Полная версия
— Позавчера вечером. В семнадцать часов я, как обычно, открыла сейф в присутствии другого врача. По данным журнала, там должно было находиться двадцать три ампулы. Семь уже ввели больному. Но мы обнаружили всего двадцать две, и я тут же полезла в журнал, чтобы проверить расход, хотя прекрасно помнила, сколько должно остаться. Когда сверила записи, тут же позвонила главврачу, и он пришёл сюда вместе с начальником службы безопасности. Они зафиксировали пропажу, взяли с меня и коллеги объяснительные, после чего Ярослав Иванович велел мне продолжать работу, чем я и занялась.
— То есть пропажа обнаружилась пятого января?
Девушка подняла взгляд к потолку, прикинула в уме и ответила:
— Нет. Я же сказала, позавчера. Сегодня восьмое, вчера седьмое, значит, дело было шестого. Да, точно, шестого.
— Чьи отпечатки пальцев могут быть на сейфе, кроме ваших?
— Ничьи. Возможно, главврача. Но он доставал лекарство только один раз, когда я отсутствовала. Недели три назад.
Девушка говорила уверенно, не запинаясь, явно ничего не выдумывая. Видимо, не чувствовала никакого подвоха.
— А уборщицы?
— Те, кто убирает кабинет, делают это только в моём присутствии. К сейфу не притрагиваются.
— А медсестра, что приходит с вами?
— Со мной приходит кто-то из подчинённых мне врачей, не медсёстры.
— Почему не они? — Слава пристально смотрел на девушку. Только сейчас заметил, какие у неё большие глаза. Или очки их просто увеличивали.
— Так заведено.
Испытывая смущение, Анна отвела взгляд и предложила Славе кофе. Он отказался, девушка же включила электрический чайник и села в кресло.
— Извините, я после ночного дежурства и, если можно, хотела бы побыстрее закончить со всем этим.
— Понимаю, — Слава поглядывал то на сейф, то на Школьницу, которая за столом и в кресле стала больше походить на училку. — Тогда, если вы не против, я сниму отпечатки пальцев с сейфа, после чего попрошу вас его открыть, чтобы повторить процедуру внутри. Это не проблема?
— Нет. Приступайте.
Получив разрешение (подумать только, разрешение врачихи-школьницы-училки майору ФСБ!), Слава аккуратно положил дипломат на диван, достал из него необходимые принадлежности и принялся за дело. Сначала надел латексные перчатки, затем посыпал поверхность сейфа мельчайшим порошком, после чего мягкой кистью смахнул излишки. Потом приложил к проявленным отпечаткам впитывающий скотч на валике и, скопировав следы, убрал его в прозрачный пакетик.
Пока Слава делал несколько снимков на принесённый с собой фотоаппарат, Анна кому-то позвонила и попросила зайти. После, уже по стационарному телефону спросила разрешения у главврача на вскрытие сейфа и сделала звонок охраннику, предупредив, что скоро сработает сигнализация.
Слава внимательно слушал, стараясь придать себе увлечённый делом вид. Чем больше слышал, тем сильнее поражался установленному в клинике почти армейскому порядку.
— Я закончил, — сказал он, когда девушка заливала кипятком кружку с растворимым кофе. На удивление сладкий аромат заставил его передумать, и он попросил сделать ему тоже.
Школьница без лишних слов выполнила просьбу и протянула небольшую стеклянную кружку. Слава надеялся, что беседа за чашечкой кофе растопит холодность заведующей психиатрическим отделением.
— Что вы собираетесь делать с отпечатками? — поинтересовалась Анна, вернувшись за стол. Только сейчас Слава увидел на нём толстенный том с красочным рисунком на обложке и выполненным красивым шрифтом именем автора.
Похоже, не только Школьница, а ещё и книгочей.
— Проверю по базе. Если пациенты либо врачи когда-либо проходили по уголовным делам, мы найдём совпадения и, возможно, вычислим преступника.
Он увидел, как Анна едва заметно улыбнулась, после чего поправила очки на переносице. Славе её реакция не понравилась. Она будто насмехалась над ним.
— Чего смешного? — поинтересовался он, сделав глоток кофе, после чего поставил кружку на стол хозяйки кабинета.
Девушка тут же изменилась в лице, но не успела ответить. В дверь постучали, на пороге появилась полная женщина с круглым лицом. Возрастом старше заведующей, но с таким кротким видом, словно рядовой на взбучке у генерала. За её спиной стоял охранник, тот самый, что сопровождал Славу к главврачу.
— Лариса Петровна, — Анна встала с кресла. — Побудьте пожалуйста здесь, пока сейф будет открыт и наш гость выполнит необходимые процедуры.
Анна загородила панель с кнопками так, чтобы Слава не смог увидеть комбинацию. Он развернулся и уставился на охранника, бдительно наблюдавшего за происходящим. Анна набрала цифры. Всё это время кроткая Лариса Петровна стояла рядом с ней.
— Можете приступать, — сказала заведующая.
Сейф оказался вместительным и глубоко уходил в толстую стену. Слава повторил ранее проделанные манипуляции, только уже на внутренней стороне дверцы. Как только хотел взяться за ампульницу, Анна его одёрнула.
— Нет! Я сама.
Слава отстранился и наблюдал, как девушка метнулась к столу, достала из выдвижного ящика коробку с перчатками, надела и только после этого изъяла ампульницу. Когда положила её на стол, Слава снял отпечатки на ней и на всех стенках внутри сейфа.
— Откройте коробку, — попросил Слава.
Анна посмотрела на него с сомнением.
— Нет, ампульницу не открою. Разве недостаточно?
— Недостаточно. Отпечатки могли остаться на других ампулах.
— Все вопросы к главврачу.
Славу начала раздражать эта театральная обеспокоенность за чудо-лекарство. Он заметил, с каким видом на него смотрит охранник — будто лев, готовый накинуться на соперника, защищая свою самку.
— Так идите и спросите у него. Как, по-вашему, я должен искать то, сам не знаю что? Найти ампулу, не понимая, как она выглядит?
Девушка пару секунд помедлила, покраснела, после чего молча открыла ампульницу.
Слава осмотрел содержимое, снял отпечатки. Каждая ампула была пронумерована и наполнена прозрачной бесцветной жидкостью. Когда он закончил, Анна вернула тару в сейф, закрыла и, поблагодарив коллегу с охранником, снова вернулась в кресло.
Слава убрал принадлежности.
— Чем ещё могу помочь? — спросила Анна, аристократично делая глоток кофе. Тонкая прядь каштановых волос упала на лицо, так и норовя залезть в кружку.
«Вот стерва. Ты понесёшь ответсвенность, а не главврач, если у меня ничего не выйдет», — подумал Слава и, не спрашивая, присел на стул напротив нерадивой Школьницы. Похоже, надо сменить ей прозвище, но на ум ничего не приходило. Избавившись от перчаток, он взял кружку и, прежде чем выпить, сказал:
— Если шестого января — а это понедельник — в семнадцать часов вы обнаружили пропажу, а пятого — в воскресенье — здесь никого не было, значит, последний раз вы проверяли лекарство… когда?
— В воскресенье. Я до вечера просидела на работе и в пять часов на всякий случай вскрывала сейф.
— На какой такой случай?
— Просто для самоуспокоения.
— Ясно. Получается, в то же время днём раньше все ампулы были на месте. Лекарство украдено в течение суток. Когда вы покинули кабинет и он остался без присмотра?
— Около восьми часов вечера. До этого времени я находилась здесь. После заперла дверь и ушла.
— В ту ночь вы не дежурили?
— Нет.
— Значит, мне нужно поговорить со всеми сотрудниками клиники, которые находились здесь в ту ночь. Их много?
— Я могу позвать их всех по одному сюда, чтобы вы побеседовали с ними. По крайней мере тех, кто сегодня работает.
— Буду очень признателен.
— Тогда давайте начнём уже, — сказала Анна и протянула руку к телефону.
3
Анна вышла за территорию клиники после полудня. Очень хотелось есть и спать, но больше всего на свете она сейчас мечтала забыть о произошедшем ночью и об утреннем разговоре с главным врачом.
Морозный воздух и просачивающиеся промеж елей лучи солнца позволили почувствовать облегчение, но сон всё равно был бы лучше.
На стоянке Анна встретила Диму — охранника, дежурившего в её смену. С неподдельным интересом парень ковырял носком ботинка примятый снег.
— Чего там, клад нашёл? — поинтересовалась Анна, понимая, что внимания Димы ей не избежать.
Он поднял голову.
— Да нет, монетку. Собираю десятирублёвые ограниченной серии.
Дима присел на корточки и извлёк из-под снега находку.
— Она?
— Не-е, — он выкинул монету и сунул руки в карманы куртки. — Не подкинешь?
— Удивлена, что ты раньше не уехал. Тебя же допросили первым.
— Машина в ремонте. Стою вот, жду, кто подвезёт. Ты сама-то почему так рано? На тебя не похоже.
Анна вздохнула:
— Не сегодня. После прошедшей ночи мне нужно отдохнуть. Кулешов отпустил.
— Он всегда отпускает, но ты один фиг тут торчишь.
Анна молча открыла машину и пригласила Диму садиться. Сама сняла дублёнку, закинула на заднее сиденье и уселась за руль. Прогрев двигатель, выехала со стоянки и направилась в сторону города.
На трассе от Винзелей до Тюмени Дима не удержался и завёл разговор о том, о чём Анне хотелось говорить меньше всего. Она жалела, что не удалось преодолеть путь в одиночестве.
— Ну, выкладывай наконец! Как всё было? Что ты увидела? Я себе покоя не нахожу, — сказал охранник, смотря в упор. Он снял шапку и скомкал её. На голове во все стороны торчали чёрные лохмы.
Анна сама не понимала до конца, что же всё-таки произошло ночью в пустой палате. С другой стороны, Дима — участник событий, обсудить, по сути, больше и не с кем.
— Не знаю. Ты не поверишь. Или смеяться будешь. Я и сама начала сомневаться, видела ли что-то.
— Ты говорила, девочка. Расскажи подробнее. Обещаю, ржать не буду.
Анна поймала себя на мысли, что внимание её рассеяно. Покрепче сжав руль и чуть приоткрыв окно, чтобы холодный воздух придал бодрости, она в подробностях рассказала о произошедшем. В конце рассказа вновь ощутила страх, рассеявшийся с наступлением дня подобно утреннему туману.
Дима не перебивал, не смеялся. Он сидел с серьёзным видом и смотрел на дорогу, время от времени поглядывая на Анну, когда голос её срывался от нахлынувших чувств. Обдумав услышанное, спросил:
— На кого похожа та девочка? Может, ты её знаешь?
— Нет, Дим. Говорю же, у неё не было лица. Оно было срезано, кожа отсутствовала. Выглядело так страшно, так мерзко…
— Ага-ага. Извини, что напоминаю. Но всё же не сомневаюсь, что тебе привиделось, я же проверил. Как думаешь, от чего могло такое произойти? Имею в виду, какое объяснение ты видишь, как психиатр? Ты же постоянно сталкиваешься с галлюцинациями своих подопечных. А тут…
Больше всего Анна боялась, что именно так и будут говорить о ней. Что, мол, ты работаешь с подобными случаями, не кажется ли тебе, что ты сама из-за этого немного того?
— Знаешь, — сказала она, — галлюцинации бывают двух типов: истинные и ложные. При ложных человек осознаёт, что это именно галлюцинации, не имеющие ничего общего с реальностью. Но не может при этом избавиться от таких видений. Есть истинные галлюцинации: страдающий ими считает, что все остальные вокруг тоже их видят. Такого пациента практически невозможно убедить, что не существует того, что ему мерещится. Для них это так же реально, как для нас сейчас дорога впереди и проезжающие мимо машины. Персонажи яркие, отличить их от настоящих очень трудно. А иной раз их может быть множество, когда их присутствие напоминает отдельную сценическую постановку, только для одного зрителя. Головой я понимаю, что то видение ложно. Но оно было таким чётким… Даже сейчас отлично помню каждую деталь. Девочка стояла, свет погас, а потом, когда включился и она повернулась ко мне, её силуэт не выглядел расплывчатым или прозрачным, не походил на какую-то голограмму из фильма о призраках. Девочка была настоящей.
— Но она же исчезла? — уточнил Дима.
— Для меня она исчезла, потому что я выбежала из палаты и без оглядки неслась по коридору.
Дима улыбнулся.
— Хорошо, что я тебя перехватил. А то не хватало ещё, чтоб ты на лестнице шею свернула.
— Да, спасибо. Но я всё же не пойму, почему ты сразу не пришёл? Ты же всегда так внимательно следишь за всем.
Дима пожал плечами, вроде как с досадой.
— Ага, мой косяк. Извиняй. Начальник мне выговор впаял за это. Я видел тебя, но не понял, чего ты там машешь. Потом ты зашла в палату, и я вспомнил, что она должна быть пустой. Чего, думаю, туда попёрлась? Вот тогда и почуял неладное и решил проверить, а то мало ли, — и после объяснения Дима сменил тему: — Так, а что может быть причиной увиденного, если предположить, что была галлюцинация?
Анна думала об этом всё время.
— Причины могут быть разные, например передозировка алкоголем, наркотиками, неправильный приём серьёзных медикаментов. Но это у больных, у пациентов клиники. У здоровых людей — из-за недостатка сна, физического переутомления, нехватки кислорода, голода, сильного переживания или острой боли. Причин более чем достаточно, но ни одна не подходит для меня.
— Ну-у-у… — протянул Дима. — Я тебя, конечно же, не так хорошо знаю, чтобы утверждать наверняка. Но мне кажется, ты где-то лукавишь, — съязвил он.
Анне было не до шуток. Она не отреагировала.
— Опять же, — вновь заговорил Дима, — ты много работаешь. Может, реально переутомилась?
— Кулешов так же сказал. Не верю. Не чувствую я хронической усталости.
Анна снова прокрутила в голове события ночи. Увидев впереди затор, сбавила ход, покрепче схватившись за руль.
— Чего это там?
— Похоже, авария, — отметил Дима, наклонившись ближе к лобовому стеклу. — После снегопада немудрено.
Проезжая мимо двух легковых автомобилей, сплюснутых в результате лобового столкновения, Анна увидела на обочине встречной полосы женщину с неестественно вывернутой головой. Она стояла лицом к проезжей части. Без обуви, рассеянно наблюдая за происходящей вокруг суетой. Нос вдавлен в лицо, по щекам и подбородку размазана кровь, рот приоткрыт. Зубов как будто не осталось, хотя Анна могла не разглядеть с такого расстояния. Одежда на женщине была местами разорвана и выпачкана в крови. Из-под оборванного рукава белой плюшевой куртки из руки торчала сломанная кость. При этом, никто не спешил оказать ей помощь — ни случайные зеваки, вызвавшиеся помочь, ни врачи скорой помощи, снующие вокруг разбитых машин.
— Смотри, — сказала Анна, снизив скорость. — Почему ей никто не поможет?
Дима наклонился ближе к девушке, пытаясь получше разглядеть увиденное. Анна ощутила его дыхание и даже сладковатый аромат парфюма.
— Думаю, ей уже не помочь. Погнали. Без нас разберутся.
Проехав место ДТП, Анна плавно надавила на педаль акселератора и увеличила скорость. Какое-то время они ехали молча, пока Дима не нарушил тишину очередным вопросом.
— Что там этот фээсбэшный хмырь? О чём тебя спрашивал?
Анна была рада отвлечься от мыслей об увиденном ночью, поэтому охотно ответила:
— Практически то же самое, о чём и тебя. Порядок выдачи лекарства, у кого есть доступ. Снял отпечатки пальцев снаружи и внутри сейфа. Мне кажется, он подозревает меня. А я ещё, как дура, начала ему глупые вопросы задавать. Спросила, что будет делать с отпечатками, как будто и так непонятно. Ещё не хотела, чтоб он ампулы видел. Подумала, сейфа и ампульницы хватит.
Дима рассмеялся.
— А как бы он понимал тогда, что искать, если не будет знать, как они выглядят.
— Вот и мне так сказал. Как думаешь, он считает, это я сделала? — от одной только мысли Анну передёрнуло. Она жалела, что повела себя так с офицером ФСБ. Ведь такое может быть чревато последствиями.
— Да брось, — непринуждённо кинул Дима. Он взглянул в зеркало, увидел взлохмаченные волосы и теперь безуспешно пытался их пригладить. — Надо быть законченной дурой, чтобы пытаться провернуть кражу, будучи ответственным лицом за хранение препарата. Если он так думает, то ещё больший болван, чем мне показалось.
Анну слова охранника позабавили. Она расслабилась.
— Он не показался мне болваном. Скорее, наоборот, человеком, хорошо разбирающимся в своём деле. Вопросы задавал по существу, работу по снятию выполнял со знанием дела. Насколько я, конечно, в этом разбираюсь.
— А ты знато-ок. — заметил Дима.
— Нет, просто видно же, когда человек профессионал. Всё слаженно, без заминки, будто проделывал подобное много раз. Прямо как в книжных детективах. Но сама клиника его, похоже, удивила.
Дима хмыкнул.
— Она кого хочешь удивит. Вспомни, когда сама пришла сюда.
Анна прекрасно помнила, как впервые пересекла порог «Лесной сказки». Сказать, что удивилась — ничего не сказать.
— Да уж, было дело. Сейчас всё кажется обыденным, но для простых людей, знакомых с типичными медицинскими учреждениями, наша клиника прямо кладезь открытий и ноу-хау.
— И не говори.
— Кстати, Дим, а почему ты дежурил в ночь с пятого на шестое, вроде же не твоя смена была?
Дима повернул к ней голову.
— Подозреваешь меня?
— Нет, конечно, просто интересно.
— Олег попросил подмениться. По ходу, приболел. Согласовали с начальником, так что не волнуйся, всё пучком. Я уже и сам жалею. Нафига мне эта канитель с расследованием. Но я не при делах, уж ворюгу в твой кабинет никак не мог пропустить. Всё проверили по камерам, они соврать не дадут.
— Я не волнуюсь, просто спросила.
Дима замолчал. Они въехали в город и непривычно быстро продвигались в нём. Видимо, на рождественские праздники люди предпочитали запереться в своих уютных гнёздышках и лишний раз не морозить пятую точку.
— Где тебя высадить? — спросила Анна.
Дима огляделся по сторонам.
— Через две, нет, три остановки. Загляну в автомастерскую. Они вроде без выходных работают, посмотрю, как обстоят дела с моей «ласточкой».
Доехав до нужного места, Анна остановила машину. Дима открыл дверь, перекинул ногу через порог, но выходить не спешил. Он повернулся и спросил:
— Слушай, сходим куда-нибудь вечером, а?
Анна посмотрела в его глаза и как можно мягче ответила:
— Прости. Давай не сегодня. Я очень устала и хочу отдохнуть. После всего случившегося мне нужно побыть одной.
Дима огорчился, хотя и пытался это скрыть.
— Как всегда. Проспись и подумай хорошенько, может, как раз одиночество тебе сегодня и не нужно? Обещаю, скучно не будет. Пойдём куда захочешь. Хоть кафе, хоть ресторан, кино или театр. Ну как?
Анна снисходительно улыбнулась. Дима ей нравился, но к отношениям она не готова. Он уже почти год не прекращал попыток уговорить её на свидание. В другие времена она давно бы его отшила, но его старания были такими ненавязчивыми, что казались даже приятными.
— Я подумаю. Может, и напишу.
— Верю, на этот раз ты решишься. Буду ждать. Спасибо, что подвезла.
Он покинул салон автомобиля, Анна поехала домой.
4
Из клиники Слава уехал гораздо позже, чем рассчитывал, и теперь впопыхах стучал по клавиатуре в «тёмной», добивая последние предложения в отчёте. Закончив текст и распечатав его на листах с грифом «Особой важности», он уложил бумаги в папку и пошёл в кабинет Бульдога.
Несмотря на выходной день, народу в здании управления находилось немало. Начальник провёл совещание, дверь в его кабинет была приоткрыта после недавно убывших сотрудников. Получив разрешение, Слава вошёл.
Воздух внутри был спёртым, начальник открыл окна на проветривание.
— Садись. Доделал?
— Да.
Бульдог просунул нос в приоткрытое окно, шумно вдохнул морозный воздух, хлынувший с улицы, после чего сел в кресло. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, откинулся на спинку, с явным удовлетворением положил руки на подлокотники.
— Ну давай, рассказывай.
Слава начал с описания забора клиники, отметив повсеместное наличие камер как снаружи, так и изнутри. Потом не без критики описал главврача и их первую встречу. Затем в мельчайших подробностях поведал о снятии отпечатков пальцев на сейфе, разговоре с заведующей психиатрическим отделением, а также почти со всеми врачами и охранниками, которые могли что-то видеть в ночь пропажи препарата.
Бульдог внимательно слушал, обильно засыпая рассказчика вопросами. Сложно было понять его эмоции, но периодически Славе всё-таки удавалось отметить на лице несвойственное ему удивление. Когда наконец закончил, Слава перешёл к самой интересной, на его взгляд, части повествования, к той, где он вновь вернулся к главврачу на повторную, более откровенную беседу. Как только Слава начал говорить, Бульдог его тут же перебил. Пододвинулся к столу и наклонился, словно хотел лучше слышать:
— Постой. Ну-ка ещё раз повтори. Ты заявил, что хочешь снять отпечатки пальцев всех сотрудников клиники, а в идеале ещё и пациентов, а он что?
— Он сказал, в этом нет необходимости, так как у них имеется собственная база данных, где есть все отпечатки.
— А зачем они им?
— Я и спросил. Он лишь пожал плечами и сказал, что так нужно.
Бульдог помолчал, обдумывая услышанное. Почесав в ухе, спросил:
— И он разрешил тебе сверить отпечатки, что ты снял с сейфа, с теми, что имеются в базе?
— Да. Я, конечно, уточнил, сможет ли он мне предоставить в таком случае полный список сотрудников и пациентов. Он сказал, сможет при условии, что я прочитаю и забуду. Никаких распечаток, никаких фотографий или копий. Лишь для того, чтобы я убедился, что количество отпечатков и их владельцев совпадают.
— А если в этом списке или базе будет недоставать кого-то, кого он хочет покрыть?
— На этот случай он может дать мне своё честное слово, что никого не утаит.
— А ты объяснил этому дурню, что мы можем затребовать базу данных без его сраного разрешения?
— Естественно.
— И?
Слава поправил манжеты рукавов на рубашке.
— Он сказал, цитирую: «Попробуйте».
На этот раз не составило труда прочесть эмоции Бульдога. Его эго явно было ущемлено.
— Ты отразил это в отчёте?
— Разумеется, Константин Михайлович. Всё дословно записал. Мне этот надменный тип сразу не понравился, а после тех слов я едва сдерживал себя не высказать всё, что думаю о нём. Он там мнит себя не главврачом, а как минимум королём небольшого царства. Сотрудники ходят как по струнке. Даже охранники, кажется, больше подчиняются ему, а не начальнику охраны. Очень странная клиника. Вы пытались выяснить, кто они?
— Пытался, — Бульдог потирал щетину на толстых щеках. — Ничего не вышло.
— Как — не вышло?
— Информации о них нет. Пришлось лично покопаться в интернете, дело ж охренеть какое секретное, лишний раз ни у кого не спросишь.
— А Москва?
— Москва сказала не совать свой нос куда не следует.
Слава опешил. Он поверить не мог, что человеку в такой должности могли ответить подобным образом, пусть даже и москвичи.
— Так какого они от нас тогда хотят?
— А вот такого. Иди ищи то, не знаю что, везде, не знаю где, и допроси того, не знаю кого. Я предупреждал, задачка не из лёгких.
Слава и сам понимал, что случай необычный. Но чем дальше, тем хуже. А между тем, на кону по-прежнему стояла его карьера. Он понизил голос и заговорщически спросил:
— Может, это, Константин Михайлович. Может, я подрежу список?
Бульдог вперил в него удивлённый взгляд, стремительно ставший гневным. Славе казалось, начальник вот-вот его укусит в приступе бешенства.
— Ты идиот? Как ты думаешь, если всё так серьёзно, что будет с тобой за такие проделки? Да и со мной.
Слава раздосадовано сжал губы.
— Я понял. Просто поинтересовался. Вы сможете запросить добро на предоставление списка сотрудников и больных через Москву? Я думаю, тогда этот остроклювый Гриф не отвертится, а мы сможем поподробнее изучить подноготную больнички.
Бульдог успокоился.
— Гриф?
— Он похож на птицу, — Слава, естественно, промолчал, что по его скромному мнению сам начальник похож на собаку. О его привычке давать всем прозвища мало кто знал.
— Попробую, но уверен: откажут. Нам же сказали не копать под клинику. Ты лучше скажи, когда он сможет тебя принять, чтобы ты занялся сравнением отпечатков?
— Мы обменялись номерами, обещал позвонить. Возможно, завтра после обеда. Ему надо запросить добро у своего начальства, но он не сомневается, что разрешат.
— Странно было бы, если не разрешили, — заметил Бульдог. — Учитывая, что работаем в их же интересах. Что ещё ты у него спрашивал?
— Да всё то же самое, что и у остальных. В этот раз он не юлил, отвечал по существу и не оговаривался. Полностью владеет обстановкой в больнице. И в то же время, как только речь заходит о более существенных вещах, вроде устройства клиники или о пациентах, он тут же уводит разговор в сторону либо сразу пресекает обсуждение не понравившейся ему темы.
— Поясни, — Бульдог минут десять не менял положения и не шевелился. Разговор его увлёк.
