О чем поет менестрель

Здесь, в Эрне, даже природа, казалось, не знала, что такое любовь и тепло. Суровые снежные горы, как шпили, втыкались в бездушное серое небо. Летом на вечно жухлой и бледной траве – ни цветочка. Зимой – всё под снегом. Лишь холод. Колючий. Безжалостный. И волчий вой. Нескончаемый. Пробирающий до костей. В этом году лето выдалось как никогда холодным.

Хэльда отжала непослушными руками бельё и развесила тут же, во дворе. Она жила с тёткой, сестрой отца, сухой и строгой. Отец уже несколько лет, как ушёл на войну, да где-то там пропал за горами, в Ханталии. Там, говорят, светит солнце…

В доме тепло от горящего круглые сутки очага. Тётка за прялкой. Угрюмая и молчаливая, как всегда.

Хэльда зашла и тихонько присела в своём уголке.

– Что-то ты бледная совсем. Закончила стирку?

Хэльда кивнула.

– Смотрю на тебя, ну точь-в-точь, как твоя мать, – вдруг заметила тётка. – Правда видела я её только раз. Но такое не забудешь.

Хэльда насторожилась.

– О чём Вы?

– Да ты вся в неё, не такая, как мы. Даже внешне. Кожа вон светлая.

Хэльда и правда давно задавалась вопросом, откуда у неё столько отличий от всех. Народ Лунного Волка был смуглым, черноволосым. У всех глаза серые, с каким-то стальным блеском. Она со своей светлой кожей и голубыми глазами казалась чужой. Только волосы, густые и чёрные, похоже, и давали ей хоть какое-то право жить здесь, среди этих людей.

– Расскажите мне о маме, – вдруг неожиданно для себя попросила Хэльда.

– Да если б я знала, – ответила тётка, – не наша она была, из ханталийцев. Где уж отец твой её подобрал? Сюда привести не мог, не приняли бы. Когда умерла, то тебя вот мне притащил, года три тебе было. Где-то достал амулет, я уж не спрашивала. А то бы тогда и закончилась твоя жизнь. Любил он тебя, – тётка вздохнула. – Да смотри, не болтай никому! Коли жизнь дорога.

Хэльда задумалась. Непроизвольно рука потянулась к груди, где под одеждой висел амулет: волчий клык из лунного серебра. Такие выдавались всем детям сразу при рождении Правителем Эрны, Асмаром Великим. И не дай Волк его потерять! Таких растерях считали почти за предателей и уводили сразу же в Чёрную пещеру, откуда, кроме Правителя, никто никогда не возвращался.

Хэльда враз побледнела. Амулета на шее не было.

Она встала и пошла снова к выходу.

– Я ещё дров принесу, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, без дрожи.

Тётка бросила на неё взгляд и кивнула, чуть пожав плечами: мол, дело твоё, раз на месте не сидится.

Хэльда вышла на улицу и бросилась к тому месту, где сегодня весь день стирала. Обыскала всё. На два или три раза. Ничего.

А что она ожидала? Потерять случайно магический амулет невозможно. Такого с ней за шестнадцать лет ещё не было. И ни с кем не было. Просто так амулеты не пропадают. А с ним уходят и звериные способности: острота обоняния и зрения. Но если все остальные, лишённые лунного клыка, послушно брели к месту казни, или что там ещё происходит в той Чёрной пещере, то Хэльда туда отправляться уж точно не собиралась. И жизнь, эта никчёмная серая жизнь, о которой она плакала только сегодня, в один миг показалась весьма дорогой и значимой.

Хэльда села на землю спиной к стене дома и подтянула колени к груди, обхватив их руками. Что делать? Отсутствие амулета долго не скроешь. Уже этой ночью, стоит тётке проснуться и посмотреть случайно в сторону её кровати, станет всё ясно. Амулет в темноте светится мягким холодным светом.

Решение пришло тут же. Бежать. Бежать прямо сейчас. Пока ещё не стемнело, добраться до реки, чтобы хоть на время оборвать следы и оттянуть время погони. А за ней побегут, в этом она не сомневалась.

Хэльда зашла в сени, стараясь не шуметь. Прихватила с собой холщовую сумку, бросила туда сухарей и сушёных ягод, с полки схватила огниво, нашла небольшой отцовский кинжал. Бесшумно прикрыла за собой дверь и в наползающих сумерках, через огороды, стала пробираться к реке. Сердце стучало так сильно, что ей казалось: этот грохот слышит вся деревня.

Здесь был знаком каждый двор. Кралась вдоль заборов, прячась в тени домов. Лёгкие сапоги почти бесшумно ступали по редкой короткой траве. Пахло дымом и вечной тоской. Хэльда то и дело останавливалась, прислушиваясь к каждому звуку. Но всё было тихо: обычный вечер, как и всегда. И даже волков пока не было слышно. Они выйдут на охоту с наступлением темноты.

Последний рывок – и она у кромки леса. Шум горной реки заглушал всё вокруг и приносил надежду.

У воды Хэльда остановилась, чтобы перевести дыхание. Ей бы сейчас перебраться на тот берег. Чуть помедлив, девушка стянула сапоги, связала их ремешками между собой и накинула на шею. Ледяная вода обожгла ступни, словно тысячи игл одним махом впились в кожу. Хэльда поморщилась, но заставила себя идти дальше. Даже у берега было не так уж и мелко – вода доходила почти до колен. Каждый шаг давался с невероятным трудом, зубы начинали выбивать дробь. Двигалась медленно, стараясь не потерять равновесие на скользких камнях.

Только самоубийству на противоположный берег вплавь не добраться – равноценно. В такой ледяной воде она сразу пойдёт ко дну. К тому же сушить вещи негде, костёр пока разводить нельзя. Хэльда была на грани отчаяния. Шаткий мостик был, но совсем в другой стороне. А в эти края она раньше не забредала. Ноги уже почти не чувствовались. Только желание выжить давало ей силы идти, надеясь на чудо.

Вдруг Хэльда замерла. Впереди поперёк реки лежало давно упавшее дерево. Толстый ствол перегородил горный поток. Но радость быстро сменилась тревогой – бревно выглядело ненадёжным, покрытым скользкой тиной и мхом.

Она подошла к стволу, который слегка покачивался под напором воды, словно живой. Хэльда прекрасно понимала – один неверный шаг, и она окажется в бурном потоке, а сил для борьбы со стихией уже не осталось.

Собрав всю решительность, беглянка начала аккуратно забираться на ствол. На четвереньках, цепляясь за малейшие неровности, она поползла по этому природному мосту. Каждый шаг отдавался в сердце глухим ударом.

Посреди реки бревно накренилось. Хэльда впилась ногтями в прогнившую кору. Старалась дышать ровнее, голова кружилась от бурного потока воды.

Собрав последние силы, Хэльда рванулась вперёд. Ещё несколько мучительных мгновений балансирования – и вот она на другом берегу. Ноги дрожали, но нельзя было терять ни минуты.

Тьма накрывала лес плотным одеялом. Хоть холод и пробирал до костей, но страх перед погоней был сильнее. Хэльда обулась, ногам сразу стало немного теплее. Она шла, стараясь держаться поближе к деревьям, где тень была гуще. В руке зажала кинжал: так спокойнее.

Внезапно тишину разорвал протяжный волчий вой и эхом разнёсся по лесу. Хэльда замерла, затаив дыхание. Вой повторился, теперь уже ближе.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Нельзя разводить костёр, нельзя останавливаться. Но усталость накрывала волнами, туманя рассудок. Хэльда заставила себя двигаться дальше, хотя ноги подкашивались от изнеможения.

В темноте силуэты деревьев казались чудовищами, готовыми схватить её своими корявыми ветвями. Каждый хруст под ногами заставлял вздрагивать. Хэльда старалась не думать о том, что происходит за спиной.

Случайно наткнулась на небольшое углубление в корнях старого дерева. Другого укрытия не было. Хэльда забилась туда, пытаясь стать как можно незаметнее. Её била дрожь – то ли от холода, то ли от страха.

Вой раздавался с разных сторон. Казалось, волки окружают её, загоняют в ловушку. Идти дальше Хэльда уже не могла. Оставалось дождаться рассвета. Если ей повезёт и она его встретит…

Хэльда закрыла глаза. Тело сдалось, она провалилась в сон.

Глава 4

Лорд Тальхур стремительно шагал по коридору замка, отдавая своему помощнику последние распоряжения о сборе отряда. Его лицо выражало решимость и нетерпение – враг не ждал и каждая минута промедления могла стоить жизней. В руке он сжимал короткую, но важную записку для брата, помещённую в небольшой запечатанный конверт.

У главных ворот замка его внимание привлекли две фигуры. Эльвегорн, которого всего неделю назад доставили в лазарет почти бездыханным – теперь твёрдо стоял на ногах, и рядом с ним незнакомец – светловолосый юноша с высокомерным, и даже дерзким изгибом губ. Что они там обсуждали, не особо волновало воодушевлённого наследника. В мыслях он уже находился далеко за пределами Энтина и сражался с бесчисленными полчищами волчьих отродий.

Подойдя к молодым людям, которые при виде военачальника тут же поклонились, рыцарь встал, сцепив руки за спиной, и хмуро их оглядел. Его взгляд остановился на юноше. Тот был среднего роста, с тонкими чертами лица, которые выдавали упрямство и жизнелюбие. Всё в нём так и кричало о готовности к действию: взгляд с хитрецой, расправленные плечи, лёгкая пружинистость в стойке – уже не ребёнок, но ещё далеко не взрослый мужчина. И, судя по напряженному ожиданию в позе и горящему взгляду, он мечтал стать одним из воинов.

Что ж, на войне все средства хороши. Юнец вполне мог сгодиться в разведке благодаря ловкости и юркости, свойственным этому возрасту. Лорд Тальхур заметил, как тот неосознанно поглаживает рукоять меча на поясе.

Наследник престола перевёл взгляд на Эльвегорна. Следопыт стоял прямо, но бледность его лица говорила, что он ещё не до конца оправился от ран. Но в его карих глазах светилась такая решимость, что было ясно – он бросится в самую гущу, чтобы доказать себе и другим, что снова в строю.

А этот светловолосый… Его дерзость была иного рода. В нём кипела нерастраченная сила, которой так недоставало сейчас выздоравливающему Эльвегорну.

Они вполне могли бы работать в паре.

– Эльвегорн, – голос Тальхура звучал строго, – я гляжу, тебе лучше. Ты мне так и не объяснил твою самовольную вылазку. Или думал, я об этом забыл? На первый раз я проявлю снисхождение. Но если подобное впредь повторится, если посмеешь ослушаться моего приказа, это будет расценено как измена. И наказание последует незамедлительно со всей строгостью закона военного времени. Ты меня услышал?

– Да, милорд.

– Отлично.

Тальхур перевёл взгляд на юношу:

– А ты кто, мой юный друг?

– Моё имя Робин, – ответил тот, вытянувшись по струнке. – Я хотел бы стать воином.

Тальхур позволил себе лёгкую улыбку.

– А я Тальхур, наследник престола Ханталии и верховный главнокомандующий. Твоё желание похвально. Я не требую многого. Лишь беспрекословного повиновения и выполнения моих прямых приказов, без всякого самоуправства, – Тальхур бросил выразительный взгляд на Эльвегорна. – Но я думаю, ты юноша смышлёный, всё понимаешь и так, – он оглядел их обоих. – Есть у меня для вас ответственное поручение, и при этом довольно простое. Для тебя, Эльвегорн, это возможность восстановить честь. А для тебя, Робин, это станет проверкой. Пройдёшь, получишь место в моём отряде. Итак, ближе к сути. Возможно, нам понадобится подкрепление, которое может предоставить мой младший брат лорд Энгрин. Сейчас он находится в Талионе. Вы должны передать ему это письмо, лично в руки, – сын наместника продемонстрировал запечатанный конверт и передал его следопыту. – Отсюда до крепости можете добраться по прямой дороге, но я бы не стал рисковать: она слишком открыта, вы станете лёгкой мишенью для врага. Берите самых выносливых скакунов и скачите как можно быстрее в объезд. Меньше чем через сутки вы должны быть на месте. После того как Энгрин получит письмо, остаётесь с ним, и назад возвращаетесь уже под его началом. Не подведите.

Выдав поручение, лорд Тальхур направился к конюшням у восточного крыла замка. Стоило ему зайти, как в нос ударил терпкий запах лошадей, смешанный с пряным ароматом сена и кожи.

Верный скакун лорда Тальхура уже ждал хозяина, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Последние приготовления завершались с военной точностью. Воины проверяли оружие, затягивали ремни доспехов, перебрасывались короткими фразами.

Вскоре всё было готово. Наследник взлетел в седло, и его взгляд невольно упал на знамя, что развевалось над воротами. Изумрудное Древо на золотом фоне гордо реяло на ветру, словно благословляя их на великий поход. Это знамя несло в себе память о славе предков, о победах и поражениях, о чести и достоинстве великой Ханталии.

По команде командира отряд тронулся в путь. Копыта лошадей глухо застучали по мостовой и вскоре стихли за закрытыми городскими воротами.

Эльвегорн молча проводил взглядом Тальхура. Приказ был ясен. Но компания Робина его несколько смутила. «Впрочем, малец всё равно не отцепится, – с досадой подумал Эльвегорн. – А то, чего доброго, ещё и нажалуется».

Робин же весь светился и едва не прыгал от радости. Сам знаменитый лорд Тальхур его заметил! Эльвегорн был уверен, что само задание, данное лордом Тальхуром, Робин прослушал, витая в облаках.

– Спасибо! – крикнул юноша удаляющейся фигуре, перестав контролировать свою радость.

– Ты все слышал. Считай, это твой шанс, – послышался строгий голос, от которого Робин непроизвольно закатил глаза.

– И твой… то есть Ваш, – выдал мальчишка, повернувшись к Эльвегорну с ехидной улыбкой.

Лицо следопыта было сурово. На брошенную фразу он не ответил, но продолжал свою мысль:

– Ты ведь понимаешь, что у нас теперь, можно сказать, отряд. А в отряде должен быть лидер. Им стану я. Будешь звать меня капитаном. А это значит, что ты ничего, ни-че-го без меня и моего ведома не делаешь. Понял?

Серьезный взгляд сверлил мальчика, в ожидании ответа. Конечно, Эльвегорн не сомневался, что юнец согласится, но для полной уверенности и внутреннего спокойствия необходимо было словесное подтверждение.

– Мой капитан сейчас будет замаливать самоволку перед Тальхуром? Значит ты… то есть Вы недавно влипли в неприятности, да? – Робин улыбнулся еще шире. – Ладненько, не держи…те на меня зла, капитан. Мы же теперь и правда команда, верно? – На этот раз улыбка была искренней. Робин шагнул к следопыту и всё с тем же счастливым выражением лица хлопнул его по плечу.

Эльвегорну это весьма не понравилось. В данном случае подобное панибратство было неуместно. Юнец, который минуту назад не отрывал взгляда от своих же сапог, теперь ехидничает.

Резкий и мощный подзатыльник в секунду обрушился на Робина. Тот от неожиданности отскочил в сторону. Получив от этого должное удовлетворение, следопыт заговорил спокойным, холодным тоном:

– Надеюсь, теперь мы во всём разобрались. И ты впредь не станешь забывать об уважении ко мне. Тут не место для шуток. Тем более, когда речь идёт о важном задании.

Робин выпрямился после удара и, глядя в глаза Эльвегорна, проговорил:

– А я думал, что в лицо смерти нужно смеяться, а не плакать.

Губы Эльвегорна вдруг растянулись в улыбке:

– Впрочем, если ты хочешь ещё поехидничать, я могу оставить тебя тут и сделать всё сам. Маленькие мальчики мне за стенами не нужны.

Следопыт говорил жёстко и уверенно, не сомневаясь, что сможет совладать с юнцом.

Он поправил лук и направился в сторону городских ворот.

Робин сразу же бросился следом.

– Ну… Я прошу прощения, капитан, если задел Вас, – уже более серьёзно говорил тот на ходу, виновато опустив глаза.

Эльвегорну не нравилось всё это паясничество. Здесь оно было не к месту. Однако, у него есть приказ. Хочет он того или нет, надо идти.

Следопыт посмотрел на Робина. «В любом случае его можно попытаться воспитать. Или хотя бы научить играть по моим правилам», – решил он. Дальше шли молча. Эльвегорну вдруг вспомнился друг, что умирал у него на руках. Он не мог тогда ничего сделать. Не мог помочь. Не хотелось бы вновь пережить нечто подобное с Робином. Несмотря на совсем небольшой боевой опыт, Эльвегорн успел познать ужасы войны. От нахлынувших воспоминаний заныла недавняя рана. Он немного скривился. Непроизвольно схватился за плечо. Чтобы не привлекать внимание, поправил лук, сделав вид, что именно это он и планировал.

Вскоре отряд из двух бойцов покинул город.

– Ты же понимаешь, что времени у нас не так много? – обратился к Робину Эльвегорн. – Нам придётся идти по дороге. И даже не заикайся о словах Тальхура. Главное – доставить письмо. – Эльвегорн показал на карман. – Оно лежит тут. Если вдруг со мной что-то случится, забирай его и беги.

Следопыт замолчал. Накинул на голову капюшон и ускорил шаг.

Робину было неловко. Он не любил молчать, когда рядом есть собеседник. Конечно, чтобы лишний раз не раздражать сурового капитана, парень какое-то время старался держать язык за зубами, с интересом наблюдая за следопытом и шагая строго за ним. Похоже, того беспокоила рана, но гордость не позволяла показывать слабость. Может, это было и не так заметно, но Робин, как художник, научился наблюдать и замечать такие детали, на которые мало кто обращал внимание. Долго хранить молчание он не смог.

– Почему … – Робин снова хотел обратиться на «ты», но вовремя спохватился, – …Вы опять хотите ослушаться приказа? Нет, ну я просто к слову. Если дорога такая опасная, а письмо важное, то, может, не стоит нам рисковать? И почему мы пешком? Но я всё понял, не подведу ни при каких обстоятельствах. – Робин солнечно улыбнулся.

Поравнявшись с Эльвегорном, он тихо и как-то вкрадчиво спросил, будто давнего друга:

– А ты давно стал воином?

Услышав опять пресловутое «ты», Эльвегорн недовольно поморщился.

– Вы. Не забывай. Письмо важное. Дорога хоть и сложная, зато доберёмся быстрее. Вот ты знаешь, что в этом письме? Лично я – нет. Если там, допустим, боевой план на завтра, а мы обходами придём через два дня. Понимаешь, к чему я клоню?

– Но ведь можно на лошадях! Лорд Тальхур сказал…

– Тальхур сказал исполнить приказ, и я сделаю это именно так, как считаю нужным. Вопросы?

Робин недовольно скривил рот и с наигранно важным видом скрестил на груди руки. Он не особо вслушивался в разъяснения, но суть уловил. А вот тон Эльвегорна ему показался обидным.

– А ВЫ, – он нарочно выделил голосом это несчастное слово, – так и не ответили на мой главный вопрос.

Но Эльвегорн больше не собирался отвечать ни на какие вопросы. Дорога была слишком опасной, чтобы он мог позволить себе пустые разговоры.

Шли они ещё долго, пока день потихоньку не начал клониться к закату. Стоило подумать и о привале.

Глава 5

Хэльда продрогла. Проснулась от холода и от того, что всё тело затекло от неудобного сидения. В лесу сизой дымкой клубился туман, рваными лоскутами цепляясь за ветки деревьев. Терпкий запах смолы и сырости обволакивал лёгким дурманом. Ночью волки её не нашли. Нужно было вставать и идти дальше. Хэльда с трудом поднялась. Ноги не слушались. Неплохо было бы хоть что-то съесть. Чтобы не терять времени, Хэльда решила есть на ходу, грызя сухари и подолгу их рассасывая. Так создавалась иллюзия сытости. Еду стоило поберечь. Ещё неизвестно, сколько идти через горы. И что ждёт её там, за ними, в той самой Ханталии, где, как говорят, светит солнце.

Лес заползал прямо на горные склоны. Хмурые ели щетинились толпами, словно соревнуясь между собой: кто выше из них заберётся. Хэльда ступала по мягкому мху и опавшей сухой хвое, цепляясь за липкие смолистые стволы, пока не вышла из тени леса к скальным отрогам.

Хэльда шла уже долго. Ноги едва поднимались. Она раз за разом спотыкалась и падала, сбивая ладони и обдирая без того натруженные колени. Горы безмолвными стражами строго следили за ней.

Вдруг на одном из уступов среди чахлой горной растительности Хэльда увидела то, что никак в этих местах не ожидала увидеть. Ветхая хижина пряталась за валунами, сливаясь с ними своей неприметной серостью. Вряд ли в ней кто-то жил. Всё говорило о том, что домишко давно заброшен. Недавно выпавший снег припорошил площадку у дома, и следов на ней не было.

Хэльда, дрожа от усталости и холода, приблизилась к одинокому жилищу. Дверь оказалась незапертой, легко отворилась со скрипом ржавых петель. Внутри было темно и пыльно. Затхлость сразу ударила в нос, заставив беглянку дважды чихнуть.

Глаза довольно быстро привыкли к полумраку комнаты. Хэльда осмотрелась. Грубо сколоченный деревянный топчан у окна, служивший кроватью, сверху наброшено одеяло. В изголовье подушка, набитая сеном. Маленький стол и два табурета. На полке нехитрый набор самой необходимой посуды. В углу некрашеный деревянный сундук. У стены небольшой очаг. Рядом сложена стопка поленьев. На полу шкура медведя. Всё очень скромно, но видно, тот, кто тут жил, следил за порядком.

Хэльда решилась развести в очаге огонь, надеясь на то, что среди низких облаков, нависших свинцовым куполом над горными грядами, не слишком будет заметен дым из трубы. Впрочем, она так устала, что ей было уже почти безразлично, увидит кто-нибудь дым или нет. Поленья огню поддавались с трудом, пришлось принести сухих щепок. Наконец язычки пламени радостно заплясали по старой коре и жёлтыми бликами рассыпались по всей комнате.

Хэльда вскипятила воды и бросила в неё горсть сухих ягод и трав. Долго сидела на шкуре, пила горячий душистый напиток и вглядывалась в причудливый танец пламени. В комнате стало тепло и от этого даже уютно. Глаза слипались. Хэльда уснула здесь же, у очага, на пыльной медвежьей шкуре. Судьба подарила ей отдых.

* * *

Пронизывающие сквозняки гуляли по лабиринтам Чёрной пещеры, заставляя тусклые языки факелов изображать мрачные танцы, от которых хотелось укрыться, как от смертельной опасности.

Асмар Великий, правитель Эрны, двигался к выходу после нелёгкого разговора со своим Повелителем. Взгляд Асмара, обычно горящий гневом, сейчас был задумчив. Владыка Кхорнур требовал жертв. Это значило только одно: больше пленных.

У входа его ожидал Дарган, правая рука и верный соратник. Его лицо, пересечённое уродливым шрамом и обычно бесстрастное, сейчас выражало тревогу.

– Повелитель, – склонился он в поклоне, – у меня важные вести. Мы нашли амулет.

Асмар резко обернулся, глаза сверкнули.

– Амулет? Кто посмел его потерять?

Дарган достал из-за пазухи волчий клык из лунного серебра и протянул господину.

– Найти живым и доставить ко мне, – отдал приказание Асмар, пряча в карман амулет. – Вот и первая жертва.

* * *

Сознание к Хэльде возвращалось нехотя. Запах древесной золы и сушёных трав витал в воздухе как призрак домашнего тепла и уюта. Она лежала на старой медвежьей шкуре, лицом к очагу, где ещё совсем недавно плясали языки пламени.

Теперь от огня остались лишь багровые угли. В полумраке хижины они неровно светились, то разгораясь рубиновыми точками, то угасая.

Впервые за эти дни Хэльда чувствовала себя отдохнувшей. Судя по теням, что расползались по комнате, день клонился к концу. Хэльда решила остаться здесь на ночь и двинуться дальше с наступлением утра.

Она подбросила дров в остывающий очаг. Чтобы как-то скоротать время, она взялась исследовать жилище. Возможно, вещи расскажут ей что-нибудь о тех, кто когда-то здесь жил.

Угол за очагом был прикрыт полинялой занавеской. То, что увидела Хэльда за ней, привело её в замешательство. Там пряталась детская колыбель.

Хэльда с минуту стояла над ней, пытаясь представить, кто же здесь жил и что привело их сюда, в эти горы. И что с ними стало?

В поисках еды она перерыла все доступные места, но ничего не нашла. Всё, что было в хижине, давно заплесневело или было съедено насекомыми.

Под топчаном завалялась маленькая самодельная тряпичная кукла. Что-то в этой простой игрушке трогало до глубины души. Хэльда улыбнулась, хотела положить её в колыбель, но поняла, что не сможет с ней расстаться. Она не помнила своей матери, не помнила детства, а эта кукла словно вернула те самые забытые годы. Хэльда сунула игрушку в карман.

В сундуке обнаружились старые вещи: пара штопаных платьев, мужская рубашка и штаны, несколько детских вещей, которые, похоже, были перешиты из одного материнского платья. На дне сундука лежал меч в кожаных ножнах. Осторожно взяв его в руки, Хэльда вытащила клинок. Он выглядел так, будто был только откован: ни царапин, ни ржавчины. Чёрная с золотом рукоять, вдоль лезвия – непонятные руны. Пламя полыхнуло по самому краю, когда она поднесла меч к очагу, чтобы рассмотреть получше. Клинок выглядел очень острым.

Вдруг дерзкая мысль осенила беглянку: искать будут девушку Хэльду. А что если ей изменить облик? Взяв отцовский кинжал, который она забрала из дома, Хэльда отрезала свои смоляные косы. Бросила их в огонь и смотрела, как те превращаются в пепел. А с ними будто сгорала и прошлая жизнь с этим безнадёжно серым небом и волчьим воем. Но волосы было жалко. Хэльда вздохнула. Затем переоделась в мужскую одежду, найденную в сундуке. Рубашка была великовата, но это даже к лучшему – скроются особенности девичьей фигуры. Штаны слегка закатала: их прежний владелец явно был выше.