Наследие Драконьей Крови

Дракончик, словно в знак согласия, довольно причмокнула и ткнулась носиком Миранде в щеку, издав тихое:

Шря-я!..

***

— Мой Лорд, — в временную палатку Каэл'тура вошел боргун, его борода была покрыта мелкой древесной стружкой, а в глазах горел огонек профессиональной гордости. — Мы закончили с созданием комфортной повозки для вашей леди.

— Замечательно, Имли! — Каэл'тур оторвался от изучения карты, разложенной на походном столе. — Сейчас просмотрю отчет и подойду.

Боргун довольно кивнул и вышел, оставив Каэл'тура и Олюкву, которая сидела на полу и, разложив перед собой кусочки вяленого мяса, отрабатывала с псами команды. Услышав, что гость ушел, Олюква угостила собак за успешно выполненные трюки, отряхнула мешковатые штаны, выданные ей заботливой эльдарой, и подошла к Каэл'туру.

— Что ещё за «повозка»? — спросила она, с любопытством заглядывая в карту, хотя вряд ли могла в ней разобраться.

— Я не могу позволить тебе идти пешком в каждом нашем путешествии, — ответил Каэл'тур, не отрывая взгляда от документа. — А наше путешествие и общее дело стоят затраченного времени и сил. Комфорт же никто не отменял. — Он обмакнул перо в чернильницу и поставил размашистую подпись в углу пергамента. — Повозка пока временная. Как прибудем в Окварию и получим обещанную провизию, а заодно и кое-какие знания для дружины... Ну и в придачу... — он пробежал глазами другой свиток, — думаю, с некоторыми придется попрощаться надолго.

— Будет пролита кровь? — голос Олюквы был тих, но спокоен. Она не боялась смерти, она боялась другого.

— Кровь, отданная во имя будущего, всегда имеет цену, Олюква, — он смял ненужный черновик и поджег его в своей ладони, объятой синим пламенем, не оставляя и следа. — Но я говорил вовсе не о смерти. — Он, наконец, поднял на неё глаза и, окинув критическим взглядом, вздохнул. — Все-таки нужно было ушить одежду под тебя.

Штаны висели на ней бесформенным мешком, низ пришлось подвернуть в несколько раз. Рубаха была впору только в талии, но грудь стягивали несколько импровизированных веревок, продетых в ткань. Рукава, как и штаны, были подвернуты, но шов, соединяющий рукав с плечом, всё равно безобразно свисал. Олюква была ниже ростом не только эльдаров, но и многих людей в отряде.

— Я потерплю, — смущенно пробормотала она, теребя край рукава. — Вы же...

— Ты, — мягко поправил её Каэл'тур, вставая из-за стола.

— ...Ты говорил, что нам пару дней добираться до города... — она запнулась, чувствуя, как краска заливает щеки. В её племени женщины обращались к мужчинам исключительно на «вы», и сейчас ей было невероятно трудно переучиться, даже после всего, что произошло. Всю свою жизнь она была для них немой тенью, а теперь должна была заговорить по-новому.

Каэл'тур смотрел на неё с приподнятой бровью — то ли с интересом, то ли пытаясь понять ход её мыслей.

— Олюква, ты помнишь наш разговор перед уходом из племени? — Она неуверенно кивнула. — Помнишь, что ты мне сказала тогда? — Снова кивнул. — Вот и отлично. — Он резко захлопнул папку с документами. — Я пойду, взгляну на твою повозку, а ты начинай собираться. Документы со стола тоже захвати, я в дороге с ними закончу.

Он быстро подошел к ней, легко, как пушинку, поцеловал в лоб, потрепал по головам собак и мгновенно исчез за пологом палатки.

Олюква застыла на месте. Она поднесла пальцы к тому месту, которого коснулись его губы, и замерла в раздумье. Прикоснуться ли пальцами к своим губам, повторив его жест, или ждать, когда он поцелует её по-настоящему?

Всю свою жизнь она знала только любовь отца, да и ту он забрал назад, как только узнал, кем она является на самом деле. Она до сих пор помнила тот миг, когда он отвернулся и ушел, даже не обернувшись, оставив её перед выбором: остаться с племенем, которое её боялось, или пойти в неизвестность. Но Олюква больше не хотела молчать. Она хотела, чтобы её голос звучал не только для зверей, но и для людей. И если не для её племени, то пусть для этих чужаков.

Влажное и холодное прикосновение к ладошки заставило её вздрогнуть. Ближайший пёс с цепью на шее ткнулся в неё носом и тихо заскулил, второй, без цепи, последовал его примеру.

— Всё хорошо, ребята, — она опустилась на колени перед ними, нежно касаясь их ушей и подбородков. — Просто мысли в голову пришли... плохие. Спасибо, что успокаиваете. — Она глубоко вздохнула и встала с пола. — Свободны.

Собаки, получив команду, тут же вскочили с мест, готовые к действию.

Олюква подошла к столу, где лежали три аккуратные стопки документов. Она понятия не имела, как их различить, но, заметив кусок ткани, решила одну из стопок завернуть в неё, чтобы не перепутать.

Взяв кожаный мешок, укрепленный ползунской кожей, она аккуратно уложила сначала одну стопку, затем — обернутую тканью вторую, и сверху — третью. Застегнув пряжку, она повесила мешок на плечо. Ноша была не тяжелой, но для Олюквы, которую в племени оберегали от любой работы, словно принесет беду, она казалась весомой. Олюква аккуратно свернула карту, завязала её лентой и направилась к выходу.

Собаки уже ждали её у выхода, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу. Отодвинув тяжелую ткань полога, Олюква шагнула вперед и... врезалась лбом в кого-то, кто, судя по всему, собирался войти.

— Ай! — воскликнули они одновременно.

— Кого там... А, это ты, — Владлина, потирая ушибленный лоб, скривилась от боли. — Слушай, прости, я не хотела в тебя врезаться. У тебя кость тяжелая, — она поморщилась, продолжая массировать место удара.

— Это я должна просить прощения! — всполошилась Олюква, забыв о своей собственной боли. — Я не заметила твою тень. Можно посмотреть? — Она осторожно отвела руку Владлины в сторону. На лбу уже начало проявляться синеватое пятно, но шишка, к счастью, была не очень большой.

— Удар не сильный, — констатировала Олюква. — Через пару часов пройдет.

— Может, для твоего народа и пару часов, — буркнула Владлина, — а для людей с кровью дракона — неизвестно. — Она поднесла ладонь ко лбу, и от неё начал исходить легкий, морозный туман. В воздухе появилось что-то белое, чего Олюква раньше никогда не видела — не то дым, не то сгустившийся воздух.

— Что это? — Олюква с детским любопытством уставилась на ладонь Владлины. От этого белого вещества веяло странным, незнакомым ощущением.

— Магия.

— Нет, я не про магию. Я про то... белое. От него исходит что-то... незнакомое. И холодно.

— Это и есть холод, — усмехнулась Владлина. — Скоро ты и другие из твоего племени впервые в жизни увидят снег. — Она убрала ладонь, и синяк заметно побледнел. — Слушай, а где Каэл'тур? Мне нужно с ним... О, — она снова приложила ладонь ко лбу, чуть выше, — как хорошо-то...

— Он пошел смотреть мою повозку, — ответила Олюква, с восхищением наблюдая за действием магии.

— Повозку? — бровь Владлиной взлетела вверх.

— Да. За ним пришел боргун. Может, проводишь меня? А то я тут совсем не ориентируюсь, — попросила Олюква.

— Конечно, пошли.

Владлина, не переставая прикладывать холод к ушибленному лбу, повела Олюкву через лагерь. Собаки радостно бежали следом. На них оборачивались. Многие косились на Владлину, источающую магию холода, и, хотя никто не решался осудить полукровку открыто, взгляды были тяжелыми.

— А что такое снег? — спросила Олюква, чтобы нарушить неловкое молчание.

— Холодное, мокрое, белое и еще раз холодное, — отрезала Владлина, явно не в настроении распространяться. Но, увидев недоумение на лице собеседницы, добавила: — Но иногда с ним бывает весело. Можно лепить, кидаться... Только потом становишься мокрой и мерзнешь до посинения. Бр-р-р... — она передернула плечами, изобразив крайнюю степень отвращения. — Я сейчас не в духе, так что не обращай внимания. — Она нахмурилась, уголки губ поползли вниз, придавая лицу кислое выражение.

— Это из-за того человека в черном? — догадалась Олюква.

— Гр-р-р... — Владлина глухо зарычала, и её глаза на мгновение вспыхнули звериным светом. — Я этого Морока разорву на части за то, что он тогда сделал! — выкрикнула она так громко, что сама же испугалась.

И в тот же миг обе девушки вздрогнули, ощутив на своих плечах чужую ладонь. Олюква повернула голову направо, Владлина — налево. Перед ними, словно из ниоткуда, возник Морок.

— Помянешь нечто... — процедила Владлина сквозь зубы, — и оно тут как тут.

Морок молча убрал ладони с их плеч. Одну руку он опустил, а другую оставил на весу, словно приглашая кого-то присесть. Ждать пришлось недолго.

— Кар!

Рядом раздался знакомый, хриплый крик. Ворон спикировал вниз и грациозно приземлился прямо на протянутую руку хозяина. Реакция девушек была диаметрально противоположной.

— Какой милашка! — восхитилась Олюква.

— Какой уродец, под стать хозяину, — фыркнула Владлина.

Ворон, явно обидевшись, уставился на Владлину и разразился гневной тирадой из возмущенного карканья. Владлина брезгливо отшатнулась, Олюква, наоборот, смотрела с восхищением и легким испугом. Морок же свободной рукой спокойно взял ворона за клюв, не давая тому продолжать. Лоти возмущенно забил крыльями, пытаясь вырваться, но, почувствовав твердую руку хозяина, мгновенно поник и затих. Морок медленно разжал пальцы.

— Кар, — произнес ворон уже спокойнее, повернув голову к Владлине. — Начнем первый урок. Кар!

От услышанного обе девушки синхронно сделали шаг назад. Даже для Олюквы, Звероуста, слышать столь осмысленную речь от птицы было непривычно и жутковато.

— Нуж-нет! — запротестовала Владлина. — Я не давала согла...

Она не успела договорить. Воздух вокруг неё уплотнился, и в следующее мгновение она оказалась заперта в прозрачной сфере, которая плавно поднялась над землей. Олюква испуганно отступила еще на шаг.

— Морок! — Владлина в ярости заколотила кулаками по внутренней поверхности шара. От ударов по прозрачной стене расходились едва заметные волны. — Отпусти меня сейчас же!

— Кар, — прокомментировал ворон с плеча Морока. — Чем больше физических ударов, кар, тем меньше шар, кар. Используй магию, кар.

— Ты издеваешься?! — Владлина в бешенстве ударила боком, и шар действительно заметно сжался. — Морок, это не смешно! Выпусти меня!

Морок даже не шелохнулся. Ворон на его плече демонстративно почесал клюв лапой.

— Ну, ладно! — прошипела Владлина. Она развела руки в стороны, и между её ладонями начал закручиваться вихрь морозного тумана, формируясь в плотный сгусток холода. —Icshard[14]! — выкрикнула она, резко выбросив руки вперед.

Из её ладоней вырвался комок спрессованного снега размером не больше яблока. Он врезался в стену шара, но не разбил её, а лишь заставил сферу сжаться еще сильнее. По магической тюрьме побежал иней.

— Зараза... — Владлина обхватила себя руками, дрожа от холода, который сама же и напустила. — Выпусти меня! СЕЙЧАС ЖЕ!

Морок лишь сокрушенно покачал головой, склонив её набок.

— Кар, — бесстрастно произнес ворон. — Засекаем время, кар. Три круга,[15] кар.

— Три круга?! — взвизгнула Владлина. — Да ты... Я выберусь, и я тебе...

— Кар, — перебил её ворон. — Выполняй, кар.

Владлина только зарычала в ответ, но, убрав руки с остывающей стены, принялась изучать магическую ловушку изнутри.

Олюква, наблюдавшая за происходящим издалека, не могла отвести взгляд. Она никогда прежде не видела таких форм магии. Морок заметил её и обернулся. Ворон тут же перелетел на другое плечо. Морок достал из-за пазухи блокнот и перо, чтобы что-то записать, но внезапно остановился. Если бы Олюква имела возможность видеть его лицо, то уловила бы его выражение, но оно скрывалось под маской. Всё дело было в том, что она не знала письменности и даже не владела разговорным языком, на котором они сейчас общались. Это стало возможным благодаря магии Каэл'тура.

— Кар, кар, кар, — заговорил ворон, глядя на Олюкву. — «Вы шли к Каэл'туру?»

Олюква перевела взгляд с птицы на Морока и обратно. Он тоже звероуст? Или просто научил птицу говорить?

— Д-да, — заикаясь, ответила она. — Меня Владлина должна была проводить к нему.

— Кар-кар-кар-ар, кар, — продолжил ворон. — «Для меня будет честью проводить вас к Лорду, если вы не против».

Олюква помедлила, прежде чем задать вопрос, который вертелся у неё на языке.

— Вы... Звероуст?

Морок и ворон замерли в полной тишине. Ворон склонил голову набок, уставившись на неё черной бусинкой глаза. Морок оставался недвижим.

— Кар, — наконец ответил ворон. — «Нет».

Вопросов стало только больше, но Морок внезапно протянул ей свободную руку.

— Кар-кар-кар, — произнес ворон. — «Мне проводить вас?»

— О, да, конечно! — обрадовалась Олюква. — Буду очень благодарна.

Морок продолжал держать руку.

— Кар, — подсказал ворон. — «Сумку».

— Не стоит, Морок, — запротестовала Олюква, но, взглянув на Владлину, которая теперь сидела в шаре на корточках, ссутулившись от холода, вздохнула. — Будьте с ней немного милосерднее, — попросила она.

Морок даже не обернулся на пленницу. Он просто развернулся и пошел вперед, и Олюкве ничего не оставалось, как последовать за ним, бросив на прощание Владлине:

— Я пыталась...

Когда они подошли к месту сбора обоза, перед новенькой повозкой разворачивалась оживленная сцена. Каэл'тур, оторвав кусок шкуры от только что установленного сидения, что-то эмоционально объяснял боргуну, сообщившему о повозке. Боргун смущенно мялся, а остальные боргуны, собравшиеся вокруг, неодобрительно косились на своего Лорда.

— ...Так он об этих ситуациях говорил. — себе под нос сказала Олюква.

В памяти всплыл тот разговор.

— ...Но нам всё-таки стоит поговорить, Олюква.

Он убрал руки под нарядную рубаху и сел на кровать, глядя на неё серьезно.

— Посмотри на свое запястье. — Олюква с дрожью посмотрела на браслет, нарисованный на коже. — Я не полностью заключил тебя в наложницы, — она удивленно вскинула на него глаза. — Твоя сестра вряд ли оставит этот случай просто так. Она придет, и, возможно, приведет с собой войско. И тебе придется сделать выбор.

— Придется выбирать?..

— Конечно. Либо мои люди убьют тех, кто придет, либо ты, рассказав правду, заставишь их уйти, — он положил руки на колени. — Только от тебя зависит исход. Но этот разговор я затеял не только поэтому.

— А п-по какой же?

— В разгар сражения у тебя есть выбор, — его тон был строгим, почти суровым. — Ты можешь покинуть нас, освободившись как от своего народа, так и от меня. Либо, если ты вступишься за нас, я публично признаю тебя. Однако есть важное условие, — он наклонился ближе, и его голос стал еще более серьезным, без следа прежней игривости. — Я не смогу всегда быть на твоей стороне. Ты должна будешь принять новую жизнь. Нашу жизнь.

Олюква тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Она видела, как боргуны смотрят на неё — одни с любопытством, другие с плохо скрываемой неприязнью. Не давая себе времени на раздумья, она быстро подошла к Каэл'туру.

— Каэл'тур! — все взгляды обратились на неё. Она запыхалась, но старалась говорить спокойно. — Я услышала громкие голоса... — Она увидела вблизи шкуру, и сердце её болезненно сжалось — шкура была с животного, которого она не знала, но чувствовала его боль. Она заглянула в повозку. Внутри было сиденье, обтянутое той самой кожей, кое-где прибитое гвоздями, а под шкурой виднелось что-то белое, похожее на мох. — А что это? — спросила она, чтобы скрыть замешательство.

— Твоя повозка, — голос Каэл'тура мгновенно смягчился. — Хочешь посмотреть? — Он отошел от двери, давая ей заглянуть внутрь.

Для Олюквы, выросшей в племени, где не было никаких транспортных средств, кроме собственных ног, это было в диковинку. Она не умела оценивать плотницкую работу, но то, что она увидела внутри, её поразило. С одной стороны было удобное сиденье, с другой — несколько вбитых в стену деревянных колышков, пол был застелен знакомым ковром из палатки Каэл'тура.

— А почему древесина так выпирает?.. — спросила она, указывая на неровность и поворачиваясь к боргуну, на которого только что кричали. Она говорила с ним с искренним любопытством и уважением, отчего боргун заметно опешил. — Расскажите мне, пожалуйста, что вы смастерили, чтобы потом не беспокоить вас в пути вопросами? — она улыбнулась. — Да и сидеть на белом мхе будет, наверное, не очень удобно. Думаю, вы постелили шкуру не просто так, а для чего-то важного.

Боргун, чье лицо только что было багровым от смущения, теперь прямо-таки засветился от гордости. Его собратья переглянулись с удивлением.

— Конечно, Леди Олюква! — прогудел он. — Мой Лорд, позволите объяснить?

— Рассказывай, — кивнул Каэл'тур, собираясь отойти, но Олюква остановила его.

— Каэл'тур, — позвала она. Он обернулся. — Я забрала документы со стола. Их сейчас несет Морок, он сказал, что они тяжелые. И... — она кивнула на шкуру, которую Каэ'лтур все еще держал в руках, — верните, пожалуйста, шкуру на место. Боргуны так старались.

Все, кто был свидетелем этой сцены — и боргуны, и подошедшие люди с эльдарами — смотрели на Олюкву с новым интересом. Та, кого они считали безмолвной дикаркой, вела себя с тактом и достоинством истинной леди. Каэл'тур, поначалу удивленный, расплылся в теплой улыбке.

— Конечно, моя Леди, — ответил он, и голос его звучал нежно. — И я же просил тебя называть меня...

Оглушительный взрыв потряс воздух. Сильный ветер поднял тучи пыли, заставив всех зажмуриться и закрыть лица. Когда пыль осела, Олюква и стоявший рядом боргун, как и все вокруг, уставились на источник шума. То, что они увидели, заставило их побледнеть.

На том самом месте, где Олюква оставила Владлину, теперь красовалась глубокая воронка, а над ней, тяжело дыша и сверкая глазами, стояла сама Владлина, вся в снегу и инее.

— А теперь держись, гаденыш, — прошипела она, буравя взглядом Морока, который стоял неподалеку абсолютно невозмутимый, с вороном на плече.

— О! — радостно воскликнул Каэл'тур, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего. — Так вы начали обучение!

— А тебе, абиссар-люмиэлиец, я кости переломаю! — Владлина сжала кулак, окутанный морозным туманом.

— Ой-ей, — боргун, стоящий рядом с Олюквой, схватил её за руку своей огромной ладонью. — Леди, идемте со мной. Быстро. — Он кивнул своим, и те, не сговариваясь, начали отводить лошадей с повозкой подальше от эпицентра возможного конфликта.

— Владли! — раздался вдруг знакомый голос.

Владлина, уже готовая к атаке, резко обернулась. Её лицо мгновенно изменилось, гнев уступил место детской обиде.

— Братишка! — взвизгнула она и, забыв про Морока, бросилась на шею подоспевшему Владымиру. — Морок запер меня в шаре! — пожаловалась она голосом, полным слез.

Боргуны, люди, и эльдары наблюдавшие эту сцену, синхронно посерели и попятились еще дальше. Морок оставался на месте, а Каэл'тур, напротив, расплылся в довольной улыбке.

— Владымир! У нас успех! — объявил он. — Владлина смогла выбраться из сферы, в которых вы заточали драконитов и ползунов!

— Каэл'тур, — голос Владымира звучал угрожающе, — твой верный пёс схватил мою сестру и запер в этом... в этом... Он хоть понимает, что делает?!

Каэл'тур обернулся на Морока, затем снова посмотрел на разгневанного Владымира и с гордостью заявил:

— Да! И он засек время! Два с половиной круга! Для меня, конечно, не идеал, но для первого раза — вполне сносно!

Владымир и Владлина уставились на него с одинаково вытаращенными глазами. Владлина на руках брата начала обращаться, её зрачки вытянулись, глаза засияли ярче. Морок медленно поднял руки, демонстрируя "мирные" намерения, отчего Владлина, к удивлению всех, поспешно спряталась за спину брата.

— Мой Лорд! — Громорук появился и сразу заметил напряжённую атмосферу. Он понял, что зпора заканчивать. — Нам пора выступать, а вы тут развлекаетесь!

— И то верно, — легко согласился Каэл'тур, хлопнув в ладоши. — По коням, господа!

И, словно ничего не случилось, он направился к своей лошади, проходя мимо Олюквы. Сделав несколько шагов, он обернулся и посмотрел на неё с той самой теплой, чуть насмешливой улыбкой. Олюква, всё ещё находясь под впечатлением от произошедшего, невольно улыбнулась в ответ.

Обоз тронулся. Впереди шли разведчики, за ними — основные силы с телегами и повозками, гружеными оружием и припасами. Далее ехали повозки с добычей и та, в которой сидела Олюква, а замыкали шествие арьергард, где и находился Каэл'тур. Он ехал верхом, изучая документы на ходу. Владымир был в голове колонны, Морок — где-то в середине, а Владлина, надутая и злая, плелась рядом с Каэл'туром.

— Зачем вы её рядом с собой держите? — не выдержала она наконец.

— Не понимаю вопроса, — не отрываясь от чтива, ответил Каэл'тур.

— Всё вы понимаете, — раздраженно фыркнула Владлина. — Олюква. Зачем она вам?

— Не она мне нужна, — поправил Каэл'тур, переворачивая страницу. — Это мы ей были нужны. И она решила остаться. Вот и всё.

— Это не ответ.

— А тебе-то какая разница?

Владлина промолчала, отвернувшись. Она и сама не могла объяснить, почему её так задела эта девушка. Чувство жалости, смешанное с чем-то ещё, не давало покоя.

— У тебя неплохо получилось с шаром, — неожиданно сменил тему Каэл'тур, — но ты выплеснула всю силу за раз, не рассчитав удар. Надо было бить точечно, а не площадью.

— Я вас не просила о совете! — отрезала Владлина.

Каэл'тур резко захлопнул книгу. Владлина вздрогнула.

— Владлина, ты знаешь, что такое законы Порядка и Хаоса? — спросил он серьезно.

— Знаю, — буркнула она.

— Так расскажи, — он приподнял бровь. — Освежи мою память.

— Вы издеваетесь?

— Нет. Вполне серьезен. Возможно, это ускорит твое обучение. Я скажу Мороку, что ты знаешь законы, если он поднимет эту тему.

— А с чего он вообще должен её поднимать? — насторожилась Владлина.

— Владлина, ты — дитя, рожденное на стыке двух законов. Твоя природа ближе к драконьей, к Хаосу. А всё, чему тебя учили — это законы Порядка. Я хочу понять, что именно ты знаешь.

Владлина недовольно сжала губы, надулась и, пришпорив лошадь, ускакала вперед. Каэл'тур лишь покачал головой и снова открыл книгу.

Владлина добралась до повозки Олюквы. Заглянув в маленькое окошко, она увидела удивительную картину: собаки Каэл'тура, Гермес и Арес, ластились к Олюкве, тыкаясь мордами в её ладони, а она с тихой улыбкой гладила их. Один из псов, заметив Владлину, глухо зарычал. Олюква подняла голову и, увидев её, радостно замахала рукой, вставая с пола.

— Ого! — Олюква с восхищением уставилась на лошадь, рассматривая её с головы до ног. — А вам не больно? — спросила она, указывая на удила. — А как его зовут?

— Незабудка, — ответила Владлина, всё ещё хмурясь.

— Незабудка? — Олюква просияла. — Незабудка, меня зовут Олюква, — ласково обратилась она к лошади. Та фыркнула в ответ. — Такая же красивая, как и хозяйка, — улыбнулась Олюква, и Владлина, против своей воли, почувствовала, как её раздражение тает. — А вам удобно на ней ездить?

— Зависит от седла и расстояния, — ответила Владлина. — А вы... у вас в племени не было лошадей?

— Нет, — покачала головой Олюква. — Все передвигались сами. — Она вдруг посмотрела куда-то за спину Владлины. — Ой, а это кто?

Владлина оглянулась. Мимо проезжали боргуны верхом на коренастых лошадках.

— А, это пони. Маленькие лошади.

— Но боргуны же тяжелые... — в голосе Олюквы послышалась тревога. — Им же тяжело...

Собака с цепью на шее, услышав разговор, положил передние лапы на подоконник, пытаясь тоже выглянуть наружу. Олюква рассмеялась.

— Гермес, ты тоже хочешь посмотреть? Арес, и ты тут?

— Это вы им дали имена? — удивилась Владлина.

— Нет, — с заговорщицким видом ответила Олюква, поглаживая псов. — Они сами попросили.