Падение Глухих

О ком он, я не расслышала.

— Чёрт побери! — выплюнул Фиц громко, разочарованный ответом моего отца. А король больше не шептал, побелевшие губы его не шевелились, зато мои тряслись и всё не могли задать вопрос: "Он умер, да? Фиц, он умер?"

Он будто почувствовал и встретил мной взгляд.

— Касс… ему уже не помочь, — отчеканил он мрачно. — Надо уходить. Это место им уже известно… Или было ли оно вообще секретным когда-нибудь? — пробормотал он вслух, но уже не мне.

Понять его слова порой было совсем уж сложно, и я не пыталась. Взгляд Фицджеральда бегал по тайной комнате, но ни за что не цеплялся и ни на чём не задерживался.

Если даже он не понимает, что делать дальше, как быть мне?

— А куда? Куда мне теперь? — я, как могла, сдерживала слёзы, но голос выдавал всю бурю на сердце.

Фиц нахмурился и присел напротив:

— Я тебя не оставлю, — пообещал он, пристально вглядываясь мне в глаза. Затем резко встал и потянул меня к выходу из подземелья.

Мы перебежали мост над Птичьим двором, Фиц убил ещё семерых королевских воинов, которые подняли против него свои кинжалы и сабли. Вначале двое, затем ещё пятеро. Они попытались забрать меня у него, но он, несмотря на ранение в плечо, им меня не отдавал:

— Не трожь её! Она моя! — рыкнул Фиц и отвоевал свою принцессуу липового гвардейца, посмевшего распустить руки.

Когда противник ударил выше, а наставник недостаточно увернулся от лезвия, кожаное наплечье защитило его.

Я жалась к стене ровно до тех пор, пока последний негодяй не повалил моего Фицджеральда на тело поверженного гвардейца, который сбивающей с ног кучей валялся на полу. Когда он так неуклюже упал, я запаниковала и, разбежавшись, воткнула меч в спину предателя. Фиц и без того оставил на нём множество порезов, но я, выходит… добила его.

Глядя, как тело уносит в сторону, я разжала пальцы и застыла. Меч остался в нём.

— Касси, Касси, — Фиц звал меня, и я слышала его, но ничего не могла поделать: произошедшее лишило меня дара речи.

Он взял мое лицо в ладони, пару раз нервно разгладил мне волосы, всклокоченные, растрёпанные, наверное, старясь быть нежным, но у него не получалось, и заставил посмотреть на себя.

Я чувствовала запах крови с его ладоней, и меня мутило.

— Это было необходимо, — твердил он. — Помнишь, я тебе говорил? Только при крайней необходимости. Это она и есть. Слышишь меня, Касси?

— Я как мама, — вырвалось у меня, и Фиц с негодованием возразил:

— Нет, ты не как мама! Слушай, у меня мало времени. Сделаешь то, о чём попрошу?

Я вяло кивнула.

— Сможешь? Точно? — в его темных глазах читалось сомнение.

— Да, — прошептала через силу.

Он наспех огляделся, мы забрели в музыкальный зал второго этажа. Помимо арфы и органа тут под белой простыней стояла статуя из глины, прошедшая глазурный обжиг. Фигура моей матери в полный рост. Гладкая. Чёрная. Царственная.

Фиц хотел засунуть меня под простыню и поставить рядом с мамой.

— Нет, не хочу, — упиралась я, барахтаясь в простыне. И, сбросив с лица белый хлопок, увязалась за ним.

— Касс! — прикрикнул он на меня негромко и заново поставил, словно неживую статую, под покрывало.

А я всё ныла и ныла:

— Нет-нет-нет-нет, возьми меня с собой, Фиц, пожалуйста! Не оставляй меня! — Я прыгала перед ним и трясла за руку.

— Ты ведь сказала, что справишься, если я попрошу.

Он сердился.

— Но… — мои мысли метались, — я могу помочь тебе!

— Так помоги, — попросил он тихо, напряженно в моих глазах выискивая что-то.

Молчание длилось недолго.

Умение проникнуть ему в голову. В моих глазах он искал это.

— Без меня ты справишься быстрее — и вернешься? — поняла я и обречённо понурила плечи.

Он нехотя признал:

— Да, Касс.

Вот опять. Касс.

Дворцовая возня не утихала, до нас долетали предсмертные крики невинных жертв. Что-то ломалось, разбивалось и грохотало, звук железа закладывал уши.

— Ты ведь точно вернешься? — на глаза наворачивались слёзы. — Обещаешь?

Фиц склонился и провёл по моим щекам большими пальцами.

— Обещаю, что позабочусь о тебе. Но прямо сейчас я должен… — он запнулся и продолжил: — Ты только оставайся здесь. Я обязательно вернусь за тобой. Жди меня. Не выходи, пока не убедишься, что это я.

— Я буду ждать, — сказала глухо, в груди что-то болело и противилось нашему расставанию, но я молча проглотила все комки в горле и встала под простыню.

— Ты очень храбрая, Касс, — в голосе парня слышалась грустная улыбка.

Но я уже слышала эту фразу от другого человека, и уверенности она мне не прибавила.

Напротив, она жестоко напомнила мне, что это такое — быть одной. Тогда я чувствовала то же самое.

Простыня медленно опускалась, отгораживая от меня лицо Фица.

— Вернись поскорее, — проговорила я очень тихо вслед нетерпеливым шагам.

Силуэт пропал, и я теснее прижалась к маминойспине и её твёрдому платью.

***

Двое встали над своим товарищем.

— Я знал его. Утром только болтали.

— А передо мной хвастался, что ему в бою равных нет. И смотри — убит.

Они нашли того, кого она убила.

— Глядите! Это же статуя бывшей королевы? — услышала Кассиопея и окаменела, почти как эта глина.

Как же так, они ведь найдут её! Почему они не прошли мимо? Почему остановились прямо напротив?

— Слышь, а ведь она неделю тут пылится. Ценный заказ короля! — громко насмехался мужской голос.

Гвардейцы, поняла девочка. Но перешедшие на сторону врага.

— Бывшего, не забывай, — поправили его с тем же мерзким кощунственным тоном. — Король того. Помер.

Раздались смешки.

Принцесса медленно осела, став продолжением платья. Оно было не таким пышным, но малышка за ним умещалась. Всё внутри неё сжалось, она желала превратиться в маленькую кроху, невидимку и старалась дышать тихо-тихо.

— Ну что, кому нужна кукла? — обратился к друзьям тот, кто потешался над королём и его подарком, но на это они ответили очередным неуважительным смехом. — Никому?

Что они за люди, чтобы так глумиться над королевской семьей?

— Господа-инквизиторы, — театрально продолжил он и резко бросил: — Отсечь ей голову!

Касс едва не закричала.

Фиц, ну где же ты? По белым щекам полились слёзы.

— Хорош, Ежен, — высказался кто-то против. — В северной части замка всё ещё идёт бой. Нам бы поспешить да помочь.

— Да справятся без нас, — ответили ему небрежно. — С десяток людей в гвардии осталось. С чего бы их не перебить? Дай развлечься. Вишь, какая кукла.

— А с заключенными что будем делать? — вопрос был задан с волнением, но его старший товарищ не напрягался:

— Половина полегло, других загоним обратно, чего о них переживать? Они же не все наемники, драться даже не умеют, через ворота не прорвутся. Эй, ты! Да, ты. Простынку скинь. Глянем, полюбуемся.

От его слов Кассиопее стало по-настоящему жутко. Фи-и-и-и-ц! Скорее!

Они сдёрнули покрывало, но девочку за кукольной юбкой пока не увидели.

Королева во всей своей красе. Бровки. Губки. Даже туфельки сверкают.

— Смотреть не на что, — отозвался с презрением их лидер и махнул рукой: — Давай, кончай её.

Человек в одеждах королевской гвардии мгновенно разрезал куклу пополам, прямо по линии талии, и Касс закричала. Глиняное тело Лоа разлетелось на сотни сверкающих черепков. Лишь юбка осталась нетронутой, но и та пошла трещинами и чуть покачнулась. Один крупный кусок сверху отвалился и выпал. Гвардейцы притихли.

— Тут принцесса, — удивился один из них, сделав неуверенный шаг вперёд.

Они нашли её заплаканной и с личиком, перемазанным в крови. Касс медленно появилась из-за блестящей юбки, вставая в полный рост.

— Во имя Святого Духа… что это? Кровь… она идёт прямо из её глаз.

— А ты случаем лезвием её не задел?

Все были перепуганы.

— Чего встали? Взяли её! Живо!

Где же Фиц? Он бросил её?

— Убрали все от неё руки! — Она услышала голос Бью и пронзила его взглядом, полным страха и кровавых слёз. Двоюродный брат ворвался в музыкальный зал и кинулся всех отбрасывать с дороги. — Не смейте даже пальцем её тронуть!

Удивительно, но все четверо послушались пятнадцатилетнего принца.

— Ваше высочество, мы бы не посмели.

Мужчины склонили головы. Но один всё же посмел:

— Господин, но её глаза… — воин замешкался; казалось, он был уверен в том, что видел, оттого и сильно растерян.

— Молчать, — было брошено в него.

Малышка моргнула, и две горячие капли крови снова упали на её побелевшую кожу, с лица — на сине-золотой ковёр.

— Ведьма, — прошёлся гул шёпота среди гвардейцев нового короля.

Кузен взял принцессу на руки и успокоил:

— Я отнесу тебя к отцу. Крошка, я не дам тебя в обиду.

"Но мой папа умер", — успела подумать Касс и отключилась, уронив голову на плечо брата.

— Касси… Касси…

Но её было не добудиться. А прелестные волосы начали на глазах обесцвечиваться.

Глава 6. Моя пешка в башне Каф

Настоящее время, 299 год от Проклятья Первой ведьмы, третий месяц осени.

Она визжала уже целую минуту. Вопли просто душераздирающие.

— Раз страшно, свалила отсюда! — рыкнула я в довершение ко всему.

Щупленькая служанка подпрыгнула и, подбежав к двери, ещё долго пыталась включить мозги.

Так она её всю расцарапает.

— Дорогуша, она открывается от себя, — подсказала я милым голоском, от которого она ещё пуще отупела и только с десятой попытки разобралась, что к чему.

Вылетела, как ни бывало.

Я расхохоталась и подобрала швабру, которую она в припадке безумия обронила. Повертела в руках: а хороший улов, пригодится!

Сделала выпад, развернулась и воткнула рукоятку в стену. Осталась вмятина. Повернулась и сбила подсвечник с потухшими свечами. Расстроилась: эта гадина не поменяла мне свечи. Бедняжка свихнулась раньше срока. Ни пол не протёрла, ни восковые огарки не убрала. Работает спустя рукава!

Размяла запястье и ещё одним приемом шваброй разрезала воздух.

Раздался звук железного троса, и я повернула голову к стене. Кухонный лифт приехал.

Закинув палку за шкаф, я подошла и отворила маленькую квадратную дверцу, в который при всём желании я не помещалась.

Со злостью сжала поднос.

— Опять не доварили! Терпеть не могу жидкий желток. Сами ешьте эту дрянь!

Посуда пролетела над головой вернувшейся служанки и раскрошилась об стену.

— Как же ты вовремя, — произнесла я тихо, но ей показалось: зловеще. Поэтому тут же сорвалась и с криками унесла ноги из моей башни.

Уже не немая, а говорить так и не научилась.

— Огарки убери, дрянь! — бросила я вдогонку и вздохнула от досады: в моей комнате когда-нибудь настанет порядок? Второй день прибраться не могут.

Возможно, надо прекращать их пугать. Но, черт возьми, это всегда так весело. Хоть какое-то развлечение, которое само приходит на дом.

Кто-то подумает, типа я плохо контролирую себя и взрываюсь ни с того ни с сего, но мой секрет благоразумия в том, что я намеренно даю волю злости. Импульсивна ли я? Нет. Раздражают ли такие повседневные мелочи? О да. А так я абсолютно владею собой, за исключением тех случаев, когда впадаю в Ведьмовскую Ярость. Но, к счастью для окружающих, я делаю дыхательную гимнастику, когда это помогает и когда не бесит этот дурацкий способ прийти в себя. Короче говоря, шанс уйти из моей комнаты в спокойном расположении духа пятьдесят на пятьдесят. Жаль, что я сама не могу уйти отсюда — неважно, можно и спятившей, лишь бы это стало возможным.

Итак, в замке пять башен, и в одной из них находилась я.

Намотала на палец седую прядь и спросила у Иссака, что сидит наверху книжного шкафа, болтая ногами в своей ветхой дырявой обуви:

— От меня не укрылось, что ты закатил глаза. Я, по-твоему, что-то не так сделала?

— А сама как думаешь? Моя подруга сущая ведьма!

Не поднимая головы, я спокойно теребила в руке кожаный шнурок.

— Они боятся меня. Я даю им повод. А то как-то нечестно получается, я вроде как чудовище, а бирку свою не оправдываю.

— Решила стать чудовищем? — осведомился он так же саркастично.

— А почему бы нет? — я посмотрела ему в глаза, а потом подняла руки и завязала шнурком волосы. Я больше не заплетала их в сложные причёски и не носила тиары, хоть их было у меня двадцать самых разных: из яшмы и граната, из аметиста и цитрина, из вулканической лавы и белого кварца, из амазонита и оникса. Даже алмазную Болдуин передал через моего брата Бью, но она не значила ровным счетом ничего.

Призрак мальчика был со мною заодно:

— Идея не так уж плоха. Чудовище из тебя выйдет что надо.

— Проделки ведь по твоей части? — хитро глянула я.

— Ну? — он ждал продолжения.

— Глянь, чем там занят король. Может, пора?

— Ты же знаешь, я такое не могу, — было видно, что все эти ограничения и ему не по духу. — Лучше воспользуйся рунами.

Он спрыгнул и исчез.

Меж грудей у меня был спрятан мешочек. Я вынула темные серебряные руны и уверенно подбросила вверх. Из всех четырёх выпала Руна Иса5[5]— руна СТОП, как я её зову, или НЕ СПЕШИ, или НЕ СОПРОТИВЛЯЙСЯ, ОБОЖДИ, ПОДУМАЙ КАК СЛЕДУЕТ.

— Ну, будь по-твоему, — проговорила я вслух и задумчиво откинулась на деревянном качающемся кресле.

Как эти руны достались мне? О, эта история не длинная, уложится в короткий рассказ.

В нашем замке прислуживала таинственная женщина, которая тайком от всех давала юной принцессе, то бишь мне, вкусный отвар из ярко-желтых ягод. После той страшной ночи я заболела, и этот отвар мне помогал не сойти с ума. Но семь с половиной лет назад она вошла в мою башню в последний раз и оставила три странные вещицы, которые зарекла мне никому не показывать и не отдавать. Крохотную брошь-булавку из потемневшего золота в виде созвездия Кассиопея, толстую веревку-шнурок цвета ржавчины — подслушивающий инструмент, и четыре прямоугольные серебряные потертые руны с черными древними буквами для гадания на собственную судьбу. Булавкой проткнула маленький нежный пальчик и окропила моей кровью все дарованные предметы.

— Ритуал проводится, когда вещи переходят к новой хозяйке, — сообщила она мне, но разве это что-то объясняло? Я только глупо моргала, наблюдая за её действиями, и слегка поморщилась, когда меня укололи. Ребёнок же. И потом, доверяла я только ей.

Вэн в спешке показала, как пользоваться древними рунами Мика… Минша… в общем, название не запомнила. Но я называю их рунами ХИГС — по первым буквам их имён: Хагалаз6[6], Иса, Гебо7[7]и Соулу8[8].

— Если случится, ты встанешь перед трудным выбором, спроси у рун. Они подскажут тебе ответ, сумеречное дитя.

Да, так и сказала. Сумеречное дитя. А мне теперь гадай, что это значит. Но поехали дальше, перемотаем все эти долгие нудные отступления.

— Но помни, — продолжила наставлять Вэн, — если жизнь на волоске, нет времени понимать знаки и прямо здесь и сейчас, в эту секунду, решается твоя судьба, задавай только те вопросы, на которые можешь получить ответ либо «Да», либо «Нет». Все четыре упали к тебе лицом — это «Да». Все четыре легли вниз — это «Нет», поняла меня? Повтори.

Маленькая, смышлёная не по годам Кассиопея — то бишь я — кивнула, повторила слово в слово наставления любимой няни и крепче сжала в ладони дар служанки, а на следующее утро Вэн исчезла. Позже во дворце поговаривали, что женщина получила расчёт и ушла в дальние странствия, о которых, по словам остальных слуг, грезила уже почти десяток лет — именно на такой срок заключался контракт на служение немых в обмен на голос. Понятное дело, слухи дошли ко мне не сразу. Не каждый осмеливался со мной заговаривать. Более того, после ухода нянечки Вэн не сразу нашлись смельчаки мне в услужение. Ведь по дворцу ходили и другие слухи: в башне Каф заперто чудовище, которое погубит королевство.

За стенами замка было запрещено рассказывать о выжившей принцессе, это мне уже поведал брат Бью, когда я прямо у него спросила, почему подданные так безразличны к моему заточению, неужели им не жаль меня.

Тем, кто знал обо мне, было не жаль. Ведьма разве человек? Разве умеет чувствовать?

Не человек и не умеет, считали они.

Может, они правы. Быть человеком я точно разучилась. А вот чудовищем — попробовать стоило.

На подносе оставался чай из калины и сушеных яблок. Вонь от него просто тошнотворная, но на вкус ничего, даже приятный. Я выпила и поставила пустой стакан, переключила рычаг, и лифт спустился. Стоял внизу до обеда, а потом до ужина. По нужде сходила в горшок. Вечером ко мне наведались две старые служанки с ведрами, заполнили медную бадью нагретой водой и принялись за мое омовение.

Я вошла в воду и переложила на одно плечо свои волосы, они уже были русыми. Кончики тут же наполовину намокли.

Горничные покрывали мое тело пеной и аккуратно проводили серебряным лезвием ножа по моим лодыжкам, голени, под коленом и по нежной коже бедра, сбривая лишние волосы. Бритву мне в руки не давали. Пару раз я отбирала её — ну просто же, в самом деле, — но стражники, стоящие на своем посту денно и нощно за моей дверью, несмотря на наготу принцессы, всё равно входили и после десятиминутной сдержанной борьбы с голой девчонкой неминуемо тоненький ножик отнимали. Потом я перестала позориться, но с чувством унижения навсегда распрощалась. После такого-то печься о репутации? Шутите что ли?

— У тебя новая прическа, пучеглазая? — поинтересовалась я, скосив насмешливый взгляд на одну из своих «подружек». — Миленько.

Затем носом влезла в чужое пространство и вдохнула букетное веяние. Та чуть не дёрнулась от страха.

— Надушилась. Сладко. Свидание? Или уже было? Но, Кармелитта, ведь ещё утро, а по утрам нужно быть собраннее и не думать о всяки-их… пустяках.

На мою страстную вежливость не реагировали, и я рассмеялась сумасшедшим Ведьминским Смехом, от которого задребезжали стены. Противный, старческий — он внушает ужас у людей.

Но при всём моем старании служанки делали вид, что моют обычную госпожу. Привыкли за семь лет. Но как же долго они привыкали — вот это уже длинная история, она в целый том не уложится. Вроде как в башне страдалица я, а орут как заколотые почему-то другие.

Показалось, одна чуть Богу душу не отдала.

Но это опять были мои фантазии.

Присмотрелась критически и уважительно хмыкнула: держится, ни одним мускулом не выдала, что боится. Землетрясение прекратилось, вода в бадье приняла спокойную гладь, я лениво расслабилась.

Они высушили мне волосы теплым хлопковым полотенцем, переодели в платье для сна, сменили туалетный горшок и так же молча упорхнули. Ну и прибрались возле двери — разбитую посуду унесли, ведро с половой тряпкой. Скукота.

Я уже ложилась, когда в комнату заглянул Бью, мой третий двоюродный брат. Всего их было четверо, младшему было восемь с половиной, старшему двадцать шесть, второму двадцать пять, а Бью — двадцать три.

— Уже спишь? — спросил он недоверчиво, когда я повернулась к нему спиной, затем прикрыл дверь и зашёл.

Я сомкнула глаза и ощутила, как кровать подгибается под его весом: принц крадучись присел.

— Слушай, Касси, ты бы не могла с новенькой… ну, помягче? У неё ведь и крыша от такого поехать может.

Я резко развернулась и села в постели:

— Нет, не могла бы! Что мне какая-то там служанка? Вы держите меня тут, с чего бы мне подчиняться правилам, Бью?

Он вымахал красавцем. У него были такие же золотые кудри, что у тёти. Такие же серо-карие добрые глаза, которые сейчас смотрели на меня с грустной улыбкой, и в доброту я их не верила.

— Ты знаешь, я много раз подходил к отцу, но он не хочет…

— Вот и я не хочу. Не хочу!

Он припал спиной к изголовью кровати и обхватил ладонями колено ноги, легкомысленно перекрещённой с другой. Всем видом демонстрировал, что открыт к разговору. Беспечный шалопай и болтливая заноза в заднице.

— Послушай, Кассиопея, он не желает тебе зла. Он хочет наладить общение, но не знает, как подступиться. Ты ведёшь себя дико, вот он и принимает меры.

— Как у тебя всё просто! Если бы дело было только в этом, — я посмотрела в арочное окно башни, отвернувшись от него.

Повисла тишина.

— В пророчестве, да, — признал он безрадостно. Он забыл упомянуть, что его отец убил моих отца и мать, почему-то мы не говорим об этом, а так всё прекрасно! Меня окружают изобилие и радушная семья! — Но всё ведь не так уж и худо. Вот я уверен, что оно не о тебе. Отец тоже поймёт это рано или поздно. Тебе ведь уже исполнилось девятнадцать, а значит пророчество это — полная брехня. Не сбудется оно. Поверь мне на слово, скоро ты выйдешь отсюда! Я сам, не представляешь, как жду этого момента. Столько всего мне бы хотелось тебе показать.

Его бодрый тон звучал слишком уж комично. Верил ли он сам своим словам? Я даже не сомневалась, что нет. Оптимистичный дурак. Зачем мне эти байки?

— Как тебе кошмары на ночь? — невинно спросила я.

— Да вроде не жалуюсь, — непонимающе нахмурил он брови.

— О чем и речь, — мило улыбнулась я, и он переменился в лице, подскочил и поспешил убраться.

— Я… завтра зайду, спокойной ночи, — заикаясь, бросил он, перед тем как притворить дверь.

— Спокойной, — произнесла я томно и убрала дурацкую улыбку.

Истинная Ведьма никому не была по нраву. Я отпугивала одним своим видом, если в неё перевоплощалась. Становилась героиней их долгих кошмаров.

Я клацнула зубами и громко расхохоталась. Стены вокруг приятно затряслись.

Может, превратить башню в руины? Вот только быть погребённой под камни не очень-то хотелось.

На следующее утро Бью пришёл ко мне с вестями:

— Отец женится!

В голове пронеслась мысль: "Это мой шанс!", и только следом: "Вот же гад! А как же бессмертная любовь? Шарли ведь ждёт его, надеется, что он присоединится к ней после смерти. Предатель!"

— Когда? — услышала я свой абсолютно ровный голос. Мои пальцы коснулись мягкого шёлка, я выбирала платье на сегодняшний день.

— Через две недели.

Маму Бью любил, и новой мачехе был не рад. А жаловаться пришёл ко мне:

— Девица эта странная. Не пойми откуда взялась. Отец просто помешался на ней. — Он мерил шагами мою комнату. — Нет, я не спорю. Чем-то она похожа на нашу мать. Красавица. Светлая, праведная такая, милая и невинная. Но она всего на год меня старше!

— Она тебе нравится? — предположила я, с усмешкой вперив в него взгляд.

Он тотчас взъелся и взглянул на меня, как на дуру полоумную.

— Да ты что? Она? — Он перекрестился трижды. — Она ж слепая! Беспомощный щенок, которого выкинуть жалко! Но кто-то всё же выкинул, отец её в дороге подобрал, — блеснул Бью остроумием.

— Слепая? — ухватилась я и задумалась. — А сколько флаконов эликсира осталось?

— Последний! — выплюнул он вспыльчиво. — И его он отдаст ей! Столько лет экономили, и какой-то проходимке достанется на церемонии последний флакон!

Мои губы расплылись в дьявольской улыбке. Брат это заметил и насторожился, сбившись с шага:

— Я так понял, у тебя есть идея расстроить эту свадьбу.

По глазам видела, ему любопытно, и в то же время он опасался моих методов.

— Укради флакон, — пожала я плечами с самым безобидным видом. — Устрой свадебный переполох. Любой может стать твоей пешкой.

Что означало "можешь поручить это другому, ты же умный".

— Ты так мне предлагаешь это уладить? — на его лице расцвела довольная ухмылка.

Я посмотрела на него с тем же выражением, но бедняга Бью даже не догадывался о моих мыслях.

Любой может стать моей пешкой.

Дух лучшего друга сидел на подоконнике из черного дерева и — человеком невидимый — громко мне аплодировал.

— Играем нечестно и подло. Как я это люблю.

А вы думали я положительный персонаж в своей истории? Разве вы ещё не слышали мой смех?

Глава 7. Сила мертвеца

Двумя неделя позже.

Свадебное торжество. Тик-так. Тик-так.

Выжидание того стоило. Я подбросила вверх магические руны, и они упали точно мне на ладонь — ведьминский приём и ловкачество. Как высоко бы ведьма ни бросила, им не упасть на землю, пока мы того не захотим. Вот такой вот фокус. Этому меня тоже Вэн научила.

Руна Соулу. Руна ДЕЙСТВУЙ. ФОРТУНА НА ТВОЕЙ СТОРОНЕ, так что вперёд и без оглядки!

Литеры отправились обратно в ложбинку груди.

Перевязала ручку двери шнурком — и четко услышала дыхание одного человека. Второй, как и ожидалось, отошёл устранять свадебные неудобства: вместе с элитным дворцовым войском искать грабителя. А ведь ещё отряд бравых солдат будущую королеву должен защищать, людей решительно не хватает.

Или у кого-то пара-ано-ой-я-я. Не завидую. Меня вот защищать без надобности. Лучше бы и этого забрали. Но что уж теперь. Один так один. И его уберём.