Узник табернакля

Эльга отрицательно покачала головой.

— Я поставил воронку только на пентакль, — сообщил он. — Она слабая, за пределы дома не выходит, но на первое время этого хватит. Прости, мне пришлось учинить самоуправство в твоём доме, но другого выхода не было. Свечи, дрова, кофейник…

Он что, собирается перечислять всё, что использовал?

— И ещё, — добавил он в конце списка, — тебе необходимо поесть.

От выпитого на пустой желудок горького напитка слегка мутило, и думать о еде не хотелось. Но ей пришла в голову мысль, что хранитель в его новом теле сам может быть голоден.

— Хорошо, — послушно согласилась она.

Хранитель смотрел на неё пристально и внимательно. Она опять почувствовала этот прямой, твёрдо упирающийся ей в переносицу взгляд, совершенно не вязавшийся с лицом, от которого он исходил. Как будто к этому лицу были приделаны чужие глаза, и сквозь них из тёмной глубины смотрело на Эльгу что-то неизвестное, непонятное, но заинтересованное и потому пугающее. Если это эффект от mutatio corporum, то, пожалуй, Эльге было спокойнее там, на холме, когда она имела дело лишь с тенью хранителя, не способного до завтрашнего полнолуния войти в этот мир в своём истинном, полном телесном обличии.

— Встать сможешь? — заботливо спросил он, и наваждение взгляда пропало.

— Пациентка попробует, — с улыбкой пообещала Эльга, пытаясь самоиронией прикрыть беспокойство.

Он забрал у неё чашку, выплеснул остатки жидкости в огонь. Угли, вместо того чтобы зашипеть и погаснуть, наоборот, вспыхнули ярче, как будто на них брызнули бензином. Видимо, хранитель был очень умелым заклинателем, если даже в чужом теле смог сплести сильный заговор на воде. Ноги Эльги уже не были ватными, руки не дрожали, а в груди было так же жарко, как от углей в камине.

Эльга немного постояла рядом с креслом, проверяя незыблемость пространства, после чего позволила довести себя до кухни. Хранитель аккуратно прислонил её к стене, услужливо отодвинул стул у накрытого стола, предлагая сесть.

Она с облегчением сползла по спинке стула вниз.

На столе стояла тарелка с куском жареного мяса, лежали вилка и нож. Стол почему-то был сервирован на одного. Эльга удивлённо подняла глаза на хранителя.

— А ты? — она кивнула на место напротив себя. — Ты разве не будешь есть?

Но он остался стоять, не сделав к столу ни шагу.

— Моё присутствие в твоём доме, — хранитель задумался на секунду, подбирая слова, — пока что можно назвать скорее вынужденным вторжением.

И снова бросил на неё прямой, буравящий взгляд, под которым Эльге пришлось опустить глаза.

— Прости, хорошие манеры у меня заканчиваются уже ко вторнику, — призналась она. — К пятнице от них даже следа не остаётся, — и добавила уже серьёзно: — Будь моим гостем. Раздели со мной ужин.

Официальное приглашение прозвучало, и лишь после него хранитель, наконец, сел.

Только сейчас Эльга почувствовала, что страшно голодна. Посторонний за столом напротив смущал её, нарушая привычный быт. Она всегда ужинала в одиночестве, но от тарелки шёл такой запах, за который стоило быть благодарной тому, кто это приготовил.

Хранитель прикоснулся к ножу не раньше, чем хозяйка дома отправила первый кусок мяса в рот.

— В своём мире ты, наверное, великий кулинар? — с искренним восхищением заметила она.

— Нет. Но мясо сложно испортить, — скромно пояснил он.

— В половине наших ресторанов с этим успешно справляются.

— У тебя есть вино? — неожиданно поинтересовался он.

— Есть, конечно, — Эльга, забыв про головокружение, с готовностью потянулась к кухонному ящику, приспособленному под бар, где плотными рядами стояли подарки от благодарных клиентов. — Прости, что забыла предложить. Что ты предпочитаешь? Красное сухое? Портвейн? Виски? Коньяк?

Хранитель покачал головой:

— Мне не стоит пить. Но тебе будет полезно немного красного. Лучше местного.

— Ты говоришь, как врач, — усмехнулась Эльга, передавая ему бутылку, и достала два фужера.

Он налил ей на треть, себе — ещё меньше. И снова поразил её тем, что поднялся.

— Здоровье хозяйки дома, — стоя, провозгласил он.

Эльга не смогла сдержать улыбки.

— У меня такое ощущение, что я провалилась во времени в прошлое столетие. Мне нужно произнести ответный тост?

— Если хочешь, — кивнул хранитель.

— Можно, сидя?

— Конечно. Ты же дама.

— Ну что ж, хранитель, я рада знакомству с тобой.

Эльга подняла бокал, собираясь выпить.

— Для знакомства нужно назвать друг другу свои имена, — заметил он.

Что ж, резонно… Бокал Эльги остановился на полпути.

— Это моё упущение, — продолжал хранитель. — Прости и позволь представиться. Меня зовут Гораций Лоринц Доменик Доллах. — Он на секунду замолчал и, вероятно, сочтя количество имён недостаточным для первого впечатления, уточнил: — Барон фон Доллах. Я шестнадцатый хранитель своего круга.

Это было серьёзное заявление. Эльга опустила голову, пряча улыбку. На её деревенской кухне, в заношенном свитере с затяжками и вымазанных осенней грязью затёртых джинсах, в чужом теле какого-то неудачливого суицидника, после ритуала mutatio corporum перед ней, с достоинством расправив плечи, возвышалась аристократичная дворянская персона со сложно произносимыми первым, вторым, да ещё и третьим именами, не считая фамилии и титула.

— Очень приятно, — сдержав смех, призналась Эльга. — Постараюсь запомнить.

Хранитель, несомненно, уловил иронию, слегка улыбнулся, но обострять ситуацию не стал.

— Ты не назовёшь мне своё имя? — снова абсолютно серьёзно спросил он.

— Эльга Моригл, — ответила она.

— Мориор[10]? — переспросил он, как будто фамилия ему не понравилась.

— Моригл, — повторила Эльга и, не удержавшись, пошутила: — Что, слишком короткое? Ну извини, ничего длиннее у меня нет.

Хранитель понимающе улыбнулся её шутке.

— Можешь называть меня кратким именем, — предложил он компромиссное решение.

— Это каким же? — уточнила Эльга. Вино и лёгкий шутливый тон разговора отвлекали её от беспокойных мыслей, и она продолжила: — Разве в таком имени можно что-то сократить без ущерба для родословной?

— Гор, — коротко ответил он.

— Всего три буквы? — наигранно удивилась она. — Надеюсь, это не слишком большая жертва для первого знакомства?

— Не слишком, — согласился хранитель.

Эльге понемногу становилось легче. В отличие от глубоко посаженных, тёмных и чужих глаз, улыбка на лице её потустороннего гостя выглядела вполне нормально, по-человечески.

— Не будет ли нескромным спросить о том, кто ты? — светский тон в её голосе звучал фальшиво, но она очень старалась проявить любезность. — Я никогда не имела дел с выходцами из потустороннего мира.

— Не будет, — подтвердил он. — Хотя я и не могу считаться настоящим выходцем из Иммортеи.

— Иммортея… Это название твоего мира?

— Скорее описание. Я могу назвать полсотни вариантов на разных языках, но точности в них так же мало: земля молодых, земля серебра. «Immortalis[11]» — не самое плохое.

— А почему не можешь считаться выходцем из неё?

— Я родился в этом мире. Кстати, недалеко отсюда. В Доллахваре.

— Доллахвар? — недоверчиво переспросила Эльга. — То есть твоя фамилия образовалась от названия деревни?

Собеседник вежливо улыбнулся, прежде чем возразить:

— Наоборот. Это место получило название по имени моего рода.

— И сколько же тебе лет?

Он с сомнением посмотрел куда-то вверх.

— На этот вопрос сложно ответить, — уклончиво обронил он.

— У вас что, математики нет?

— Математика есть. Но в наших мирах время течёт по-разному. Если я скажу, что я родился в 1469 году от Рождества Христова и математически мне полтысячи лет, это будет не совсем правдой. Я прожил много, но всё-таки там я прожил несколько другое время.

— Какое? — упорно допытывалась Эльга.

— Думаю, лет около ста двадцати, — терпеливо пояснил он. — Но тебе это ни о чём не скажет. Ты не знаешь, как там течёт время. Тем более как оно исчисляется там, где его никто не считает.

Эльга непроизвольно вскинула глаза на циферблат часов, висевших на стене кухни. Оказывается, уже далеко за полночь. То ли от выпитого отвара, то ли от пережитого стресса, но спать ей теперь совершенно не хотелось. Даже самопредсказанная простуда пока себя никак не проявляла.

Её гость тоже посмотрел на часы и, вероятно, понял её неправильно, потому что решительно поднялся.

— Спасибо за прекрасный ужин и гостеприимство этого дома, — серьёзно поблагодарил он. — Мне пора.

— Куда? — бесцеремонно поинтересовалась Эльга и, вздохнув от необходимости оправдываться, пояснила: — Я посмотрела на часы непроизвольно, потому что мы говорили о времени. Я не пыталась намекнуть, что тебе нужно уходить.

— Дело не только в этом. Мне действительно необходимо покинуть твой дом. Я не хочу злоупотреблять твоим великодушным гостеприимством. Поэтому должен успеть уйти, пока не стал беспокойным и нежеланным гостем.

— Пока я этого не заметила, — слегка нахмурившись, возразила Эльга.

— Я тоже заметил не сразу, — ответил он.

И оттянул до локтя левый рукав чёрного свитера. Эльга физически ощутила, как бледнеет.

Хранитель кивнул.

— Это — тело наркомана со стажем, — подтвердил он. — И, судя по цвету синяков, дозу он получил несколько дней назад. Этим и объясняется его неадекватное состояние в круге. Меня спасает сейчас то, что его тело я пока не чувствую в полной мере. Силу оно пропускает очень слабо. Но это может кончиться в любой момент, и это я, к сожалению, контролировать не могу.

— И что ты намерен делать? — встревоженно спросила Эльга.

— Завтра, перед самым закатом, до закрытия врат, я расторгну договор и потребую обратного обмена телами. После этого прошу тебя, — он сделал акцент на слове «прошу», — вызови этому телу скорую.

— Хорошо, — Эльга кивнула. — Вызову. Но что ты будешь делать, если тебе станет плохо до этого?

— Я буду находиться рядом с кругом, не заступая за границу.

— Целые сутки? — скептически поинтересовалась она. — Ты и сейчас рядом с кругом. Здесь до холма пятнадцать минут ходьбы.

Хранитель решительно покачал головой.

— Нет. Я знаю, как может выглядеть тело наркомана в ломке. Это не стоит никому видеть. По крайней мере, я бы очень не хотел. Моё самолюбие этого не выдержит. Мне нужно продержаться всего сутки.

— Вот именно — продержаться! — Эльга указала на темноту в окне. — Там ночь. По прогнозу ожидается северный ветер, снег, резкое похолодание. Уже, наверное, минусовая температура. Ты можешь потерять сознание, можешь оказаться не в состоянии двигаться, замёрзнуть, умереть. И твоя Иммортея тебя не дождётся.

— Я постараюсь этого избежать.

— Уверен, что стараний окажется достаточно?

— Сутки я выдержу. Разведу костёр.

— В чистом перепаханном поле? — уточнила Эльга. — Может, тебе дров с собой дать? Я смотрю, ты упорно хочешь довести до конца то, что не доделал этот суицидник. Если это тело умрёт, разве обратный обмен будет возможен?

— Нет, — неохотно согласился он. — По условиям договора я обязан вернуть тело живым, в том же состоянии, в каком получил.

Эльга демонстративно развела руками, словно приглашая полюбоваться сложившимися обстоятельствами.

— Нет, — уже менее категорично повторил он. — У меня ещё сутки. Я могу что-то исправить.

— Найти дозу, — с готовностью подсказала Эльга, — ночью. В деревне.

— Найти больницу, — возразил он.

— Отличная мысль, — оптимистично поддержала она. — Больницу. В пятницу вечером. Пешком. Ну, тут километров сорок до ближайшей. Даже если дойдёшь, предсказываю, что, судя по состоянию этого тела, тебя упекут больше чем на сутки.

Хранитель наконец замолчал. Эльга подождала, не появится ли у него новых идей, и только потом констатировала:

— Для человека, которому полтысячи лет, планирование выглядит каким-то ребяческим.

Неожиданно он улыбнулся:

— Я стараюсь привыкнуть к манере твоих речей, ведьма Эльга Моригл. Я уже понимаю, что ты не хочешь меня оскорбить или обидеть. Ты так пытаешься меня отговорить. Или помочь.

— Второе, — подтвердила она и в отместку добавила: — Я тоже стараюсь привыкнуть к манере твоих речей, Гораций Лоринц Доменик Доллах. Барон фон Доллах, если точнее. Смотри-ка, запомнила! Наверное, уже понимаю, что в их церемонности нет высокомерия.

Шутка слегка разрядила обстановку.

Но разрешивший называть себя кратким именем Гор снова с сомнением покачал головой:

— Разве ты имела дело с такими, как он? — и указал на себя. — Не всем в этом теле я могу управлять. Что будет, если оно выйдет из-под контроля? Я пока даже свой дар едва могу в нём использовать — на адаптацию всегда нужно время.

— Но я-то могу! — возразила Эльга. — От алкоголя мне доводилось людей заговаривать. Наверняка справлюсь и с этим.

— Справишься, — подтвердил он. — Но не так быстро, как с алкоголем. Обещаю: после полнолуния я вернусь и помогу. Но завтра на закате я должен быть в круге, чтобы успеть расторгнуть сделку.

— Завтра будешь, — согласилась она. — Но сегодня тебе определённо лучше переночевать в тепле и не в одиночестве.

Эльга решительно поднялась — ноги уже были вполне твёрдыми — и вышла в гостиную. Хорошо, что она не видела, как от её последних слов Гораций Лоринц Доменик Доллах не выдержал и всё-таки слегка покраснел.

Комната родителей была смежной с гостиной. Эльга решительно распахнула дверь.

— Входи.

Она стянула с кровати и шкафа пыльные чехлы и, скомкав, бросила в угол комнаты.

— Здесь пыльно, — извинилась она перед гостем. — Я сюда практически не захожу. Но бельё на кровати чистое.

Она обернулась и с ног до головы оглядела аристократичную особу, застывшую на пороге. Под её взглядом гость тоже виновато осмотрел свою грязную одежду. Потом Эльга вспомнила, что и на ней по-прежнему надеты испачканные грязью джинсы.

— Да, нам определённо нужна стирка, — согласилась она. — Кстати, барон!

— Гор, — поправил он.

— Ладно, Гор. Хотела спросить, учитывая твой возраст: ты душем пользоваться умеешь?

Он снова вежливо улыбнулся.

— Я же как-то справился с твоей плитой без огня и светом без свечей, — заметил он и, помолчав, добавил: — Гость не должен жалеть об излишней откровенности в доме друга. Я назвал тебе дату своего появления на свет. Из-за неё ты считаешь меня пришельцем из прошлого. Это не так. Я часто путешествовал по этому миру и неплохо его знаю.

— Путешествовал в чужом теле? — с интересом переспросила Эльга.

— Иногда, — кратко подтвердил он.

Эльга раскрыла дверцы шкафа, где аккуратными стопками была разложена нетронутая одежда: слева — мужская, справа — женская. Всё, как было когда-то. Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания.

Вот где нужно было искать местные травы: в маленьких сетчатых пакетиках, которыми была переложена одежда и постельное бельё, ещё сохраняли запах собранные на участке мята и мелисса.

— Одежда, конечно, старомодная, — сообщила Эльга. — Но зато чистая. Выбери всё, что хочешь.

Она открыла ящик комода.

— Вот, — Эльга вытащила два новых свитера. — Я подарила отцу, но он не носил. Примерь любой. Отец, конечно, был пониже ростом, но я не рассчитала, и они оказались ему велики.

Гор снова посмотрел на неё строго и внимательно.

— Что? — не выдержала Эльга.

— Для тебя эта комната много значит, — веско сообщил он.

— Когда-нибудь её надо было открыть, — как можно спокойнее пожала плечами она. — Шесть лет прошло. Не бери в голову.

— Я в большом долгу… — начал было Гор.

— Только не начинай! — воскликнула Эльга, драматично прикрывая рукой глаза.

От неожиданности он замолчал.

— Только не начинай заново, — повторила она. — Я больше не в состоянии подсчитывать, кто кому должен, рассыпаться в благодарностях и бесконечно принимать их. Предупреждаю: у меня отвратительный характер и дурной язык. Расставим все точки над «i»! Это не потому, что я хочу обидеть персонально тебя или нагрубить именно тебе. Это потому, что я сама такая. Ты тут вообще ни при чём. Можно я останусь такой, какой привыкла быть? Меня бесконечно раздражает необходимость соблюдать твой антикварный этикет и фильтровать каждое слово через три сита, прежде чем открыть рот. Если я решу тебя обидеть, я тебе откровенно об этом скажу. Если я захочу воспользоваться твоими услугами, я тебе прямо напомню о твоём долге. Если я собираюсь тебе что-то подарить, то так и говорю: «Бери свитер!»

Гор очень серьёзно кивнул, останавливая поток её деклараций.

Эльга решительно сунула ему в руки полотенце.

— Ванна — там, — указала она. — В шкафчике даже бритвенный прибор есть. Я сплю на втором этаже. Но чутко. Будет плохо — зови.

И хозяйка дома решительно удалилась в свои покои по скрипучей деревянной лестнице.

Глава 3. Опоздавших время не ждёт

В утешение себя и в облегчение трепета, который чувствует любой человек, какие бы заслуги он за собой ни помнил, готовясь предстать перед лицом Всевышнего, скажу, что большая часть деяний моих была внушена мне стремлением ко благу, что снискали они одобрение многих почтенных и достойных сограждан, и уповаю, что по кончине моей не будут деяния сии преданы суду и осуждению.

«Тайные записки декана собора Святой Барбары округа Литультоф»

Если ведьма хочет нажить себе неприятностей — неприятности ей в этом никогда не откажут: и разбудят лучше самого точного будильника, и взбодрят лучше самого крепкого кофе.

— Чёрт! — выругалась Эльга, сквозь нервный сон учуяв приближение чужой смерти. — Вот же чёрт его побери! Просила же разбудить заранее!

Она гневно бормотала в поисках задвинутых под кровать тапочек, а потом, отчаявшись их найти, вскочила с кровати и в темноте босиком поскакала по лестнице вниз, как в детстве — перепрыгивая через две ступеньки. Испуганные мысли неслись ещё быстрее. Прежде чем Эльга влетела в комнату гостя, она успела в красках представить себе, что будет, если тело неудавшегося самоубийцы упокоится с миром именно в её доме. Как придётся вызывать скорую и полицию? Что придётся говорить? Как объяснять наличие у себя в доме свежего трупа, даже имени которого она не знает?

Злополучное тело обнаружилось на полу у кровати. Перед приступом его новый владелец, очевидно, занимался самолечением. В свете почти полной луны на паркете спальни отливали серебром контуры печати исцеления, нарисованной пальцем по тонкому слою пыли. Но печать сложно удерживать, когда от боли не можешь удержать даже собственное сознание. И печать была настолько слаба, что не защитила бы от смерти даже моль.

— Уходи! — с хриплым стоном раздалось с пола. — Прошу, уходи!

— Гордецам место в аду, — рявкнула Эльга, рывком приводя гостя в сидячее положение.

Она всегда считала себя стрессоустойчивой и способной спокойно действовать в любой внештатной ситуации, когда другие вокруг теряют голову. Голову Эльга, конечно, не потеряла, хотя бы уже потому, что не стала тратить силы на бесполезную злость. Неразумно в сердцах отвешивать оплеуху человеку, которого собираешься спасать. Ему и без этого уже хватает новых впечатлений: тахикардии в сочетании с гипертонией в активной фазе ломки.

— Не смотри! — выдохнул Гор, зажимая себе рот в попытке предотвратить приступ рвоты. — Пожалуйста, не надо, это отвратительно!

Его снова скрутило от боли, он закашлялся.

— Потом полюбуюсь, — пообещала Эльга, приподнимая бессильно запрокинутую назад чужую голову.

Пальцы её правой руки стремительно плели заклинание, левой приходилось удерживать пациента, которого сотрясали судороги. Игла заговора разгоралась на указательном пальце. Главное теперь — не промахнуться и точно всадить её в центр лба между бровями.

Эльга никогда бы не призналась в приступе паники, но заговор вышел излишне мощным и начисто вырубил обоих: и тело, измученное абстинентным синдромом, и его нового хозяина, адаптировавшегося наконец к своей новой оболочке. И это был, пожалуй, самый лучший выход. Измученное тело дёрнулось, как от удара током, и обмякло.

«Последний сон короля Артура», — мысленно съязвила Эльга, нервно обозревая полученный результат. В молодости её не обошла нежная любовь к прерафаэлитам[12] и их последователям. От знаменитой картины ситуацию отличало отсутствие красот интерьера и толпы скорбящих дев и рыцарей. «Деве» скорбеть было некогда: у неё под командованием не было ни одного рыцаря, чтобы перетащить пациента с пола на кровать. Но дева справилась и с этим.

Она всегда быстро училась. Пентакля и свечей по его вершинам сейчас было вполне достаточно, чтобы в ближайшие пару-тройку дней слегка восстановить истощённый организм в магической коме, пока владелец не очнётся. Когда-то Эльга клялась, что никогда больше не скрутит воронку для сбора силы, но старые клятвы, как и опыт от старых ран, были бессмысленны в новых обстоятельствах. Рядом с эпицентром мощного циклона на холме неподалёку, который заворачивал силу всей округи в огромный стремительный смерч, крошечный водоворотик Эльги казался лёгкой рябью на воде, но работал на совесть.

В целом аристократичная особа оказалась беспроблемным пациентом. Выходные прошли тихо. Ночь полнолуния миновала, магический циклон рассеялся, до весны опустошив окрестности. Даже ради короля Артура колесо года притормаживать не собиралось.

Эльга периодически проверяла у спящего частоту пульса, мерила давление, вливала ему в рот заговоренные отвары, предварительно пробуя их сама, меняла прогоревшие свечи в углах пентакля. Под неспешное чтение новой книги Эльга допила бутылку красного вина, доела мясо, покормила окрестных бродячих котов, перестирала и высушила грязную одежду. Кроме распахнутой двери в родительскую комнату, которую она теперь боялась закрыть, чтобы не потерять контроль, в её воскресном быту изменений оказалось не так уж много.

Вечером она без колебаний написала начальнику краткое послание: «Заболела. Поработаю дома» — и со злорадством выключила звук на телефоне. Телефон долго и упорно вибрировал, но Эльга не сдавалась.

«Недвижимость, — назидательно сообщила она несостоявшемуся собеседнику, — потому так и называется, что никуда не двигается. Ни сегодня, ни завтра, ни в ближайшую неделю. Все ваши квадратные метры и гектары останутся на месте и немного подождут».

Эльга сварила кофе и с наслаждением устроилась с книгой и ноутбуком на самом удобном своём рабочем месте — в собственной гостиной.

Король Артур очнулся в понедельник, когда холодное осеннее солнце неожиданно вспомнило молодость и по-весеннему пригрело. Снег растаял, снова обнажив блёклую траву и пожухлые листья. Эльга как раз пошла в гараж за сумкой с документами, забытой в машине с пятницы. Кто-то из благодарных котов принёс ей на крыльцо дохлую мышь.

— Не возьму, — разуваясь в прихожей, вслух сказала Эльга, имея в виду и кота, и мышь одновременно.

— Возьмёшь, — неожиданно раздался голос у неё за спиной. — Это дело времени.

Эльга чуть не выронила сумку.

— Фу! Испугал! — выдохнула она.

Гор стоял в дверях гостиной, уже одетый в свою старую, заношенную, но хотя бы чистую одежду, и держал в руках чёрную шинель.

— Какой сегодня день? — требовательно спросил он.

— Понедельник, — неохотно призналась Эльга. — Так что разувайся. Торопиться уже некуда.

Она увидела, как опустились его плечи.

— Извини, — искренне посочувствовала она. — У меня не было выбора. Ты чуть не умер, и я перестаралась с заговором.

— Тебе не за что извиняться, — возразил он. — Раз я жив, ты отлично справилась.

Эльга кивнула, принимая похвалу.

— Но теперь ты на полгода застрял в этом теле, — заметила Эльга. — И в этом мире. Хотя это не самое страшное в жизни.

— Не самое, — с готовностью подтвердил Гор. — Я не первый раз заключаю подобный договор. Правда, стоит признаться, что я впервые заключил его на столь невыгодных для себя условиях. Но сейчас я в несколько затруднительном положении не из-за этого.

Эльга бросила сумку с документами рядом с ноутбуком и собралась идти на кухню, чтобы предложить аристократической особе завтрак. Но Гор продолжал стоять у порога, не делая попыток вернуться в гостиную.