О чем поет менестрель

– А ты сам откуда? – вопрос Робина застал только что проснувшегося Мирая врасплох.

Он глубоко вздохнул, чтобы снять напряжение. Новая роль давалась нелегко. Что сказать своему новому другу? Ведь сам Мирай совершенно не знает географии этой страны, не представляет, какие города и деревни здесь существуют.

– Да я… – начал он, стараясь придать голосу непринуждённость, – недалеко тут. С дедом мы жили. Он лавочку небольшую держал. Ну там всё, что по хозяйству нужно – от гвоздей до веников.

– А-а, – понимающе протянул Робин, пропустив мимо ушей, что место так и осталось без названия. На его добродушном лице появилась улыбка. – А я из Равы. Деревня такая, слышал? Но тут-то далековато будет, я пару недель добирался. До Энтина, правда. Сюда я уже с капитаном попал, по заданию.

Мирай мысленно поблагодарил судьбу за красноречие своего друга. Робин, казалось, наслаждался собственным рассказом, не особо интересуясь ответами собеседника.

– Я вот мечтал воином стать, – продолжал Робин. – Слабых защищать, справедливость вершить. Знаешь, как в легендах рассказывают!

– Я бы тоже хотел, – тихо ответил Мирай.

В этот момент солнечный луч упал на украшенную золотом рукоять меча, что выглядывала из ножен на поясе Мирая. Робин замер, невольно приоткрыв рот от изумления.

– А меч у тебя откуда такой? – спросил он восторженно. – Я не видел похожих. Работа явно не местная.

– А, это у деда был, – поспешил ответить Мирай, стараясь говорить небрежно. – Даже не знаю, где он его взял. Может, выменял на что-то. Он такой у меня был, умел торговаться.

Робин кивнул, но Мирай заметил, как взгляд друга с явной завистью задержался на украшении.

– Слушай, – начал Мирай, наклоняясь ближе к собеседнику, словно делясь секретом, – а ты не научишь меня им владеть? Дед-то мне не давал заниматься, говорил, что не надо мне этого. Я всё больше ему помогал в лавке да по дому.

– О! – Робин заметно оживился, его глаза заблестели. – Конечно, помогу! Можем и прямо сейчас пойти на улице потренироваться. К тому же, вдруг капитан изволит вернуться, мы бы и тебя к нам в отряд взяли. Ты как на это смотришь?

– Я не против, – ответил Мирай. – Лишь бы твой капитан согласился.

– Он-то поди согласится. Только это, ты не смотри, он иногда вредный такой. Ну… Слишком серьёзный, что ли…

– Воин же, – резонно заметил Мирай, пожимая плечами. – У них это в порядке вещей.

– Да уж. Но мне это вряд ли грозит, я таким никогда не стану.

* * *

Тяжёлая дверь таверны «На перекрёстке» натужно заскрипела, когда Эльвегорн переступил порог. Лучи полуденного солнца, пробиваясь сквозь пыльные окна, рисовали на полу узоры из бликов. После яркого дневного света помещение показалось следопыту погружённым в уютную полутень. Он остановился у порога, давая глазам привыкнуть к сумраку.

В дневную пору таверна жила своей особенной жизнью. Посетителей в этот час было гораздо меньше, чем вечером, но каждый из них казался частью особой атмосферы полуденного покоя. Торговцы обсуждали сделки, крестьяне делились новостями, а местные ремесленники коротали время за кружкой ледяного пива.

Эльвегорн двинулся к стойке, его сапоги мягко ступали по вымытому деревянному полу. Хозяин таверны, заметив вошедшего, слегка кивнул.

– Кружку эля и что-нибудь поесть. И комнату потише до завтра, – следопыт оставил на стойке медь и прошёл в дальний угол.

Со второго этажа по лестнице, оживлённо беседуя и размахивая руками, в это время спускались два молодых человека. В одном из них Эльвегорн сразу узнал Робина, второй, черноволосый, был ему не знаком. Юноши, заметив его, прервали разговор и обменялись взглядами.

– А вот и наш капитан, – разделяя каждое слово наигранно-торжественно произнёс Робин.

Он подошёл к столу Эльвегорна и уселся на стул. Мирай проследовал за ним, но во всём его облике сквозило напряжение и неуверенность, он остался стоять.

– Это мой новый друг, Мирай, – представил его Робин. – Было бы неплохо, если бы он остался с нами. Можно?

Эльвегорн был не в восторге. Возможность получить ещё одного Робина под своё начало следопыта нисколько не воодушевляла. Он долго и внимательно изучал лицо незнакомца, не произнося ни слова.

– Слушай…те, ну он явно лучше меня. Я вижу это. Ему можно доверять, – продолжал Робин уже не так уверенно. – Нам рядом с Вами нечего бояться, и слушаться мы будем.

Эльвегорн отвёл взгляд от стоящего юноши и молча приступил к своему обеду, давая понять, что разговор окончен, так, по сути, и не начавшись. С ответом он решил не спешить. У него ещё есть время подумать. До утра он позволил себе отдохнуть.

– Ладно, пошли, – сказал Робин Мираю почти обречённо, – он опять, похоже, не в духе.

Проходя мимо большого камина, Робин задержался, о чём-то глубоко задумавшись, вынул из сумки свою пострадавшую лютню, которую намеренно взял с собой, решившись на этот шаг, и аккуратно положил её в огонь. Было чувство, будто он похоронил сейчас кого-то очень близкого.

– Что ты делаешь?! – воскликнул Мирай, но Робин ему не ответил. Он лишь сглотнул подступивший к горлу ком и быстрым шагом вышел из таверны.

* * *

– Говорю тебе, видали его! – пышная, словно сдобная булочка, торговка пряностями, раскрасневшаяся от возбуждения, наклонилась через прилавок. – Вот прям, как в легендах говорится: поёт он, лютню нёс, и взгляд необычный, пронзительный такой, будто в самую душу заглядывает! И тени, тени-то не было у него! Совсем!

Её соседка, сухопарая торговка рыбой с обветренным лицом и жёсткими, как кора, руками, лишь презрительно фыркнула, продолжая тщательно вытирать пальцы о свой выцветший красный передник. Масляные пятна от жареной корюшки, которой она только что перекусила, медленно расползались по ткани.

– Поёт, скажешь тоже! – проворчала она, морща нос. – Да тут менестрелей, как блох на бродячей собаке! Вон, пруд пруди. Каждый второй норовит лютню достать да запеть. И кто это видал-то, а? Очередной пьяница с улицы?

– Кто-кто! – толстушка всплеснула пухлыми руками, едва не рассыпав при этом пряности. – Агния видала! Мимо неё он прошёл, аккурат между прилавками с мёдом и шерстяными носками! Она ж у нас глазастая, не пропустит!

– Агния?! – собеседница разразилась хриплым, лающим смехом, от которого зазвенели медные кастрюли на соседнем прилавке. – Да ей, милая моя, кто хошь привидится при такой-то её любви к элю! Любой следопыт в лохмотьях покажется ангелом с крыльями, не то что этот твой… как его там… Странник Вечности! Небось, Агния твоя опять сказки рассказывает, чтобы монетку на пинту выпросить!

Вокруг их спора уже начала собираться небольшая толпа зевак, привлечённых громкими голосами и необычностью темы. Кто-то качал головой, кто-то перешёптывался, а некоторые, самые любопытные, даже вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, о ком идёт речь, будто виновник спора находился тут же, среди этих торговок.

– Да тебе завидно просто, что не ты его встретила! – не сдавалась пышная. Её голос набирал силу с каждым словом. – Говорят, кто с ним встретится – удачу на год вперёд получает!

– Удача ей, как же! – буркнула рыбачка, но в её глазах промелькнуло что-то похожее на интерес. – Сказок в детстве наслушалась, вот и городишь тут.

Торговки, разобидевшись друг на дружку, замолчали, словно утонув в обычном рыночном гуле и криках разносчиков, предлагающих свой товар.

Алипия чутко прислушивалась к этому случайному разговору, позабыв о новых красках и кистях, за которыми она и пришла сегодня на рынок. Уже не впервые за эту неделю девушка слышала о появлении в их краях того, о ком читала в детстве и кого мечтала встретить. Молодая художница столько раз пыталась написать его портрет, но приступая к работе понимала: не выходит. Не выходит он так, как представлялся в сознании.

Легенду о Страннике Вечности передавали из поколения в поколение, правда, как водится, меняя детали и приукрашивая на свой лад в меру фантазий рассказчиц. Редкая девчонка не мечтала встретить Странника на пути и стать его суженой. Ведь это сулило бессмертие и самую настоящую вечную любовь. Как правило, с возрастом приходило понимание, что всё это сказки и нужно жить настоящей жизнью, а не ждать чудес.

Вот только Алипия никак не могла стереть из памяти и сердца светлый образ Странника, проходящего там, где нет дорог, и видящего то, что от других сокрыто.

Все эти случайно подслушанные разговоры о появлении незнакомца вновь пробудили уснувшую было мечту и всколыхнули притихшую надежду.

«– Мне бы хоть просто увидеть его и запечатлеть на холсте», – думала она, понимая, что мечтать о большем просто дерзко, но в глубине души и тайно от себя самой продолжая надеяться.

Найдя ремесленный ряд, Алипия почти машинально купила то, что искала, и направилась к выходу, глубоко погружённая в мысли о Страннике. Вдруг кто-то совершенно бесцеремонно схватил её за запястье.

– Постой! Ты художница?

Алипия вздрогнула от неожиданности и резко развернулась. Перед ней стояла девчонка с рыжими, как огонь, волосами и ясными изумрудно-зелёными глазами. Почему-то именно эти глаза ей больше всего и запомнились. В них горела такая надежда и было столько жизни и чувств, каких Алипии давно уже не встречалось.

– Да, – ответила Алипия, – чем могу быть полезной?

– Меня Кира зовут, – поспешила сразу представиться рыжая. – А ты не могла бы один портрет нарисовать? Я опишу.

Девчонка так подкупала своей простотой и открытостью, что Алипия не решилась ей отказать, несмотря на то, что у неё уже было несколько срочных заказов.

– Тогда будем знакомы, – она приветливо улыбнулась и протянула руку. – Моё имя Алипия.

– Ты ведь недорого возьмёшь? – с надеждой и некоторым смущением поинтересовалась Кира, теребя рукав своего простенького платья. – У меня просто не так много монет. Мы с сестрой живём, а она та ещё любительница экономить на важных вещах.

Алипия подавила смешок.

– Наверное, твоей сестре виднее, что для вас важно. Но о цене потом. Давай сперва разберёмся, что ты хочешь. Пойдём ко мне в мастерскую, я здесь недалеко живу.

Кира болтала всю дорогу, рассказывая интересные случаи из своей жизни. А учитывая её удивительную способность попадать в различные передряги, ей было о чём поведать.

Мастерская располагалась на первом этаже старого двухэтажного дома, построенного из камня, давно потемневшего от времени. Таких домов в городе было немало.

Здесь же художница и жила. Скромную комнату от мастерской отделяла лишь выцветшая занавеска с вышитыми на ней цветами.

Внутри царил творческий беспорядок. Большой стол был завален разноцветными минералами, скляночками с маслом и какими-то цветными порошками; старыми палитрами с давно засохшей краской. Кисти всевозможных форм и размеров торчали из специальных стаканчиков. Лежала пара альбомов с угольными набросками. Отдельно были сложены какие-то травы. У стен стояло несколько подрамников с натянутыми холстами в разных стадиях готовности. Центральное место занимал большой деревянный мольберт, развёрнутый к окну. Всё это создавало атмосферу творческого хаоса и вдохновения.

Кира с любопытством рассматривала всё, что можно было рассмотреть в этом царстве цвета и фантазии. Особенно её заинтересовал странный конусообразный камень, который лежал на отполированной небольшой плите. К удивлению девушки он оказался к тому же довольно тяжёлым. Тут же была ступка с пестиком. «Надо будет пораспрашивать, для чего это всё», – решила про себя Кира, но вдруг на мольберте она заметила незаконченный портрет молодого мужчины в тёмном плаще со звёздами и необычным взглядом ярко-изумрудных глаз, от чего волновавший её вопрос тут же вылетел из головы.

– А это кто? – с удивлением спросила она.

Алипия, отчего-то смутившись, быстро убрала холст, поставила его на пол и развернула к стене.

– Так, и чей портрет ты хотела? – строгим тоном спросила она, будто Кира увидела что-то очень личное, что никому не дозволялось видеть.

– Прости, если что-то не так, – совершенно искренне извинилась Кира. – А нарисовать надо одного следопыта. У него волосы тёмные, а глаза карие. И шрам над губой. Вот тут прям, слева, – она показала на себе расположение шрама.

Алипия скептично потёрла переносицу.

– Под такое описание половина наших следопытов подходит. Ну давай попробуем, – художница взяла совсем небольшой натянутый холст и поставила его на мольберт. – Я буду рисовать, а ты поправляй.

Она умелой рукой наметила основные черты и приступила к работе, следуя подробным описаниям заказчицы.

– Глаза глубокие у него. И серьёзные, – заметила Кира.

Когда Алипия начала изображать усы с бородой, Кира едва не замахала руками.

– Нет-нет! Он без бороды, и усов у него нет!

– Ты серьёзно? – удивилась художница. – Если он такой молодой, как его в следопыты взяли?

– Да нет, он уже взрослый. Ну, лет двадцать пять, наверное. Точно старше меня будет. Как ты, наверное, и Эмили.

– Сестра твоя?

Кира кивнула.

– Ну без бороды, так без бороды, – пожала плечами Алипия. – Просто необычно так.

– Да, он такой, необычный, – тихо и как-то мечтательно улыбаясь, произнесла Кира.

– Ну что, похож? – спросила художница, сделав рисунок углём.

Кира с довольной улыбкой быстро-быстро закивала.

– Я сегодня не закончу. Ещё есть заказы. А послезавтра к вечеру прибегай, как раз краски успеют высохнуть. Получишь своего следопыта.

– У него ещё плащ с капюшоном, – решила уточнить у самого выхода Кира.

– И плащ будет, – усмехнулась художница.

Глава 13

Эмили с утра занималась лечебными травами. Ей как лекарю приходилось часто их собирать, сушить, раскладывать по льняным мешочкам и подписывать названия. Правда, последнее время сбор трав стал обязанностью её младшей сестры. Здесь, в Талионе, постоянно стоял военный гарнизон из-за близости к Харанскому лесу, что служил природной границей между Ханталией и враждебной северной Эрной.

Большую часть времени Эмили проводила в лазарете, но часто за ней приходили и домой, просили помочь раненым или обычным больным, которых всегда бывает много в любом городе или деревне.

Рядом с Эмили в этой скромной кухоньке с дощатым некрашеным полом, небольшим столом и почти всегда горящим очагом, на лавке сидела её родная сестра, рыжеволосая Кира. От кого той достался такой огненный цвет волос, для всех оставалось загадкой: в их семье были только блондины. Конечно, злые языки, как водится, за спиной поговаривали о неверности их матери, пока отец был на службе, но правды никто не знал, да и узнавать уже было не у кого. Отец погиб в очередном бою, а жизнь матери съела неизвестная болезнь буквально за несколько дней. Тогда-то, оставшись сиротой в 12 лет с пятилетней сестрёнкой на руках, Эмили и выбрала для себя род занятий. В отличие от младшей, она была всегда собрана и серьёзна. Ранняя тяжесть ответственности заставила её быстро повзрослеть и выковать твёрдый характер.

– И почему бы тебе давно не выйти замуж? – спросила Кира. – Всё ведь при тебе: и красивая, и умная. И работа всегда есть.

– Не говори глупостей, – поморщилась Эмили.

– Какие же это глупости? Тебе уже 24. Так и останешься в девках.

– Для меня это не главное.

– А что главное?

Эмили на миг отвлеклась от работы и задумалась.

– Людям помогать.

– А тебе кто поможет? Разве ты не хочешь, чтобы тебя любили? Носили на руках? Цветы дарили? – Кира мечтательно улыбнулась.

– Много ты знаешь о замужестве, – засмеялась сестра. – Вот найду тебе жениха и посмотрю, как ты запоёшь через годик.

– Ну-у, – протянула младшая. – Знаешь, если я и выйду за кого, то только за одного следопыта.

Старшая заинтересованно взглянула на сестру и отложила в сторону заполненный мешочек. – А вот это уже интересно. И как его зовут?

– Не знаю, – пожала та плечами. – Он спас меня на прошлой неделе от тёмных.

Эмили нахмурилась.

– Ты не рассказывала мне об этом.

– Не рассказывала, – согласилась Кира. – Ты была на дежурстве. Да и к слову не приходилось.

– И как же выглядит твой следопыт?

– Ну, в сером-зелёном плаще, лук за спиной, темноволосый…

Старшая рассмеялась.

– Таких тут сотни ходят.

– Таких да не таких. Он особенный. Его ни с кем не спутаешь.

Эмили пожала плечами, мол, будь по-твоему. Ей нужно было сосредоточиться на работе, чтобы ничего не перепутать.

– Эмили… – чуть проникновенным тоном вновь заговорила Кира.

– М?

– А ты мне не дашь денег на меч?

Эмили удивлённо подняла брови и взглянула на сестру.

– Зачем тебе меч?

– Думаешь, мне не страшно по лесу ходить? А так хоть защититься смогу.

Эмили на минуту задумалась.

– Но ты же понимаешь, – заговорила она после паузы, – у нас с тобой каждая монетка на счету. А хороший меч стоит слишком дорого.

– Ну это хороший… Можно же поискать и поскромнее…

Догадываясь, что меч ей всё-таки не светит, Кира сложила руки на стол и опустила на них голову, при этом тоскливо вздохнув.

– А ещё у него шрам на губе был, я запомнила… – вдруг добавила она вполголоса, на миг снова погрузившись в свои воспоминания.

Эмили, услышав сказанное, чуть не рассыпала траву на пол. С таким шрамом один ей известен. Хотя мало ли следопытов со шрамами. Только вот руки предательски задрожали – а что если… он?

Она схватила с лавки пустое ведро и сунула сестре.

– Давай-ка лучше воды нам принеси, невеста! – Эмили постаралась придать голосу непринуждённость, чтобы не выдать волнения, но вышло неубедительно. Впрочем, младшая, кажется, ничего и не заметила. Она лишь скорчила капризную рожицу, взяла ведро и нехотя поплелась до городского колодца.

* * *

Уже с неделю маленький отряд Эльвегорна обитал в одном из старых деревянных домов, ютившихся под боком двухэтажных каменных, недалеко от городских ворот.

Робин с Мираем усердно постигали науку владения мечом на небольшом внутреннем дворике, удачно скрытом от посторонних взглядов соседними стенами домов. Эльвегорн им в этом не препятствовал, но и с собой пока никуда не брал. Сам он дома почти не ночевал, уходя куда-то с наступлением сумерек и возвращаясь лишь утром.

Робин старался не раздражать капитана: не приставал с расспросами и даже пытался угодить, проявляя ненавязчивую заботу – горячий обед на столе был всегда. Впрочем, готовил больше Мирай. Как выяснилось, у того были к этому большие способности. С новым товарищем Робину оказалось очень даже неплохо. Одно лишь его беспокоило: хотелось уже вкусить воинской жизни, а Эльвегорн, похоже, не особо с этим спешил. Да и в целом, кажется, не очень-то им доверял.

В этот день, после полудня, следопыт против обыкновения вышел во внутренний двор и, раскурив свою трубку, стал внимательно наблюдать за юнцами. Мирай оказался способным учеником, схватывал всё с первого раза. Немного не хватало сноровки, но это дело времени.

– Держи удар! – выкрикнул Эльвегорн Мираю, видя, как Робин хитрой уловкой отводит внимание соперника.

В целом следопыт был не против Мирая в отряде. Вёл он себя, в отличие от Робина, довольно тихо и скромно, в отношении Эвегорна проявлял уважение, а, быть может, и некий страх. Впрочем, это мало волновало следопыта. Лишь бы не лез, куда не просят, и делал, что говорят.

Наигравшись с мечом, Робин подсел к капитану, пока товарищ ушёл попить и немного отдохнуть.

– Слушай, – начал Робин, – а всё-таки, что это за девушка тогда была? Ну, с Энгрином?

Эльвегорн недовольно поморщился. Не лучшая выбрана тема для беседы. Только его хорошее настроение в предвкушении вечерней вылазки, которая обещала быть удачной, позволило ему не сорваться на очередной подзатыльник любопытному юнцу.

– Тебе зачем?

– Ну интересно же. Ты так сразу изменился, когда увидел. Я даже глазам не поверил.

Эльвегорн затянулся и медленно выдохнул дым.

– И вообще, с чего ты взял, что между ними что-то есть? Мало ли кто с кем ходит под ручку? – продолжал Робин, искоса наблюдая за выражением лица следопыта, чтобы невзначай не переусердствовать. – Разузнал бы всё сначала, а потом уж кипятился.

– Много ты понимаешь, – недовольно буркнул Эльвегорн, выдав-таки несильный подзатыльник юнцу. Но слова мальчишки вселили хоть небольшую, но всё же, надежду. Может, и стоит попробовать выяснить.

Робин, усмехнувшись, почесал вихрастый затылок после удара.

– Слушай, – опять заговорил он, – а ты нас собираешься когда-нибудь с собой брать? Или мы так и будем тут сидеть, обеды тебе готовить?

Эльвегорн криво ухмыльнулся:

– У вас неплохо получается.

Он докурил, высыпал пепел на землю и поднялся.

– Сегодня вечером. Будьте готовы.

* * *

В этот час в лесу было тихо. Двигались максимально бесшумно. Впрочем, получалось это только у Эльвегорна. Он скользил в темноте, словно тень, а внимательный взгляд выхватывал малейшие детали среди силуэтов Харанского леса. Робина и Мирая же то и дело выдавал треск веток под ногами. Иногда тяжёлые вздохи. Но в целом Эльвегорн был доволен. Будут послушны – научит их многому.

Следопыт знал точное расположение небольшого эрнийского лагеря. Минувшие ночи прошли не впустую. Десять волчьих отродий. Но сегодня – сейчас – он избавит мир от этой ноши.

Робин на этот раз был весьма серьёзен и сосредоточен, возможно, пытался покрасоваться перед товарищем, изображая из себя опытного воина-следопыта. Но Эльвегорн догадывался, какие такты отбивали их юные сердца. Тем не менее никто из них внешне не выказывал страха.

Внезапно следопыт замер и поднял руку. Его спутники остановились, затаив дыхание. Впереди послышались приглушённые голоса. Эльвегорн жестом показал каждому направление и шёпотом распределил задачи: Робин заходит в лагерь справа, Мирай – слева. Себе Эльвегорн оставил самое сложное.

Десять тёмных расположились вокруг костра. Трое сидели на страже, общаясь вполголоса. Остальные вполне мирно спали.

Эльвегорн осмотрелся и подал сигнал к атаке. Всё произошло стремительно. Метким выстрелом из лука следопыт убрал одного из караульных, что сидел к нему спиной, и тем самым отвлёк внимание остальных. Робин с Мираем бесшумно подкрались с разных сторон к двум спящим воинам и точным движением пронзили их мечами. Вторая стрела Эльвегорна также нашла свою цель.

Выхватив меч, следопыт показался из тени, отправив в небытие последнего охранника. Оставшиеся враги, разбуженные шумом, схватились за оружие, но поздно, удача была на стороне ханталийцев. Они действовали слаженно и решительно, хотя руки молодых бойцов слегка дрожали от напряжения.

Через несколько минут всё закончилось. Лагерь погрузился в тишину, нарушаемую лишь редким треском догорающего костра. Эльвегорн оглядел поле боя, чтобы убедиться, что все мертвы. Робин и Мирай стояли рядом, тяжело дыша и всё ещё не веря, что выжили в своей первой серьёзной вылазке.

– Отлично, – тихо произнёс Эльвегорн, одобрительно кивнув своим ученикам.

Глава 14

Эмили услышала чьи-то шаги за порогом. Скрипнула дверь. Целительница обернулась на вошедшего. Днём они с сестрой не закрывались, даже несмотря на тревожное время: в любой момент могла понадобиться помощь лекаря.

На пороге стоял высокий мужчина в плаще следопыта с надвинутым на лицо капюшоном.

– Чем могу служить? – привычно спросила Эмили, внимательно вглядываясь в незнакомца, быть может, даже более пристально, чем того позволяли правила учтивости.

Человек в плаще молчал, видимо, раздумывая над ответом. Затем снял капюшон.

– Эльв? Эльв! – девушка бросилась было к нему, но обнять не решилась. Они не были настолько близки. Во всяком случае так считала сама Эмили.

Около полугода назад Эльвегорн, впервые тяжело раненый, попал в лазарет Талиона. Тогда они и познакомились. Несмотря на то, что молодой следопыт был молчалив и сосредоточен, он чем-то притягивал к себе, как сложная загадка, которую хочется разгадать во что бы то ни стало. Каким-то чудом Эмили удалось его отчасти разговорить. Немного поправившись, он даже взялся её тренировать в стрельбе из лука. И вот сейчас, спустя несколько месяцев, он снова стоял перед ней.

– Я надеюсь, ты не ранен? – заботливо спросила она.

– Нет. Хотя, как посмотреть.

Всё тот же сосредоточенный взгляд. Но будто глаза стали темнее. Что привело его к ней? Эмили пыталась хоть что-то прочесть на знакомом лице, но Эльвегорн был как будто не здесь.

Он осмотрелся. В каждом его жесте чувствовалось напряжение. Словно что-то хотел сказать, но никак не решался.

Пауза затянулась.