Наследие Драконьей Крови

— А зачем тогда оставлять в живых? Да и я не такой изверг, чтобы издеваться над животными. — словно оскорбили, заявил это Каэл'тур.

— Но вы убили рогну.

— Вы про щуку. Да, неловко вышло, но вы, моя дорогая, столько зверей впустили в мой лагерь, что я думал, что вы в меня влюбились. — ухмыльнулся абиссар.

— Да как вы!..

— Может, вы потом свои любя да любя свои будете исполнять. — вставила свой голос Владлина. От чего сильванка дёрнулась и отвернулась, теперь шёпотом разговаривала со змеёй, но теперь больше удивилась, заметив на одной из подстилок двух собак, что рассматривали её.

— Не бойся, они не кусаются. Они просто ловили тех, чьё поведение им не нравилось. — сказал напуганной сильванке, похлопав её по плечу. — И так, — шлёпнул по плечу ещё раз и развернулся к Владлине с Владымиром, заметил Морока. — О, и ты здесь, отлично. Владымир, для тебя задача — разобраться вместе со мной с приведёнными к нам новыми служивыми. Да, на вид они ужасны, но сгодятся для работ на будущее. А то негоже им рассиживаться. Владлина, для тебя тоже есть задача, надо будет к возвращению в гарнизон обдумать, как сделать пропитание для наших новых служивых раздельно. Так что, что же ещё... — стал гладить подбородок. — Одежда у нас рассчитана на каждого по количеству, а сильваны не покидали свои территории очень давно. Будет им сложновато прожить зиму не в своих краях.

— Надо будет обсудить это с Труди, когда прибудем в гарнизон. — предложила Владлина.

— Лучше заранее об этом ей сказать, чтоб на готовое сильваны прибыли. Ну или на половину готовое. — посмотрел на сильванку, что теперь сидела перед собаками и рассматривала их, держа в руке змею, что обмотала своим телом её руку.

— Могу Остроклюва отправить в гарнизон к Морнэмиру и предупредить заранее. — предложил Владымир, на что Владлина закатила глаза и эхнула с возмущением.

— Отличная идея. А Владлина, с этого дня Морок занимается с тобой магией.

Повисла тишина в палатке, не просто молчание — сами свечи перестали шевелиться в пламени. Только лицо Каэл'тура было довольным и глаза блестели, а у близнецов — шокирующим. Но Владлина быстро отошла от шока, перейдя на гнев, подняв кулак, покрытый чешуёй, и глаза засветились ярко-синим цветом.

— ТЫ. ЗА. КОГО. МЕНЯ. ДЕРЖИШЬ? — с явным злобом и скрежетом в зубах сказала Владлина, готовая влепить абиссаровскому-люмиэлцу по лицу.

— Как за кого? Владлина, мы про что с тобой разговаривали перед приходом гостей.

— Он НЕМОЙ! — выпалила она, готовая уже пойти ударить абиссара, но Владымир быстро заблокировал ей путь, от чего та пыталась выйти и прибить, пуская нелестные слова в Каэл'тура.

— Вообще-то, вы можете придумать общий способ общения при помощи жестов. Ну или... — Морок подошёл к Каэл'туру, дёрнул его за руку так, чтобы они оба отвернулись, и стали общаться молча между собой.

— Успокойся, Владли!

— Я прибью этого абиссаровского-люмиэлца! Пусти меня, Владымир! Я ему быстро короткую жизнь устрою!

Каэл'тур не слушал разговор между близнецами, пытаясь договориться с Мороком. От чего Морок положил ладонь на маску, словно соприкоснулся с лицом.

— Отлично! Морок согласен тебя обучать! — жизнерадостно заявил Каэл'тур. Словно сплёл двух голубков.

От услышанного Владлина больше вскипела: «Ты хотя бы представляешь, как это будет выглядеть!» — нырнув вниз, Владлина выкарабкалась из-под рук брата и приблизилась к Мороку, а она доставала его ростом только до плеч.

— Ты молчаливый... Подожди. — заметив, как глупо они выглядят с ростом, она схватила маленький ящик, поставила перед Мороком, встала на ящик и теперь была почти наравне с Мороком. — Слушай ты! ТЫ себе как это представляешь наше с тобой... — ощутив, как руки Морока оказались под её подмышками, он поднял её с ящика и пнул его так, что было слышно, как тот откатился далеко. Владлина от данного действия ошеломлена тем, как её подняли, Владымир застыл от увиденного действия, Каэл'тур сдерживал смех в кулаке, сильванка с большими глазами смотрела на происходящее, но больше её удивило, как одна из собак её лизнула по щеке стирая макияж из ягод.

— А ну, пусти... пожалуйста. — словно признавая поражение и смущение, сказала Владлина. Морок отпустил её, Владлина обняла себя и сбежала с палатки, сдерживая слёзы. Владымир вышел за ней. За ними — Морок. В палатке остались только сильванка с Каэл'туром.

— Ну что ж, обсудим наши планы на... Оу. — увидел, как собаки сблизились с сильванкой. — Мда, многое видал, но такое впервые. Как тесен мир в познаниях. Но нам всё-таки стоит поговорить, Олюква.

Под вечер.

Лагерь был почти готов. Для новобранцев подготовили задания и назначили ответственных. Владымир отправил письмо в гарнизон, чтобы узнать, как обстоят дела с поставками. Владлина спряталась в палатке и не выходила, пока её не начали разбирать. Она вышла и, оставаясь на расстоянии, начала метать магические шары. Все обходили её стороной, словно она была опасной.

Каэл'тур сидел в своей палатке с сильванкой. Они о чем-то беседовали или занимались тем, что в его народе делают с наложницами. Но никто не ожидал, что к ним вернутся сильваны, на этот раз грозные и недовольные. С ними были вождь, который выглядел старше своих лет, и два духовных лидера.

Каэл'тур услышал шум снаружи и выглянул. Он не удивился, увидев прибытие войск после недавних «переговоров» с духовным лидером.

Каэл'тур вышел встретить нежданных гостей.

— И что вас привело, многоуважаемые?

— Мы требовать договорённостей, иначе прольём кровь. — Встала вперёд Мора'нель. — Я буду говорить от вождей.

— Как я помню, мы всё обсудили и согласовали условно. — напомнил ей Каэл'тур.

— Неслыханная дерзость, абиссар! — вскрикнула Мора'нель.

— Апа рту, Мора'нель. Иби си суше, озиро. Май ву ото гре во. — на вид пожилой сильван обратился к Мора'нель. Каэл'тур понимал их язык и то, что говорил старик, тема была для него смешна.

— Вы смеете говорить о пролитии крови, но сами пустили мне нож в спину. — заговорил Каэл'тур на их языке.

— За что судить нас? — вождь вышел вперёд к Каэл'туру.

— Спросите Мора'нель. — все посмотрели на неё. — Она сочла себя при встрече духовным лидером, при том что духовный лидер ещё жив. Второе, привела ко мне невесту в упокоении. В-третьих, она посмела нашу договорённость снести за войну, хотя таковой не было и вовсе, всё произошло на месте безо всяких обсуждений и платы на равных. И как вы мне скажите быть, вождь? Ученица духовного лидера, а то и жена такового, осмелилась порочить меня чистосердечного на унижение.

От услышанного все в толпе завопили: «Враньё!». Больше всего это были те, кто был свитой Мора'нель. Все, кто был за спиной Каэл'тура, и те, кого привели как новоприбывших, кричали: «Он говорит правду!».

Вождь племени смотрел в упор на Каэл'тура, пока не заметил, как сквозь толпу пробирался кто-то, и он увидел Олюкву.

— Олюква. — вождь увидел что-то ценное. Но то, что было на ней, его удивило: наряд был невесты. Косметики не было, но волосы оставались собранными, но вот на кисти светился нарисованный магический браслет.

— Отец.

— Вождь, этот абиссар её мог зачаровать, чтобы обмануть вас. — Мора'нель встала перед взором вождя, заслоняя Олюкву своим телом, сдерживая злобу.

— Нет, отец. Это правда, мой Каэль отнёсся ко мне добро.

— Она назвала абиссара, как принято у абиссаров! — Мора'нель порождала в войске и вожде восстание на битву.

— Потому что я приняла его как своего супруга. Ты сама, сестра, говорила, что никто из племени и других племён не захочет иметь дело с немой и той, что имеет дурной образ!

— Тогда как стала говорить, если это не чёрная магия!

— Я с самого детства могла говорить и общаться с животными! Я Звероуст!

От услышанного все замолкли. Сама природа замолчала, ветер утих. Стали слышны звуки, как кто-то приближается. На сборище выбежали хищники с болота и джунглей, многие рыбы из вод подняли головы на сушу, птицы присели на ветки деревьев. И все животные были на стороне Олюквы и лагеря Каэл'тура.

Вождь и Лидер остолбенели от того, что видят. Особенно отец девочки, что всю жизнь растил, оказалась на самом деле Звероустом. На его племени было клеймо.

---

В далёком прошлом, когда только вышли из тьмы много ужасающих тварей, не только абиссары с перводраконами. На землях появилось племя, что прозвали Кровавые. Их магия отличалась ото всех тем, что они были способны управлять кровью любого существа, не только как людской, сильванской, крагговской и многими другими, но и животными. Действия Кровавых были настолько извращёнными, что они извращали всех своими действиями и поступками, не только живое существо, но и зверей, и природу саму. Кто обладал иными способностями, как общение с зверями, их похищали и плодили в свою сторону или похищали их голос общения. От чего у сильванов теперь Звероусты стали дурным знамением. Если в поселении был Звероуст, то его сразу убивали, неважно, малыш или старик, надо было прервать жизнь.

---

Вождь смотрел на свою... Теперь на чужую для него сильванку.

— Мы уходим! Пролития не будет. — Мора'нель, не веря услышанному, пыталась хоть что-то сказать, но вождь одним взглядом заткнул её. — У меня была только одна дочь, Мора'нель Улухвата. Второй ребёнок умер при родах.

Племя покидало территорию лагеря, и пока те не пропали из виду, животные разошлись в разные стороны. Олюква провожала каждого взглядом, провожая слезами на глазах. Она умерла как для семьи, так и для племени.

— Олюква, — Каэл'тур подошёл к ней, положил ладони мягко на её плечи. Та только наклонила голову.

Сильваны, что остались с Каэл'туром, подошли к ним, сели на колени перед Олюквой и Каэл'туром.

— Наши жизни в наших руках. Каэл'тур Даркнес из древней крови Абиссаров. И вам, Олюква... — они замолчали, потому что не знали, как к ней обратиться. Но то, что они поклялись ей на верность, её поразило.

— Она Леди Олюква. — она посмотрела на Каэл'тура. — из гарнизона Единения.

— И вам, Леди Олюква из гарнизона Единения. — договорили синхронно сильваны.

— Моя уважаемая дружина! — резко развернувшись вместе с собой Олюкву и перестав щёлканьем, сильванцы, что продолжали сидеть на коленях, и после перемещения. — Прошу вас познакомить с моей первой наложницей. Моей леди Олюквой из нашего гарнизона Единения и наших новых товарищей!

Все в лагере закричали «Ура!», «Леди Олюква!», «Добро пожаловать!», многие хлопали им с улыбками на лице, от чего не только Олюква, но и сильваны, что были раньше изгоями, приняли тепло ото всех и от боргунов.

Олюква посмотрела на Каэл'тура и сказала ему тихое и тёплое: «Я не передумаю».

Глава 2

За окном стояли серые, тяжелые тучи, низко нависающие над самой землей. Сильный, порывистый ветер с ожесточением срывал последние жалкие остатки листвы с продрогших деревьев, и даже сквозь толщу стекла был слышен его тоскливый, пронзительный свист. Игдраил и Миранда едва успели собрать последние плоды с огорода и насыпать зерна курам, как погода сделала резкий, злой разворот от ласкового солнца к этой ветреной круговерти.

От такой внезапной смены погоды у Миранды всегда начинала кружиться голова, и ей требовалось немного полежать в тишине, чтобы боль отступила. Сегодня она задремала, не в силах бороться с усталостью. Она встала затемно, задолго до рассвета, чтобы управиться с хозяйством, словно сердцем чуяла приближение непогоды. Игдраил не винил её за эту одержимость работой, но ему было невыносимо тяжело видеть, как она выматывает себя, словно пытаясь убежать от какой-то внутренней тревоги. Он изо всех сил старался просыпаться раньше неё, чтобы сделать всё по дому самому, но в такие дни, казалось, сама судьба была против него, и его ранний подъем не спасал.

И сейчас, сидя перед камином и время от времени подкидывая дрова в печь, чтобы прогреть дом, Игдраил задумчиво наблюдал за белым яйцом, что покоилось в тепле с самого начала осени. Оно было седьмым.

За это время они с Мирандой пытались вернуть к жизни шесть других. Шесть надежд, разбившихся о жестокую реальность. Они подпитывали яйца собственной магией — щедрой силой Игдраила и малыми, но такими искренними отголосками дара Миранды. Но никто так и не вылупился. Те, в ком еще теплилась призрачная искра жизни, отчаянно боролись, и супруги пытались удержать эту тонкую грань. Те же, что обратились внутри в бездушный камень, пришлось с великой скорбью уничтожить.

И вот седьмое яйцо лежало в камине, греясь в мерцающих отсветах пламени. В душе Игдраила давно поселилась безнадежность, когда речь заходила о спасении этого вида. Но Миранда так хотела спасти их, верила в это так отчаянно и самозабвенно, что он просто не мог ей отказать. Глядя на яйцо, оставшееся без родителей... Нет, все они были сиротами. Все, как и его собственные нерожденные дети, которых он потерял в той страшной катастрофе. Мысли об этом жгли его изнутри горькой, скупой мужской печалью, которую он никому не показывал.

Скуп.

Звук был таким тихим, что Игдраил поначалу принял его за треск уголька. Но сердце его пропустило удар. Он замер, боясь пошевелиться, и перевел взгляд на яйцо. Маленькая, едва заметная трещина на идеально гладкой скорлупе.

Скуп.

Трещина стала расти, расходясь в стороны тонкими, паутинистыми линиями. Игдраил, боясь дышать, бесшумно опустился с кресла на колени перед камином, придвинувшись ближе. Его драконье сердце, привыкшее к потерям, забилось с новой, почти забытой надеждой.

Он наблюдал за тем, как дракончик появляется на свет. Это было завораживающее и в то же время такое уязвимое зрелище. Скорлупка отлетела в сторону, и яйцо разломилось на несколько крупных кусков, явив миру мокрое, взъерошенное существо.

Дракончик был удивительным. Две сильные задние лапы, непропорционально большие для его тельца перепончатые крылья, на остриях которых виднелись маленькие цепкие лапки с крошечными коготками. Тело его было обтекаемым, от широкой груди плавно сужаясь к задним лапам. Хвост заканчивался острым кончиком, на котором со временем должен был вырасти костяной нарост, похожий на острие копья. На гладкой головке пока не было никаких наростов, но Игдраил знал — позже там появится костяной гребень, который поможет рассекать воздух на бешеных скоростях.

Кря... Кря-я...

Писк был тонким и жалобным. Глазки дракончика были плотно закрыты, покрыты той же слизью, что и все тело. Она жадно втягивала воздух крошечными ноздрями, пытаясь идентифицировать запахи нового, огромного мира.

Движимый древним, инстинктивным порывом, Игдраил протянул к ней руку, позволяя своей кисти обратиться в драконью лапу, покрытую крепкой черной чешуей. Дракончик, ощутив приближение чего-то большого, испуганно шикнула, выгнув спинку. Но через мгновение, принюхавшись внимательнее, уловила знакомую, родную сущность. Запах своего. Своего по крови, по древней драконьей магии.

Игдраил приблизил ладонь почти вплотную. Дракончик доверчиво ткнулась мокрой мордочкой в его чешую, потерлась о жесткую ладонь, издавая при этом тихое, вибрирующее мурчание, похожее на стрекот кузнечика. Игдраил замер, боясь спугнуть это хрупкое чудо. От удовольствия по его собственной спине пробежала дрожь, отдаваясь в кончиках пальцев.

Убрав головку, дракончик потянулась крылом, пытаясь залезть на ладонь, но сразу не получилось. Липкая слизь, защищавшая её в яйце, делала крылья тяжелыми и непослушными. Вместо того чтобы взобраться, она споткнулась и смешно шлепнулась на бок.

Мра-я!.. — возмущенно пискнула она.

Игдраил едва слышно хмыкнул — не то от умиления, не то от нахлынувших чувств. Он чуть изменил положение ладони, сделав из неё удобный трап. Дракончик снова принюхалась и, перебирая лапками, наконец-то заползла в теплое убежище его руки. Ощутив, как крепко, инстинктивно, она вцепилась маленькими коготками в его чешую, он медленно поднялся и направился в ванную комнату.

Движения его были размеренными и осторожными, словно он нес величайшее сокровище мира. Набрав в один таз горячей воды и добавив один ковш холодной, он приготовил второй пустой таз. Аккуратно расположив руку с дракончиком так, чтобы вода стекала на её тельце, он замер.

В природе драконицы-матери тщательно вылизывали своих детенышей, очищая их и запуская важные процессы. Но Миранда была человеком, а Игдраил в своем истинном обличье был попросту слишком огромен для такой нежной процедуры. Можно было бы попытаться языком и в человеческой форме, но это лишь размазало бы слизь, а не смыло её. Оставалась только вода.

Он полил первый ковш. Теплая вода коснулась тельца дракончика. Та вздрогнула, зажмурилась еще крепче, а когда вода со звонким плюхом ударила о дно пустого железного таза, громкий звук эхом разнесся по комнате. Дракончик испуганно зашипела, сильнее вцепившись в его палец.

— Тихо, маленькая. Всё хорошо, — его голос, низкий и спокойный, словно рокот далекого грома, казалось, подействовал на неё успокаивающе.

Он полил вторым ковшом. Мутная слизь потекла с чешуек, собираясь в тазу. Осторожно, используя магию, он подозвал к себе мягкую ткань. Намочив её, начал бережно протирать маленькое пузико и нежную кожицу в основании крыльев.

Шра-а! — агрессивно зашипела дракончик, пытаясь укусить его за палец беззубым ртом.

— Потерпи. Сейчас всё пройдет. Не кусайся, — с бесконечным терпением проговорил он, уворачиваясь от её яростных, но безобидных атак. Инстинкты защиты в ней были сильны.

Он отправил грязную тряпку обратно в таз и магией подозвал чистую. Снова намочил и с величайшей осторожностью начал промывать её головку, обходя зону мордочки с трепетом, боясь надавить слишком сильно. Он впервые мыл новорожденного дракончика, имея лишь смутные, древние воспоминания о том, как его собственная пара когда-то вылизывала их детей.

В суровой природе отцы-драконы редко уделяли внимание потомству, это была забота матерей. Но сам он, когда был отцом, учил своих детей выживать во Тьме, охотиться, быть вожаком стаи, а не добычей. Сейчас же он не мог позволить себе переложить эту заботу на Миранду. Она и так выматывала себя в их скромном доме, рассчитанном на двоих... А теперь — на троих.

— Игдраил? — в комнату, зевая и протирая глаза, вошла Миранда. По её раскрасневшемуся лицу и слегка растрепанным волосам было видно, что она только что проснулась. — Я слышала какие-то странные звуки... О, мой рассвет! — ахнула она, увидев дракончика.

Дракончик учуяла новый, незнакомый запах. Резко повернув головку в сторону двери, она снова угрожающе зашипела, выгибая спинку.

Шра-а!

— Не бойся, — мягко сказал Игдраил Миранде, — она просто защищается. Чует чужую.

— Так это девочка? — голос Миранды дрогнул от восторга.

Чтобы подтвердить, Игдраил аккуратно взял кончик её хвоста и чуть приподнял. Дракончик, возмущенная таким бесцеремонным обращением, тут же извернулась и больно (насколько это возможно для беззубого рта) укусила его за палец.

— Да, девочка, — усмехнулся он, опуская хвост. — Эй, не кусайся, я же не со зла.

— Игдраил, — с мягким укором в голосе сказала Миранда, подходя ближе и присаживаясь на корточки напротив них, — тебе бы самому понравилось, если бы к тебе обращались «эй»? — Она перевела взгляд на дракончика, и всё её существо, казалось, растворилось в умилении. — Надо дать ей имя. — Голос её потеплел, хотя дракончик продолжал шипеть на неё, скаля беззубые десны.

— Лучше присядь пониже, — посоветовал Игдраил. — Она думает, что ты нападаешь, возвышаясь над нами.

— Ох, вот как, — Миранда послушно опустилась на колени, стараясь быть почти на одном уровне с дракончиком. — Так сойдет?

— Вполне, — кивнул Игдраил, продолжая смывать слизь с её головы. — Сейчас я закончу. Намочи пока ладони в воде из таза, где слизь, чтобы твой запах смешался с её.

Миранда кивнула, не в силах оторвать взгляд от мордочки дракончика. Та, с приоткрытым ртом и постоянно двигающимися ноздрями, напоминала ей детеныша выдры, которого она однажды видела у реки.

— Она красавица, — прошептала Миранда, опуская руки в мутную воду и тщательно растирая слизь по коже. Для человеческого носа запах почти отсутствовал, но для драконьего чутья это был мощный якорь. Игдраил лишь надеялся, что этот трюк сработает и дракончик примет Миранду.

— Какое же имя тебе дать? — размышляла Миранда вслух, наблюдая за процедурой. — Может, что-то, связанное с белым цветом? Нет, не подходит... А какой она породы, Игдраил?

— Её сородичи — прирожденные летуны, — ответил Игдраил, вытирая дракончика мягкой тканью. — Кость крыла у них толще, чем у других, чтобы выдерживать колоссальные нагрузки при встречном ветре. Крылья на вид кажутся тонкими, почти прозрачными, но когда вырастет, костяная структура станет плотнее у основания, оставаясь гибкой и прочной на концах.

— Так ты у нас та ещё летунья! — с игривыми нотками воскликнула Миранда, глядя на дракончика.

В ответ та, всё ещё с закрытыми глазами, подняла головку кверху и издала тоненький, но грозный рык.

— Ха-ха! Игдраил, посмотри, она понимает! — рассмеялась Миранда.

— Скорее, ориентируется на интонацию, — поправил он, но в его голосе тоже звучала теплота. — Я всё. Она чистая.

Игдраил перенес дракончика на сухую ткань и начал бережно промокать её тельце, впитывая остатки влаги. Миранда тем временем яростно втирала в руки слизь, которая, к её огорчению, быстро высыхала на теплой коже, оставляя лишь липковатую пленку.

— Можно мне её подержать? — с надеждой спросила она, протягивая руки, чтобы взять дракончика вертикально. Та сразу же недовольно зарычала.

— Не так, — мягко остановил её Игдраил. — Сложи ладони лодочкой, как я. — Миранда послушно изменила положение рук. — Драконы очень уязвимы в области брюха. Для нас это самое незащищенное место. Если её там ранить — рана будет смертельной или оставит шрам, который навсегда станет помехой в полете.

Дракончик, закончив с вытиранием, снова потянулась к знакомому запаху и, повинуясь древнему инстинкту, медленно, шаг за шагом, перебралась с ладони Игдраила на руки Миранды.

— У неё вместо передних лап — эти лапки на кончиках крыльев? — восхищенно прошептала Миранда, чувствуя, как крошечные коготки царапают её кожу.

— Да.

— Вы такие разные, драконы... У каждого своя особенность. Это же просто невероятно! Ой, смотри, она ко мне на руки залезла! — дракончик, оказавшись в тепле её ладоней, активно задвигала ноздрями, втягивая новый, но уже чуть знакомый запах. Одно крылышко зацепилось за ткань рубахи Миранды. Подтянувшись, она ловко вскарабкалась выше, устроившись в ямочке между шеей и плечом девушки. Головка её уткнулась в теплую кожу, и по комнате разнеслось довольное, урчащее мурлыканье.

— Какая милая... — выдохнула Миранда, чувствуя, как к глазам подступают слезы счастья.

— Она есть хочет, — заметил Игдраил, наблюдая за этой идиллией.

Миранда, баюкая дракончика на руках, плавными, покачивающимися шагами, словно заправская нянька, направилась к кухонному столу. Одной рукой она открыла крышку глиняного горшка и достала оттуда кусочек вяленого мяса, нарезанного тонкими полосками. Дракончик мгновенно учуяла новый, дразнящий аромат. Она вытянула шейку, потянувшись к источнику запаха, но, уловив нотки незнакомых специй, чихнула. А затем, недолго думая, вцепилась в мясо. Тонкий ломтик исчез в её пасти за три жадных глотка.

— Ну и аппетит у тебя, малышка, — с нежностью в голосе произнесла Миранда, поглаживая дракончика по спинке. — Но как же тебя назвать? Хм...

Она задумчиво посмотрела на дракончика, потом перевела взгляд на окно, за которым всё ещё бушевал ветер, гоняя по небу рваные тучи.

— Твой вид быстрее ветра... Воздух для вас — не преграда... — Она замолчала, и вдруг её лицо озарила радостная улыбка. — Игдраил! Я знаю, как мы её назовем! — Голос её звенел от восторга. — В деревне один старец рассказывал мне о древних рунах. И была среди них руна ветра — Авр. Авр и... Дар. Авро́дар. Дар ветра. — Она посмотрела на мужа, в глазах её сияла любовь. — И наше с тобой благословение. В наших именах тоже есть частичка этого дара. Миранда и Игдраил.