КРОВЬ ВОД И НЕБЕС

– Кровь за кровь! Хлеб за хлеб!

Стражники, направленные подавить возможное восстание, лениво зевали, почесывая вспотевший затылок.

– Милостивая Богиня! Фрай, сколько они так стоят?

– Если мне не изменяет память, со вчерашнего утра.

– Это ужасно!

– Почему? Вас не устраивает такая благодарность?

– Вовсе нет! Я тронута до глубины души, что аж слёзы стынут на ресницах! Но столько даров я одна не осилю. Еда испортится и никому не достанется. Мы срочно должны что-то предпринять. Недоедание и голод — страшнейшие враги зимой.

– Вы правы. Но люди полны решимости отплатить вам. Боюсь, отказ они воспримут неохотно, если не оскорбительно.

– Тогда мы должны забрать побольше блюд и напитков для хранения в погребах, а остальное станет всеобщим угощением для празднования в честь возвращения очистительницы! Сможешь мне с этим помочь?

– Конечно. Пока её величество объезжает приграничные территории, я смогу без проблем договориться с местной властью. Но получится ли у вас донести до народа свой план?

– Негодник! – насмешливая игривость соскользнула с её губ. – Сомневаешься во мне?

– Никак нет, госпожа. Да улыбнётся нам сегодня удача.

Мудрое красноречие встретило любовь публики. Яркие ленты украсили дворы, дома и улочки. Старинные песни звучали под весёлые мелодии музыкантов. Тонкий снежный покров стоптали ноги, пустившись в пляс. Из жилищ тащили столы и возводили новые. Пировать шли дружно, бокалы поднимали громко. Вино старшим, сладость горячего взвара младшим. Застольные истории, слухи и сказания приближали вечернюю пору. На чистом небосводе замерцали звёзды. От чего-то стало тоскливо. «Там ли сейчас матушка? Не запятнал ли дьявольский меч её светлую душу? Ежели всё удастся, кто займёт её место? Она так и не успела назначить кронпринцессу. А одобрила бы она мой союз с Фраем? А наших детей… Я и с ним это ещё не обсуждала. Наверное, позже».

Северо-восточный город Шангард прощался, но не закрывал свои двери для желанной гостьи. Путь по местам, нуждающимся в спасении, занял ещё не один месяц. Королевские рыцари, разглядевшие в Изэре не врага, но друга, не могли спокойно смотреть, как она увядает, вновь и вновь перетруждаясь. Королева попыталась решить проблему, пригласив ей на помощь добровольцев из Эрии, но ни один из них не смог стать сосудом божьего могущества.

– Не к спеху всё это. От тебя мёртвой пользы будет меньше, чем от живой, – вещала Элония. – Распорядитесь, чтобы в стране начали вести учёт проклятых и очищенных. Пусть семьи докладывают о рождённых и стариках. По доброй воле. Ежели не дураки, доложат. Будем устраивать ежегодные исцеления. Полезное это дело. Сразу стольким неверным лордам-заговорщикам можно головы срубить. Стольких за воровство пересажать. Сколько, говорите, нам нужно дней на сборы? Мы возвращаемся в столицу.

Гарденцы разносили весть о чудеснице, чьи слова не противны небесной госпоже. Постепенно стыд за молитвы таял снежной вуалью на солнце. Горе от пережитых страданий тщетно утешала надежда. И как бы уста отвергнутых не славили благодетельницу, страх, посеянный в чертогах разума, лишь глубже врастал корнями. Тревога крепла. Плодились волнения. «Чего ждать в следующий раз? Как уберечь детей? Близких? Себя? Кто ответ держать будет?». Даря утешение народу, правительница отдала на растерзание эрийских священников. Старейшины столичного храма Эрии вызвались на верную смерть, защищая младших. Кровью их сытилась гневная публика. «В кандалах не оплошай! Муками потешай!». Вены героини горели пожаром, да только магию, хоть плачь, хоть буйствуй, высвободить не удастся. Чувства распирали грудь, но пристального взгляда уже не отвернуть. Мудрейших провожала слезами в последний путь. Тихо и уныло. Не давая врагам повода радостью её распнуть.

Глава 9

Фрая в этот миг раздирали сомнения. Он помнит правление матери Элонии. Знает об истоках вражды. Но понимает, отчего Богиня удостоилась презрения. И не готов открыться её свету. «Наш род вышел из бескрайних глубин. Мы вместе выживали, осваивая необетованную сушу. Бились плечом к плечу, сражая дьявольских ублюдков. Молились. Возводили города. Взращивали детей. Словом, одна большая дружная семья».

Пока авантюрные братья с сестрами не открыли ранее неизведанные части континента. Оставив родной очаг, они принялись их осваивать. Узнали о существовании металла среди горных массивов и об иных каменных породах. Обучились плавлению, создав бытовые инструменты, украшения и оружие для поимки дичи.

Обменяться знаниями приехала к соседям эрийская делегация. Молодая дочь королевского советника, не желая, смотря на отца, набираться опыта, развлечения ради вышла в лес в облике оленихи. Острая стрела охотников пронзила её, а магия спала лишь после расчленения животной туши. Прекрасная девушка, разрубленная на части, предстала перед гарденцами, и те взвыли от ужаса. Как говорится, кровь за кровь. Трагедия посеяла семя раздора. Конфликт за конфликтом, и границы государств были очерчены, став охраняемыми. Развитие Гардена стремительно продвигалось. Храмы пустели и сносились. Священные празднования пропускались. Обращения к небесам стали постыдной редкостью. В конечном итоге правительница объявила независимость от божьего замысла. Магия, воспринимающаяся как должное, покинула грешные тела, а болезни получили над ними власть. Люди, которым за двести лет, падали замертво. Волшебные огни гасли, погрузив жителей во тьму. Без морозного колдовства продовольствие таяло и гнило. Силы артефактов было некому восполнить. Остановившийся транспорт разрушил логистику. Грянул хаос. Молитвы канули в бездну. Процветал разбой. Тысячи несчастных истощались от голода. В воздухе витал смрад. Тягавших телеги с трупами самих через пару дней туда сваливали, везя к большому прощальному костру. Отчаянных людоедов отличали по оскверненной коже с плавающими фиолетовыми пятнами и скармливали животным. После пережитых мучений во плоти души горели в адском месиве.

Поначалу эрийцы, содрогнувшись от гнева вездесущей матери, прониклись жалостью к обречённым. Одарив соседей всевозможной помощью, они потеряли много ресурсов и потребовали компенсацию. Зная, что угнетённым нечего предложить, обратили простых людей в рабство. Так появились первые живые куклы. Инструменты в руках хозяев. Но даже возместив долг в тройном размере, они так и не получили свободу. Гарден за счёт них восстанавливался, а Эрия не хотела отказываться от безвольной рабочей силы. Всеми покинутые могли опереться лишь на друг друга. Воспользовавшись их накопленной ненавистью, правящая семья Гардена внедрила к ним своих людей, что возглавили восстание. Во славу свободы рубили рабы эрийских господ. Дождём из огненных стрел гнали прочь, добивая на границе. И всё, чтобы вновь быть преданными. Под лязг цепей, запив водой хлебец, среди костей уставших предков трудился смелый наш боец. Он до конца невольник.

Шли годы, столетия. Близились наши времена. Битвы всё так же кормили землю кровью, но всё чаще гарденской. Эрийцы вели неустанную практику, познавая суть волшебства и его сокрушительную мощь. А когда для победы магам даже с кресла вставать стало не нужно, стратеги явились на поклон к верховной госпоже, сообщая неутешительную новость. К счастью, был заключён мир с закреплённым в законе равноправием сторон. На том и порешили.

Нарисия осталась в истории как мягкая правительница, ведущая страну к процветанию осторожными, неторопливыми шагами. При ней строилось больше приютов для сирот и беспризорников, а также крепчала коррупция. Торговля по воде стала безопасней за счёт меньшего контроля над сухопутной. Родители выражали сердечную признательность за беззаботную жизнь их драгоценных детей. Увы, но благополучие деревень и городов достигалось ценой почти всей армии, что не ушла защищать флот. За высокими каменными стенами люди пропадали средь бела дня. Если их тела не всплывали, то головы точно торчали насаженные на деревья. Как бы больно ни было, владычица смотрела на теневые преступления эрийцев сквозь пальцы. А они и рады прощупывать границы дозволенного. Стремящаяся сохранить хрупкий мир прослыла слабой, бесхребетной, неспособной постоять за свой народ. Про неё говорили, мол, старшая дочь, рождаясь, забрала всю несгибаемую решимость, ратный дух да пламенные амбиции.

– Матушка! – кричала Элония. – Прошу! Останьтесь! Я за семь морей подвох чую! Этот банкет явно ловушка! Хирана убьёт вас и кровью не захлебнется! Отчего вы так упрямы?! Всегда прислушивались ко мне. Ну хотите, на колени встану?

– Скорее, принцесса Дравэя мне яд подсыпит. Я уезжаю, и это не обсуждается.

– Не говорите так о ней! Дравэя лучше своей матери и не раз это показывала!

– Хах! А ты и рада аплодировать её актёрскому мастерству. Молода ты ещё, чтобы хорошо разбираться в людях.

– Кто ещё здесь простодушна?! Когда в старости проведёте мою коронацию, я покажу, что значит быть действительно сильной правительницей! Обо мне весь учёный двор отзывается как о редком таланте! У солдат сыскала признание. Обаяла всё высшее общество. Устрашила врагов и неверных! Со мной страна точно не пропадёт!

За нежной усмешкой последовал ответ:

– Немного скромности, и ты идеальна, дорогая. Знаешь, загнанный в угол зверь не всегда может напасть. Стоит выпустить когти и попытаться впиться в шею сопернику, как он защитит себя незримым куполом и сожжёт дотла парой слов. Но зато можно выстроить баррикаду вокруг своего угла. Наполнить его уютом и не терять надежду когда-нибудь разделаться с недругом.

– Предлагаешь ждать чуда, пока наш народ за стеной рвут на части?

– А твоя названная сестра не рассказывала, чьих лазутчиков наши солдаты нанизывали на клинки прошлой ночью? Не поведала о планах захватить южные приморские территории ресурсов ради? Будь во мне больше строгости, с детства бы запретила вам обращаться.

– Вы говорите о деяниях Хираны и её подчинённых! Как на дитя разорителя не возложат ответственность за преступления отца, так и не обяжите Дравэю платить за грехи матери!

– Сын солдата сыну солдата рознь. Я не забыла злодеяний Хираны, и поверь, при первой же возможности воткну в её сердце меч и проверну хорошенько. Вот только она, несмотря на все преимущества, заключила с нами мир и ведёт честную торговлю, а теневые воители её дочери хладнокровно убивают мирян. Стремятся разрушить договор столь жестокой провокацией, прикрываясь спиной королевы. Ты знаешь, сколько плетей получила Дравэя после суда, где я всё-таки смогла доказать её причастность? Разумеется, владычица не казнит свою наследницу, но хоть что-то эта дрянь получила.

– Понимаю, вы хотели возмездия, как и я, – вздохнула девушка, мысленно пожелав блага душам погибших. – Но доказательства были косвенные и больше указывали на младшую дочь под покровительством влиятельной тёти. Скорее всего, их приняли под давлением королевы. Она со своей кронпринцессой уже давно не в ладах. Ходят слухи о снятии с титула.

– Будущей главе государства не пристало слепнуть в тёплых лучах дружбы и верить лживым речам без твёрдой опоры. Ты стремишься подстроить плохо изученные сведения под желанную картину мира. Больно, знаешь ли, просыпаться от сладких иллюзий с кинжалом в груди, дорогая.

– Нет у меня к ней никакой предвзятости! Предаст, отвернусь немедля! Но я знаю её. Она не такой человек.

– Что ж. Надеюсь, твои бесчисленные таланты компенсируют неопытность. Счастливо оставаться, королева-регент.

– Берегите себя, матушка.

Глава 10

«Да осветит вас небесная благодать, госпожа Элония Гарден. Пишу срочно, прошу простить за краткость. Не вдаваясь в детали, вынуждена сообщить, что во время торжественного пира в честь новорожденных Эрийского рода королева Нарисия Гарден и её законный супруг король Вайтэр Гарден выблевали внутренние органы на застолье. Их глаза лопнули, а вены вздулись докрасна. Мертвые тела до сих пор токсичны. Мы подозреваем яд с высокой концентрацией искажённой адской жидкости. Эта трагедия навсегда оставит след в наших сердцах. Я лично займусь расследованием и принесу вашей семье голову грязного выродка. Не уверена, насколько во дворце Лунных Берегов сейчас безопасно. Нам лучше назначить встречу на нейтральной территории. Свяжитесь со мной как можно скорее. Мои глубочайшие соболезнования. С уважением, Хирана Эрийская».

Пытки не вытащили из слуг правду. Расследование затянулось. Уязвимость дала повод для надменных насмехательств. На помощь к разбитой подруге пришла Дравэя, заключив опустошенную девушку в нежные объятия.

– Всё хорошо, душа моя. Пролей слёзы. Облегчи душу. Со мной можешь быть слабой.

– Вэя, я не спущу ей этого с рук! Клянусь, не спущу! Эта тварь за всё ответит! Если дорожишь матерью, убирайся немедленно!

– Ни за что! Думаешь, меня случившееся не распороло на части?! Я сшивала себя заново после каждого её выпада в сторону Гардена! На коленях молила о мире! Думала, она образумилась! Считала, что изменилась…

– Отвернешься от родной матери?

– Кровавая тиранша, взошедшая на трон, с кровью его и покинет, – склонившись, продолжила, – Позволь стать твоим мечом справедливости! Моё положение сейчас шаткое, но сестра ещё слишком юна, чтобы составить достойную конкуренцию. Укрепив позиции, я докажу причастность королевы в суде и предам её казни.

– Встань. Не хочу видеть в твоих глазах вины. Ты верна заветам неба и земли. Достойна быть мне равной союзницей. О, милостивая Богиня! Ты станешь прекрасной правительницей.

– Вместе мы приведём страны к процветанию, сестра.

– Так тому и быть. Обсудим дальнейший план за вечерним чаем?

– С удовольствием. Так радостно видеть, как твой увядающий бутон расцвёл ярым пламенем.

– Боги… Ещё хоть одна вульгарность, и лишишься языка…

Смеясь с неловкости подруги, Дравэя прикрыла рот рукой, выдав:

– А цветок-то шипастый.

– Я всё слышу…

Облачившись в белые одежды, гарденцы усыпали памятник почивших цветами. После похорон молодая драконша заняла законный престол. Поддержка ликующей толпы не утешала. Блеск золота с драгоценными камнями — предвестники нелегкого бремени. Распустившиеся крылья с трудом покоряли небо. Затерявшиеся среди сторонников стервятники отправлялись под нож. Несгибаемые амбиции глядели сквозь густые облака, стремясь к заветной цели. Свершилось. Вожделенная голова слетела с плеч. Да здравствует королева! Получив желаемое, змея показала клыки.

Ночью. В теплой постели при свечах, рыцарь утешал любимую.

– Фрай, ну за что это им?! Почему люди радовались жестоким зверствам?!

– Королева была несправедлива…

– Несправедлива? Несправедлива?! Невинных забивали насмерть плетьми!!! Куски мяса разлетались в стороны! Священники срывали голос, крича от боли, а публика требовала продолжения, распивая алкоголь…

– Её величество пошла по лёгкому пути. Вместо того чтобы лечить раны общества, она выдала ему чучел для битья. Надеясь таким образом потушить грядущий пожар…

– Варварша! Богопротивная мерзость! Зачем она приказала мне туда явиться?! Зачем мучает меня…

– Зэра, мне жаль, – прижав девушку ближе, мужчина дал ей выразить наболевшее, – Мне очень жаль…

Ручьи слёз иссохли. Разум охладел. В потоке мыслей одна воссияла искрой.

– Я слышала, что рыцарши с фамилией Шэлдэрик пострадали во время наплыва адских тварей на столицу. Они ведь твои дочери? Что слышно о их здоровье?

– Поздно вы решили поинтересоваться. Юсэль, Верасия и Карнэлла давно уж выздоровели и вновь в строю. Войнов тогда охватил жуткий дурман. Они видели то, чего нет на самом деле. Головы трещали от боли, а тела цепенели. Карнэлла писала, что ранила двух товарищей, которые ей привиделись чудовищами. Юсэль сокрушалась, что из-за затмившей её глаза светлой пелены она не смогла спасти несчастных, хотя сама чуть не погибла от лап монстров. Верасии пришлось драться одной рукой, прихрамывая на раненую ногу. Битва выдалась тяжёлой. Я рад, что они живы, и горжусь их храбрыми подвигами.

– Прости…

– Ну что вы, – обхватив печальное лицо ладонями, он нежно поправил прядь её волос за ушной плавник, – Именно благодаря вашей молитве удалось унять тот хаос. Если бы не вы, страшно представить, какой мог быть исход.

– Произошедшее представило Богиню Эрэю не в лучшем свете. Могу ли я надеяться, что когда-нибудь ты примешь её в своё сердце?

Обволакивающая мягкость сменилась нескрываемым отвращением.

– Зэра, давайте больше не будем об этом говорить. Вы исцелили меня. После смерти нас ждёт обитель рая. Как вы того и желали. Что ещё нужно для счастья?

– Ты не уверуешь в неё?!

– Сложно не верить в ту, что устроила кровавое бедствие в родных тебе краях. А ещё труднее полюбить её.

– Хорошо, как пожелаешь. Только не забывай хотя бы иногда молиться и не смей! Слышишь? Не смей от госпожи небесной отворачиваться!

– Иначе что?

– Боюсь, тогда проклятие незамедлительно вернётся. Принимая её, ты идёшь по пути света. Ежели отвергнешь Богиню, она отвергнет тебя. Послушай это наставления хотя бы ради близких.

– Я понял. Это честный обмен. Обещаю, что не подведу. В конце концов, вам снова придётся тратить силы на моё очищение, если я так серьёзно сглуплю.

– Вот именно…

«Может, со временем он передумает. Несмотря на все мои старания, гарденцы продолжают болеть. Их раны заживают всё так же медленно, а рождение детей затруднено из-за невозможности принять первозданное обличье. Жизнь стариков продлилась, но они вынуждены мучиться из-за ветхих тел и недугов. Сто девяностолетние эрийцы выглядят куда моложе и здоровее. Вырвать тьму недостаточно. Народ должен уверовать. Но как мне совместить проповедование с местью? О, мать всего сущего! Помоги мне справиться с этою ношей. Я твоя мечница, твоя целительница! Услада для глаз и победительница! Несущая пламя, добро сотворяющая! Пронзи мою неуверенность силой упорной! Ведуешь! Знаешь! Я буду покорной!».

– Скажи, Фрай. Ты бы хотел иметь детей?

– Зэра! Неужели вы..?

– Нет! Нет! Ты всё не так понял! Я не беременна. Но может когда-нибудь?

«Плодовитый мужчина. Дети у него сильные и красивые. Он мог бы стать хорошим отцом для моих».

– Я был бы безумно рад. Но наши нынешние обстоятельства осложнят создание семьи…

– Верно…

– Не печальтесь. Совместными усилиями, шаг за шагом мы преодолеем все препятствия. Доверьтесь мне.

Взяв протянутую руку, героиня поцеловала её тыльную сторону и приложила к груди.

– Я верю тебе, мой ненаглядный Фрай.

Сонливые, покрасневшие от слёз глаза указали на настойку Кровии в прикроватной тумбочке, вопрошая наполнить ночь ласками. Рыцарь заботливо улыбнулся, притянул любимую ближе и прошептал:

– Зэра, вам лучше сегодня хорошенько выспаться…

– Ясно. Так и скажи, что не хочешь меня.

– Не вредничайте. Знаете ведь, что это не так. Вот-вот провалитесь в сон, но всё равно настаиваете на плотских утехах. Желаете заглушить мною боль?

– Предлагаешь теперь вообще не предаваться страстям, раз жизнь полна зла, трагедий и невзгод?

– Вовсе нет. Но посмотрите на себя со стороны. В ваших глазах нет меня, лишь неутолимая похоть. Вы тонете в ней, как сокрушенный в вине.

– Ты для меня не какой-то раб! Ты ценен, важен и любим. Я доверяю тебе свою уязвимость.

– Не какой-то раб? – переспросил, сдерживая усмешкой недовольство, – Не из-за своего ли статуса вы так пренебрежительно отзываетесь о живых инструментах?

– Бездумная фраза, не нужно цепляться к мелочам! Хочешь сказать, ты к ним относишься иначе?

– Верно. До недавних пор среди эрийцев не было невольников. Вы любитеравнять наших мирян с рабами, так как в любой погожий день могли заковать их в кандалы.

«Да что это с ним?! Кто в здравом уме будет переживать о куклах для работы? Богиня одобрила решение моих предков, значит, оно благое. Зачем переживать за судьбы расходников, пусть даже живых? Стоит ли подстроиться под его странности или донести, что он нелеп в своих заблуждениях?».

– Как ты, сын воительницы и уважаемого врача, можешь переживать о них?

– Раз уж о том зашла речь, моя павшая в войне супруга – дочь рабов, обретших позже свободу. В нас с детства воспитывают понимание их нелегкого бремени. Не без стараний Эрии мои братья и сёстры в таком отчаянном положении.

– Неужели ты действительно запятнал свой род?!

В повисшей тишине будто что-то разбилось. Осколки прорезались глубоко внутрь, раня открытую душу. Хладный взор обратил обжигающие стремления на удивленную девушку. Её сжатые губы вмиг позабыли, как разомкнуться. Накаленное волнением тело предупреждало об опасности, но разум активно сопротивлялся. Отрицая, не предотвратить свершения задуманного. Несколько ловких движений, и Фрай повалил Изэру на кровать. Крепко держал руки и перекрыл ногам путь к сопротивлению.

– Вот вы и попались, госпожа.

– Что ты делаешь? Зачем так пугаешь?

– Запятнал? О нет. Вы ошибаетесь. Мой род вылез из неугодной вам грязи. Моя праматерь — травница, исцелившая ребёнка дворянина, за что и получила свободу быть горожанкой. Мало кто из гарденцев не запачкался об рабство. Именно так люди туда и попадали. Связанные, прижатые, скованные, устрашённые плетьми да остриём меча. Униженные. Обречённые пахать в радость другим. Их дети не знали спокойствия отдыха. Прижавшись друг к другу, грелись в зимние дни. Объятые голодом от суровой работы ждали, что сдохнут их старики. Во мне течёт кровь угнетённых, и я этого не стыжусь. Думал, вы должны понимать это как никто другая, – ослабив хватку, он смахнул слезу с её щеки, продолжив более мягким тоном: — Вам жаль эрийцев, коих обрекли на вечные оковы?

– Да…

– Справедливо ли, что ваших мирян сотнями без разбора гонят в рабство?

– Нет…

– А гарденцев?

– Это… Понимаешь… Я не знала о таких жутких, неправомерных подробностях.

– Невольничество — друг бесправия. Благодарю, ответ развеял последние сомнения. Вам не противно рабство как таковое. Лишь не по нраву, что кандалы сменили шею.

Пронзившие грудь тяжёлые чувства не выразить яростью, не вырезать с грустью. Лёд с пламенем в танце скрестили клинки, да только к победе не стремились они. Мучителен бой, так желанен покой. «Как же мне быть? Что же нам делать теперь с тобою?». Разобраться в смятении, не покоряясь буре волнений, решила душа в одиночестве.

– Фрай, постой! Ты куда? Я тебя обидела? Неправильно поняла? Постой! Давай всё обсудим!

– Мне приказано служить вашей охраной. При всём желании не смогу вас покинуть.

– Не отстраняйся, прошу! Что ты хочешь услышать?! Что создание живых кукол — зло? Если всё, что ты описал, правда, то да! Худший из грехов! Я думала, что владельцы инструментов заботятся о них! Как мы ухаживаем за вещами и оружием, чтобы продлить срок их службы! И разве поначалу это не было участью смертников, душегубов? Отвергнутые обществом приносили ему пользу. Только потом алчные безумцы взялись за простой народ! Тебе мерзка моя брезгливость, но мне нетрудно осознавать, как с высоты небес забылась, как я златую потеряла стать! Но пред тобой всё отвращенье тает, гордыня безвозвратно улетает, и сердце от любви поёт. Прошу! Не покидай, любимый! Вместе тьму любую озарим мы! Вдвоем рассвет багряный покорим!

Сжимаясь, кровоточили длани. Дверь рядом. Засов открыт, лишь ручку нужно потянуть, но голос сладкий к полу пригвоздил. Получив желаемое, разум беспокойный обманываться рад. Ноги понесли обратно. Страшась иллюзий и потерь, губы жадно умоляли.

– Я не могу принять вас безусловно. Пообещайте, что встанете на путь праведных условий.

– Зерцало моих пороков! Ты видишь там, где я слепа! С тобой не страшны мне ненастья! Пусть будет мне путь развития счастьем.

– Позвольте всё же вас покинуть и наедине с собой остыть. Я не прощаюсь, не расстаюсь.

– Время выветрит колкий яд моих слов. Ступай.

– Ночь быстро пролетит, вы и не заметите. Я завтрашний ваш помощник.

«Богиня-мать! Я чуть его не потеряла! А прикипеть успела как! Прости! Побуду чуть упрямой. Мне дорога любовь моя. Нет дела до невольников презренных, но раз для Фрая это столб священный, я безразличием его не омрачу. Скреплю узы пониманием нетленным и глупость простодушную прощу».

Глава 11

Празднованием и почестями встречал Грантэр отряд отважных победителей, от божьего произвола освободителей. Королева представила Изэру Эрийскую как святую, что год за годом будет спасать народ от проклятия. К ней летели цветы, благоговейные возгласы, во имя её распевали песни, сочиняли стихи, питая благословенный сосуд силою великою. Дворец Рубиновой Зари распахнул свои врата. Вручение титула и наград сопровождали громкие аплодисменты. Под конец церемонии правительница обратилась к избраннице Богини.