О чем поет менестрель

В этот миг она вдруг вспомнила об отце. Статный, довольно высокий для эрнийцев, с волевым и чуть угрюмым лицом. «Найти бы его, вдруг живой», – подумала она.

Утром, скромно позавтракав парой сухарей с травяным чаем, Хэльда препоясалась мечом, скрыв его под серым плащом, который она нашла на гвозде у двери, и вышла из хижины. Привычная серость с промозглым туманом встретили её за порогом. Немного пройдя по заросшей тропе, Хэльда заметила небольшой холмик, с одной стороны которого стоял плоский камень. Могила?

Хэльда приблизилась, чтобы рассмотреть надпись на камне. «Хэльда Мирай. 2010 год от с. Д. С.» По спине прошёл холодок, это открытие потрясло до глубины души: так вот, кто здесь жил! Отец как-то упоминал, что сам захотел назвать её так же, как и мать. Губы непроизвольно сложились в беззвучное сладкое слово «мама»… В глазах защипало от подступивших слёз.

Хэльда медленно опустилась на колени на влажную, припорошенную снегом землю. Рука сама потянулась к холодному камню, словно через гранит могла ощутить тепло той, чьё имя она носила. Перед мысленным взором возникли неясные образы: нежные руки, звук колыбельной, улыбка на добром лице.

Хэльда не сдерживала слёз. Они текли по щекам и падали на родную могилу.

Внезапно в лесу у подножия гор раздался протяжный волчий вой. Беглянка не стала испытывать судьбу и быстрым шагом отправилась дальше. Нужно было спасать свою жизнь.

Глава 6

– Немного отдохнём, когда совсем стемнеет, – предупредил Эльвегорн.

Он по-прежнему шагал быстро и уверенно, будто только что вышел из дома. Его длинная тень тянулась по пыльной дороге – солнце было уже совсем низко.

Робин тяжело вздохнул, но с капитаном спорить не будешь, тем более с таким. Юнец едва поспевал за старшим, то и дело спотыкаясь: ноги от усталости поднимались уже с трудом.

Вдруг со стороны леса раздался жалобный писк. Робин замер, прислушиваясь к звукам.

– Я это… схожу гляну, – осторожно проговорил он.

– Никуда ты не пойдёшь. У нас нет времени на детские забавы, – строго сказал следопыт, нисколько не замедляя шага. – Дикие животные сами должны справляться со своими бедами.

Но Робин этого уже не слышал. Он пробирался сквозь заросли, ведомый чувством сострадания. Вскоре среди деревьев он обнаружил лисёнка в старых охотничьих силках. Пришлось изрядно повозиться, чтобы распутать испуганное животное. Робин не рискнул сразу резать путы, чтобы не поранить зверька.

Заметив подозрительную тишину за спиной, следопыт обернулся. Робина не было. Эльвегорн пришёл в ярость. Юнца хотелось просто задушить.

Постояв минутку и придя в себя, следопыт медленно двинулся в обратном направлении. Лицо его казалось спокойным, он даже слегка улыбался, но выглядело это зловеще.

Правда, сделать он успел лишь несколько шагов: из леса показался довольный Робин. На этот раз следопыт решил сдержаться, но хороший подзатыльник всё же отвесил.

– Ты сам знаешь за что, – строго сказал он. – И в следующий раз либо спрашиваешь разрешения, либо получаешь в три раза больнее.

Насупившись, Робин взглянул на Эльвегорна:

– Вы думаете, что от Ваших подзатыльников я откажусь от своих принципов? Я ведь не ставлю отряд под угрозу, так в чём дело? – Робин бросил на Эльва хмурый взгляд. – Если Вам станет от этого легче, можете ударить меня сильнее.

Более не сказав ни слова, Робин, уставившись в землю, шагал за капитаном.

Дальше дорога расширялась и резко сворачивала влево. Эльвегорн ускорил шаг. Идти в открытую становилось опасно. К тому же время было потрачено зря, его необходимо наверстать.

И тут впереди послышались голоса. Следопыт сразу понял, кто это был. Схватив Робина за локоть, он быстро свернул с основной дороги.

– Молчи и смотри под ноги. И только посмей опять что-нибудь выкинуть.

Эрнийцы подошли слишком близко. Следопыт вёл юнца за собой по кустам. Успех такого манёвра был сомнителен, но выбора не оставалось.

Робин нервно сглотнул. Глядя на Эльвегорна, юноша старался подражать ему, скрывая эмоции под маской хладнокровия и сосредоточенности. Следопыта же осторожности в своё время быстро научили полученные раны.

Идти было сложно. Ветки кустов и деревьев цеплялись за все, что только можно. Эльвегорн по-прежнему вёл Робина за руку, уверенно пробираясь параллельно дороге.

Когда миновала опасность, они вернулись на прежний путь. Но это было ошибкой. Они оказались на месте недавней битвы, из которой, что было очевидно, эрнийцы вышли победителями.

Воздух казался тяжёлым от запаха крови. Земля под ногами превратилась в месиво из грязи и тёмных луж. Повсюду валялись обломки оружия, треснутые щиты, стрелы, не нашедшие цели. А самое страшное – больше десятка мёртвых тел, в основном ханталийцев. Их застывшие позы говорили об отчаянном, но безнадёжном сопротивлении.

При виде развернувшейся картины, Робин растерялся. Его глаза широко раскрылись от ужаса. Он замер на месте, противный комок подступил к горлу, в ушах звенело. Ему стало дурно от вони, и он судорожно сглотнул слюну. Ещё вчера он представлял войну как величественное столкновение героев, а сейчас увидел её грязную изнанку – искажённые болью лица, пустые глаза, уставленные в серое небо. Хотелось уйти от жестокой реальности с помощью очередной дурацкой шутки, но Робин сдержался. Не место.

Эльвегорн подошёл к одному из убитых. Перед ним лежал молодой лучник, совсем ещё юный, чуть старше Робина. В его застывших пальцах всё ещё был зажат крепкий лук, выпустить стрелу он не успел. Следопыт сжал зубы, как от острой боли. Затем обратился к Робину:

– Возьми лук и стрелы. Они нам могут пригодиться.

Голос его дрогнул.

– Мы могли успеть… – произнёс он чуть слышно.

Робин очнулся, услышав команду, и взялся её исполнять. Пальцы дрожали, когда он наклонялся, чтобы подобрать очередную стрелу. Он старался не смотреть на погибших, сосредоточившись на поиске целых стрел, но взгляд раз за разом возвращался к навеки замершим лицам.

Робин не сразу заметил, что Эльвегорн куда-то пропал. Лишь спустя несколько минут понял, что он один среди мертвецов.

– Эльвегорн? – крикнул Робин и сам испугался своего голоса.

– Не кричи, – услышал он за спиной. – Я здесь. Тащи хворост. У нас мало времени.

Сам следопыт бросил наземь большую охапку толстых веток и принялся сооружать погребальный костёр. Когда всё было готово, они с Робином уложили тела и подожгли.

Пламя с сухим треском охватило хворост. Вскоре над полем битвы поднялся столб чёрного дыма. Спутники долго стояли, не в силах отвести взгляд от огня. Лишь когда стало ясно, что пламя не перекинется на ближайшие деревья, Эльвегорн негромко сказал:

– Пойдём.

Он развернулся и двинулся дальше. Робин поплёлся за ним.

Шли молча, пока непроглядная ночь не заставила их остановиться.

Несколько часов отвели на привал у самой окраины леса. Костёр разводить не стали. Робин бросил под голову сумку и сразу уснул.

Эльвегорн сидел, прислонившись к стволу. Память вцепилась в него мёртвой хваткой.

Вспомнил, как было сложно впервые выпустить стрелу. Да, тогда перед ним стояли враги. Но ведь они были живыми! Тогда-то он и получил свою первую рану, глупую рану необстрелянного юнца. Да и следующий бой оказался сплошным провалом из-за самоуверенности. С тех пор прошло много времени. Точнее, достаточно для того, чтобы всё осознать.

С первыми проблесками зари Эльвегорн разбудил сладко спящего Робина. Они снова двинулись в путь. До Талиона оставалось совсем немного. Стены города-крепости уже показались на горизонте. План Эльвегорна сработал.

– Видишь, надо верить своему командиру. Мы рискнули, и риск оправдался. В итоге просто выигрыш в скорости. Никаких потерь. Превосходно.

Эти слова были адресованы даже не Робину. Скорее, Эльвегорн говорил сам с собой, пытаясь себя оправдать.

Глава 7

Никто из отряда Энгрина не ожидал, что на подступах к городу их будет ждать засада, организованная тремя десятками эрнийцев, которые неизвестно как пересекли реку и оказались в тылу. Но этот вопрос нужно будет решать непосредственно с дозорными, позже. Если удастся выбраться из этой западни. А сейчас необходимо полностью сосредоточиться на бое.

Отряд перестроился быстро. Лучники отошли на безопасное расстояние, в то время как обнажившая сталь пехота под прикрытием стрел вступила в ближний бой. И вёл за собой их лично лорд Энгрин. Всего несколько минут ушло на то, чтобы перебить большую часть эрнийцев.

Враги атаковали весьма смело, но не учли того, что против них – хорошо вооружённые воины Талиона, прошедшие не одну битву.

Сейчас же командира беспокоило только одно: на них напали в непосредственной близости от города. Энгрин не любил такие сюрпризы. Необходимо усилить дозор и запросить подкрепление из столицы, иначе подобное так и будет продолжаться.

– Трупы тёмных сжечь, а наших забрать. Похороним их по-человечески. Отдыхаем пятнадцать минут и выдвигаемся, – распорядился Энгрин, убирая меч обратно в ножны.

Вскоре все двинулись к воротам Талиона.

В это же время с дороги их заметил Эльвегорн. Подтолкнув Робина в спину, он заметно ускорился и настиг отряд.

– Мне нужен лорд Энгрин. Он среди вас? Это важно, прошу…

Эльвегорн напряжённо всматривался в измождённые лица, надеясь увидеть того, кто был целью их с Робином похода.

– Да, он среди них, – Энгрин вышел вперёд, снимая со своей головы капюшон и складывая руки на груди. Внимательно оглядел пришедших. – Кто вы? И для чего я вам понадобился?

У Робина захватило дух при виде младшего королевского сына. Подумать только: он, Робин, стоит сейчас рядом с таким важным и мужественным человеком!

Робин как-то нервно поклонился лорду Энгрину и выпалил:

– Мы прибыли по приказу лорда Тальхура! – он выпрямил спину. – У нас какое-то стратегически важное письмо, в общем.

Догадавшись, что за такое самочиние вновь может прилететь крепкий подзатыльник, Робин решил, что терять теперь, собственно, нечего. Он вновь открыл рот, чтобы продолжить торжественную речь. Слишком сладок был вкус донесения таким высочайшим чинам. И даже рука Эльвегорна теперь была не страшна. Но толком всё объяснить Робин не успел. Его триумфальный доклад прервал примчавшийся гонец. Он был настолько запыхавшийся, что не сразу мог говорить. Сын короля протянул ему собственную фляжку с водой и дождался, пока тот переведёт дыхание.

Как оказалось, северо-восточная граница была внезапно прорвана, лорд Тальхур ранен, а весь гарнизон с жителями Энтина и десятками раненых отходит южнее, в город Вазар.

– Анборн, – обратился Энгрин к одному из своих следопытов, – приготовь отряд из ста воинов и обозы с провизией. Выдвигаемся в Вазар через час. Там понадобится наша помощь.

– Идём в крепость, – сухо проговорил Энгрин, обращаясь сейчас к Эльвегорну, который всё это время хранил молчание, и его спутнику.

Эльвегорн бросил взгляд на Робина и по-дружески взъерошил ему волосы. Они двинулись вслед за Энгрином Следопыт попутно достал послание.

Остановились в караульне.

– Я думаю, что это достаточно важно, – заговорил Эльвегорн, передавая письмо.

Энгрин вскрыл конверт и бегло ознакомился с содержанием.

– Настолько важное, что дошло до адресата с опозданием? – взгляд рыцаря был полон сарказма. – То, что здесь сказано, уже не нужно. Думаю, вы и сами об этом догадались, – лорд Энгрин с силой сжал кулак, в котором было письмо, и тут же бросил послание на пол. – Будем надеяться, что с моим братом всё будет хорошо, – голос военачальника дрогнул, и он поспешил отвести взгляд в сторону.

Эльвегорн молча проследил взглядом за выброшенным письмом. В отличие от Робина.

– Никого уважения, – пробормотал тот себе под нос, поднимая листок. Он был до глубины души возмущён этим жестом военачальника. – При всем моем уважении… – неожиданно даже для себя и весьма эмоционально начал юноша, – но я хочу задать Вам один, тьма побери, встречный вопрос. Вы всегда так разговариваете с подчинёнными? Никакой благодарности за старания, никакого уважения к человеку! И если Вы так недовольны нашей задержкой, то спешу Вам сообщить, что Тальхур дал приказ двигаться по обходному пути! Однако мы шли напрямую по опасному участку. Претензии к скорости с Вашей стороны не уместны! А я готов сделать всё, что угодно для лорда Тальхура, потому что он почти принял меня в свои ряды! – дерзкий взгляд юнца впился прямо в глаза Энгрина. И плевать ему было на последствия.

Двинувшийся было к выходу начальник гарнизона остановился.

– Робин! – сурово воскликнул Эльвегорн, схватил его с силой за руку и, дёрнув на себя, прошипел ему на ухо:

– Какого ляда ты себе позволяешь?! Ты кем себя тут возомнил?! А ты не думаешь, что нас и повесить могут за такое?! Ты… ты… – оттолкнув Робина от себя, следопыт тут же отвесил ему крепкий подзатыльник. В такой ярости Эльвегорн был впервые за всё это время. Повернувшись к Энгрину, он поклонился.

– Прошу простить его, он… это его первое задание и он ещё не всё понимает… К тому же он очень устал.

Энгрин резко остановился и застыл на месте, с секунду раздумывая о словах, брошенных ему в спину. Развернулся и сделал пару шагов в направлении Робина, совершенно не обращая внимания на попытки его старшего товарища всё исправить.

– У столь юного воина так много дерзости? Ты ищешь благодарности? Как ты думаешь, в этом бренном мире много благодарности? Как ты думаешь, в случае победы будет благодарна мать правителю, если сын её погибнет в этой войне? – Энгрин медленно приближался к юноше, не сводя с него взгляда. Голос рыцаря звучал ровно, не выдавая бушевавших внутри эмоций. – Можно подумать, у тебя за плечами немалый боевой опыт. Как много смертей ты уже увидел? И, нет, я говорю не о смерти врага. Часто ли тебе доводилось видеть, как умирает твой товарищ, друг или… брат? – На последнем слове Энгрин на секунду замолк, – знаешь ли ты, каково это: видеть, как твой друг лежит на поле брани? – Минутная тишина повисла в караульне. – И я уверен, что люди, перечащие командиру, ни мне, ни моему брату не нужны.

Энгрин перевёл взгляд на Эльвегорна, давая тем самым понять, что фраза относится к ним обоим.

– Я дурак. Ну и пусть. Лучше я скажу это в лицо, чем потом буду жалеть о невысказанных мыслях, – хмуро ответил Робин. – Похоже, в этом мире и правда нет ни капли благодарности, уважения и понимания.

Эльвегорн тяжело вздохнул и покачал головой. Но Робин уже контролировал свой язык. Его речь становилась всё громче и отрывистее:

– Да, у меня нет ничего за спиной, нет опыта! – почти выкрикнул он. – Только мёртвые близкие люди! – Глаза юноши заблестели от подступивших слёз. – Я помогал лекарям на передовой. Я знаю, что значит, когда не можешь помочь, – Робин криво ухмыльнулся. – Я мечтал стать воином, чтобы больше не допускать лишней крови и смерти людей. – Он замолчал, переводя дыхание и глядя прямо в глаза военачальнику, но тот выглядел невозмутимым, – и если нужно, я пойду один по выбранному пути, раз вам не нужны такие, как я!

Эльвегорн схватил Робина за шиворот и подтолкнул к выходу.

– Довольно, – сурово произнёс он вполголоса. – Уходим.

Лорд Энгрин проводил их долгим взглядом. Он хорошо запомнил этих двоих. Но сейчас его ждали дела поважнее. Перед отъездом он хотел посетить лазарет, куда на прошлой неделе поступило много раненых и несколько человек должны были доставить сегодня. Каждый воин сейчас на счету, а значит, каждому нужно обеспечить достойный уход.

Глава 8

Мой путь лежал в Талион. На Харанский лес опускались косматые сумерки, деревья, как стражи, притихли. Скрытый от чужих глаз густыми зарослями, я сидел у костра. Тишину нарушали только ветки, с мягким треском отдающие свою жизнь языкам огня. Затем я услышал шаги.

Он был измождён, шёл обречённо, не зная, кого встретит у призывно горящего костра. Ему было уже всё равно.

– Садись, добрый путник, – я приветливо указал на бревно, служившее мне скамейкой. – Вижу, ты очень устал. Меня зовут Нимрас, бродячий менестрель. А потому знаю, что значит усталость. Как твоё имя?

Пришедший, как мне показалось, немного смутился. Видимо, думал, стоит ли мне доверять, но всё же ответил.

– Мирай.

Голос его был с небольшой хрипотцой, но мягкий. Он сел рядом со мной и вытянул руки к огню, наслаждаясь теплом. Лицо скрывал капюшон плаща, но я был уверен, что странник весьма молод. Его выдавали движения: так выглядят те, кто перешагнул подростковый рубеж, но ещё не дорос до мужчины. Я налил ему чай, предложил хлеба. Больше из еды у меня ничего не было.

– На воина ты не похож. Бежишь от войны?

Он немного помолчал и лишь потом ответил:

– Не знаю, бегу или ищу. У меня нет никого и ничего, кроме собственной жизни. И уже сам сомневаюсь, нужна ли эта жизнь мне самому, – он горько усмехнулся.

– Расстаться с жизнью не мудрено, – сказал я ему, – и если она у нас пока ещё есть, нужно её беречь. Значит, она нужна для чего-то.

– Моя никому не нужна.

– Нам не дано это знать.

Я мог бы увидеть его прошлое, если бы он посмотрел мне в глаза, но капюшон так и скрывал его взгляд. Я взял в руки лютню. Когда мои пальцы чувствуют струны, слова сами слагаются в песни, открывая порой сокровенное. Иногда песня способна на миг отдёрнуть занавес будущего, но это случается реже.

Пальцы привычно коснулись ладов, струна прорвала тишину засыпающего леса. Я негромко запел:

Ты берёшь в руки меч.

Ты идёшь по тропе войны.

Ты не ищешь встреч.

Даже жизнь у тебя – взаймы.

Ты бредёшь во тьме,

Ожидая увидеть свет.

Ты кричишь судьбе,

Но опять тишина в ответ.

Ты готов отдать

Всё, что есть – любви.

Только то, что есть,

Как всегда обратится в дым.

Кто ведёт тебя,

Серый путник из серых мест?

Каждый шаг – война.

Каждый вздох – будто стали блеск.

Ты хотел любить.

Но сильнее сжимаешь меч.

Ты живёшь взаймы,

Потому и боишься встреч.

Пока звучала песня, я не сводил глаз с юного странника. Все встречи на моём пути не случайны, и мне нужно было понять свою роль в судьбе этого человека. Уже на середине пения он стал проявлять беспокойство. Рука машинально потянулась к левому бедру, но он её одёрнул. Когда затихли все слова, Мирай медленно снял капюшон и посмотрел на меня с недоумением.

– Откуда Вам известно обо мне?

Я промолчал. Его испуганные глаза отразили мой изумрудный свет: я читал книгу его жизни. Его прошлой жизни. Теперь я понял всё.

– Меч при тебе?

Он неуверенно кивнул.

– Кто Вы?

Я мягко улыбнулся.

– Всего лишь временный помощник, посланный Судьбой. И знаешь, – я подбросил веток в догорающий костёр, – сейчас тебе бы просто отдохнуть. Ложись спать. Завтра мы будем в городе. Для всех пока оставайся Мираем, так будет лучше. Придёт время, откроешься. И ничего не бойся. Будет только то, что должно быть.

Хэльда больше не стала ни о чём спрашивать, хоть было видно, что она озадачена. Ещё бы. Но я не мог сказать ей более, чем сказал. И, кажется, мои слова её немного успокоили. Это было уже хорошо.

* * *

Эльвегорн грубо выволок Робина на улицу и выдал очередной глухой подзатыльник.

– Ты вообще соображаешь, что ты несёшь, идиот?! – зашипел он. – Ещё раз такое выкинешь, я тебе язык отрежу и скормлю собакам! Ты считаешь, нам без этого проблем было мало? – Следопыт ненадолго замолчал. Он прекрасно понимал чувства юноши, потерявшего всех близких. До боли в груди понимал. А теперь из-за опрометчивых слов тот упустил заветную мечту, и наследник престола уж точно не возьмёт его в свой отряд. Но Эльвегорн не желал больше терпеть подобные выходки. – Выкинь из головы всё, что ты думаешь о войне. Там не до романтики и геройства. – Проговорил он уже тише, но не менее жёстко. – Держись рядом, всегда. Делай в первую очередь, что я говорю, затем уже, что говорят тебе другие.

– Да я понимаю, – Робин задумчиво почесал подбородок, – в бою не место таким, как я.

Они вышли за ворота замка. Их сразу же встретил шум площади Талиона: грохот тележных колёс по булыжнику, крики разносчиков, ржанье лошадей. Эльвегорн, морщась от громких звуков, подумал, что им срочно нужен отдых. Можно было остановиться в казармах – для следопыта там двери открыты, но запах пота, кожи и щёлока… Эта мысль была ему противна. Остро хотелось тишины и уединения, пусть даже в грязной придорожной таверне.

Они двинулись по центральной дороге.

– Мы останемся пока здесь, в Талионе. Лорд Тальхур ранен. В отряд к Энгрину нам, сам понимаешь, путь заказан. Во всяком случае до его возвращения. Да и не нравится он мне, по большому счёту. Хотя Тальхур… В общем, заметно, что они братья.

Эльвегорн вдруг увидел пятно грязи на своём плаще и резко остановился, взявшись его вычищать ногтем с маниакальной тщательностью, и, казалось, забыл на мгновение обо всём.

Робин в это время разглядывал резные деревянные ставни на окнах соседнего дома и едва с размаху не влетел в следопыта, но вовремя каким-то чудом успел затормозить.

– Если повезёт, – продолжал свою речь Эльвегорн, потом попробуем ещё раз к Энгрину. Это шанс быть полезными. Если что-то пойдёт не так, мы отделимся. И мне плевать, что за это грозит. Думаю, тебе тоже.

Закончив с плащом, следопыт выпрямился и пошёл дальше. Его тяжёлые сапоги чётко и сухо отбивали шаг. Робин старался держаться с ним вровень. И всё же удержаться не смог.

Его взгляд, голодный до красоты, скользил по окнам, по флагам на башенках, по игре света на серых камнях мостовой. И вдруг – цветочная лавка! Охапки алых, солнечно-жёлтых, синих, как море, соцветий. Воздух здесь был таким сладким, что мог опьянить без вина. Запах влажной земли из горшков напомнил о доме, которого больше нет. Рука сама потянулась в сумку за альбомом и углём…

– …поэтому надо будет… – голос Эльвегорна оборвался. Он обернулся. Пусто. Через мгновение разъярённый следопыт уже оттащил Робина за капюшон от цветочной лавки. Подзатыльник на этот раз прозвучал довольно звонко.

– Ты до сих пор ещё не понял? Ты правда хочешь продолжать ребячиться? Однажды я не замечу, что ты отделился, и ты навсегда останешься лежать в траве, ты это понимаешь?! Я не шучу. И думал, искренне думал, что ты это понял. Действительно понял!

Эльвегорн быстро пошёл вперёд.

– Хочешь сделать из меня свою копию? – усмехнулся Робин ему вслед и потёр ушибленное место. – Я не хочу жить в страхе и тьме, мне этого по горло хватило, – пробубнил он себе под нос. – Я буду серьёзным, когда час наступит.

Через минуту он догнал следопыта.

– Так что ты там ворчал? – Робин широко улыбнулся, однако в ту же секунду принял сосредоточенный вид. – Ладно, я всё слышал и всё понял. Можешь не беспокоиться. А вообще, я никак не могу понять, как ты ко мне относишься на самом деле…

Следопыт остановился, как вкопанный.

– Как я к тебе отношусь? Как к ребёнку, в котором есть потенциал и очень много дури. Я говорю тебе важные вещи. Действительно важные. Но ты в который раз меня не слышишь и ребячишься. Я не собираюсь иметь ещё одну смерть на совести. Оставайся здесь, если хочешь, – накинув капюшон, Эльвегорн пошёл дальше. – А если готов взрослеть, поспеши. Твоя дорога уже началась.

Следопыт снова уверенно зашагал. Но вдруг резко остановился и замер, заметив впереди две фигуры: Энгрин шёл под руку со светловолосой девушкой. Эльвегорн смотрел на них несколько секунд, а потом, опустив голову двинулся следом. Просто медленно плёлся, напрочь забыв о мальчишке за спиной.

– Кто она? – резкий голос Робина и его цепкая хватка вернули Эльвегорна в реальность. – Мы искали таверну, а ты тут за ней…

Следопыт, не глядя, выдернул руку и быстрым шагом свернул к городским воротам.

На этот раз Робин не стал его догонять. Он бессильно опустился на холодный бордюр каменного постамента с фигурой всадника, что оказался поблизости. Потёр лицо ладонями и тяжело вздохнул. Подняв взгляд, прямо перед собой обнаружил невысокое здание с покосившейся, но добротной вывеской с изображением перекрещенных меча и посоха: Таверна «На перекрёстке». Дверь была приоткрыта и оттуда доносился смутный гул голосов, а аппетитный запах тушёного мяса и свежего хлеба заставил голодный желудок Робина жалобно заурчать.

Глава 9

Мы с Хэльдой добрались до Талиона ближе к полудню. На прощанье я протянул ей несколько монет. Это всё, чем я мог ей сейчас помочь. Хвала Эу, монеты она взяла с благодарностью, и меня это очень утешило. Расстались мы недалеко от местной таверны, как раз на пересечении улиц. Я знал, что мы ещё встретимся, но сейчас я на время её оставил.

* * *

Всё тело ныло от усталости, ступни в грубых стоптанных сапогах горели, спина под дорожным плащом была мокрой от пота. Ладонь сжимала горсть холодных монет. Хэльда и рада бы отказаться от помощи, да только желудок болезненно сжался от голода. Смущённо потупилась, чувствуя, как краснеют от стыда щёки. Хотела поблагодарить, но когда подняла голову, увидела только пустую дорогу. Нимраса рядом уже не было.