Наследница света

В своих покоях я быстро избавилась от платья. Мира помогла распустить волосы, снять украшения и переодеться в длинную ночную рубаху.

— Вы были прекрасны сегодня, — восхищённо сказала она.

— Я устала быть прекрасной, — пробормотала я, растирая затёкшую шею.

Служанка тихо рассмеялась.

— Тогда отдыхайте, ваше высочество.

— Спокойной ночи, Мира.

— Спокойной ночи, ваше высочество, — пожелала Мира, слегка поклонившись.

Как только дверь за Мирой закрылась, я замерла и прислушалась к её удаляющимся шагам. Лишь когда они окончательно стихли, осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Мира уже скрылась за поворотом. Где-то этажом ниже прошёл ночной патруль. До меня донеслись приглушённые голоса стражников, а затем снова стало тихо.

Я подождала ещё немного, накинула простой дорожный плащ и проверила, оставили ли слуги свечу в подсвечнике. После этого тихо выскользнула из покоев.

У каждого поворота приходилось останавливаться и прислушиваться, чтобы не столкнуться со стражей или кем-нибудь из слуг. Сердце билось чаще обычного — не от страха, а от предвкушения. Где-то там, в тени старого дуба, меня ждал Колин.

Я осторожно двигалась по полутемным коридорам, стараясь ступать как можно тише. Замок ночью казался совсем другим. Днём здесь кипела жизнь — слуги, стража, голоса, звон посуды, шаги. Теперь же вокруг царила почти звенящая тишина. Только факелы потрескивали в настенных держателях да ветер глухо выл где-то за узкими окнами.

Проходя мимо покоев дяди, я услышала за дверью движение. В следующий миг она неожиданно распахнулась, и в коридор вышла молодая служанка с пустым подносом в руках. Я едва успела отступить за угол, прежде чем она меня заметила. Девушка торопливо направилась к лестнице, даже не оглянувшись. Дверь за собой она прикрыла не до конца, оставив узкую щель.

Я подождала, пока её шаги стихнут, и снова вышла в коридор. Когда проходила мимо покоев дяди, из-за двери донёсся голос Алисии:

— После её коронации будет поздно.

Я замедлила шаг.

— Мелэйна не согласится, — сказал дядя.

На этот раз я остановилась.

— Знаю, — спокойно ответила Алисия. — Поэтому решение нужно принять сейчас, пока право подписи всё ещё за тобой.

Несколько мгновений за дверью было тихо.

— Она возненавидит меня.

— Возможно. Но Верендор даст нам то, чего сейчас не хватает: людей, оружие и время.

— А Мел окажется далеко отсюда.

— Именно.

Голос дяди стал глуше.

— Она почти не знает Эларда.

— Для политического брака это не главное. Он заинтересован в союзе и не позволит ничему с ней случиться.

— Ты слишком в нём уверена.

— Я уверена только в его выгоде.

Дядя тяжело выдохнул.

— Знать не примет это спокойно.

— Знать никогда ничего не принимает спокойно. Ты сын короля. Право на трон у тебя есть.

Наступила пауза.

— А когда родится ребёнок, вопрос наследования перестанет быть проблемой, — добавила Алисия.

В груди у меня похолодело. Значит, вот чего они хотели. Отправить меня в Верендор до коронации. Оставить Луминор дяде. А потом передать корону его ребёнку.

— Ты уверена, что другого выхода нет? — тихо спросил он.

— Есть другие. Но ни один не решает всё сразу.

Дядя долго молчал.

— Всё это ради Луминора.

— И ради неё.

Снова наступила тишина.

— Хорошо, — наконец сказал дядя. — Я дам Эларду ответ до его отъезда.

За дверью послышался скрип отодвигаемого кресла.

— Дилюс, — уже мягче произнесла Алисия. — Ты поступаешь правильно.

Он ответил так тихо, что я едва расслышала:

— Надеюсь. Ведь здесь я больше не смогу её защитить.

Я отшатнулась от двери, почти перестав слышать, что ещё говорил дядя. В голове стучала только одна мысль: они решили мою судьбу без меня.

Всё, что ещё несколько часов назад казалось надёжным и привычным, вдруг рассыпалось. Коридор словно стал уже, воздуха не хватало, сердце билось слишком быстро. Хотелось распахнуть дверь и потребовать объяснений, заставить дядю сказать мне всё в лицо, но за ней уже послышались шаги.

Я заставила себя отступить, хотя ноги плохо слушались. Под подошвой предательски скрипнула старая доска. Я вздрогнула и поспешно скрылась за углом.

— Кто здесь?! — резко спросил дядя.

Дверь распахнулась. Я прижалась спиной к холодной стене и задержала дыхание. Из своего укрытия я не видела Дилюса, только слышала его шаги. Напротив покоев находилась небольшая кладовая. Её дверь осталась приоткрытой и едва заметно покачивалась от сквозняка.

— Там кто-то есть? — спросила Алисия.

Несколько секунд дядя молчал.

— Нет. Наверное, скрипнула дверь кладовой.

Его шаги удалились, после чего дверь покоев закрылась. Я коснулась ладонью холодной стены. Раньше этот замок казался местом, способным защитить меня от всего мира. Теперь его стены скрывали разговоры о том, как от меня избавиться.

Я медленно вышла из-за угла и направилась к лестнице, но вскоре шаг перешёл в бег. Воздуха не хватало, хотелось выбраться наружу, подальше от этих разговоров, подальше от боли. Мне нужен был Колин.

Когда я наконец вышла во двор, холодный ночной ветер ударил в лицо и немного привёл мысли в порядок. Старый дуб шумел листвой в темноте.

— Мел? — раздался тихий голос из тени.

Я обернулась. Колин стоял у дуба, в свете луны его лицо казалось особенно серьёзным. Он шагнул ко мне, взял за руки.

— Что случилось? Ты вся дрожишь.

Я посмотрела в его зелёные глаза — такие искренние, такие тёплые — и впервые за вечер почувствовала, что могу выдохнуть.

— Они хотят отдать меня королю Эларду, — прошептала я. — В обмен на оружие. Хотят, чтобы я уехала в Верендор и стала его женой.

Колин резко помрачнел.

— Что?..

— Я слышала разговор дяди и графини, — голос дрогнул. — Для них это просто сделка. Политика. Союз.

Я опустила взгляд.

— А меня никто даже не собирался спрашивать.

— Когда должна состояться свадьба? — спросил Колин.

Я подняла на него глаза.

— Не знаю. Я услышала только, что дядя даст Эларду ответ до его отъезда.

Колин нахмурился.

— Значит, времени мало.

— Разве это важно?

Он замер лишь на мгновение.

— Ты права. Неважно.

Но его взгляд на секунду стал отстранённым, почти расчётливым. Словно он пытался определить, сколько у нас осталось времени. Потом выражение исчезло, и Колин снова сжал мои руки.

— Я не позволю им забрать тебя.

Я горько усмехнулась.

— И что ты сделаешь? Ты конюх, Колин. А он — король.

— Мне всё равно, кто он, — твёрдо сказал Колин. — Я найду выход.

В его голосе было столько уверенности, что я невольно подняла глаза. И впервые за этот вечер почувствовала, как паника внутри начинает понемногу отступать. Он осторожно коснулся моей щеки.

— Ты не одна, Мел.

Мы ещё долго стояли под старым дубом. Ночной ветер шевелил листву над нашими головами, где-то вдали перекликались стражники на башнях, а замок возвышался за моей спиной огромной тёмной громадой. Колин притянул меня ближе. Я прижалась лбом к его груди и впервые за весь вечер позволила себе просто молчать, без необходимости держать осанку, без придворных улыбок, без страха сказать что-то не то. Только рядом с ним я чувствовала себя не наследницей престола, а обычной девушкой.

— Хочешь сбежать? — неожиданно тихо спросил он.

Я подняла голову.

— Что?

— Сбежать отсюда, — повторил Колин. — Вместе.

— Ты говоришь так, будто уже думал об этом.

Он горько усмехнулся.

— Потому что думал.

Я замерла.

— Давно?

— С того дня, как понял, что рядом с тобой мне всё равно рано или поздно придётся выбирать: либо отпустить тебя, либо потерять всё.

На мгновение сердце болезненно сжалось. Перед глазами вспыхнули картины: бесконечные дороги, свобода, жизнь без дворцовых интриг, без обязанностей, без чужих решений. Только мы вдвоём. Но видение исчезло так же быстро, как появилось, и я медленно покачала головой.

— Они найдут нас.

— Не найдут.

— Найдут, — тихо повторила я. — И убьют тебя.

Колин сжал челюсть, но спорить не стал. Я знала: он и сам это понимал. Несколько секунд мы молчали, потом он осторожно убрал прядь волос с моего лица.

— Тогда мы придумаем что-нибудь другое.

Я грустно улыбнулась:

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Он наклонился и поцеловал меня мягко, бережно. Совсем не так, как в конюшне днём — тогда в поцелуе было пламя и нетерпение. Сейчас же в нём чувствовалось что-то другое: нежность и обещание. Я ответила, чувствуя, как постепенно отступает страх.

Мы договорились посидеть ещё немного — только до смены ночного караула. Я была уверена, что всё равно не смогу уснуть после случившегося, но день оказался слишком долгим: тренировка, ужин, разговор дяди и почти бессонная предыдущая ночь наконец дали о себе знать.

Мы устроились в старой конюшне, подальше от глаз слуг и стражи. Я сидела рядом с Колином, закутавшись в его плащ, пока он тихо рассказывал что-то о жеребце графини. Я почти не слушала. Рядом с ним впервые за весь вечер стало спокойно, и сама не заметила, как начала проваливаться в сон.

Последнее, что я помнила, — его рука на моих плечах и размеренное биение сердца.

Проснулась я от странного ощущения — что-то тянуло меня за волосы. Сонно нахмурившись, я открыла глаза и увидела прямо перед собой морду огромного серого коня. Принц с явным интересом пытался попробовать мои волосы на вкус.

— О боги… — простонала я, отстраняясь.

Колин тихо рассмеялся.

— Кажется, ты ему понравилась.

Я уже собиралась ответить, когда заметила свет за окнами конюшни. Во дворе слышались голоса слуг, звон вёдер и скрип телег.

Рассвет.

— Мы проспали!

Я вскочила, едва не запутавшись в плаще. Колин тоже мгновенно поднялся.

— Чёрт.

— Если меня не окажется в покоях, дядя всё поймёт.

Колин быстро выглянул во двор.

— Иди сейчас. Я выйду позже.

Я нервно поправила волосы.

— Сегодня в то же время? — тихо спросил он.

Я посмотрела на него.

— После этого?

— Я всё равно буду ждать.

Вот же упрямый.

— Посмотрим.

Он быстро поцеловал меня в лоб.

— Беги.

Я бросила последний взгляд на Колина, на коня графини, который всё ещё с любопытством косился на мои волосы, и выбежала из конюшни. Утренний воздух оказался холодным и влажным. Замок постепенно просыпался: слуги носили воду, стражники сменялись на постах, где-то на кухне уже звенела посуда. Прижимаясь к стенам и стараясь держаться в тени, я почти бегом пересекла двор. Каждый шаг сопровождался паникой. Мне казалось, что сейчас кто-нибудь обязательно окликнет меня, что двери распахнутся, что дядя уже знает, но удача пока была на моей стороне.

Я проскользнула в свои покои и только успела с облегчением выдохнуть, как дверь резко открылась.

— Ваше высочество! — вскрикнула Мира, застыв на пороге. Я едва не подпрыгнула от неожиданности.

— О… вы уже проснулись?

Её взгляд тут же остановился на дорожном плаще.

— Вы собирались гулять в такую рань?

— Нет! — слишком быстро ответила я. — То есть… просто проверяла, не испачкался ли плащ после вчерашней прогулки.

Мира медленно перевела взгляд с влажного подола плаща на мои сапоги, к которым прилипло несколько сухих соломинок. Потом заметила спутанные волосы.

— Конечно, ваше высочество, — произнесла она слишком ровно. — Просто проверяли.

Она ничего больше не спросила, но по её лицу было ясно: не поверила ни единому слову.

— Вам стоит отложить прогулки, — заметила она, подходя ближе. — Граф ждёт вас на завтрак. Графине нездоровится, поэтому накрыли в кабинете.

У меня внутри всё сжалось. После вчерашнего разговора меньше всего на свете мне хотелось видеть дядю, но отказаться я не могла.

Мира раздела меня, помогла умыться и одеться к завтраку. Она выбрала удобные брюки из мягкой шерсти и льняную рубашку — дядя не так строго относился к моим нарядам, и она это знала. Затем аккуратно уложила волосы в простую косу, заплетя в неё тонкую ленту.

У дверей кабинета я замедлила шаг. После услышанного ночью входить внутрь не хотелось.

— Граф уже ждёт вас, — тихо сказала служанка и отступила в сторону.

Я глубоко вдохнула и вошла. Кабинет дяди больше напоминал центр управления королевством, чем обычную рабочую комнату. Стены занимали шкафы с документами, свитками и картами, а в центре стоял массивный дубовый стол, заваленный бумагами.

Мой взгляд сразу остановился на огромной карте королевства. Вдоль юго-восточной границы тянулась красная линия — Стена, отделявшая человеческие земли от мира по ту сторону. Возле неё в карту были воткнуты маленькие деревянные фигурки солдат. Несколько отрядов стояли почти вплотную к границе. Ладонь словно вновь ощутила холод исчезнувшей монеты. «Ищи ответы за Стеной». Теперь эти слова казались не угрозой, а предупреждением. С детства о землях за Стеной говорили только шёпотом. Одни уверяли, что там живут чудовища, другие — что когда-то существовало уничтоженное богами королевство. Правды никто не знал или не хотел рассказывать. Под картой висел герб нашей династии — золотое солнце на синем фоне, пересечённое извилистой линией. А на противоположной стене строго смотрел с портрета мой дед — покойный король.

Дядя уже сидел за столом. Он поднял глаза, когда я вошла, и слегка улыбнулся:

— Доброе утро, Мел.

Я медленно подошла.

— Доброе утро.

На столе уже стоял завтрак: свежие булочки, овсяная каша с мёдом и орехами, сыр, фрукты и горячий травяной чай. Запах мяты и чабреца наполнил комнату.

— Садись, — мягко сказал дядя.

Я опустилась на стул напротив, стараясь не выдавать напряжения. Некоторое время он молчал, разливая чай по чашкам.

— Хорошо спала? — наконец спросил он.

Я едва не усмехнулась. После всего услышанного ночью этот вопрос звучал почти издевательски.

— Не очень.

Дядя внимательно посмотрел на меня поверх чашки.

— Ты выглядишь уставшей.

«А ты выглядишь как человек, который решил продать собственную племянницу». Я не произнесла этого вслух. Вместо этого коротко спросила:

— Зачем нам столько оружия?

Рука дяди на мгновение замерла, совсем ненадолго, но я заметила. Он медленно поставил чашку обратно на блюдце.

— Для защиты королевства.

— От кого?

Во взгляде дяди мелькнуло раздражение, но лишь на секунду. Потом он снова стал спокойным.

— От тех, кто может ему угрожать.

— Это не ответ.

— Это всё, что тебе нужно знать.

Я резко сжала пальцы.

— Я наследница престола. Меня касается всё, что происходит в королевстве.

Дядя тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Нет, Мел. Пока не всё.

— Тогда расскажи мне.

— Есть вещи, к которым ты ещё не готова.

— Хватит обращаться со мной как с ребёнком.

Он посмотрел на меня устало, почти мягко. Но эта мягкость только сильнее разозлила.

— Я пытаюсь защитить тебя.

— Нет, — тихо сказала я. — Ты пытаешься всё решать за меня.

В кабинете повисла тишина. Дядя медленно провёл пальцами по краю чашки, будто выбирал слова. И тогда я поняла: сейчас прозвучит то, чего я боялась больше всего.

— Король Элард попросил твоей руки, — наконец произнёс он. — И я дал согласие.

До коронации дядя оставался моим регентом и официальным опекуном. По закону именно он имел право действовать от моего имени и подписать брачный договор. Раньше этот закон казался мне бессмысленным пережитком прошлого. Теперь он превратился в клетку.

— Нет, — выдохнула я.

Он медленно поднял на меня взгляд.

— Мел…

— Нет.

Я резко поднялась из-за стола. Стул с глухим скрипом отъехал назад.

— Ты не можешь решать это за меня.

— Могу, — устало ответил дядя. — Потому что речь идёт не только о тебе.

— Значит, вот как? — голос предательски дрогнул. — Я просто часть сделки?

— Это политический союз.

— Не смей называть это союзом!

Я чувствовала, как внутри поднимается ярость — горячая, почти неуправляемая.

— Ты хочешь отдать меня человеку, о котором по всему королевству ходят страшные слухи!

— Большинство этих слухов преувеличены.

— Его жена умерла!

Дядя резко отвёл взгляд. И этого оказалось достаточно.

— Значит, это правда… — прошептала я.

— Я не знаю всей правды, — жёстко сказал он. — Но знаю другое: сейчас нашему королевству нужна помощь Верендора.

— Зачем? — почти выкрикнула я. — Что происходит такого, о чём мне никто не говорит?!

Дядя ударил ладонью по столу, несильно, но впервые за весь разговор в его голосе прозвучало раздражение.

— Есть вещи важнее твоих капризов!

Я посмотрела на карту за его спиной. На красную линию Стены и деревянные фигурки солдат, расставленные у границы. Его лицо резко изменилось. На мгновение мне показалось, что он не разозлился — испугался. Но уже через секунду страх исчез за холодной маской.

— Не вмешивайся в то, чего не понимаешь.

— Тогда объясни мне!

— Не могу.

— Или не хочешь?

Он резко поднялся. Теперь мы стояли друг напротив друга по разные стороны стола.

— Ты думаешь, мне легко это решение далось? — тихо спросил он. — Думаешь, я хочу причинить тебе боль?

— Но причиняешь.

Дядя болезненно прикрыл глаза. На мгновение он снова стал похож на того человека, который когда-то учил меня ездить верхом, приносил сладости с ярмарок и сидел у моей кровати, когда я болела. Но это ощущение исчезло так же быстро, как появилось.

— Ты выйдешь за Эларда, — твёрдо сказал он. — Это уже решено.

Я больше не узнавала человека, стоявшего передо мной.

— Нет.

— Мел…

— Я лучше умру.

Эти слова прозвучали тихо, но в комнате вдруг стало так холодно, будто распахнули окно посреди зимы. Дядя побледнел.

— Не говори глупостей.

— Это не глупость.

Я смотрела ему прямо в глаза.

— Я не стану его женой.

Он шагнул ко мне.

— У тебя нет выбора.

— Выбор есть всегда.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, и впервые в жизни я почувствовала между нами настоящую пропасть, как между двумя чужими людьми. Дядя первым отвёл взгляд.

— Ты ещё слишком молода, чтобы понимать последствия.

Я горько усмехнулась.

— А ты слишком ослеплён властью, чтобы понимать, что теряешь.

Его лицо резко изменилось. Будто я ударила точно в больное место.

— Следи за словами.

— Почему? Правда неприятна?

— Довольно.

Голос дяди снова стал жёстким, холодным, почти чужим.

— Подготовка к помолвке начнётся через несколько дней.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Помолвка. Так быстро. Значит, всё уже действительно решено.

— Ненавижу тебя, — тихо сказала я.

Дядя вздрогнул, всего на мгновение, но я заметила. Я развернулась и направилась к двери.

— Мел! — резко окликнул он.

Я остановилась, не оборачиваясь. Несколько секунд за спиной слышалось только тяжёлое дыхание дяди. А потом он произнёс:

— Держись подальше от конюха.

Я медленно сжала руки в кулаки.

— Что?..

— Думаешь, я ничего не вижу? — холодно продолжил дядя. — Как часто ты пропадаешь в конюшнях.

По спине пробежал ледяной холод.

— Колин хороший человек, — осторожно сказала я.

— Он... — Дядя замолчал и тяжело вздохнул. — Слуга.

— И что?

— А ты будущая королева.

Я резко обернулась.

— Для тебя люди делятся только на титулы?

— Для меня люди делятся на тех, кто может сохранить королевство, и тех, кто способен его разрушить.

— Колин не сделал ничего плохого.

— Пока нет.

В его голосе прозвучала угроза, тихая, почти спокойная. Но от этого ещё страшнее.

— Не втягивай его в это, — прошептала я.

Дядя внимательно посмотрел на меня, и именно в этот момент я поняла: он всё понял. И про мои чувства, и про Колина. И это делало ситуацию намного опаснее, чем я думала.

— Пока о нём знаю только я, — тихо сказал дядя. — Но если о ваших встречах узнает Элард или кто-нибудь из совета, Колина обвинят в посягательстве на честь наследницы.

— Ты мне угрожаешь?

Дядя болезненно поморщился.

— Я пытаюсь заставить тебя понять, насколько всё серьёзно. Это для твоего же блага. Когда-нибудь ты поймёшь меня.

Он устало провёл рукой по лицу.

— Как я уже сказал, решение принято. А сейчас можешь идти.

Я ничего не ответила. Молча развернулась и вышла из кабинета. Дверь за спиной тяжело закрылась, и в груди будто что-то оборвалось окончательно. По щекам покатились слёзы. Я быстро шла по длинному коридору, почти не замечая дороги, пока не остановилась возле галереи семейных портретов.

Здесь всегда было тихо.

Высокие окна пропускали холодный утренний свет, который ложился на старые картины серебристыми полосами. На стенах висели поколения нашей династии — короли, королевы, полководцы, женщины в тяжёлых платьях и мужчины с холодными глазами.

Но мой взгляд сразу нашёл мамин портрет. Я видела его сотни раз, знала каждый изгиб её улыбки, каждую складку серебристого платья, и всё же сейчас почему-то задержалась на украшении у неё на шее.

Тонкая серебряная цепочка спускалась к прозрачному камню в форме капли, а в самой его глубине художник оставил едва заметную золотую искру. Я подошла ближе и вдруг вспомнила: мама часто носила этот кулон, когда я была маленькой. После её гибели он исчез вместе с ней. Странно, что раньше я почти не обращала на него внимания.

Мама смотрела с портрета спокойно и уверенно. Она бы не позволила распоряжаться моей жизнью, как частью сделки. Я судорожно вытерла слёзы ладонью. И в этот момент снаружи донёсся шум, крики, стук копыт. Я нахмурилась и подошла к окну. Внизу, на рыночной площади перед замком, царило оживление.

Сам Элард прибыл накануне с небольшой свитой, чтобы успеть к ужину и обсудить дела с дядей. Теперь же в замок через главные ворота въезжала основная часть его сопровождения: роскошные кареты, украшенные гербом Верендора — серебряным оленем на лазурном фоне. Тёмно-синие лакированные борта блестели на солнце, а колёса были отделаны серебром. Следом двигались ряды всадников на идеально белых конях. У каждого за спиной развевалось узкое знамя с тем же серебряным оленем.

Толпа горожан уже собралась вдоль дороги. Люди вытягивали шеи, дети подпрыгивали, пытаясь рассмотреть процессию. И вдруг окно одной из карет распахнулось. В воздух полетели конфеты и медяки. Толпа тут же взорвалась восторженными криками.

— Да здравствует Верендор!

— Да здравствует союз наших королевств!

Дети бросались на мостовую за монетами, взрослые смеялись и ловили сладости прямо на лету. Кареты, подарки и вся эта показная щедрость явно были подготовлены заранее. А судя по крикам толпы, слух о предложении Эларда успел разлететься из замка ещё ночью и к утру добрался до города.

Я сжала зубы. Прекрасно. О моей будущей свадьбе уже говорил весь город, хотя моего согласия никто даже не спросил.

«Может, подданных он и купит. Но точно не меня», — подумала я, презрительно фыркнув.

— Ваше высочество?

Я вздрогнула от неожиданного прикосновения к плечу и резко обернулась. Позади стояла Мира. Она улыбалась так искренне, будто действительно была счастлива.

— Я так рада за вас, — произнесла она. — Весь замок только и говорит о вашей помолвке.

Я нахмурилась.

— Откуда ты знаешь?

— Весь замок уже об этом говорит. А на площади празднуют скорую свадьбу.

— Значит, успели сообщить всем, кроме меня, — горько сказала я.

Улыбка Миры погасла.

— Вы не знали?

— Дядя сообщил мне только сегодня утром. После того как уже дал согласие.

Она несколько секунд молчала, явно не зная, что сказать.

— Я думала… вы уже всё обсудили.

— Как видишь, нет.

Мира неловко сцепила пальцы.

— Тогда простите. Я не хотела вас расстроить.

Я отвернулась к окну.

— Мира. Я его не люблю.

— Знаю, — тихо сказала она.

Я удивлённо посмотрела на неё. Мира чуть вздохнула.

— Я не слепая, ваше высочество.

Щёки предательски потеплели, но сейчас было не до Колина.

— Тогда почему ты вообще рада?

— Потому что я хочу верить, что всё окажется не так страшно, как вам сейчас кажется. Что король Элард будет относиться к вам хорошо. И что рядом с ним вы будете в безопасности.

— Ты же знаешь, какие о нём ходят слухи.

Мира отвела взгляд.

— Знаю.

— Говорят, он забил свою жену до смерти в припадке гнева.

Она заметно побледнела и нервно сцепила пальцы.

— Это всего лишь слухи.

— А если нет?

Мира не ответила сразу.

— Ваш дядя не отдал бы вас ему, если бы считал эти слухи правдой.