я же сказала, что хочу свободы.

— Я дам тебе её.

— Одной рукой дашь, а другой заберёшь? — Я пристально посмотрела ему в глаза. — Разве раб бывает свободным?

Про себя я прекрасно понимала: Ман Шик — не тот, кто удовлетворится формальным обещанием. Если я соглашусь, это будет настоящая, глухая кабала.

Он снова промолчал, лишь едва заметно качнул головой.

— Ман Шик, не глупи, — я откинулась на спинку стула, стараясь держаться максимально уверенно. — Если бы я по-настоящему захотела сбежать, меня бы здесь уже не было. Я с крейсера Миёна умудрялась скрыться. Мой стаж на этой войне — два года.

— Почему же ты ещё здесь?

— Ногу лечила. Стейк ждала.

Напряжение лопнуло. Мы оба негромко рассмеялись.

— Ты не кричишь на меня, не швыряешься угрозами, в отличие от твоего родственника…

— Он мне не родственник.

— Ну, формально — дальняя родня. Так вот, меня не пичкают блокаторами покорности, не бьют. Зачем мне ломать стены и бежать прямо сейчас?

— Он так делал? — в глазах Ман Шика мелькнул искренний интерес.

— Да.

— М-да. Говоришь ты складно, Кира. Но как я могу тебе верить?

— А не нужно никому верить. Я сама себе не верю. Но есть такое понятие, как деловые отношения: ты — мне, я — тебе.

— Я подумаю.

Я сделала медленный выдох, прогоняя дрожь из пальцев, и посмотрела на него в упор:

— Посмотри сам. Я пущу тебя в голову. Увидишь, что я не лгу.

Ман Шик на миг растерялся — на его безупречном лице проступило замешательство. Затем он коротко кивнул.

Я прикрыла глаза, заставила мышцы расслабиться и начала усиленно вызывать в памяти образ Миёна. Вспомнила, какой он высокомерный засранец, как доводит меня до белого каления. Вытащила наружу весь тот горький коктейль из старых обид и отчаянную, яростную надежду отвоевать Землю.

Я замерла, ожидая чужого ментального толчка, но в голове было тихо. Никакого вмешательства. Когда я открыла глаза, Ман Шик неподвижно смотрел в пространство перед собой.

Он ничего не видит! Этой способности у него просто нет. Или на него так действует медицинский препарат сло́венов.

— Видел? — с нажимом спросила я. — И после этого ты думаешь, что его можно любить?

— Видел, — он поднялся, неторопливо обошёл стол и, наклонившись, коснулся губами моей ладони. — Я обдумаю твои слова. Могу обещать: комбинезон тебе вернут. Я подарю тебе корабль и убью Тан Миёна, чтобы ты наконец стала свободной.

Внутри всё похолодело. Я едва выдавила из себя вежливую улыбку:

— Спасибо большое.

Тяжёлая дверь за ним захлопнулась. Я осталась сидеть перед пустой тарелкой, чувствуя, как внутри всё сжимается от подступающей паники. Зажмурилась, попыталась потянуться мыслями к Миёну, нащупать хотя бы тонкую нить связи — глухо. Стены этой спальни не пропускали ни единого импульса. Похоже, меня заперли в таком же изолированном бункере, в каком когда-то держали Кимов.

— Шот, проверь комнату на жучки, — скомандовала я по-русски.

— Принял, — отозвался ИИ.

Я поднялась с постели и подошла к панорамному окну. За стеклом расстилалось бескрайнее зелёное поле, упирающееся в густой еловый лес. Если бы не знание, что я нахожусь на чужой планете в глухой дали космоса, решила бы, что очутилась где-то в Сибири. Откуда здесь взяться елям? Или я просто принимаю желаемое за действительное?

Оторвавшись от пейзажа, я проскользнула в ванную комнату. Включила кран и подставила ладони под струю. Впервые за долгие месяцы бесконечной беготни по фронтам я умывалась настоящей, прохладной водой, а не очищающими гелями или ионным душем.

— Кира, следящих устройств в помещении не обнаружено.

Я замерла, глядя на своё отражение в зеркале, смочила виски и, тщательно взвешивая каждое слово, тихо произнесла:

— Шот… проверь моё тело. Ищи любые инородные предметы, микрочипы или капсулы.

— Принял.

Пока ИИ запускал внутреннее сканирование, я продолжала остервенело плескать воду в лицо. Кожа уже горела, но остановиться я не могла — нервы натянулись, как гитарные струны. Страх, что во время медикаментозного сна эти лощёные доктора успели вшить в меня какую-нибудь гадость, душил изнутри.

— В твоём теле не обнаружено посторонних предметов. За исключением серёг в ушах и наручного коммуникатора.

Грудь наконец опала — я выдохнула. Но расслабляться было рано.

— Шот, проверь собственную оболочку на внешнее вмешательство. Активируй систему «Заслон».

— Активирую систему «Заслон», — ровно отчеканил компьютер.

Эту защитную программу мне в своё время установил Дидар — сразу после того, как нас попытались прослушать даджи. «Заслон» глубоко тестировал код на предмет скрытых закладок и сторонних перепрошивок. В случае взлома Шот мог самостоятельно выжечь любые вредоносные коррективы и полностью откатиться к чистой исходной версии.

Я опустилась на широкий бортик купели. Раз уж убивать меня прямо сейчас никто не планирует, почему бы не воспользоваться моментом? Я сто лет не лежала в тёплой воде с ароматной пеной.

Для шаткого личного успокоения я повернула хлипкую защёлку на двери — её можно было выбить одним ударом ноги — и открыла краны. Ванна стремительно наполнялась. Я лениво перебирала стоящие на полочке флаконы, откупоривала крышки и вдыхала незнакомые парфюмерные композиции. Вода уже дошла до краёв, а Шот всё молчал.

«Спокойно, Кира. Ты превращаешься в законченную параноичку», — одёрнула я себя.

Сбросив платье, я забралась в горячую воду, откинула голову и погрузилась по самый нос, оставив на поверхности только запястье с коммом.

— Обнаружено несанкционированное изменение в системе распознавания внешних устройств, — внезапно прорезал тишину голос Шота. — Подтвердите разрешение на принудительный сброс последних настроек.

Я резко вынырнула, расплескивая пену, и едва не закричала:

— Подтверждаю!

— Произвожу уничтожение внесённых изменений, — в отличие от меня, абсолютно невозмутимо отозвался ИИ.

Значит, не паранойя. Они всё-таки залезли в систему — подкрутили настройки, чтобы усыпить мою бдительность. Или скрыли то, что успели вшить в регенераторе!

Кровь с глухим стуком забила в виски. Руки задрожали. Я судорожно схватила флакон с мыльным раствором, вылила половину на мочалку и принялась остервенело тереть кожу. Вспенила, смыла, намылила голову, едва не выдирая волосы от злости и страха. Ополоснувшись под ледяной струёй, я выскочила на пушистый коврик, рванула на себя полотенце и дёрнула рычаг слива. Вода с шумом устремилась в сток.

— Сброс последнего обновления завершён, — ровно доложил Шот. — Осуществлён откат к конфигурации от двадцатого июля три тысячи двадцать седьмого года.

— Отлично. Ещё раз: запуск сканирования на скрытые жучки и полная диагностика моего тела. Ищи вживлённые устройства.

— Принято.

И снова потянулись мучительные минуты ожидания. Внутри всё колотило. В голове роились сотни «что если…», на которые у меня не было ответов. Стянув полотенце на груди, я вышла в спальню и распахнула створки шкафа.

За ними оказалась не просто ниша, а огромная гардеробная комната, забитая вещами. Интересно, чья это обитель? Прежней фаворитки Ман Шика? От этой мысли внутри колыхнулось что-то брезгливое, но выбирать не приходилось. Я пошла вдоль рядов. Абсолютно вся одежда висела в защитных чехлах и щеголяла бирками неизвестных мне модных домов. Фасоны мешались, удивительно напоминая земные наряды разных эпох: от строгих платьев в пол с пышными рюшами до откровенного мини и сетчатых полупрозрачных туник. С бельём история повторилась — от спортивных топов до изысканного кружева, которого здесь было подавляющее большинство. Но самое странное: каждая вещь идеально подходила под мой размер и имела аккуратный, фабричный вырез для хвоста.

Я выудила лаконичное спортивное бельё и лёгкую ночную сорочку с халатом в пол. Наспех переоделась, обернулась к выходу и оцепенела.

У двери стояла незнакомка. Идеальная фарфоровая кожа, серые, словно затянутые туманом глаза и причудливо уложенные платиновые волосы. Настоящая ожившая статуя.

— Здравствуйте… — пролепетала я, чувствуя, как щёки заливает густая краска. Ощущение, будто меня поймали на горячем. — Я тут… временно. Мой костюм забрали, поэтому я позволила себе взять… вот это.

Женщина не шевелилась, разглядывая меня в упор. Я уже засомневалась, не голограмма ли передо мной, но тут «статуя» оттаяла.

— Я знаю, — глухо отозвалась она. — Это всё твоё.

— Да? Что ж… Спасибо большое.

Расспрашивать, откуда им известен мой размер, было бессмысленно. И именно в эту секунду в динамике комма сухо щёлкнуло.

— Кира, — раздался бесстрастный голос Шота. — В помещении обнаружены три скрытые камеры с акустическими датчиками. В твоих тканях зафиксирован контроллер передвижения.

Я стояла, боясь сделать даже вдох. Перед глазами всё поплыло. Значит, Ман Шик видит каждый мой шаг. И что это за «контроллер передвижения»? Я для него теперь, как собака в электронном ошейнике?

— Что это? Чей голос? — Незнакомка нахмурилась, глядя на моё запястье.

— Это мой комм, — я с трудом проглотила вязкую слюну и выпалила первое, что пришло в голову: — Он напомнил… у меня скоро менструация.

— Что? — На её фарфоровом лице отразилось искреннее недоумение.

— Ежемесячное обновление организма… Земная анатомия, сложно объяснить.

— Понятно, — женщина высокомерно качнула головой. — Я Луя Йёнтенен. Сестра Ман Шика.

— А я Кира… Жена Миёна.

Пока я произносила эти слова, мои глаза лихорадочно сканировали её фигуру. Где хвост? У неё есть хвост, как у брата?

Королева едва заметно кивнула, плавно пересекла комнату и опустилась в глубокое кресло. Я так и осталась стоять посреди спальни, чувствуя себя абсолютно голой под её холодным взглядом.

— Присаживайся, — Луя указала тонким пальцем на соседнее сиденье.

Я послушно подошла и села, стараясь не выдать дрожи в коленях.

— Я ничем не отличаюсь от обыкновенных мо́розов, — ровно произнесла она, безошибочно угадав мои мысли. — А вот брат пошёл в лайеров. Из-за этого он не смог занять престол, хотя корона принадлежит ему по праву рождения.

Вот оно что. Но у мо́розов же всегда был свой правитель.

— Но ведь у мо́розов правит король… — осторожно вставила я.

— Да, формально правит мой муж, — Луя тонко, едва заметно улыбнулась. — Но фактически вся власть у брата. И все довольны: древние традиции соблюдены, а бразды правления остались в нашей семье.

Я слушала её размеренную речь и никак не могла нащупать суть. К чему она клонит? Какую игру ведёт эта ледяная женщина?

— Кира, ты ведь не глупая девочка, — Луя подалась вперёд. — Ты должна прекрасно понимать, кто выйдет победителем из этой бойни.

— Пока ничего не ясно, — я постаралась, чтобы мой голос звучал твёрдо. — На стороне Миёна сила нескольких миров. А у Ман Шика — только бывший Совет землян со своими стражами. Если их, конечно, ещё не перебили. Ну и остатки даджей, плюс армия мо́розов. Этого слишком мало для победы.

По губам королевы скользнула снисходительная усмешка.

— Неужели ты думаешь, что мой брат все эти годы сидел сложа руки?

— Ваше величество, — я посмотрела ей прямо в глаза, — скажите прямо: почему Ман Шику так важно уничтожить моего мужа? Зачем ему трон лайеров, если он уже правит здесь? Зачем развязывать войну со столькими народами сразу? Ради чего всё это?

Луя отвела взгляд, уставившись в пространство. В её серых, затянутых дымкой глазах вспыхнул огонь. Но этот свет был таким же ледяным, как и вся её безупречная внешность.

— Ты знаешь историю нашего рода?

— Да. В общих чертах. Вы — потомки беглой принцессы Тан Сукджи.

Королева медленно наклонила голову, подтверждая мои слова:

— Тан Сукджа выбрала свободу. Но, как это часто случается, семья её выбор не поддержала. Хотя король мо́розов тогда официально сватался к ней. Они полюбили друг друга, но принцессу всё равно отдали лайеру. Тогда её возлюбленный, король Ёнтэ Фотененс, разработал план побега. Всё было просчитано до мелочей. Никто не учёл лишь её сестру, Тан Вэй, которая до умопомрачения была преданна отцу и братьям. Тан Сукджа не искала гибели для своей семьи — она просто хотела любить. А чем эта история закончилась на Лаер, ты и сама прекрасно знаешь.

Я кивнула, а королева продолжила:

— Приехав сюда, пара так и не обрела желанного счастья. Королю запретили жениться на чужачке, и ему пришлось сделать её фавориткой. Он возвёл для неё этот дворец, где каждый камень был пропитан его любовью. У них родились двое детей, мальчик и девочка, но к престолу их не подпустили — они слишком походили на лайеров. Им дали фамилию матери. Король в итоге женился на мо́розийке, но их законный брак не дал потомства, — она хищно ухмыльнулась. — Тан Сукджа слишком сильно любила короля и своих детей. Оба раза королева теряла плод задолго до родов.

Луя замолчала, смакуя старую победу своего рода, а затем заговорила быстрее:

— Когда пришло время, старший сын фаворитки пожертвовал собой: он удалил хвост и всё-таки занял престол. Так началась наша эра — эра рода Тан. Мы вобрали в себя лучшее от двух миров, но до моего брата ни у кого не проявлялась сила сайеда. Мой брат — само совершенство! — воскликнула она, и в её глазах вспыхнул фанатичный, пугающий блеск. — Но из-за глупых предрассудков толпы он не смог занять трон открыто.

— Удалил бы хвост… — тихо обронила я.

— До него у королей рождались дети со способностями лайеров, но внешне они оставались мо́розами, так что проблем не возникало. Но почему Ман Шик должен калечить себя, чтобы получить то, что принадлежит ему по праву?!

Я благоразумно промолчала. Луя резко поднялась со своего места и принялась мерить шагами ковёр.

— Нам нанесли смертельное оскорбление, нас отсекли как ненужную ветвь. Имя Тан Сукджи вымарали из родовых книг и из памяти подданных. Из-за жестокости её собственной семьи она была вынуждена оставаться любовницей, а не законной женой! Однажды я видела Тан Миёна… Он красив, горяч, властен… — Взгляд королевы на мгновение подёрнулся мечтательной дымкой, но тут же ожесточился. — Но он холоден и безжалостен. Он не способен любить — точь-в-точь как его предок Тан Тон, обрёкший дочь на страдания. И Миён точно такой же. Он никогда не ценил чужих чувств. И не ценит сейчас.

«Та-а-ак, — мысленно присвистнула я. — Похоже, тут пахнет личной драмой. Ну, Миёша! Ну, блудливый кот, ответишь ты мне за свои старые похождения!»

Стало предельно ясно: великая историческая несправедливость к предкам была лишь удобной ширмой. На самом деле ими движет зависть к самому Миёну. Но чья больше не ясно...

— Он знал, кто Вы?

— Нет. Я не могла сказать… — прошептала женщина. Тут же, словно испугавшись собственной внезапной исповеди, она резко вскинула подбородок и ледяным тоном отчеканила: — Он чудовище. Мой брат обязан занять трон. Он станет величайшим сайедом в истории! Теперь ты поняла, почему Ман Шик должен уничтожить самозванца?

Мне до смерти хотелось крикнуть: «Да поняла я, что вы просто семейка чокнутых изгоев!», но я взяла себя в руки, сдержанно кивнув:

— Теперь — да. Тан Миён рассказывал эту историю несколько иначе.

Королева вернулась в кресло и протянула ко мне свою фарфоровую ладонь. Я несмело вложила в неё свои пальцы. Луя крепко сжала мою руку:

— Тан Миён и весь его род принесли нам слишком много страданий. Мы заставим его искупить эти преступления кровью. Тебя, моя девочка, это тоже коснулось. Поэтому мы предлагаем тебе примкнуть к нам.

Я слушала этот бред и судорожно соображала, на какой частоте здесь ловят экстренные вызовы психбригады.

— Но я ведь одна… — я растерянно развела руками. — Чем я могу помочь? У меня за душой всего пятнадцать тагдов, да и тех, наверное, уже нет в живых.

— Главное — твоё желание! Я вижу, что брат в тебе не ошибся. Он доверяет тебе. И даже больше, — Луя многозначительно, по-женски хитро улыбнулась. — Ты ему нравишься, Кира.

Я послушно опустила глаза и изобразила самую смущённую из своих улыбок.

— Вижу, твоё сердце тоже откликнулось, — замурлыкала королева. — Ты вовсе не обязана тащить эту лямку с Миёном только из-за вашей связи. Ты вольна выбрать настоящую любовь!

— Я ведь никто, а он — сайед… — тихо выдохнула я.

— Ты — Великая сайеда Кая Кира! А станешь Великой сайедой Тан Кирой. Именно ты поможешь Ман Шику взойти на престол.

«Не буду расстраивать дамочку, что я вообще-то уже сайеда», — подумала я, а вслух с придыханием спросила:

— Я? Но как?

— Когда Тан Миён подпишет отречение, мы его убьём. Ты займёшь пустующий трон и тут же провозгласишь Ман Шика своим мужем и полноправным сайедом.

— Но Миён ни за что не отречётся!

— Вот увидишь. Ну так что, ты согласна?

— Д-да… Да! — я закивала, искусно изображая сильное волнение.

Внутри меня всё клокотало от ярости. Твари. Ненавижу вас всех. За полную дуру меня держите? Будто я не соображаю, что нужна вам ровно до тех пор, пока жив Миён, а потом вы и меня пустите в расход.