Санмонс. Горизонт Событий. Книга 2

Участников распределяли пьёны. Они же прикатили барный столик с бокалами и бутылкой вина для Войны, пока тот разминался, словно тоже готовился сражаться.

Меня пронзило нехорошее предчувствие, я вновь поискала в толпе Огнеяра, нисколько не сомневаясь, что тот ввяжется в эту сомнительную авантюру. Всё не может быть так просто… подвох буквально витал в душном спёртом воздухе. Чума стояла рядом с Мирэниелис, которая заняла очередь одной из первых. Они что-то оживлённо обсуждали, поглядывая на Войну. Мне казалось, что для Воительницы показать себя перед Всадником — дело чести и удовлетворение азарта, а не необходимость выиграть заветный приз.

Сняв пиджак и подвернув до локтей рукава рубашки, Война окликнул меня, кивнув в сторону столика.

— Налей мне выпить.

Мне не оставалось ничего, кроме послушаться. Я встала и поплелась, нащупав заветную ампулу. Пьёны ушли, оставив нас втроём. Идеальная возможность. Шэдо со мной согласился, проводив мимолётным, но напряжённым и многозначительным взглядом.

— Не желаешь выместить свою злость на мне? — обратился к нему Война, крутя головой и разминая шею. — Дружеский поединок, не больше. Обещаю не калечить.

— Не вижу смысла, — ответил Шэдо, медленно и естественно сместившись, встав так, чтобы Война, глядя на него, повернулся спиной ко мне. — Меня приз всё равно не ждёт.

Но как только я потянулась за ампулой, Всадник оглянулся с коварной улыбкой, и меня пронзил такой страх, что пальцы стали скользкими и неповоротливыми. Я сжала стекляшку в кулаке, тупо глядя перед собой на пустую бутыль и бокал.

«Дура! Чуть не выронила!»

Зажмурилась, постаралась взять себя в руки, уже не заботясь о том, насколько подозрительно выгляжу.

— А если на неё? Выиграешь, верну рабыню, больше её не трону.

— Ты и так не тронешь, и мы оба это знаем, — уверенно заявил Шэдо, но тут же продолжил, специально отвлекая Всадника. — Так что прекращай этот фарс и лучше расскажи, зачем тебе так понадобилось спасать меня ради возможности первым найти Царицу? Зачем было мешать Смерти просто использовать мою энергию? Могу подумать, что ты не желаешь, чтобы её нашли…

Я опешила от откровенности, от того, что Шэдо заговорил о таком напрямую, да ещё и в моём присутствии. Но что бы он ни задумал, это сработало: отвлекло Войну и дало мне достаточно времени для манёвра.

Резкий металлический звон гонга ударил по ушам и без того напряжённым нервам. Первый поединок начался. На ринг вышла воинственная наместница Мирэниелис против какого-то низкорослого тёмного. Толпа взревела. Но исход поединка был предрешён задолго до того, как упала последняя песчинка в перевёрнутых часах Голода.

Пьёны унесли побеждённого, за которым тянулся яркий след чёрной крови.

Мирэниелис подняла окровавленный меч и отсалютовала им Войне, после чего гордо спустилась в зал под ликующие вопли, уступив место следующим участникам.

Всадник мимолетно отвлёкся на происходящее внизу.

Слушая их краем уха, я еле как выдернула пробку и наполнила бокал до краёв. Дело оставалось за малым. Война поднял руки над головой, потягиваясь. Он думал над ответом, что прозвучал недобро и раздражённо:

— А если и не желаю, то тебе-то что? Скажи спасибо, что жив, и не суйся, куда не следует.

Шэдо усмехнулся так самоуверенно и нагло, что мне стало не по себе. В глубине его зрачков вспыхнули искорки засыпанной снежной крупой ярости. Взрывы звёзд в матовой тьме космоса. Он был спокоен, сосредоточен и до жути серьёзен.

— Я буду соваться, куда не следует, и ты это знаешь. И без меня твой план развалится, потому тебе лучше ввести в курс дела, иначе могу подумать, что ты попросту на её стороне…

Словно удар под дых. Война замер, неторопливо опустил руки. Я не видела его лица, но вся поза, положение рук и ног, напряжённые плечи, сведённые вместе лопатки, кричали о готовности к прыжку, к стремительной и смертоносной атаке. Страх тонкой раскалённой иглой кольнул сердце, я распахнула глаза и попыталась предупредить Шэдо одним красноречивым движением зрачков, но Санмонс не обращал на меня внимание.

— Будь я на её стороне… прихлопнул бы тебя сразу и выдал за несчастный случай, — тихо и с нескрываемым бешенством протянул Война, источая угрозу каждым мускулом, аурой, видом. Наседая, подавляя, разрывая на части.

Мне стало трудно дышать, но Шэдо оставался невозмутим, будто не ощущал давящей, бушующей энергии, которая, словно дрессированный бойцовый пёс по команде хозяина, мгновенно остыла, сошла на нет. Война расслабился, продолжая умиротворенно упражняться.

— В своих попытках угадать мотивы, ты кое-что не учёл, — продолжил говорить он снисходительно и мягко, как с неразумным мальчишкой. — Царица… тоже моя сестра, Санмонс. Быть может, я храню надежду образумить её, а не пленить, и в этом наши планы со Смертью расходятся?

Шэдо перенял его высокомерную манеру речи, чуть склонив голову и невинно моргнув.

— Быть может, знай я о происходящим чуть больше, мог бы помочь, нашёл собственный выход… Никогда не отрицал силу дипломатии.

«Но при этом всегда шёл напролом, разрушая всё на своём пути», — мелькнула в голове тревожная мысль.

Склянка хрустнула едва слышно, но от страха, что Война услышит и обернётся, у меня сердце рухнуло в пятки. Но Всадник был слишком сосредоточен на дерзких словах Шэдо и ничего не заметил. Вылив кровь в вино, я чуть поболтала бокал, молясь, чтобы янтарная жидкость никоем образом не поменяла цвет. Спрятала пустую ампулу, подошла к Войне, с поклоном протянула бокал. Всадник выхватил его, поднёс к губам, всё ещё находясь во власти размышлений, помедлил, опустил взгляд, и меня едва не захлестнула паника.

«Он понял, он раскусил!»

Но не успела я от страха даже поднять взгляд на Шэдо, надеясь получить хоть намёк на дальнейшие действия, Война осушил бокал залпом. Смотрел лишь на Шэдо, гневно, долго и задумчиво. И, наконец, выпалил:

— Мы поговорим о причинах и следствиях, если я смогу в полной мере тебе доверять.

Пары на ринге сменялись так быстро, что я не успевала запоминать победителей и побеждённых, не все из которых выживали. Кто-то лишался конечностей, был задушен или зарублен. Воздух наполнился едким запахом железа. Меня затошнило.

Санмонс зловеще ухмыльнулся.

— Мало того, что выбора у меня нет, так я должен ещё и доверие заслужить?

Война буквально кинул пустой бокал мне в руки, тыльной стороной ладони грубо стерев остатки напитка с губ. Он как будто и вовсе забыл о моём присутствии.

— Пока что ты лишь пешка. Посредник между мной и Монрейн. Но рвёшься в ферзи.

Зрители, напившиеся крови и разогретые представлением, снова неистово взревели. На ринг вышел Огнеяр. Мощный и свирепый. Рельефные мышцы перекатывались под красноватой натянутой кожей, вены налились пламенем, глаза горели яростью. Ему в пару выставили не менее громадного бритоголового воина с рогами и хвостом.

Я так сильно сдавила ножку бокала, что та треснула, и это не укрылось от вездесущего внимания Войны. Он дёрнул уголком рта, с интересом глянув на ринг, потом снова на меня. Волнение и дрожь отпечатались на моём лице, бесполезно скрывать. Гонг оглушил, я вздрогнула. Каждая атака против Огнеяра, любой выпад двуручного меча с шипастым лезвием, направленным в грудь Владыки Низовья, заставлял моё сердце подпрыгивать и замирать. Мне было плевать даже на Всадника и его насмешки. Яри уворачивался, яростно атаковал, снова уворачивался, но время меж тем капало, а оба противника оставались на ногах.

— Ты глянь, Санмонс. А наша общая игрушка, похоже, влюблена в того сопляка, — издевательски рассмеялся Война, подойдя ко мне. Приобнял за талию, но я оттолкнула его, вывернулась, не скрывая отвращения.

— Помню, с каким рвением они защищали друг друга, когда я напал на ваш мир. Он даже сумел переступить через свою гордыню, лишь бы она не пострадала.

Он ласково заправил прядь моих волос за ухо, игриво прикусив мочку и прошептав:

— Скажи, тебе больше нравится, когда он трахает тебя в облике монстра или в том, что больше подходит по комплекции?

«Пошёл ты нахуй…» — рвалось с языка, но я не рискнула выпалить это. Ни к чему провоцировать больного урода и ставить себя в ещё более шаткое положение.

Мне хотелось провалиться сквозь пол, сгорая от стыда. Я зажмурилась, покрываясь жгучим румянцем до самых ушей. Почему-то боялась посмотреть на Шэдо, страшась увидеть… что? Губы помнили его поцелуи… тело отзывалось на прикосновения горячих умелых пальцев… в тот миг я уж точно не думала ни об Огнеяре, ни о ком другом. Но разве я что-то должна ему? Обязана оправдываться? Нет!

Шэдо бросил на ринг холодный безразличный взгляд и не посчитал необходимым как-либо комментировать.

— Сделаем ставки? — Война нетерпеливо облизнул губы, схватив меня за локоть и подтащив к краю балкона. — Как думаешь, мальчишка одолеет солдата Мирэниелис? Она упорно тренирует каждого из них, превращая в бесстрашных воинов, машин для убийства.

Холод сковал мои внутренности от его слов. Но Огнеяр держался уверенно, не уступал, хоть противник наседал на него, вынуждая занимать оборонительную позицию.

— У Огнеяра опыта достаточно, — сухо бросил Шэдо, не особо заинтересованный в происходящем. Отгородился от всех, заперся в каменные, залитые льдом стены. Хотелось бы мне узнать, что скрывается под прочной маской невозмутимости…

Он оказался прав. В момент падения последней песчинки Огнеяру всё же удалось хитростью и проворством повалить врага. Звякнул гонг. Голод объявил победителя.

Соперник, вскочив, кричал что-то, пытался оспорить, кидался в драку, но пьёны уволокли его с ринга и бросили под ноги Мирэниелис, а та быстро одним взглядом и парой грозных реплик усмирила пыл проигравшего.

Я незаметно облегчённо выдохнула. Но поторопилась окунаться в надежды, что самое худшее позади. Когда половина участников отсеялась, Война вновь обратился к толпе.

— Вы храбро сражались и доказали, что достойны двигаться дальше. Теперь каждый из вас должен выстоять против меня!

Толпа ахнула, не ожидавшая такого поворота. По ней прокатилась волна страха и предвкушения. Я невольно зажала рот обеими ладонями, давя царапающий горло вскрик. Голод снова ударил в гонг маленьким золоченым молоточком, потёр ладони, кивнув пьёнам, что начали снова приглашать бойцов на ринг.

Но смельчаков поубавилось. Никто не решался выступить против Всадника первым.

— Кто желает попробовать свои силы? — задорно выкрикнул Голод, но все молчали.

Тогда Второй Всадник разочарованно вздохнул, подозвал безликих слуг, которые принесли ему книгу. — Тогда буду вызывать, согласно записи! — усмехнулся он, и по залу пронёсся вопль ужаса. Толпа зашумела, перекрикивая музыку.

— Мы на это не подписывались!

— Не желаем подохнуть, как скот!

Но среди простых зрителей тоже нашлись недовольные:

— Вы сами вписали свои имена, жалкие трусы! Имейте мужество идти до конца!

— Бой! Бой! — завопили другие, ритмично колотя по чему только можно.

Голод громогласно назвал первое имя из списка, и обречённый бедолага сразу был найден. Он упирался, сопротивлялся, но его волокли к рингу свои же под одобрительные возгласы, улюлюканье и смех остальных. Тёмный трясся всем телом, когда пьёны вручали ему меч, выронил его трижды, на четвёртый раз ещё и шлем упал с головы. Поединок ещё даже не стартовал, а первый участник того гляди не доживёт до выхода Войны.

Его страдания оборвала Мирэниелис чётким и выверенным ударом меча. Отсекла голову, что, вновь потеряв шлем, отлетела в толпу, и та загудела, подбадривая Воительницу.

— Трусам не место среди тёмных! — её голос громыхнул выстрелом, вселяя уверенность и решимость, мотивируя, вдохновляя и подталкивая к риску. — Я иду первой! И докажу, чего стою!

— Вот это рвение! — одобрительно хлопнул в ладони Голод.

Воительницу поддержали аплодисментами её подданные и многие другие. Они выкрикивали лозунги на неизвестных языках, молились на неё, тянули с обожанием руки.

Второе и третьи места занимать не отваживались, но после очередь из записавшихся постепенно выстраивалась. Самые отчаявшиеся, храбрые, самонадеянные или решившие, что лучше умереть, чем существовать в страхе.

— Эх, люблю смелых, — Война втянул носом воздух, вдохновлённый и готовый убивать. — Санмонс, дай знать, если передумаешь. Буду рад проучить тебя на ринге.

— Если я выиграю, ты отдашь мне то, что попрошу, а также предоставишь всю необходимую информацию, идёт? Мне осточертели игры, — неожиданно как для меня, так и для Всадника предложил Шэдо, уверенный в своей победе, но Война окинул его изумлённым взглядом. Он засомневался, хмыкнул, покачал головой.

— Для этого тебе придётся не только выстоять, но и уложить на лопатки меня. Сумеешь?

Шэдо не ответил, лишь поджал губы, прищурившись. Мысленно взвешивал риски и возможности, пока Война, сняв рубашку и обнажив покрытый жуткими многочисленными шрамами торс, взял свой меч и, подмигнув Голоду, стал спускаться к рингу, чтобы сразиться с Мирэниелис.

Я на негнущихся ногах подошла к Санмонсу, который внимательно смотрел вниз, готовый уловить и запомнить каждую деталь, любое движение Всадника, чтобы… найти его слабые места?

— Ты… в самом деле будешь с ним драться? — спросила я сухими от волнения губами, на что он усмехнулся.

— Не люблю цирковые выступления, но это шанс…

— Шанс для чего? — не поняла я, но Шэдо не счёл нужным пояснять.

Звякнул гонг, и первый поединок был объявлен открытым. Голод перевернул часы, что высотой доходили ему до пояса, и песок начал медленно сыпаться из верхней чаши в нижнюю. Мучительно медленно…

Мирэниелис налетела на Войну с яростным кличем, целясь клинком в незащищённое горло, но он легко, играючи парировал. Она отпрыгнула, ловкая, как кошка. Улыбнулась, принялась обходить соперника по кругу, пока Всадник лишь лениво следил за ней и изредка бросал колкости. Для него это забава, а не бой.

— Я предупреждаю, что всё время избегать сражения, ходя кругами, нельзя, — напомнил Голод, глотнув вина прямо из бутылки.

Толпа заверещала, стоило клинкам вновь сойтись. И Всадник, и Наместница двигались так быстро, что человеческому глазу не уловить каждый выпад. Они едва не падали с ринга, сцепившись в жарких смертоносных объятиях. Вокруг улюлюкали, кричали, сходили с ума.

Очередной пируэт окончился тем, что Мирэниелис оказалась на четвереньках, а Война навис над ней сверху, обхватив горло сгибом локтя, а второй рукой держа за волосы, запрокинул голову. Пот стекал по их телам, блестел на коже в неровном свете прожекторов. И казалось, что они занимаются любовью, а не борются. Ещё немного, и Воительница бы лишилась головы, а не только гордости, но упала последняя песчинка, и Голод ударил молоточком в подвешенную медную тарелку.

Воительницу стащили с ринга почти без сознания, её тут же окружили слуги. Чума тоже показалась среди толпы, чтобы поддержать подругу.

Война схватил протянутое ему полотенце, промокнул шею, поднял меч и приготовился биться дальше.

Следующие противники один за одним умирали от руки Всадника. Ринг стал мокрым и скользким от пролитой крови и выпавших внутренностей. Такое чувство, что все смотрели на казнь, а вовсе не на турнир.

Тела как ни в чём не бывало убирали, зрители пили, ели, свистели, словно их черёд никогда не наступит.

— Всадники же… должны защищать тёмных, потому что их гибель сделает Царицу сильнее… почему же?

Шэдо в ответ только сжал губы. Собранный, сосредоточенный, стальной.

— Не всё так однозначно…

Я хотела ответить, но слова буквально обратились в пепел на языке, когда на ринг вышел Огнеяр. Мэгори тянула его за руки, в истерике пытаясь остановить, но её оттащили.

— А ты весьма популярен среди девиц, — рассмеялся Война, и толпа взревела от удовольствия.

Гонг прозвучал приговором. Заставил задрожать, закрыть руками лицо, хоть как-то отгородиться от этой безумной реальности.

Звон мечей, рычание и крики слились в единую какофонию звуков. Я старалась дышать медленно, чувствуя, как меня мутит всё сильнее. Ощутила резкую слабость, словно сейчас упаду в обморок, попятилась от балкона, села на пол. Так сильно зажмурилась, что из-под век проступили слёзы. Нет, не могу смотреть. Воспоминания вспыхнули, отдаваясь тупой отравляющей болью за рёбрами. Лико… он тоже вышел в бой против Шэдо и был убит, а теперь то же самое может случиться с Огнеяром.

Хруст костей, всполох огня, рёв боли и хохот Войны.

— Бойкий мальчишка, мне такие нравятся.

Снова тошнотворный влажный хруст и снова сдавленный крик агонии. Мне хотелось зажать уши, просто проткнуть барабанные перепонки, чтобы вообще ничего не слышать.

Этого урода ничто не остановит. Нет поблизости такой силы!

Глухой удар, свист хлыста, прорезавшего воздух. Крик уже тише.

— Не бойся. У него есть шансы выжить. Война просто забавляется, — услышала сквозь шторм душащих рыданий спокойный голос Шэдо. Он смотрел на меня, наблюдал, совершенно потеряв интерес к бою. К бою ли? К пыткам! Издевательствам! Убийствам! Но не приближался, сохранял дистанцию.

Я нервно, злорадно рассмеялась, покачав головой.

— Как же… столько же, сколько было у Лико против тебя…

Тут же умолкла, пожалев о сказанном, медленно отняла руки от лица, подняла затравленный взгляд на Санмонса, но тот уже отвернулся, внимательно наблюдая за происходящим на ринге. Поднялся вой, сквозь который отчётливо проступали истеричные рыдания Мэгори. Предчувствуя худшее, я подползла к балкону. Астарот и Левиафан держали плачущую подругу, что неугомонно рвалась к рингу.

Огнеяр стоял на коленях, весь испещрённый порезами, залитый кровью, почти лишённый сознания. Из его ног торчали кости. Руки тоже безвольно висели. Война казался довольным и даже немного потрёпанным, он занёс меч над шеей Яри, но лезвие замерло в воздухе со спасительным ударом гонга.

Произошедшее не сразу дошло до воспалённого разума, а когда осознание всё же накрыло, я завалилась на спину и расплакалась от облегчения.

А когда немного пришла в себя, услышала решительные шаги Шэдо по направлению к лестнице.

«Чёрт побери, он же несерьёзно!»

Обернулась, инстинктивно протянула руку в попытке остановить.

— Нет… не оставляй меня!

Голос дрожал, выдавал истощение и волнение, так близко подошедшие к апатии.

Шэдо остановился, чуть повернул голову. Напряжённый, готовый убивать. Его взгляд напугал меня, я уже видела такой… во время нашей финальной битвы. Если он что-то решил, то не отступится, вцепится зубами в плоть врага и не отпустит, пока не умрёт.

Я упрямо поднялась на ноги, побежала за ним, настрыно схватила за руку в неистовой попытке вразумить. Его ладонь была сухой и горячей, а безжалостный взгляд на миг смягчился, когда Санмонс посмотрел мне в глаза.

— Я… боюсь потерять ещё и тебя.

Это правда. Хватило мне сполна страха и переживаний после эксперимента Смерти. До сих пор дрожь пробирала. Но Шэдо никогда не прекратит рисковать.

Уголки его губ дрогнули и приподнялись в странной улыбке. Он поднял руку и невесомым касанием подушечек пальцев погладил меня по щеке.

— Ты меня не потеряешь. Не сегодня, — прошептал он.

— Всё равно береги себя! — я, перестав отдавать себе отчёт и наплевав на всё, приподнялась на носочки и поцеловала его в губы. Коротко, но чувственно. Он отпрянул, даже растерялся, но сохранил самообладание и медленно выдохнул, сжав ладонью мои трясущиеся пальцы.

— Найди выход отсюда. Беги в дом Голода, доберись до портала, — он умолк, скривив губы, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал и снова приказал. — Не медли.

***

Перед ним расступались. На него смотрели с удивлением, опаской и презрением. Шептались, не сошёл ли он с ума, ведь любимчик Всадников не в одной лодке с остальными.

Огнеяра стащили с ринга, Мэгори рыдала над ним и вытирала кровь с лица своим платьем. Левиафан встретил многозначительный и прямой взгляд Шэдо, едва заметно кивнул, отвернулся, шепнул Астароту, что пора уходить. Искать выход, выбраться.

Офелис осталась на третьем этаже, разбитая, но упрямая. Шэдо некогда размышлять над её словами о Лико, некогда забивать себе голову мыслями о ней и Огнеяре, хотя даже мимолётная тень колола лёгкие мелкими иглами ревности. Он задушит, не даст огню превратиться в неистовое и беспощадное пламя. Однажды уже позволил себе слабость увлечься этой женщиной. Позволил и погиб. Но в висках колотилась её мольба: не оставляй, не оставляй!

— На этом всё?! — со смехом и запалом прокричал Война, направив острие меча в зал. — Больше никто не желает сразиться за свободу?!

Толпа зевак поутихла. Душный воздух наполнился стонами, визгами и кислой аурой страха. Воняло потом, кровью, обугленным мясом. Шэдо поднял руку вверх, привлекая внимание. Всадники удивлённо переглянулись.

Голод, уже собравшийся спрыгнуть, сел обратно, хохотнул, потирая руки. Достал сигарету, закурил.

— Становится интереснее.

Война опрокинул бокал вина. Стёр с меча кровь, наскоро проверил остроту лезвия, пока Шэдо поднимался и готовился. Молча неторопливо снял рубашку, повесив ту на один из четырёх столбиков по краям ринга, медленно покрутил головой, разминая шею. Ему принесли меч, но он отказался, на что по толпе пронёсся вздох изумления.

Мерзкое сборище кретинов. Шэдо презирал каждого из них, да так, что этим презрением можно было затопить всю полую статую и весь город.

— Не лучший способ покончить с собой, Санмонс, — рассмеялся Война, и зрители повторили за ним, свистя и подбадривая своего кумира.

— Надеешься таким способом сбежать от проблем?

Шэдо ещё раз взвесил риски, но не дал себе возможность сомневаться. Главное, подавить эмоции… Не злиться, не ненавидеть. Заковать чувства в сталь.

Война его не обезглавит, максимум унизит, но Шэдо плевать, если в итоге он добьётся желаемого.

Он повернулся к Всаднику, просчитав свои и чужие преимущества. Война пьян, покрыт потом, левое плечо кровоточило сильнее прочих порезов, но Всадник как будто и не замечал своих увечий. Выглядел бодрым и чересчур радостным. Его глаза горели неподдельным азартом.

— Бонусом за то, что вызвался, не стану использовать свою силу и провоцировать. Хоть и интересно оценить весь твой потенциал, — ухмыльнулся Война, но Шэдо не снизошёл до благодарности. Лишь сухо бросил:

— Весь потенциал способны оценить только враги, а у нас вроде бы «дружеский поединок».

Всадник прищурился, оценив остроту. Он плюнул на пол и с охотой кивнул Голоду.

Дзынь. Удар гонга заставил толпу замереть в предвкушении. Шэдо медленно выдохнул, всецело обратившись в ощущения и реакции тела. Машина, запершая под замок все эмоции.

Война первым сделал выпад мечом, лениво и несерьёзно. Лезвие свистнуло перед лицом Санмонса, но тот без труда уклонился. Лишённый оружия парировал атаку тёмным энергетическим шаром, который Всадник без труда отбил плоской стороной клинка.

— Хм… — хмыкнул Война, обходя кругом и не сводя глаз с Шэдо. Двигался ловко, уверенно, не глядя.

Новый выпад, и Санмонс поднырнул под лезвие, увеличил скорость, молниеносно оказался рядом со Всадником и ударил тёмной энергией с близкого расстояния. Война не ожидал, он отлетел к канатам, на груди разверзлась жуткая рана, обугленная по краям. Но Всадник тут же вскочил. Всякий намёк на улыбку исчез с его губ. Он принялся наступать, замахал мечом так искусно, что тяжело было предугадать новый удар и отреагировать. Но Шэдо достаточно наблюдал за сражением, чтобы просчитать алгоритм. Война привык к одним и тем же манёврам, хоть и изменял их последовательность. И Санмонс понимал, как увернуться от каждой атаки. Дело оставалось за скоростью.

Быстро, ловко. Он бесил Всадника, исподтишка выбрасывая сферы, жалящие, словно рой пчёл. Война стискивал зубы от злости, пот лился по его спине и лбу. Но он лишь усиливал напор, пытался загнать Шэдо в угол, несколько раз попал. Лезвие рассекло бледную кожу на животе и левой груди, и по ней потекли тонкие ручейки крови. Вены налились силой, но броня чувств трещала от натуги. Война не сдержал слова, подключил влияние, старался достать ненависть, дотянуться и освободить. Если поддаться, поражение неминуемо.

Удар. Удар. Уклонение.

Сферы вспыхивали облаками ядовитого дыма и гасли, рассеивались. Война стискивал зубы, скрипел ими всякий раз, как не успевал отбить удар.

Наконец, не выдержал, взревел, с испепеляющим гневом отшвырнув меч, и ринулся к Шэдо, меняя тактику боя. Ударил кулаком в челюсть, и Санмонс отлетел в угол, сплюнул кровь, хрипло рассмеялся. Вскочил, увернулся, попал Всаднику локтем в нос, входя в раж, чувствуя, как безумие боя тянет к нему щупальца, стремится охватить, заставить потерять контроль. Но ему нужно не это. Иначе нет смысла в этом цирковом выступлении. Шэдо гнался за истиной.

Война снова зажал его в угол, начав бить, приговаривая, что давно пора выбить из него спесь, проучить, заставить покориться. Шэдо не чувствовал боли, он целиком сосредоточился на цели. Звуки слились в единый гул, в котором чётко слышался голос Чумы: